Глава 6

Стоя у окна второго этажа, я внимательно следила за тем, как Эмиль Бернар ответственно давал поручения по рассадке какие-то диковинных красных туй. Он действительно принял предложение Босфорта, прилетел первым же рейсом и ответственно принялся за проект. Его профессионализм и серьезный подход к делу поразил даже моего скрупулёзного мужа. Несмотря на наличие жены и явные высокие моральные качества Бернара, Аарон ни разу за месяц не оставил нас наедине.

Кусая ногти, я думала о своем, как вдруг горячие теплые руки неожиданно обвили талию.

– Детка, – я вздрогнула, сжала зубы. До ужаса бесило это глупое прозвище из уст Аарона. Глаза сами по себе закатывались. Сжимая губы в тонкую линию, я старалась не сболтнуть лишнего, – это тебе.

В моих руках оказался белый конверт. Внутри не проснулась и капля интереса. Так что мазнув по нему безучастным взглядом, я снова вернулась к лицезрению сада.

– Спасибо, – равнодушно сорвалось с губ. – Очень мило с твоей стороны.

Телом я ощутила, как на руках альфы напряглись мышцы. Он старался говорить спокойно, но явно начинал злиться:

– Даже не откроешь?

«Зачем мне очередной скандал?», – подумала я и с тяжелым вдохом поставила чашку, нехотя распечатывая конверт.

– Что это? – покрутив открытку в виде сердца, я недоуменно взглянула на внимательно изучающего меня Аарона. – Главное, зачем?

– Сегодня день Святого Валентина. Ты – моя жена. Я тебя поздравляю, – чеканя каждое слово, мужчина грубо сжимал и разжимал кулаки.

День Святого Валентина – праздник любви. В браке с альфой я и забыла, что она вовсе бывает. Вычеркнула из сердца все, что может о ней напоминать. И о празднике благополучно забыла.

– Интересно, как это с нами связанно? – представив, как грозный серьезный альфа заезжает в книжный, покупает ванильное сердце, я несдержанно прыснула со смеху. Это казалось глупым, абсурдным и неуместным. Мужчина издал странный пугающий звук, похожий на предупреждающий рык, и я тут же посерьезнела. – В общем, не важно… Я посмотрела. Повторюсь: спасибо.

Сделав глубокий вдох и раздраженный выдох, он перестал претворяться милым супругом:

– Открой, говорю!

Под угнетающим давлением я торопливо распахнула сердце и споткнулась об напечатанный стих о любви. Скупо пробежала взглядом по строкам, тут же забыла о нем навсегда. Ниже от руки Аарона была приписка: «Твой главный сюрприз находится в другом месте, дорогая!».

В голове активно заплясали разные варианты. Взглянув на похотливую улыбку Босфорта, я вздрогнула и попятилась к окну. Пазлы сошлись.

– Нет, прошу! – голос предательски дрогнул, наполнился бессилием и ужасом. – У нас ведь сегодня был секс. Оставь меня в покое хотя бы в честь праздника!

Раздраженно проведя пятерней по волосам, Аарон взвыл:

– Какого, нахрен, черта?! – размахнувшись рукой, он впечатался в комод и продырявил верхнюю декоративную каменную панель. Метнув в меня косой прищуренный взгляд, он бросился к выходу. – Жду тебя внизу около гаража через пять минут!

Спускаясь вниз, альфа раздраженно выбил из рук горничной поднос с чаем. Он не просто не извинился, но и в последствии раздавил горшок с пальмой у центральных дверей. Лишь когда мужчина покинул дом, я смогла выдохнуть. Кинула на стул открытку, вернулась к чашке чая и снова опустила взгляд, намереваясь немного последить за слаженной работой Эмиля Бернара. Она успокаивала меня, умиротворяла внутренних демонов.

Только в этот раз он не давал указаний, а смотрел прямо на меня. Лукаво, тревожно и приободряющее. Словно пытался донести одной лишь мимикой поддержку, поставить плечо. «Все будет хорошо, – будто бы шептали его губы. – Все наладится!».

Это показалось мне слишком трогательным. На секунду я потеряла контроль и позволила слезам наполнить глаза. Резко шагнув назад, зашторив окна, заставила себя успокоиться и спуститься к альфе.

Вышагивая по тропинке, я увидела, как на подъездной дорожке остановился автомобиль. Из него выпорхнула довольная Лея. Радостно помахав, она бросилась к нам с Аароном.

– Зачем она здесь? – шепнула я мужу.

– Ты давно не общалась с сестрой. Сколько можно сидеть самой в библиотеке? Так и крыша поедет, – учительским тоном отчитал меня Босфорт. – А еще мне почему-то показалось, что мой подарок ты захочешь разделить с подругой.

«Подругой? – хмыкнула я про себя. – Только после обращения я поняла, что собственная родная сестра никогда не была мне подругой!». Все ее мысли сводились к богатству Аарона и тому, как бы заполучить чужого мужа. А вот по Вите я действительно скучала… Порой мне не хватало ее оптимизма и позитивного взгляда на ужасные вещи. Я привязалась к ней гораздо больше, чем могла представить.

– Привет, дорогие! Как же я за вами скучала! – не своим елейным голосом пролепетала Лея. Показательно обняв меня, она чмокнула в щеку. А потом проделала все то же самое с Босфортом. Объятия с моим мужем оказались слишком долгими. Аарон не оттолкнул ее, а на оборот – крепко прижал к себе. Не отводя от меня пристального взгляда, альфа медленно скользнул рукой вниз по ее спине. Так смело, что едва ли не сжал задницу. Я наблюдала за этим холодно. В конечном счете Лея отшагнула сама. – Что будем делать?

Покончив с формальностями, Аарон отвел нас в гараж, где среди обилия его дорогих автомобилей выделялась огромная розовая коробка с белым бантом.

– Хочешь дернуть? – обратился ко мне Босфорт. – Распаковать свой сюрприз?

Замешкавшись, я боролась с желанием ответить твердое «нет». Розовый цвет был моим самым нелюбимым. Более того, никакие подарки от мужа я принимать не хотела. Мы оба знали, что после придется их отрабатывать.

– Можно мне? – Лея буквально прыгала от восторга. Хлопала в ладони, как пятилетняя девочка переросток. Альфа кивнул с каменным лицом, сестра буквально рванула вперед, сорвала упаковку и перед глазами появился маленький голубой «Бугатти». – Вау! Вот это да! Саша-а-а, как же тебе повезло с мужем!

На удивление, авто действительно оказалось невероятно милым, стильным и, что называется, «моим». Но я даже касаться его боялась, чтобы потом не быть должной.

– Ты будешь отпускать меня в город одну? – сдержанно, с недоверием, я заглянула Аарону в глаза.

– Да, – он медленно кивнул. Достал из кармана пачку сигарет, зубами сорвал упаковку, подцепил сигарету и подкурил так агрессивно, что на моем теле волоски встали дыбом. – Не нравится?

– Нравится, – облизав пересохшие губы, я подошла к автомобилю, за руль которого уже запрыгнула Лея. – Но он мне не нужен. Прости. Придется вернуть.

– «Придется вернуть», – повторил он, злобно хохотнув. – Это сложно сделать, когда автомобиль собирали под заказ.

Повернувшись лицом к мужу, я внимательно наблюдала за тем, как он снова и снова выдыхает огромные клубы дыма. Его затяжки были мощными, глубокими. Буквально считаные минуты он докурил одну и тут же достал следующую.

– Мне нельзя общаться со старыми друзьями в городе, – напомнила я ему, пытаясь заглушить в голове радостный визг сестры. – Нельзя учиться в вузе, только на дому. Нельзя работать. Что мне, по-твоему, делать в этом авто? Фотографироваться?

– Саш, ну, в самом деле! – высунув голову из окна, Лея скривилась от негодования. – Можно в бутик за шмотками… Можно в салон на процедуры… Можно в спа на массаж… Столько вариантов! Не жизнь, а рай!

– Рай, да, – с удивлением уставившись на сестру, я удивленно покачала головой. Как вышло, что, родившись в одной семье, мы выросли настолько разными? Я мечтала о свободе, а она о рабстве. – Только не мой…

Я не решилась взглянуть на Аарона, когда развернулась и быстро выбежала из гаража. Не разбирая дороги, быстро перебирая ногами, я влетела в самую любимую комнату дома Босфорта – библиотеку. Здесь я читала… Читала, читала и читала! Заглушала зыбучую дыру в душе, погружалась с головой в выдуманные миры. Когда все было особенно тяжело, приходилось браться за ядерную физику. Десять страниц – и печали отступали.

– Сашенька? – зарывшись носом в роман Твена, я не заметила, как зарыдала. А за спиной возникла Наташа. – Ты чего расстроилась? Сегодня ведь праздник, день светлый…

– Светлый, только не мой, – стыдливо стирая слезы тыльной стороной ладони, я заставила себя улыбнуться. Видимо, вышло не очень правдоподобно, потому что горничная скривилась. – Я не люблю своего мужа.

– Ничего, детка, – присев рядом, она нежно погладила меня по голове. – Любовь со временем приходит. Главное, чтобы он тебе нравился.

– Но, – перейдя на шепот, я впервые вслух призналась, – он мне совершенно не нравится.

– Наш альфа? – Наташа недоверчиво выгнула бровь и саркастично растянула улыбку. – Не поверю. Заботливый, надежный… За ним, как за каменной стеной.

– Клянусь. Порой мне кажется, что я его ненавижу! – в сердцах призналась я ей, и женщина замерла. – Останься он последний мужчина на земле, предпочла бы умереть старой девой!

Дверь в библиотеку с грохотом открылась. Мы с Наташей резко повернулись в ее сторону и обомлели. На пороге стоял альфа.

– Наташа, – обманчиво спокойно и показательно вежливо альфа указал ей на дверь, – не могли бы вы оставить нас наедине?

«Не бросай меня!», – испугавшись до колик в желудке, молила я женщину взглядом. Не осознавая себя, схватила ту за руку и не отпускала.

Она мягко отстранилась, встала, поцеловала меня в лоб и… Ушла.

Меня всегда поражало, с какой мужественной грацией двигался Аарон. Как красивая, но опасная пантера с проникающим в самую душу леденящим взглядом. Он просто шел ко мне, а внутри все сжималось в ужасе и страхе. Каждая клеточка чувствовала его мощь, незримую внутреннюю силу духа. Босфорт был поистине властным, альфой до кончиков волос. Тот, перед кем хочется склонить голову и, дрожа, ждать своего рока судьбы.

Так я и сделала. Опустила глаза на ногти, сжимаясь от каждого касания пола его обувью.

– Думаю, – громогласный бас эхом разлился по библиотеке, – нам стоит это обсудить.

– Не стоит, – скривилась я, переставая дышать. Это обернулось болезненным жжением легким. – Тебе не понравится этот разговор.

– Мне много чего не нравится, – саркастично хмыкнул он. Вместо того, чтобы присесть рядом, альфа предпочел разместиться на полу. Так, чтобы его глаза заглядывали прямо в мои. Было странно видеть его со скрещенными ногами. Мощные мышечные бедра растянули черные брюки так сильно, что швы на них заметно разъехались. Подняв руки, он заставил хлопковую ткань рубахи впиться в огромные «банки» рук и погладил мои колени. – Я хочу, чтобы ты рассказывала проблемы мне. Только так мы сможем их решить.

– «Решить?» – с губ сорвался нервный смешок. – Как может решить то, что мы женились без любви? Меня буквально вынудили сказать тебе «да»! Развод?

Альфа едва заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Его голос казался мне по-учительски размеренным, как на лекции:

– Саша, мне очень жаль, что родители не уделяли должного внимания твоему образованию, но у оборотней заключение брака происходит иначе. В первую очередь важна притирка запахов. Ты просто не сможешь жить с человеком, если его запах тебя не возбуждает. Чем сильнее запах возбуждает, тем здоровее и одарённее будет потомство. Это – наша природа. Увидев тебя, я сразу понял, что ты идеально мне подходишь.

– Да? Как интересно… – вздернув бровь, я пыталась сдерживать внутри нахлынувшую ярость, но она усиленно рвалась наружу. – Только почему тогда меня твой запах не возбуждает?

Мой вопрос стал самым настоящим ударом для Босфорта. Его зрачки за мгновение ока превратились из человеческих в звериные. Ноздри принялись нервно раздуваться, желваки играли, волосы на голове встали дыбом. Я буквально нанесла ему пощечину. Только намного больнее, задевая мужское достоинство.

– Ты хочешь меня, – отчеканил он ледяным тоном. – Это и есть желание.

– Хочу. Только мне не нравится, что я тебя хочу. От самой себя противно! – слегка подавшись вперед, я пыталась выдавить из него хоть одну эмоцию. Чтобы его каменное, бесчувственное лицо показало мне истинного Аарона. – Думаешь, я не понимаю, зачем ты снова и снова обновляешь мою метку? Тебе не нравится, что я единственная, кто не прыгает тебе на член с радостными визгами. Что во время секса я с удовольствием делаю все, что ты попросишь и даже кончаю, а потом рыдаю в душе, потому что мерзко от самой себя! Ты ведь знаешь и видишь, что мне омерзителен. Что каждая минута рядом с тобой ровна году. Черт, да меня воротит только от твоего голоса! Я слышу твои шаги еще из коридора, и на душе скребут кошки. А ты, побрал бы тебя демон, заставляешь меня ходить вместе в кино, театры, в кафе и, что самое неприятное, спать вместе!

Наконец, Аарон не выдержал. Маска спала. Из его исказившихся губ сорвался яростный рык. Встав на колени, он яростно уперся сжатыми кулаками по обе стороны от меня. Теперь он был похож на злобную гориллу.

– Это называется ухаживание! – прокричал он прямо мне в лицо.

– Это – навязывание! – в тон ему ответила я.

– В любом браке есть притирка, – чеканя каждое слово, он буквально увеличивался в размерах. Грудь заметно раздувалась, а на лице появлялась волчья щетина.

– Она нужна, когда люди любят друг друга, – я и сама заметила, как от нервов начинала бесконтрольно обращаться. Ногти то удлинялись, то втягивались обратно.

– Ты полюбишь меня, девочка. И запах… Твои рецепторы еще просто не проснулись, – кончик носа Аарона скользнул по моей шее. Жадно, голодно, нетерпеливо. Так, словно я наркотик, обеспечивающий альфу очередной дозой. Член в штанах заметно встал, грудь бешено вздымалась.

Отмахнувшись, я уперлась руками в его торс:

– Никогда не полюблю. Ты не в моем вкусе. А по поводу запаха. Будет очень обидно, если, когда мои рецепторы «проснутся», я захочу другого?

Альфа зарычал, вскочил на ноги и с ревом снес книжный стеллаж:

– Я убью его! Разорву на мелкие части и заставлю тебя их сожрать!

Кровожадно усмехнувшись, я многозначительно приподняла бровь. Мол, вот ты и показал свое истинное лицо. Мой голос оставался вкрадчивым:

– Никто и не сомневается! Ты же монстр! Хладнокровное чудовище, способное на все, что угодно. Даже убийство.

Он вдруг взглянул на меня странно, с прищуром. Отвернулся спиной и помолчал какое-то время. Хриплый, отчаянный бас заставил мурашки выступить на коже:

– Я давал тебе того, чего хочет любая девушка в браке: секс, уважение, заботу, ухаживания. Но сейчас я спрошу у тебя лично: чего ты хочешь, Саша?

С надеждой вскочив на ноги, я готова была упасть перед ним на колени:

– Свободы! Только свободы!

Он щелкнул пальцами:

– Любой каприз. Бойся своих желаний.

Я опешила, замирая с широко распахнутыми глазами и безумно колотящимся сердцем:

– Ты… Ты отпускаешь меня? Даешь развод?

Наконец, Босфорт повернулся. Он стал другим. Отчужденным, злобным, кровожадным. Даже голос изменился, стал острее лезвия ножа:

– Нет. Ты по-прежнему подходишь мне лучше всего для рождения ребенка. Встретимся во время течки.

Не произнеся больше и снова, он покинул библиотеку, оставляя меня в легком недоумении.

Меня потряхивало от адреналина, когда я летела в свою комнату. Взгляд споткнулся о трех горничных с чемоданами вещей, они о чем-то активно спорили.

– Простите, – аккуратно вмешалась я, – что происходит?

– О, госпожа! Может, рассудите нас? – обрадовалась одна из них. – Сегодня альфа сказал тайно собрать ваши вещи. Вы должны были поехать на Мальдивы в качестве подарка ко дню влюбленных. Но сейчас он сказал вернуть ваши чемоданы обратно. Только отнести не в вашу с мужем спальню, а выбрать другую. Какую вы хотите? Мы никак не можем выбрать…

– Ксения, – обернувшись назад, я увидела через лестницу Аарона. Он и Лея стояли около центральных дверей дома, – вещи Саши перенеси в соседнюю спальню. Это не обсуждается.

– Есть, господин, – поклонившись, девушки тут же принялись исполнять волю начальника.

А я же все смотрела вниз. Между бровей залегла глубокая морщина, на душе стало грустно, мерзко, тоскливо. Радостная Лея прыгала от счастья, многозначительно кивая на Босфорта. Все казалось очевидным – он взял ее с собой вместо меня.

****

Медленно подняв вилку, я подцепила кусочек безумно ароматной вареной котлеты и осторожно поднесла ту ко рту. Мой спокойный взгляд был сконцентрирован на тарелке, но боковым все равно видела то, чего не хотела. То, что мое нутро отчаянно отвергало.

– Малыш, – елейно-писклявый голос Леи царапнул меня, как наждачкой, – Тебе не скучно есть один салат? Картошка просто улет. Ты просто обязан ее попробовать!

С грохотом отодвинув стул, сестра вскочила с места и подлетела к альфе. Тот лишь успел раздвинуть руки в разные стороны, когда девушка буквально прыгнула ему на колени.

– Открой ротик пошире… – не своим голосом протянула она, за чем последовали мерзкие непонятные звуки. Волоски на моем теле встали дыбом. – Умница. Еще хочешь?

– Конечно, – бархатно и неожиданно нежно прохрипел Аарон. – Только если из твоих нежных рук.

«Ты выдержишь! Ты выдержишь! – шептала я про себя, словно мантру. – Не беги. Он только этого и ждет. Терпи!».

Спокойно закинув котлету в рот, я принялась жевать ее долго и тщательно. Только вот после шоу напротив вкус напрочь пропал. Слово я жевала гуталин.

– Я наелась, – выдохнула сестра, болтая ногами на руках Босфорта, будто малый ребенок. – Что на десерт?

– Хм… – я не хотела этого видеть, но мой взгляд против воли зацепился за руки альфы, жадно сжавшие талию сестры. Нос с блаженством зарылся в ее волосы, и Лея задрожала. – А десерт нам подадут в спальню.

– К-какой? – прикрыв глаза, Лея откинулась голой на плечо альфы. Вся ее поза буквально кричала: «Я готова ради тебя на все!».

– Не скажу. Мы же тут не одни, – две пары глаз устремились в мою сторону. Впервые за вечер. – Хочешь, на ушко шепну?

Он шептал, а Лея смущенно хихикала, извиваясь на руках альфы змеей.

Мои руки все сильнее и сильнее сжимали нож с вилкой. Я испытала наподдаваемое желание засадить их в кое-кого напротив. Эмоции внутри копились, складывались в черный ящик Пандоры… Пока он не взорвался.

– Все, – я резко вскочила с места, оставляя тарелку совершенно полной, лишь без единого куска котлеты. – Я наелась, доброго вечера!

Я успела сделать три широких шага в сторону выхода, коснулась ладонью ручки двери, когда позади послышался стальной голос альфы:

– Стоять. Тебе что-то не нравится, Саша?

И по телу прошла оторопь.

Он ведь точно знал, что «что-то» не нравится. Метка альфы, оставленная на моей шее, вызывала внутри жгучую ревность, притяжение и желание… Знала бы я, какую мощную силу она имеет, ни за что бы не позволила его клыкам коснуться моей кожи. Никогда! Тем более, столько раз! И теперь я сходила с ума, как безумная. Целый месяц металась в душе, пока он развлекался с Леей. После Мальдив она осталась жить у нас. Альфа заставлял нас все делать втроем. Кроме секса, конечно. Хотя именно он бы успокоил требования метки. Именно секс помог бы мне. Он знал. И издевался. Ждал, когда я приползу к нему на коленях, умоляя о пощаде. Бил по больному, как истинный зверь.

А я держала все в себе, изображая полное равнодушие. Моя человеческая сущность была достаточно сильна, чтобы возненавидеть мужа за секс с сестрой. Такое невозможно простить или забыть. Ярость и злость от предательства давали мне силы бороться.

Прикрыв на мгновение глаза, я проглотила обиду и, когда повернулась, уже выглядела холодно:

– Чувство, будто я смотрю порнуху. Меня здесь быть не должно.

– Хочешь присоединиться? – издевательски захихикала сестра. Ее ладонь по-хозяйски покоилась на шее альфы. Дескать «мой!». В глазах девушки, которая еще недавно пыталась стать моей лучшей подругой ради альфы, плясало повелительное господство. Она ощущала себя королевой. Получила ту жизнь, о которой мечтала.

– Или, – Аарон хитро прищурил глаза, – хочешь занять чье-то место?

Лея замерла, скривилась, занервничала.

– Саша, – вкрадчиво, напряженно процедил Аарон. Его глаза исподлобья смотрели на меня с надеждой, – только скажи…

– Нет, что вы, – улыбнувшись, я сжала горло ладонью. – Просто боюсь, что меня вырвет прямо при муже в тарелку. Некультурно… Все-таки альфа всея мира!

Босфорт сжал челюсти, выдыхая так долго и злобно, словно весь углекислый газ на планете находился у него в легких. Не дожидаясь ответа, я спокойно ушла в библиотеку.

– Саша? – спустя целую вечность робкий голос окликнул меня. Я вздрогнула, оторвала испуганный взгляд от книги, но увидела лишь Наташу и облегченно улыбнулась. В ее руках был большой поднос с едой. – Покушай, детка. Нельзя столько голодать. На одном чае долго не проживешь.

– Сколько «столько»? Я что ли ужин пропустить не могу? Подумаешь! – хмыкнула я, но булочку схватила. Она была холодная, но все равно показалась самой вкусной в мире.

– Думаешь, я не знаю, что ты месяц уже голодаешь? Ты и так тощая была, а сейчас просто видеть нечего, – присев рядом, горничная нежно погладила меня по головке. Мне нечего было ей ответить, так что я проигнорировала вопрос. – Ты кушай, деточка. Кушай.

И я ела. Жевала, наслаждаясь тишиной. Так уж вышло, что библиотека располагалась в дальней части поместья альфы, а значит звуки с остального дома сюда попросту не доходили. Только тут я могу перестать страдать от боли волчицы. Только в библиотеке укус альфы переставал ныть и кровоточить.

– Слушай, та Лея… Для тебя… Твоей волчицы – это настоящая пытка… Поверь… Я знаю. И все-все в доме тебе сочувствуют… – о сестре и измене я не говорила. Наташа долго ждала, пока я созрею для разговора. Не дождалась. Начала сама. Я посмотрела на нее с немой мольбой: «Не нужно! Давай делать вид, что этого нет!». Более того, кому понравится, что его жалеют? Жалкой быть я не привыкла. Увидев, как я скривилась, Наташа тут же погладила меня по коленке: – Но и восторгаются, Саша! Ни одна укушенная самка не сможет месяц так спокойно смотреть на своего самца с другой. Тем более, без спаривания. У тебя, видимо, сильный дух. Очень-очень сильный! Иначе, как можно было ТАК побороть и приручить волчицу?

Отставив поднос, я завалилась на кушетку и прикрыла лицо ладонями. Слезы начали подступать, и это разозлило. Стараясь звучать убедительно, я отчеканила по слогам:

– Я тронута, но тема закрыта.

– Но, Саша… – мягко воспротивилась горничная.

– Нет! – грозно оборвала ее я. А после досчитала до десяти, справилась с тошнотой и головокружением и посмотрела прямо в лицо Наташи. – Я скажу это один раз. Будет мило, если работники дома услышат это от тебя и перестанут сплетничать. Итак, я не люблю своего мужа и мне совершенно плевать, с кем и как он трахается. Это понятно?

Наташа погрустнела. Молча собрала поднос и двинулась в сторону выхода:

– Я ни с кем не сплетничала и не собираюсь.

– Отлично. Спасибо, – прикрыв лицо подушкой, я испытала дикое желание заорать в нее со всей доступной мощностью, но сдержалась.

– Если хочешь знать мое мнение, – начала было она снова. – Тебе нужно просто подойти к альфе и…

– Нет, – грубо перебила я ее, – я не хочу знать твое мнение.

Остатки моего благоразумия отчетливо понимали, что я перебарщиваю. Что таким поведением отпугну единственного оставшегося друга. Но в моей душе осталось так мало светлого и хорошего, что быть милой сил просто не осталось.

«Может, – умолял внутренний голос, – остаться спать в библиотеке? Сделать вид, что заснула с книгой?».

– Нет. Ты уже засыпала здесь трижды. Аарон принимает это, как слабость. Чувствует, что сдаешься, и усиливает давление! – раздраженно прорычала себе под нос я. Вскочила на ноги и отшвырнула книгу. Поймав свое отражение в железной раме стеклянного столика, я пыталась загипнотизировать себя же:

– Ты пойдешь туда. И покажешь ему, насколько тебе плевать. Пусть знает, что ведет себя, как придурок.

Чем ближе я подбиралась к спальне, тем хуже становилось на душе. Пульс так громко отбивал битами в ушах, что я напрочь потеряла острый слух оборотня. И лишь на подходе к спальне альфы увидела, что дверь слегка приоткрыта.

Я не хотела смотреть. Не собиралась. Все вышло само, на автомате. Увиденное повергло меня в шок. Я, человек, который испытал множество видов боли, была поражена на месте.

Аарон сидел на постели лицом к двери с широко раскинутыми ногами и совершенно обнаженный. Его руки опирались по разные стороны, проминая твердый матрац. Лицо казалось искаженным, между бровей залегла глубокая морщина, а губы слегка распахнуты. На коленях перед ним стояла хрупкая девушка в розовом пеньюаре на голое тело. Ее руки были между ног Аарон, голова там же. Она ритмично двигалась вверх-низ, при этом комнату оглушали мерзкие хлюпающие звуки.

Это был крах. Конец. Полное фиаско. Я умерла в тот момент. Потеряла себя. Растворилась в чувствах помеченной волчицы. Укус на шее горел адским пламенем, как открывшаяся язва.

Резко развернувшись, я направилась к лестнице. Хотела сбежать из дома, как можно дальше. Но тут позади послышался насмешливый голос Босфорта:

– Лея, солнышко, прикрой дверку. Моя жена ревнует, не стоит действовать ей на нервы.

– Конечно, дорогой! – как счастливая рабыня, Лея вскочила и на цыпочках побежала к двери. Последнее, что я видела перед хлопком, ее злорадную улыбку.

«Черта с два я уйду и порадую тебя, козлина!», – прорычала я про себя и развернулась. Медленно, без спешки и суеты, вернулась в спальню, начиная свою обычную суету: ванна, массаж, медитация и, наконец, сон. Все это время за стеной раздавались такие безумные женские крики, словно кого-то пытают или убивают. Соорудив затычки из бумаги, я смотрела на потолок целую ночь, так и не сомкнув глаз. К шести утра все затихло. В семь я спокойно надела спортивную одежду и отправилась на пробежку.

Добежав до реки, я стянула одежду и зашла в ледяную реку, позволяя струям воды окутать мое безжизненное тело. Но укус не был ожогом, и холодное не помогло. Обратившись в волка, забежав в самую чащу леса, я снова обернулась в человека и, развалившись на траве нагой, орала что есть мочи. Выпускала наружу внутренних демонов. Позволяла слезам течь по щекам… Позволяла себе захлебываться рыданиями.

Было около одиннадцати, когда я вернулась к вещам, обернулась в человеческий облик и направилась обратно в дом. Как вдруг в отдалении заметила чужую фигуру.

– Эй, спокойнее! – из-за дерева вышел улыбчивый мужчина. Держа руки над головой, он с опаской поглядывал на мое рычащее лицо. – Это всего лишь я, дорогая, Эмиль Бернар.

– Следите за мной? – напряженно замерев, я внимательно осмотрела нежданного гостя. Как и всегда на нем был коричневый костюм. Вряд ли он мог оставаться таким ухоженным, пройдя за мной весь путь через ухабины.

– Нет, – робко достав из-за спины букет роз, он помахал им перед моим лицом. – Иду к кладбищу.

– Нечетное количество роз, – вздернув бровь, я подавила ухмылку. – Ждете воскрешения?

Озадачено посмотрев вниз, Бернар трижды пересчитал розы и удивленно кивнул:

– О, вы правды – одиннадцать. Не выспался… Знаете, сегодня весь дом не выспался, – он лукаво посмотрел на меня, я закатила глаза. А когда снова вернула внимание Бернару, он протягивал мне розу. – Подарю вам ее, если прогуляетесь со мной до кладбища.

За спиной Бернара раскинулся дом, который я ненавидела каждой фиброй своей души. Так что без раздумий кивнула. Мы шли в тишине, пока Бернар не заговорил первый:

– Там покоится моя жена. Первая. Люси – вторая, – робко посмотрев на меня, он осторожно проговорил. – Вас, наверное, интересует, почему мы с Люси без меток?

– От части… – без лжи ответила я. Ведь помимо чужой жизни, моя собственная походила на фильм ужасов. Жить чужой сил просто не оставалось. – Но буду рада, если вы расскажите. Не хочу молчать.

– Что же, – воодушевившись, француз замедлил торопливый шаг, – Я и Люси относим себя к тому типу прогрессивного общества, что считают метки – варварством. Вы, конечно, можете пожаловаться на меня уважаемому альфе, но я останусь верным своему мнению до смерти. Не хочу подвязывать кого бы то ни было на бред. Брак ведь это что-то шаткое. Сегодня любишь, завтра нет… А метка останется. И человек будет бредить тобой, сходить с ума.

Повернувшись к Бернару с удивлением, я затараторила:

– О чем вы говорите? Разве метки – это не обязательный ритуал? Самец находит самку, помечает ее и все такое. Что-то вроде брачных колец.

– Да, но кольца можно снять. А метка с тобой навсегда. И она изводит, убивает. Ее нельзя убрать. Только если кто-то новый пометит, – Бернар посмотрел на меня изучающе. – У вас, как я понимаю, метка есть?

Я кратко кивнула. Какое-то время мы молчали.

– Не могу не воспользоваться возможностью, чтобы удовлетворить любопытство, – уже на подходе к могилам, Эмиль повернулся ко мне с искрящимися мальчишеством глазами. – Это правда, что в первый оборот ваш волк был просто огромный, безумно сильный и быстрый?

– Да. Меня просто хотели отравить… – я усмехнулась. – Сейчас моя волчица маленькая и обычная.

– Совершенно необычная, дорогая! – пространно воскликнул Бернар. Скорее всего, исключительно ради вежливости. А затем поставил розу в зеленую каменную вазу. На фото у огранки была милая юная рыжая красавица. На лице мужчины отразилась искренняя скорбь, глаза заискрили слезами. – Никогда никого не любил, как мою дорогую Оливию. Мы с ней хотели свернуть горы, но… Жизнь сложилась иначе.

– Что случилось? – не смогла подавить любопытство я, успокаивающе похлопав ландшафтного дизайнера по плечу. – Болезнь?

– Нет… – утерев скупую слезу, Бернар в последний раз взглянул на фото, вздохнул поглубже и повернулся ко мне с улыбкой. – Когда-нибудь я расскажу вам, что произошло. Но не сейчас, Саша… Может вы поймете меня, но тяжело проговаривать то, что причиняет боль. Когда ты не говоришь об этом, проблемы словно нет.

Во мне произошло озарение. Я вдруг посмотрела на Бернара иначе. Как на родственную душу. Он и я были заложниками собственных уничижительных чувств. Боролись, но не справлялись.

– Как же я вас понимаю… – поддавшись чувствам, я сжала его руку в поддерживающем жесте и только потом поняла, что натворила. У Бернара могли быть проблемы. – Черт! Аарон с ума сойдет, когда услышит ваш запах.

– Ну, – мужчина зарылся в кармане и достал оттуда маленький пузырёк. Я не подала виду, но это был ровно тот, что давала мне Вита. – У меня есть одно чудо средство. Побрызгайте, и запах исчезнет на четыре часа. Этого времени вполне достаточно, чтобы мой запах с вашего тела выветрился безвозвратно.

Удивленно покрутив перед лицом бутылкой, я вспомнила о главном. О том, о чем никак не выходило поговорить с мужчиной из-за Аарона, не оставляющего меня ни на секунду наедине с Эмилем.

– У нас есть общая знакомая – Вита. Она нуждается в помощи. И, по ее мнению, помочь ей можете только вы, – с надеждой прошептала я, но увидела на лице мужчины недоумение. – Что такое?

– Мне неловко этого говорить, но я не знаю никакой девушки по имени Вита… – Бернар скривился, а я замерла в шоке. «Как же так? – в отчаянье заметалась. – Зачем Вита послала меня к нему?!». Поймав мой взгляд, Эмиль успокаивающе проговорил: – Я не знаю ее, да. Но не говорил, что не помогу.

Следующие полчаса пока мы кружили по парку, я в мельчайших подробностях описывала ситуацию Виты. Бернар внимательно слушал, кивал, но ничего не озвучивал. Стало лишь ясно, что мы одинаково смотрим на мир оборотней: как люди.

– Мне нужно время, – резюмировал ландшафтный дизайнер перед тем, как удалился. – Встремся позже.

Я подождала, пока Бернар скроется за дверьми своего отдельного домика, и только потом пошла в свое поместье. На пороге я буквально облилась отваром вербены, чтобы Аарон или Лия не ощутила запах другого мужчины.

Видимо, переборщила, потому что запах моего тела вовсе пропал. Я стала невидимкой в мире оборотней. И подкралась к альфе с Лией сзади, пока те сидели за столом.

Босфорт сидел непривычно сгорбившись, задумчиво ковырял вилкой буженину, пока свободная рука кулаком подпирала его опрокинутую голову. Изредка он протяжно тяжело выдыхал, спина напрягалась, а и без того широкие спартанские плечи заметно расширялись.

Лея тоже была вся в себе, сжата и сконфужена. Бросая краткие взгляды на альфу, открывала рот с надеждой и закрывала обратно. Хотела что-то сказать, но никак не могла решиться.

Эта картина показалась мне удивительной. Потому как в моем присутствии сестра с мужем вели себя совершенно иначе: развязно, заигрывая, как любовники. Сейчас же они казались совершенно чужими друг другу людьми.

– Аарон… – ее тихий неуверенный писк, совсем как у ребенка, разверз комнату.

Альфа заметно ощетинился, зашипел. Будто обжегся. Вилка в его руке дрогнула, затем он и совсем бросил ту на тарелку и посмотрел на Лею с явной злобой. «Ему не нравится, что сестра завет его по имени!», – поняла я с удивлением.

– Говори, – холодный стальной бас заставил мурашки выступить даже на моей коже.

– По поводу ночи… – сестра старалась говорить мягко и осторожно, но все равно раздражала Аарона. Он фыркал ей в лицо, закатывал глаза и смотрел, как на падаль.

– Мы не будем это обсуждать. Я ведь говорил! Или ты плохо соображаешь? – чеканя каждое слово от зубов, он словно вонзался острыми клыками Лее в горло, выдирая душу. Ударив кулаком по столу, яростно рявкнул:

– Поучилась бы у своей сестрички. Та вон целыми днями читает свои чертовы книги!

Проглотив оскорбления, Лея на редкость покладисто продолжила:

– Да-да, конечно! Мы не будем ничего обсуждать. Могу я кое-что попросить у тебя?.. – она хотела было обратиться к альфе по имени, но вовремя замолчала. Поняла по его яростно вспыхнувшим глазам, что лучше этого не делать. Аарон же зажевал губы, явно собираясь послать Лею в далекое эротическое путешествие. Только вот аристократ в нем старательно подбирал выражение помягче. Сестра воспользовалась этой заминкой, торопливо выдав: – Я хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза, когда мы занимаемся… Этим…

В комнате воцарилось молчание, только было оно ужаснее праведного гнева. От Босфорта буквально искры летели, когда он медленно поднялся с места и навис над Леей коршуном:

– Что ты только что сказала? Ты мне приказываешь, девочка?! Диктуешь условия???

– Нет, альфа! – с широко распахнутыми глазами Лея вжалась в сидение. В какой-то момент мне показалось, что сейчас сестра меня разоблачит, заметит. Ведь я буквально стояла у нее перед глазами! Но она была слишком глубоко погружена в собственный ужас, чтобы вглядываться. – Просто мне не нравится все время стоять на коленях, как какая-то собака. Это не прикольно. И если быть совсем честной, даже неприятно. Ты все время где-то там сзади, в своих мыслях. А меня будто вовсе нет…

– Тебе не нравится? – удивленно спросил мужчина, а потом хмыкнул: – Тебе не нравится. Что же…

– Могли бы мы просто попробовать что-то…

– Ты свободна, Лея, – не давая ей закончить фразу, альфа повелевающе махнул рукой в сторону выхода. – Эта ерунда затянулась. И, увы, ни к чему не привела. Твоя сестра тебе в подметки не годится ни в чем.

Лея опешила. Помолчала. Продрогшим голосом вскоре уточнила:

– В смысле, увидимся позже, да?

– Нет. Собирай шмотки и проваливай, – буднично махнул рукой Аарон, возвращаясь к завтраку. В этот раз он ел более бодро, с лучшим аппетитом.

Лея же с грохотом кинула приборы на стол:

– Насовсем?

– Именно! – наколов вилкой мощный кусок буженины, довольный альфа отсалютовал ею Лее. – Не хочу больше тебя видеть в этом доме.

Сестра растерялась, ее руки и ноги заметно дрожали:

– Но… У меня через пару недель течка… Мы могли бы…

– Я чую… – Аарон скользнул кончиком носа по ее плечу и скривился, буквально позеленел. – И чем она ближе, тем ты мне омерзительней. Боги! Протухшие потроха аппетитнее пахнут… Хочешь, чтобы я трахал тебя с противогазом на голове?

– Но, альфа… – Лея зарыдала в голос. Упав со стула, она кинулась мужчине в ноги. Обнимала их, целовала обувь и заливала спортивные штаны мужчины слезами. – Не выгоняйте меня, прошу. Я больше и слова не скажу, клянусь! Буду делать все, что прикажете и как прикажете. Зачем вам эта Саша? От нее одни проблемы! Все ей не нравится, все ей не так… Худшая жена, какую только можно представить… А вот я!..

– А вот ты!.. Что «ты»? Ты кто вообще здесь такая?! – нагнувшись к Лее, альфа сжал ее шею и приподнял так, чтобы говорить наравне. Его бархатный бас звенел у меня в ушах. Напоминал голос полководца, отдающего строгий приказ: – Если еще раз твой грязный рот посмеет сказать хоть слово в адрес Саши, я прикажу выпороть тебя, Лея. Она – моя жена. Моя женщина. Будущая мать моих детей. Каждый, кто посмеет ее обидеть или сказать слово против – будет иметь дело со мной. Разорву на части! Заставлю печень свою сожрать!

– Как интересно… Ты на край света за ней пойдешь. А она? Предаст тебя при первом удобном случае. Воткнет нож в спину, не задумываясь! – хмыкнула она злобно. Альфа кинул ее обратно на стул. – Задумайся, Аарон. Какую мать ты ищешь своим детям…

– Я пойду, да. Всегда пойду, – испепеляя ее взглядом, мужчина был красным, с проступившими по вискам венами. Тяжело дышал, хрипел, рычал. – И я точно знаю, какую хочу: умную, знающую себе цену, интересную и недоступную. Ту женщину, которую нужно завоевать. Ту, которая отдаст мне свое сердце, а не тело. Не каждому встречному.

«Что на него нашло?», – с удивлением я таращилась на Аарона, не веря собственным ушам. Никогда ранее он не говорил мне ничего подобного, настолько трогательного и откровенного. Только это не отменяло важный факт – он изменял мне с родной сестрой!

– Не придумывай сложности, – жалобно застонала Лея. – Сестра просто тебя не любит, не хочет. На этом все. Никогда не будет иначе. Особенно после того, что было между нами…

Зыркнув на часы, Босфорт недовольно сжал брови на переносице:

– Сегодня Саша бегает слишком долго… Конечно, если бы она вышла за пределы моей земли, охрана бы сообщила, но… Пойди найди ее и приведи домой. Только чтобы без глупостей, поняла? Мило и заботливо! А потом собирай шмотки и пошла вон.

На этот раз Лея послушалась. Вскочила на ноги и ринулась к выходу. Благо, не через общий коридор, а напрямую через веранду, в обход меня. Я хотела было уйти прочь, но стоило Лее оставить Аарон, как в гостиную снова вошли. На этот раз не менее интересный гость – Гена.

Я видела мужчину лишь второй раз в жизни, казалось бы, совсем недавно, но с того приема он словно постарел на десять лет. Жухлый, исхудавший, с синяками под глазами и белой кожей.

– Выглядишь паршиво, – вместо приветствия Аарон оценил внешний вид друга. – Это все Вита или новые женщины так вытрепали нервы?

Услышав имя моей подруги, Гена едва заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки:

– Нет. Дело в тех парнях, которых мы удерживаем на складе.

«Что. За. Черт?!», – от услышанного меня повело в ужасе.

– И, – альфа выровнялся по струнке, отставил в сторону завтрак и стал предельно серьезен, – вы вытрясли из них хоть какое-то признание?

Гена виновато отвел взгляд, свел брови на переносице:

– Эти ублюдки все допросы вытерпели. Живучие, зомбированные… Что еще надо?

– Не понимаю, как он делает из взрослых, здравомыслящих оборотней полных идиотов? Они идут на сметь ради него, – голос альфы был наполнен тревогой и недоумением. – Мои хорошие знакомые переходят на его сторону, теряют себя…

– Они идут на вещи гораздо страшнее смерти, Аарон. Гораздо. Ты ведь прекрасно знаешь, – словно вспомнив о чем-то тревожном, мужчины замолчали на минуту. Эта минута показать мне смутной. «Такой минутой чтят память мёртвых», – неуместно припомнила я. – Мне кажется, что их главарь не просто умелый манипулятор, он свой в доску мужик, который каждому обещает то, что ему нужно.

– Только, что нужно ему самому? – Босфорт посмотрел на Гену со сведенными на переносице бровями. – Я все больше убеждаюсь, дело не только во власти. Грядет что-то грандиозное.

– Мы все решим, – натянув улыбку, Гена вдруг снял пиджак, достал телефон и протянул альфе фото какой-то блондинки. – Как тебе? Это – Светлана Горчишина. Из хорошей семьи, восемнадцать лет. А как пахнет? М-м-м… Ее отец не против отдать мне ее второй женой.

Я оторопела. Глаза едва на лоб не вылезли от ужаса. Я боялась представить, в какой мир вернется Вита… Если Гена все же соизволит избавить ее от рабской работы!

– Гена, – альфа откинул телефон, его голос был полон неодобрения, – вторя жена? Ты серьезно?

– А что? – осмотревшись по сторонам, Гена едва не заметил меня. Я вовремя отошла подальше в коридор. – Беру вот пример с тебя. Неплохо ты взялся Сашу воспитывать. Моя Вита после такого уж точно мозги на место вернет. Думаю, взять ее к себе уборщицей! Пусть на нас со Светой смотрит и…

– Гена! – одернул его альфа. Вовремя. От слов Гены меня едва не вывернуло наизнанку. Я только пришла в себя, восстановила дыхание и навострила слух, как в конце коридора послышались шаги и женские голоса. Горничные несли корзины с бельем в прачечную. И как раз через меня. Бросив последний взгляд на друзей, я успела услышать только начало монолога мужа: – Я хочу быть с тобой предельно откровенен. Как с другом. Только сегодня я понял, что никогда и никого так…

«Вот черт!», – увидев часть платья горничной Ксении, я ринулась прочь.

Выбежав с дома на открытую веранду, я нервно обернулась по сторонам. Сад альфы медленно преображался, но до завершения работ было еще далеко. Нагрянули сильные ветра и беспроглядные ливни, Бернару все же пришлось отпустить рабочих на выходные. Сам он, как я и ожидала, трудился под ливнем около туи, скрупулёзно доводя работу садовника до идеала. Он был человеком глубоко ответственным, любящим держать все под личным контролем.

– Эмиль… – тихо окликнула я его, подступая почти впритык. Так, чтобы мой зонт покрывал и его голову. – Есть ли какие-то подвижки по делу Виты?

Обернувшись, он смерил меня приветственной улыбкой. Затем поднял взгляд и усмехнулся. Мужчина явно не видел нужды в укрытии, и ливень его не пугал.

– Ваш муж не будет рад увидеть нас вместе наедине, – тактично подметил он, возвращаясь к работе. – Не стоит вам так рисковать собой.

– Мой муж, – гневно процедила я сквозь зубы. Сжимая ручку зонта так, что железо больно впилось в пальцы, – отъехал по делам. Да и вообще… У него последние дни что-то там серьезное происходит. Он весь в делах и своих мыслях. Не до меня.

– Настолько, – с трудом скрывая ехидство, весело подметил мой новый друг, – что не проведывает дорогую любовницу? Как ее здоровье, кстати?

После того, как Босфорт отправил сестру искать меня в лесу, она блуждала где-то пять-шесть часов. Аарон был вынужден отправить своих людей проверить, все ли в порядке. Лею нашли в ледяной реке, якобы без сознания. Девушка утверждала, что подвернула ногу, споткнулась, ударилась о камень и потеряла сознание. От долгого пребывания в воде замерзла и, естественно, лечиться она могла только в доме альфы. Где же еще?

– Лея… – я не была зависимым наемным рабочим и не стала скрывать призрение и ярость. – Вы ведь не верите, что она вправду заболела? Каким чудом оборотень вообще может подцепить простуду?! Даже если это возможно, явно неслучайно!

Опустив ножницы, Бернар расхохотался от души:

– Саша, если вы хотите обсуждать настолько личные темы, то лучше перейти на «ты». Иначе как-то неуютно, – неуверенно поведя плечом, я услышала уточнение: – Естественно, только наедине. Вашему мужу об этом знать не стоит.

– Прошу… Не называйте его «муж». Бесит! Лучше «нежелательный сожитель» или «балласт», – пока брови Эмиля ползли на лоб, я с улыбкой протянула ему руку для второго знакомства. – Я «за». Будем друзьями.

– Я думал, что мы уже таковыми являемся, – театрально поджал губу тот, но тут же сдался и снова стал веселым, как обычно. – По такому случаю не хочешь выпить чаю? В моем доме на редкость хорошая кухня. Горничная принесла мне какой-то новый сбор… Тебе понравится. Я заметил, что ты любишь все с мятой и ненавидишь ваниль.

«Он заметил?», – я вздрогнула, по спине поползли мурашки. Только не от страха, это было чувство иного рода. Эмиль нравился мне. Гораздо больше, чем я смела себе признаться. Потому что подобные чувства могли обречь нас обоих на смерть. Тем более, Бернар был женат.

– Нет. Плохая идея, – резко отшагнув назад, я испугалась сближаться. Ландшафтный дизайнер был веселым, умным, обходительным и очень тактичным. Каждая минута наедине с мужчиной становилась бальзамом на мое раненое сердце. Рядом с ним я забывала, как одинока. – Не думаю, что это хорошая идея.

– Как скажешь, не могу настаивать, – вскинув руки вверх, он невзначай добавил: – Я хотел обсудить некие детали спасения твоей подруги. Моим друзьям удалось кое-что узнать об этой девушке. Боюсь говорить подобное рядом с домом альфы… Учитывая, что Геннадий – муж Виты. Но мы вполне можем дождаться окончания серии ливней и пройтись к реке.

Вспомнив прогноз, я устало застонала:

– Четыре-шесть дней? Ну уж нет. Идем сейчас.

Бросив тревожный взгляд на дом, я вспомнила разговор Аарона, который удалось подслушать. Кажется, кто-то из его пленников обещал сказать важную информацию только лично на ухо альфе. Это явно не могло быть быстро.

– Проходи, – Эмиль галантно открыл для меня дверь, пропуская внутрь. Я неловко замялась на проходе, оглядывая коридор, плавно переходящий в кухню, пока мужчина вполне расслабленно принялся орудовать у плиты. – Знаешь, Вита оказалась очень завидной невестой. Ее хотели почти все самцы… Кроме нашего альфы, разумеется. До встречи с тобой он не выражал желания жениться.

Наблюдая за тем, как Эмиль разрывается между расставлением чашек и заполнением тарелки печеньем, я растерянно уточнила:

– Могу я что-то сделать? Как-то помочь?

– А?.. – Бернар посмотрел на меня немного растерянно и понял вопрос неправильно:

– Нет-нет, Саша… Я вижу твою боль за участь подруги, и мое сердце разрывается от боли вместе с твоим. Я хочу решить все сам. Для тебя.

Тогда он посмотрел на меня так странно, пронзительно, что желудок свернулся в тугой узел, а голова закружилась. Быстро бросившись к столу, я буквально упала за стул и мечтала о том, чтобы не возбудиться.

– Это займет много времени? – мой голос осел, стал хриплым и низким. Сжав горло, я пыталась вернуть себе самообладание, но выходило туго. – Знаешь, ее ведь могут сломать там…

– Смотря что считать за много, – мужчина пожал плечами. Через секунду на столе было множество закусок и две чашки безумно ароматного чая. – Ты ведь понимаешь, что я не альфа. И даже не влиятельный Воротынский. Простой ландшафтный дизайнер, то-то и всего. Но… – подняв чашку, Эмиль сделал глоток и мечтательно закатил глаза, жестом приглашая присоединиться. – Я работал у многих людей, почти все они остались моими добрыми друзьями. У меня есть план по спасению Виты. Но прежде чем озвучить его тебе, я должен точно знать, что все сработает.

– Перфекционизм, – понимающе кивнула я. Эту черту в Бернаре я заметила почти сразу. Колбаса, красиво свернутая в розу, меня особо привлекла. Я варварски развалила конструкцию, закинув ломтик себе в рот. – Что насчет той информации, что не стоит слышать чужим?

– О, точно! – Бернар хлопнул себя по лбу, усмехнулся, но тут же посмотрел на меня с тревогой. – То, что я скажу, может ранить тебя, Саша. Ты точно готова узнать?

Чай, который я несла к губам, отправился обратно на стол. Сердце безумно забилось в груди, давление упало.

– Да… – уверенно кивнула, кусая губы.

– Что же, слушай… – Бернар вдруг невзначай накрыл мою руку своей. Это выглядело так просто, без единого подтекста. Он поддерживал меня, как друг, но я едва не умерла на месте от неожиданности, сжалась, с трудом сдержала протяжный вздох. – Вита изначально не хотела замуж за Геннадия. Родители выдали за мужчину насильно, по большей части из-за денег. Девушка его не любила, по всей видимости, никогда. Воротынскому приходилось поколачивать жену, чтобы она слушалась. Судя по медицинской карте, которая попала мне в руки, исключительно из-за избиений она не могла забеременеть.

Услышанное и вправду шокировало. Настолько, что я совершенно не заметила, как большой палец Бернара нежно поглаживает мою ладонь.

«Она ведь говорила, что пьет таблетки! И никогда не говорила, что ее бьет муж. Гена ни в чем ей не отказывал и носил на руках. Изменял? Да! Но никогда не поднимал руку!», – спорила я сама с собой.

– У нее никогда не было синяков. Я видела Виту голой в примерочной! – ахнула я в недоумении.

– На оборотнях все заживает, как на собаке, – пожал плечами Эмиль, на лице его отражалось сожаление. – Правда однажды ее муж переборщил. Настолько, что Вите пришлось неделю сидеть дома и принимать только взбитую блендером пищу. Это все отражено в ее карте, – Эмиль вдруг встал и вышел из комнаты, а вернулся уже со сканом больничных назначений. Там были подробно описаны жалобы Виты. Клинику я знала. Однажды в ней моей однокласснице удаляли гланды. – Видишь? Жутко было читать. Но после этого я трижды замотивирован спасти девочку.

«Всего этого не может быть! Звучит как-то странно… Вита рассказывала мне все, но почему молчала о побоях?», – шептал голос сомнения внутри.

«У каждого из нас есть вещи, говорить о которых язык не поворачивается, – одернула я себя же. – Да и какой смысл Бернару врать? О пытается помочь. Это надо мне, не ему. Да и Вита почему-то ему верила…».

– Все это какой-то страшный сон, – упав на стол, я несколько раз ударилась головой о твердое дерево, пытаясь привести себя в чувство. – Знаешь, Эмиль, мир вокруг мне совершенно не нравится. Все чаше ловлю себя на мысли, что хочу жить на маяке. Одна. Без забот, избиений, похищений…

– Похищений? – удивленно переспросил Бернар. – Кто-то кого-то похитил?

– Кажется… – пространно отмахнулась я.

– Не поделишься? – встретившись взглядом с Бернаром, я увидела в нем тревогу. Тревогу за меня. И посчитала важным успокоить мужчину:

– Ко мне это никак не относится. Альфа ведет какие-то свои игры. У него вроде заложники.

– Заложники? У нашего альфы?! – ахнул Бернар, искреннее изумившись. – Господин Босфорт может и не разборчив в делах сердечных, потому что смеет не замечать такую шикарную девушку рядом с ним, но управленец он великолепный. Все его любят.

Вздрогнув от комплимента, подавив улыбку, я разомлела. И вдруг захотелось втемяшь в голову еще одного влюбленного в альфу, что он не такой святой, каким хочет казаться всем вокруг.

– Он держит заложников, Бернар. Возможно, даже их убивает… Не знаю! Но то, что пытает – это точно. Подслушала, – Эмиль слушал меня внимательно, не перебивал. При это казался ошарашенным, не верящим до конца моим словам. – Например, прямо сейчас он общается с одним из тех, кто готов сдать их главаря за вознаграждение.

– Это… То, что ты говоришь… Пошатывает мою веру в светлое будущее, – вытерев выступивший пот со лба, Бернар вскочил с места и подошел к гарнитуру. – Прости, Саша. Мне нужно побыть одному.

Мне казалось, что он вот-вот всплакнет, и решила оставить его одного.

– Прости, – проходя мимо, аккуратно положила руку ему на спину и похлопала. – Не стоило тебе говорить. Ты – чувствительный человек. Таких мужчин очень мало.

Я сделала шаг в сторону выхода, когда Эмиль вдруг поймал мою руку, крепко схватив за кисть. Он больше не стоял спиной, а смотрел в глаза. И они прожигали, заставляли мое сердце биться чаще.

– Ты, Саша… – прохрипел он утробно. – Ты понимаешь меня лучше всех на свете.

– Я просто… – губы позорно задрожали, горло сдавалось.

Я потеряла дар речи, когда его губы вдруг опустились на мою ладонь. Бернар целовал их долго, касаясь носом кожи. Он жадно вдыхал ее аромат, словно нюхал свои любимые медовые розы.

Кожа в этом месте стала на редкость чувствительная, нежная. Прикрыв глаза, я на мгновение отпустила ситуацию. Фантазия нарисовала, как мягкие губы Бернара касаться моей шее, губ, груди и потом…

«Черт!», – мозг подал сигнал «СОС», и я очнулась, распахнула глаза в ужасе. В комнате стоял стойкий аромат возбуждения. Моего возбуждения.

Резко одернув руку, я бросилась к выходу, как ошпаренная.

– Саша, – окликнул он меня уже у дверей. – Я хочу, чтобы ты знала… Перед тем, как выехать к вам в дом, мой брак с женой развалился, и мы расстались.

Я распахнула рот, чтобы сказать: «Мне это не интересно!», но тут же передумала. Это фраза в переводе с женского имеет кардинально противоположный смысл. Так что я просто ушла, хлопнув дверь. Сбежала, как подстреленный олененок. Раненый. Испуганный. Дезориентированный.

За три часа в ванной запах Эмиля сошел с моей кожи полностью. Но пока он был, я позволила себе прикрыть глаза, уткнуться лицом в плитку и, просунув ладонь между ног, трижды удовлетворить свои человеческие потребности. Было так хорошо, что после стало мерзко от самой себя.

Закутавшись в махровый халат, я присела на подоконник и смотрела на припаркованное авто Аарона возле гаража. Хоть я и знала, что мужчина никогда не узнает о том, что произошло в доме Эмиля, все равно испуганно вздрогнула, когда дверь спальни распахнулась, и на пороге появился альфа.

– Саша… – мужчина протянул мое имя надрывно, с облегчением. Словно рад застать меня в комнате. – Ты дома, это хорошо.

– А где мне быть? – с разрежением выплюнула ему я, но, когда обернулась, застопорилась.

Альфа выглядел странно. Белый, как мел. И в то же самое время зеленый. Его волосы буквально были взъерошены в разные стороны, а глаза наполнены тревогой.

Все это казалось мне странным. Аарон никогда не терял контроль, никогда не нервничал, всегда действовал хладнокровно и без колебаний.

– Что произошло? – без прелюдий уточнила я. Чертовски подмывало спросить: «Что ты узнал от пленника?», но тогда бы пришлось признать, что подслушиваю его разговоры. Альфа станет осторожней, и мой поток информации оборвется. – Выглядишь так, словно подцепил кишечную палочку.

– Лучше бы кишечная палочка, – хмыкнул мужчина, а потом вдруг посмотрел на меня, как родитель, собирающийся отчитывать нерадивого ребенка. – Саша, ты больше не будешь бегать в лесу. Выезжать в город тоже временно запрещено. Я усилил охрану, придется гулять по парку с ними.

– Что? – от шока я вскочила на ноги, глаза заметались. Мои прогулки в лес, сплав по реке были единственным приятным занятием в доме Босфорта. Я только ради этого ждала нового дня. От злости руки сжались в кулаки, и вдруг завибрировала ярость: – С чего вдруг?!

Он немного подумал, а потом пожал плечами:

– Ни с чего. Считай, моя прихоть.

– Думаешь, – я ехидно улыбнулась, – что я сбегу от тебя, Аарон?

– Ничего подобного у тебя никогда не получится, – холодно отрапортовал он. – Так что мой ответ – нет. Не думаю.

– А зря… – многозначительно выгнув бровь, я оскалилась. – Ты можешь сколько угодно меня окружать, но рано или поздно я найду лазейку и…

– Замолчи! – рявкнул он, обрывая на полуслове. Вжавшись в стену, я с широко распахнутыми глазами таращилась в глаза налетевшего на меня Аарона. Его руки крепко сжали мои плечи. Это стало нашим первым прикосновением за долгое время. – Не смей говорить этого, поняла меня? Поняла?

Я закивала, больше по инерции. Альфа казался мне не в себе.

– Скажи словами, – приказал он, усиливая физическое и моральное давление.

– Да! – сдалась я, пока пульс битами отдавал в ушах.

– Ты полностью под моей защитой… – шептал он то ли себе, то ли мне, зарываясь носом в волосы. – Никто чужой не войдет в нашу с тобой крепость и не навредит.

– «Не навредит»? – подчеркнула я из его бреда. – А должен был?

Когда Аарон отстранился от моей головы, его брови были сведены между на переносице. Мужчина тяжело дышал, обдавая меня клубами дыма. Жадно смотрел на мои губы и неосознанно к ним тянулся.

В тишине я услышала, как входная дверь хлопнула. Обнажив рецепторы, я принялась вслушиваться тщательней, пока два знакомых голоса не заставили ощетиниться и посмотреть на Аарона с недоумением:

– Ты пригласил сюда моих родителей?!