Глава 68.

Какое-то время я стояла, словно оглушенная, а потом все же обратила внимание и на другие детали. Была же уверена, что за атаками на замок стоял повелитель. Но одно дело подозревать, а другое — услышать, что все так и он уже учел меняв своих планах.

Однако главное теперь не это. Возмущение подождет. Надо разобраться, насколько реальна угроза, нависшая над Алистерами.

— Как ловко. В отличие от вас с Люцифером, я не убийца. Не та, кто воткнет нож в спину… Я-то думала, что завести детей ему позволило пламя, когда древнейший стал для этого готов, но выходит, что и здесь не обошлось без вас.

— Ты так наивна. Зачем, по-твоему, нужна бюрократия кроме как для обеспечения контроля? Да, яйцо с эмбрионом его дочери, а потом и второе вышли из Горнил уже с готовым набором генов: половина от папаши и вторая половина — комбинация от разных демониц. Но кто позволил этому случится? Кто поджег фитиль и отправил запрос? Кто в конце концов выдал одному из первых исчадий имя, фамилию и родовое имя? А то все Асмодей, Асмодей…

Он так свободно называл Вассаго его истинным именем не потому что сильнее, а на правах действующего повелителя, успокаивала я себя.

— Первый демон сам пошел к вам в руки, — предположила я. — Наверное, подписал обязательства ради столь желанных отпрысков и поставил подпись кровью. С ее помощью удалось сконструировать нейтрализатор нужной мощности.

Это чистая импровизация; но как бы я на месте владыки усмиряла того, с кем невозможно сладить… С другой стороны, Алистер не согласился бы сдаться в эти загребущие лапы, ни имей он четкого плана, как выпутаться.

Владыка неопределенно хмыкнул. Ни да, ни нет. Угли тлели, и мне пришлось их помешать, чтобы не перебираться к какому-нибудь большому камину. Сеанс вассала и господина нежелательно прерывать.

— Я завидую тебе, Адаманта. Настолько твой разум не желает отбрасывать тень на других. Для тебя Вассаго — это хмурый и нелюдимый аристократ с кучей талантов. Добровольный затворник, посвятивший себя детям. Ты никогда не видела его настоящим. Он одно из самых страшных порождений пламени, едва-едва натянувшее на себя личину демона. Я сталкивался с ним единожды — уже после двух его правлений. Тогда он легко мог уничтожить пять наших крупнейших поселений, включая столицу.

— Но ведь не уничтожил, — буркнула я. Получилось неуверенно. Я помнила, как легко Алистер выходил из себя и чем это могло обернуться для находившихся поблизости.

— Он был в раздрае и сам желал вернуться обратно в источник. Но у нас не хватило бы сил его сдержать, реши он атаковать легионы первого круга или стирать с лица земли города. Ты сознаешь риски, графиня Кроули? Я и мои люди не в состоянии обеспечить безопасность империи, пока Асмодей способен вновь обрести тело.

Владыка ударился в пересказ истории моего родного мира. Не такой, как ее отражали учебники, но весьма похожей на правду. Низшие демоны, они же бесы, всегда поклонялись пламени и демиургам — гордым и дикими существам, созданным частично из первого огня. От первых богов они отличались тем, что имели обычное тело, правда, двойное (усиленное тенью) и питались не верой, а энергией.

Чтобы защитить свой народ — или по какой-то другой причине — Бездна породила несколько исчадий. От них-то впоследствии и пошли все человекоподобные демоны. Существовала развернутая трактовка, что современная раса демонов — это результат смешения первых исчадий, демиургов, бесов и других народностей из соседних миров.

Впрочем, споры ученых повелителя не волновали. Он настаивал, что из всех исчадий только Асмодей оказался жизнеспособным и менялся вместе с окружающим миром. При этом он стал своего рода экспериментальным образцом — все виды магии, доступные демонам, все стихии (не только огонь и земля), чары и полная неспособность держать эмоции под контролем.

— Он брал любую женщину, не задумываясь о последствиях, и на протяжении целых эпох его это неплохо развлекало. Отказать ему невозможно. В результате вызванных таким поведением междуусобиц многие кланы просто перестали существовать.

— Это все прошедшее время, — напомнила я. — В какой-то момент он осознал, что страсть быстротечна, а тех, кто продолжит его род, рядом так и не появилось — как и его пары, способной разделить с ним пламя.

Последовала пауза. Я затруднялась понять, в какую сторону двинулись мысли нашего хитроумного. Меня в свою очередь пронзил неприятный озноб. Показалось, что свет в комнате задрожал. Неужели ревность во мне настолько сильна? Нет, это отвращение. Не хотелось даже думать о том, на что способен прародитель суккуб и инкубов, когда не давал себе труда сдерживаться. Он и сейчас не скрывал, что издержки чар выражались в бесконечных любовницах. Иначе рядом с ним невозможно было находиться.

— Наверное, как суккуба, ты разделяешь с ним эти взгляды, — усмехнулся владыка. — Возможно, от его тяжелой участи не отказался бы любой демон. Повторюсь, это приводило к тяжелейшим последствиям. Но даже это не главное. После поражения демиургов он затопил прежнюю столицу живым огнем, решив, что их сторонников слишком много. Потом пошли массовые казни. Причем не точечные — огонь извергался сверху, сжигая целые деревни, поместья. В результате Бездна призвала его обратно, иначе население бы вымерло.

Вассаго приходил еще несколько раз. Например, во время Третьего большого восстания бесов, в период Гадючьей хвори. Спасение его стараниями обходилось исключительно дорого. Когда он явился в черный год Медного крола, в период безвременья, и не дал Чертогам провести «очищение от скверны», то уже после изгнания вражеских воинов, Ад потерял примерно треть жителей под огненными дождями. Когда правитель гневался, то с неба шел натуральный пламень.

— Люди тоже не сразу приручили огонь. Он опасен, но без него не родилось ни одной цивилизации. Вассаго сейчас вполне мирно живет в своих болотах, — напомнила я.

Повелитель тихонько рассмеялся. Тем временем воздух в спальне окончательно сгустился.

— Ты защищаешь его. Так будь последовательна — поручись за него ценой его жизни, дорогая. На это воплощение его никто не вызывал. Он заявился сам. Если над тобой и другими опасными существам постоянно висели надзиратели, то с ним мы даже не представляем, насколько велика вероятность взрыва.

Я не сомневалась, что в комнате находился кто-то еще. Виверна? Над раковиной пусто. Вилкс? Любой из них доложит весь разговор хозяину. Если кто-то из детей — еще хуже. Но отступать нельзя. Хотя владыка прежде всего опасался за власть, не поспоришь, что каждое рождение Асмодея заканчивалось катастрофой.

— Давайте, расставим все «i», господин. Что это за оружие? Ни за что не поверю, что вас могут сдерживать такие факторы, как виновность/невиновность, и не давать его применить.

Почти незамедлительный ответ заставил меня напрячься:

— Во-первых, активировать камень, выращенный на крови Асмодея, способен только обладатель сильнейшего огня. Во-вторых, не забывай, что любимому сыну пламя списывало любые преступления. Не факт, что он вообще сработает, если демон в этот момент не будет представлять серьезную опасность для остального мира.

Меня постигло очередное озарение. Это был мой вечер. Жаль, что я так и не освоила настоящий демонический хохот. С ним хамские заявления всегда эффектнее.

— Вы попробовали, и камень не подействовал. Кто это был — Астарот, один из наследных принцев? Потом вы атаковали барона, объединив усилия, и снова потерпели фиаско.

— Леди, вы заслужили свое место на троне. Совершенно зря от него отказались… Применить камень взялся герцог Элигор, считающий Асмодея виновным в смерти жены, но клятый кристалл не подумал откликнуться. Атаковали не в полную силу, все осторожничали. Марбас настаивал, что Асмодей вообще-то оборонялся, хотя в результате погиб Люцифер, его отец. В столице тут же начались подземные толчки, центр эвакуировали, опасаясь, что пламя выйдет из Горнил. Мэр Элигор поспешил вернуться.

Если владыка не лукавил, то они верили, что камень обратится против Вассаго, когда тот примется крушить все вокруг — или же катализатором выступит кровная месть. В последнем случае отыскать пострадавших от Асмодея все же возможно. Грело, что и мой демон не солгал; не трогал он беременную жену мэра.

Я постаралась игнорировать неприкрытую лесть. Готова отдать кисть на отсечение, владыка в этом разговоре солгал не раз и не два.

— С чего вы взяли, что мне под силу справиться с этим оружием?

Возражала уже больше из принципа. Страшно признаться, но владыка меня уже убедил. Алистер угрожал населению Ада, кто бы спорил. К тому же повелитель не перестанет искать способ активировать камень и рано или поздно найдет. Если я заберу кристалл себе, никто чужой с той стороны не ударит. А второго такого камня, пока существовал первый, владыке не создать.

— Я взрастил тебя почти своими руками, сокровище мое. Я знаю твое обостренное чувство справедливости, мягкосердечие. Ты решишься убить его только в случае, если наш Ад по его вине окажется на волосок от гибели… И тем сложнее мне с тобой расстаться, отдать на растерзание этому монстру. Хотя мой долг, как и твой...

Какой же он подонок, господин моего мира. Если бы мы стояли рядом, то я… А чтобы я сделала? Традиционно звезданула бы в него разрядом, не глядя на вассальную клятву, принесенную предками.

— Так трогательно, сейчас расплачусь. Как будто это не то будущее, для которого вы меня готовили — прикрывать Бездну своим телом и своей жизнью. Сейчас вы лишь меняете многих мужчин на одного, зато непобедимого.

Владыка откашлялся. Вот у кого не было проблем с демоническим смехом.

— Хм, поэтому я предпочитаю не иметь дел с женщинами, даже с умнейшими и красивейшими. Ты же сама собралась остаться у Вассаго. Я не лишаю тебя выбора. Напротив, предлагаю стать моей — или рискнуть, убежать от нас обоих. Пожалуйста, милая, на все четыре стороны. Я даже не толкаю тебя в его постель. Как вы будете между собой разбираться, меня не касается. Просто учти, что если принимаешь камень, то обязуешься быть рядом с Проклятым, пока жив один из вас, и применить мое оружие при необходимости.

Ноги подкашивались от волнения. Все это время я была невероятно напряжена. Но, усевшись на кровать или на пол, разорву контакт.

— Ни в коем случае тебя не тороплю. Особенно, если согласишься стать моей супругой. Я, между прочим, никогда не был женат. Когда я представляю наших чудесных рыжеволосых малышей… А Вассаго, да Бездна с ним, поскитается и вернется…

— Перестань, замолчи! С меня хватит. Ты добился своего, отдай камень и убирайся. Я сыграю свою роль пешки.

— Ада, Ада, я отдаю ладью в обмен на ферзя, но мне, тем не менее, очень больно. Помни про условия: не покидать Алистера, убить его, как только он окажется на грани безумия.

Ноги подкашивались, а руки тряслись. Не растерять бы последнюю решимость.

— А если я умру раньше или уеду в отпуск? Если он сам меня выгонит — ты об этом подумал?

— Девочка моя, ты не готова. Предлагаю отложить…

— Дай камень! — всхлипнула я, не заботясь о сохранении хорошей мины.

В тот же миг что-то маленькое и острое упало в раскрытую ладонь. Я умудрилась сразу порезаться. Камень, больше похожий на алый осколок стекла, нырнул под кожу. Края ранки затянулись, и на этом месте вспух свежий рубец.

Сдержала стон отчаяния, однако владыку унять было не так легко:

— Надеюсь, не пожалеешь об этом сразу же. Если будет сильно мучить, приходи — обсудим. Когда я вижу коленопреклоненную юную леди, то сложно удержаться... от сочувствия. Так и быть, заменим одни твои обязательства на другие. Не впадай в отчаяние. Не ты первая, кому жалость сгубила судьбу…

Я лягнула треножник с углями, обрывая сеанс. Чтобы угли не рассыпались, запечатала их родовым символом.

— Покажись. Я знаю, что ты здесь. Убьешь меня? Учти, я буду сопротивляться. Ты мог прервать его, но вместо этого подслушивал и сливался с мебелью.

В углу, от которого я, кстати, не ждала подвоха, материализовался Вассаго. В том самом облике с огненными трещинами на лице и полыхающими глазами. Дыхание сразу сбилось.

— С чего мне было вам мешать, когда он толкал тебя ко мне, а ты и не сопротивлялась? Впрочем, его я сотру в пепел за то, что он успел наговорить, зная, что ты моя женщина. А тебя накажу. Ты слишком долго обдумывала, не принять ли его червивое сердце. И, если интересно, он нагло тебя облапошил.

Замечательно. Ревность ему важнее, чем то, что во мне поселилась его смерть. Демон улыбнулся странной гримасой, потрескавшей щеки еще сильнее, и направился ко мне.

— Что?! Идиот! — голос сорвался на крик. — Не смей подходить.