Глава 59.

Я устало взирала на дворецкого, который в свою очередь смотрел на меня и делал вид, что перестал понимать единый язык.

— Нет, Джеймс, казнить посудомойку только потому, что она пятого числа назвала сэра Стивена наглым чертом, а тебя восьмого — старой каракатицей, я не позволю. Это не доказательство ее вины.

Вилкс ругнулся на змеином языке, таком древнем, что я с трудом могла разобрать и пару слов.

Когда мы прошли с ним в кабинет Вассаго, то на столе уже лежали заключения от алхимиков. Кстати, дверь открылась на мой магический отпечаток — что, интересно, на барона нашло? Неужели и, правда, готов передать мне бразды правления замком… Только ведь я его об этом не просила.

— Ангелина Перес. Двадцать два года. Родилась в маленькой деревушке в десяти милях от Хлимпе. Двоюродная племянница почтмейстерши. Никогда не покидала баронство, имеет пять братьев и сестер, помолвлена с возницей единственного в городке дилижанса. Вы, действительно, думаете, что она пронесла яд или подсыпала его в пищу?

— А что ей мешало? При таком неуважении к своим нанимателям от маленькой нахалки можно ожидать чего угодно. В прошлые века, если случалась подобная неприятность, то мы казнили всю прислугу, не разбираясь, кто виноват, а кто нет. Люди быстро соображали, что любая беда в замке чревата тем, что их истребят.

Ничего странного, что Вассаго не пожелал разбираться с этой историей сам. Они с Вилксом — еще те ретрограды, но барон хотя бы не забывал, как сложно нанять адекватную обслугу. Да еще с его особенностями.

— В те времена вы, наверное, жили в пещерах. А те, кого ты называешь слугами, были вашими рабами, которых вы похищали, чтобы разделывать животных после охоты, поддерживать костер и таскать воду. Ты бы еще вспомнил эпохи, когда люди не знали огня и поклонялись вам как богам.

Вилкс недовольно поморщился. Видно было, что моя отповедь не пришлась ему по вкусу. Он убрал обратно в папку личные дела других слуг, для которых намеревался получить мое согласие на разного рода воспитательное воздействие: кого сжечь, а кого — четвертовать.

Однако, разобравшись, как устроена моя логика, даже не стал их передо мной раскладывать.

— Ангелина много крутилась на кухне, потому что, наверняка, уносила домой объедки и не самые свежие продукты. Я ее расспрошу, а ты аккуратно задай вопросы остальным. Дицин, который попал в еду, необходимо было пронести с осторожностью и в специальных емкостях… Поэтому не угрожай, пообещай награду — вас с бароном и так боятся достаточно, — напомни, что сокрытие информации равносильно сотрудничеству…

Дворецкий глубоко и протяжно вздохнул. Очевидно, что внутренне он протестовал... Нет, я тоже не пойду на поводу их людоедских замашек.

— Джеймс, необходимо в первую очередь прояснить роль Сильвии. Я не хочу, чтобы она пострадала без вины.

Мужчина взвился чуть ли не до потолка, и я испугалась, что он сейчас обратится и снесет нам люстру.

— Без какой вины? Верн вам разве не озвучил списочек проклятий, которыми она нашпиговала письмо? А кто снова протащил в замок Люцифера…

— Вот здесь я бы не была так уверена. Магического следа никто из нас не видел. Герцог мог заявиться к ней сам и добавить маячок в конверт за ее спиной. Что касается отравителей, то баронесса никогда не заглядывала на кухню. Она либо выдала дицин исполнителям, либо вообще не имела к нему отношения. У Вассаго столько врагов, что не удивлюсь, если заказчиком был даже не Люцифер, а кто-то другой.

Дворецкий вернулся на стул, но продолжал беззвучно ворчать, шевеля одними губами. Я же была полна решимости доказать свою правоту. Бракоразводный процесс пройдет на виду у всей Бездны. Пусть уже Ретвивер выбирает, какие доводы против баронессы следует использовать.

— Теперь ты понимаешь, что не имел права казнить тех двоих. Ты нарушил весь ход расследования. Возможно, у вас есть камни, аккумулирующие огромные объемы магии, — не такие уникальные, как рагнар, но достаточные, чтобы отмотать время вспять…

Джеймс покачал головой:

— Это чересчур опасно для равновесия. Вам должны были это объяснять в академии по многу раз. К тому же таких артефактов в Бездне почти нет. Господин Вассаго первым делом открутит мне башку. Я, между прочим, был уверен в их виновности — там все пропиталось страхом. Я нашел и следы внушений, и магический след после заклинания невидимости. Только что руки не вымазали в этом вашем модном яде.

Про себя я немножко надеялась, что у меня получится убедить Вилкса отменить вырвавшееся из его недр пламя. Он не хуже меня понимал, что для этого не нужен даже амулет. С другой стороны, вероятность, что его злосчастные подозреваемые, вернув себе тело, сохранят нормальную жизнедеятельность, ничтожно мала. Так что он, скорее, прав, а я снова веду себя, как девчонка.

— Что тогда на тебя нашло? Не думала, что ты такой кровожадный. У вас, что, пламя в соплах застревает? Вассаго тоже сбесился. Хотя до этого герцог уже не раз пытался напасть.

Дворецкий поднялся и начал мерить комнату шагами.

— Вы представляете, как устроены огненные летающие рептилии, госпожа?

Это риторический вопрос. Их вроде бы как не существует.

— Собирают сокровища, охраняют территорию, устраивают поединки за первенство на ней, — принялась загибать пальцы. В конце концов легенды и сказки я тоже читала.

Вилкс страдальчески закатил глаза:

— Какие поединки? Вивернам никогда не справиться с драконом; в Бездне он только один. Я про то, что если кто-то из нас встречает избранницу, то отправляется гнездоваться, а все остальные — защищают пару. Но если избранницу повезло найти повелителю, то, что, по-вашему, мы должны делать? Сунуть голову на плаху, покаяться и дать себя извести? Может, господину вообще в Чертоги отправиться, чтобы эффектно сгореть в тамошней ледяной атмосфере, — он смотрел на меня в упор и с таким злым выражением, которым раньше не удостаивал. — Он обязан защищать гнездо. Да так, чтобы во всех мирах видели, что к нему может сунуть нос только самоубийца.

От его категоричного тона стало зябко. Я даже не пыталась делать плохую мину и спрашивать, что это за избранница такая.

— Нельзя убивать Люцифера. Погибнет много ни в чем не повинных людей и демонов. Повелитель пойдет сюда войной. Поединок для острастки — еще куда ни шло. Но герцог слишком важен для внутренней и внешней политики…

Вилкс махнул рукой.

— Господин уже раздавил гадину. Не буду посвящать вас в подробности. Это все современное воспитание. Ненужный никому гуманизм. Сатаниил пытается отбить тело, чтобы сохранить соратнику дальнейшие воплощения… Не на того напал. Вассаго не отдаст.

Потом дворецкий глянул на меня и снова вздохнул:

— Водички, мисс Ада?