Глава 7

– Нет, – Аарон выглядел таким же сконфуженным и удивленным, как я, пока старательно вслушивался в шорохи и голоса на первом этаже. – Разве что просил забрать Лею. Лучше ей болеть дома, а не здесь. Но разве это причина для внезапного приезда?

– Видимо… – устало вздохнув, я встревожилась. Наша последняя встреча с отцом была слишком давно. Я скучала по нему так же сильно, как и злилась. – Черт! Кажется, Наташа проводила их в гостиную и предложила перекусить.

– А, знаешь… – мужчина вдруг посмотрел на меня как-то странно, словно что-то задумал. – Может, это и к лучшему.

Хлопнув в ладони, Босфорт уверенно направился в сторону выхода из комнаты.

– Прошу, скажи, что ты просто выпроводишь их! – взмолилась я в панике. – И сестру мою пусть прихватят… Раз ты так сильно об этом просил!

– Нет, – застыв в прихожей с многозначительно вздернутой бровью, альфа отдал мне мягкий, но настоятельный приказ: – Сейчас ты приведешь себя в порядок и спустишься.

Аарон не дал мне и слова сказать, захлопывая дверь буквально перед носом. Он, естественно, услышал бы мой голос даже с первого этажа, только вот это бы ничего не поменяло.

«Ты можешь остаться в комнате. Он тебя не заставит!», – убеждала себя я, но…

Часть меня чувствовала вину за ментальную связь с Бернаром. Между мной и ландшафтным дизайнером физически ничего не было и быть не могло. То же самое я могла сказать про Босфорта: несмотря на официальный брак, мы жили будто соседи по общежитию. И все же я была не такой, как муж. Брак не был для меня пустым словом. И допустив чувства к другому, я ощущала себя грязной. Это казалось глупым, странным, непонятным, но именно это чувство долга заставило пойти на уступки, натянуть белое свободное платье, подвязать волосы и спуститься вниз.

– Доченька, родная! – мама кинулась ко мне сразу, как я прошла в гостиную. Обнимая и целуя, она всячески изображала семейную идиллию. Со стороны это выглядело правдиво и даже трогательно, только я уже знала правду. – Как ты тут? Кушаешь хорошо? Почему не звонишь? Не пишешь?

Позволив маме прижать меня к себе, я досчитала до трех и отошла в сторону. Тут перед лицом возник отец. Один его вид ударил по моему самообладанию, словно кувалдой. Столько теплых и нежных воспоминаний всколыхнулось!

– Папа… – хрипло прошептала я.

– Девочка моя… – его глаза наполнились слезами, стали красными и выпученными. Кусая губы, он явно пытался сдержать чувства, но ничего не выходило.

Расставив руки, мужчина приглашал меня в свои объятия. И я правда хотела прижаться к его груди и забыть обо всем. Только не могла. Именно он обрек меня на жизнь с ненавистным мужем. Именно благодаря ему я горела заживо, словно в аду. Именно благодаря ему у меня никогда не будет обучения в вузе, студенческой жизни и беззаботных лет. Брак, измены, страхи, голодные обмороки – вот мой сегодняшний мир.

– Иди сюда, Саша, – неожиданно на помощь пришел Аарон. Раскинувшись на достаточно широком кресле, где вполне хватало место для двоих, он похлопал по месту рядом с собой. – Пока готовят закуски, я предложил твоим родителям посмотреть фото со свадьбы.

В другой раз я бы не воспользовалась этим предложением, но сегодня буквально побежала к Аарону, радостно плюхаясь рядом с ним, в попытке спастись от семьи.

Его рука по-свойски обняла мою талию. Я перестала дышать. Так давно мы не касались друг друга, что это оказалось чем-то новым, неизвестным. Волчица внутри тут же буйно забилась, требуя свободы. Сердце бешено заколотилось, голова закружилась, а конечности принялись покалывать от нервного напряжения. Но я намеренно смотрела лишь перед собой на экран телевизора, где Босфорт листал кадры с церемонии.

– Очень милые фото, – подметила мама, присаживаясь рядом с отцом на широкий диван. – Но, я думаю, рядом с нами здесь не хватает одного человека…

«Она имеет в виду Лею? Одной дочери ей недостаточно?!», – разозлилась я неожиданно для себя самой.

– Наташу? – Аарон вдруг изобразил дурочка. – Она придет с подносами так скоро, как только сможет.

Подавив усмешку, я прикусила губу.

Мы продолжили смотреть фото. Но все, что я ощущала, как нежно пальцы Аарона поглаживают мои ребра. Лишь снова заговорившая мама заставила вернуться в реальность:

– Сашеньке так идет это платье! Она в нем просто куколка.

– Согласен, – в один голос произнесли Аарон с отцом. Они переглянулись с одобрительной улыбкой, а маме это словно не понравилось. Она насупилась. Пока я размышляла: «В чем же дело?», Босфорт продолжил: – Я увидел это платье на следующий день после знакомства с Сашей. Оно идеально ей подходило. Не мог не приобрести и смиренно ждать церемонии.

– Почему «идеально»? – с интересом уточнила мама. Скорее просто ради того, чтобы поддержать беседу с альфой. Ее мало интересовали мои дела. – Дорогое, как мои дочки?

Я скривилась. Более прямолинейно продажной женщиной меня еще никогда не называли. Да и то, как спокойно родители воспринимали секс Аарона с их обоими дочками, меня просто убивало.

– Нет. Оно ее полное отражение. Мягкое, нежное, воздушное, беззащитное… – глядя на экран, Аарон внимательно разглядывал наряд, позволяя мне любоваться его идеально ровными чертами лица. В такие моменты, находясь близко к оборотню, я ощущала притяжение метки особенно сильно. Вдруг он посмотрел на меня с ухмылкой. – А затем ты искромсала наряд за пол миллиона долларов, и я был вынужден признать, что заблуждался на твой счет.

– Правда? – уставившись на Аарона, я ждала подвоха. Перед родителями он был непривычно добрым и спокойным. Не пытался помыкать мной, угрожать, приказывать.

– Правда, – вдруг горячая ладонь альфы упала на мою щеку. От неожиданности я замерла, как статуя. Лишь глаза едва не выпали из орбит. – Второе, черное в блесках, подходит тебе гораздо больше. Ты распугала в нем всех гостей, Саша.

– Такой страшной была? – я не понимала, зачем делаю это. Зачем флиртую. Это было не похоже на меня. Словно верх управления взяла на себя волчица.

– Наоборот… – его бархатный бас оказался непривычно хриплым, будто из самой преисподней. – Ангел в доспехах. Волчица с клыками. Невинный демон. Ты поразила их всех в тот день, Саша. И меня в том числе.

Я пыталась бороться с собой, но это как пытаться остановить несущийся прямо в тебя поезд. Магия внутри меня была сильнее. И она тянулась к Аарону. Хотела его каждой клеточкой тела. Хотела ощущать его мощные руки на своем теле. Теплые мягкие губы на моих губах… Хотела, чтобы он касался только меня и никого больше. Я знала, что возненавижу себя после, но в моменте хотела этого поцелуя, как ничего и никогда. Как больная. Как под кайфом.

Но ничего так и не состоялось.

– Ой, смотрите! Какая вкуснятина! – радостно и чересчур громко воскликнула мама, затем еще и в ладони хлопнула. – Наташенька, волшебница, это все ваших рук дело? А вы чего в проходе с подносами застыли? Проходите-проходите! Или помощь какая нужна? Саша, встань, помоги женщине.

– В самом деле, – вспылил отец, – в чем проблема встать и помочь самой?

– Ну, знаешь ли… – мама надменно похихикала. Мол, не ее это уровень. – Это больше по части Сашеньки.

Отвернувшись от Аарона, я словно очнулась ото сна. Посмотрела на Наташу. Она метала молнии в сторону моей матери. Пока я приходила в себя, женщина оправдывалась, что справится сама и раскладывала блюда на журнальном столике. Аарон, словно нарочно, не приглашал никого в обеденный зал. Не хотел, чтобы гости засиделись.

– Все так прекрасно выглядит, – в который раз восхитилась мама, вдруг бросив на Аарона странный взгляд. – Только пусто как-то за столом. Словно сердца не хватает.

Я вздрогнула. Не надо быть идиотом, чтобы понять намек – речь шла о Лее. Именно ее мама называла сердцем. «А ты, видимо, камень в ее печенке!», – прыснула я про себя.

Папа подавился кофе, недостаточно тихо шепнув на ухо маме:

– Ешь молча!

Но женщину было не остановить. Она требовательно смотрела на альфу, ожидая ответа. Наконец, он сдался:

– Вы имеете в виду Наташу? Если хотите, пригласим к столу. Она наш член семьи.

Губы мамы сжались в тонкую линию, а глаза прищурились. Она явно злилась, но старательно это скрывала.

– Нет. Я не о Наташе. Женщина она, безусловно, прекрасная, но я старой школы. Прислуга должна дружить с прислугой. И на кухне питаться, – выдала она. Я сидела достаточно тесно с Аароном, чтобы ощутить, как его тело перешло из расслабленной позиции в оборонительную. – Речь о Лее. Нехорошо начинать семейный ужин без нашей девочки.

С грохотом поставив чай, папа положил ладонь маме на колено и крепко сжал. Женщина даже не шелохнулась.

– Не вижу в этом ничего нехорошего. Это для вас она семья, а для меня – нет, – рука Босфорта по-хозяйски упала на мое колено. Он не двойственно заявлял свои права. Я же осталась немым наблюдателем гляделок альфы и мамы. – Моя семья – Саша. И я рад видеть ее родителей здесь. На этом все.

– Но… – возмущенно ахнула мама.

– Когда вы будете организовывать встречу своей семьи у себя дома, то пригласите кого угодно, – перебил ее Аарон.

Здесь инициативу вдруг взял отец. Он принялся рассказывать, как неделю назад вернулся из командировки и что случайно попал там на свадьбу оборотней. Все это время на экране мелькали случайные фото нашей с Аароном свадьбы. Мама задумчиво разглядывала их, когда вдруг невпопад произнесла:

– Свадьба была роскошная. Все только о ней и говорят по сей день.

– Согласен, – произнес альфа. Для меня это звучало, как: «Я морально готов выслушать все, что вы приготовили на меня вылить».

Вдруг она снова стрельнула в Босфорта глазами:

– Не знаю, что нужно будет такого придумать, чтобы затмить этих людей вашей второй свадьбой.

– Второй? – бровь мужчины рядом со мной саркастично взметнулись ко лбу. – Предлагаете пойти с Сашей под венец еще раз?

– Нет, – мама закипала на глазах и шуток альфы не понимала. Отец, пытающийся ее успокоить, был отодвинут в сторону. – Я о Лее. О моей старшей дочери и вашей с ней свадьбе! Мне кажется, Лея заслужила свадьбу пышнее и платье дороже. И будуар побольше, чем у Сашеньки.

– Простите, – прикрыв губы ладонью, Аарон закинул ногу на ногу и тяжело вздохнул, – но у меня уже есть жена.

– Вам прекрасно известно, – мама в очередной раз открестилась от покрасневшего отца, – что в волчьем мире можно две жены!

– Знаю, – Босфорт посмотрел на прилипшую к месту меня, – но мне нужна только одна.

Я уже свыклась с мыслью, что мама готова принимать тот факт, что один и тот же человек спит со мной и Леей, но ее новое предложение заставило снова вздрогнуть:

– Так разорвите прошлый брак!

– Ты что несешь! – в нетерпении отец вскочил на ноги и подошел к альфа. – Простите, не знаю, что на нее нашло. Не выспалась! – его полный ужаса и стыда взгляд обратился ко мне. – Детка, мне очень жаль…

– А что такого? – с полной невозмутимостью мама пожала плечами. – У Саши уже была течка. У всех здоровых самок оплодотворение происходит с первой же течки. Зачем нашему дорогому альфе жена без детей? Лея же в этом плане здоровая. Уверена, она понесет с первого же раза.

На этот раз не выдержала я. Вскочив на ноги, я быстро подбежала к трюмо, где прятался алкоголь. Дрожащими руками достала первую попавшуюся бутылку и налила в небольшой тумблер. Но не успела пригубить, как ее выдернул отец и выпил до капли.

– Кажется, это не ваше дело, – Босфорт говорил обманчиво вежливо. Только я, прожившая с ним какое-то время, знала, что неровен час грянет буря.

– Может, – мама не сдавалась. Подцепив со стола тарталетку с креветками, она принялась есть ее в полном спокойствии. – Но вы спали с Леей и, как достойный человек, просто обязаны на ней жениться.

Волком глядя на маму, Аарон источал небывалое спокойствие и уверенность. Словно каждое его слово, действие и выражение лица спланировано заранее.

– Что же… Раз вы так глубоко лезете в дела дочери… Может тогда вашей старшей дочери не стоило спать кем бы то ни было до брака? – вопросительно изогнув бровь, мужчина достал из внутреннего кармана сигару и принялся раскуривать. – Или мы будем притворяться, что Лея была девственницей?

Поперхнувшись тарталеткой, схватившись за сердце, женщина застонала:

– Да вы!.. Как только!.. И вообще это не имеет!..

– Господин Босфорт, вас в кабинете ожидает господин Воротынский. – послышался голос Наташи. Все взоры устремились на нее, и женщина поспешно удалилась.

– Что же, у меня запланированная заранее деловая встреча, – многозначительно вздернув бровь, Аарон вальяжно поднялся с места. Медленно вышагивая к выходу, он невзначай обронил. Скорее, поставил точку в этой теме: – К слову, я бы никогда не стал лишать девственности самку, на которой не планирую жениться. Только если это не сделал кто-то до меня.

– Нам очень жаль, – в который раз проговорил отец, положа руку на сердце.

– И мне, – застыв у двери, Аарон кивнул мне. Мол, идем следом. – Но вам лучше уйти. Заберите Лею с собой. Это не просьба. И несмотря на то, что мы были очень рады вашему визиту, в следующий раз просьба предупреждать о нем заранее.

Не желая оставаться в одной комнате с родителями, я быстро ринулась следом за Босфортом. Но стоило моей ноге коснуться лестницы, как позади послышался голос отца:

– Саша, мы можем с тобой поговорить?

Я обернулась на Аарона, без слов взглядом моля: «Отмажь меня от разговора!». Но тот решил, что я спрашиваю его разрешение на уединение с собственным отцом и благосклонно кивнул. Мол, барин позволяет.

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, закатив глаза, я нехотя отправилась за отцом на веранду. Плотно заперев двери, он взволнованно уставился на меня:

– Во-первых, доченька, прости меня за концерт, что устроила мама, – он по-свойски закинул тяжелую руку на мое плечо, но я отшагнула в сторону. Четко давая понять, что не настроена на примирение. – Она не со зла. Просто переживает о Лее. Она ведь тоже наша дочь.

– «Тоже?» – хмыкнув, я саркастично прыснула со смеху. – Иногда мне кажется, что у вас только одна дочь – Лея.

– Это не так, – папа насупился. – Ты же знаешь.

– Раньше я никогда этого не замечала, потому что любила вас до смерти, но сейчас… – импульсивно выставив пятерню вперед, я принялась загибать пальцы. – Помнишь, что я хотела на пятилетие? Самокат. Вы не подарили мне его. Сказали, нет денег. Не заслужила. Только вот я уже на тот момент была лучшей в кружке гимнастики! А Лея, которая спала да ела, каким-то образом заслужила колечко с бриллиантом.

– К чему сейчас вспоминать старое? – мужчина начинал явно нервничать. Не об этом он планировал говорить. Некомфортные темы ему не нравились. – Забудь и выкинь.

– Нет, уж! Ты это выслушаешь! – прокричала я снова, загибая второй палец. – Мне десять. Я играю на барабанах в музыкальной школе. Молю Деда Мороза принести мне личные барабаны, чтобы я могла в гараже отрабатывать навыки! И, что опять? Ни-че-го! Вы с мамой улетели на Мальдивы, Лея получили телефон последней модели, а я – баян!

– Разве ты не на баяне играла? – отец задумчиво засмотрелся в даль. – Да и какая сейчас разница? Ты все равно через год бросила свои барабаны!

– Бросила, потому что барабаны в моей музыкальной школе поломались, – нервно отбивая ногой по деревянному полу, я все же загнула третий палец. – Мне пятнадцать. Мой первый парень приглашает меня на день рождения. Все чинно, благородно, только держимся за руки. Вечеринка под присмотром его родителей с двух часов дня до восьми вечера. И что? Ты не отпускаешь меня!

– Это разнузданность! – зарычал отец, сводя брови на переносице. – Рано было еще по парням шляться!

– А то, что Лея в пятнадцать на заднем сидении с каким-то одноклассником!.. Прямо перед домом!.. – тяжело вздохнув, я вынуждено загнула четвёртый. В душе все переворачивалось от негодования. – Помнишь, как я умоляла вас уйти после девятого класса и поступить в колледж? У меня была мечта! Четкий жизненный путь! Я должна была из колледжа перейти в университет. Что ты мне тогда сказал?

– Нам не под стать дочка ПТУшница, – мужчина, довольный собой, гордо вздернул бровь. – И сейчас того же мнения. Кто не учился в университете – тот прямиком идет в обслуживающий персонал!

– Но Лея ведь бросила школу еще в восьмом классе! Вы купили ей диплом об окончании! И где она училась? Правильно! Нигде, – прикрыв глаза, собравшись с духом, я плавно досчитала до десяти. Мне следовало успокоиться, ибо непрошенные слезы подкрадывались к глазам. – Вернемся в мои восемнадцать. Я, глупая наивная дурочка, становлюсь оборотнем. Вы ни слова не сказали о моей натуре. Ни единого! Я какое-то время правда думала, что это по доброте душевной. Только на днях поняла, в чем же дело!

– И, – отец прожевал эти слова, как колючую наждачку, – в чем же?

– Вы не хотели, чтобы я вообще когда-либо об этом узнала. Потому что думали, что оборотнем я вообще никогда не стану, – тихо прошептала я и замерла. Я ждала папиной реакции, хоть какой-то. Ведь не была уверена в своих словах, это были только ужасные слепые догадки. Но он вздрогнул, а глаза испуганно распахнулись. В мое сердце попала острая стрела, разрывая его на сотни мелких осколков. Всхлипнув, я с удивлением выдохнула: – Я не ваша дочь.

Поморщившись, отец вдруг зарылся лицом в ладони и измученно прошептал:

– Саша… Сашенька… Ты ничего не понимаешь.

Откуда не возьмись, словно из воздуха, перед глазами появилась мама. Закрыв собой отца, она торопливо и испугано затараторила:

– Дочь, что за бред ты выдумала? Что за ерунду несешь? Конечно же ты наша! А чья же еще?! Правда, дорогой?

Мама настойчиво посмотрела на отца. Я знала этот взгляд… Женщина настаивала, чтобы муж принял ее точку зрения, либо у него после будут проблемы. Обычно отец всегда шел на попятную, сдавался, но не сегодня. Гордо расправив плечи, он произнес:

– Да, твои догадки частично верны. Но какое это имеет значение? Мы любим тебя, Саша. Очень любим.

Мой мир пошатнулся, гравитация пропала, перед глазами все расфокусировалось. Расставив руки в разные стороны, я пыталась поймать баланс, но не смогла. Родители – не родители. Муж – не муж… Что же тогда настоящее? Что же тогда реальное?

Не справившись с элементарной задачей стоять, я начала падать на пол. Стремительно и быстро. Именно в этот момент тучное мужское тело спрыгнуло с балкона третьего этажа, приземлилось рядом и успело поймать меня до того, как я поцелуюсь с полом. Это был Аарон.

– Хватит разговоров, – строго приказал он гостям. – Вам лучше уйти!

– Дорогой Босфорт, – елейно запела мама. Или не мама? Кто теперь она мне? Просто чужая женщина? Как это пережить? – этот глупый разговор ведь никак не повлияет на наши тесные родственные узы?

Солнце слепило, пришлось закрыть глаза. Тогда я впервые молилась. Молитва была краткой, не адресованной кому-то конкретно. Я просто хотела найти себя, ведь давно уже потеряла. А может и не находила.

– Вон! – рявкнул Аарон, торопливо трогая мое лицо ладонями, словно врач на осмотре. – Вы не видите, ей плохо? Вся в поту. Оставьте нас.

– Ой, боже… Оборотни серьезно не болеют. Тоже мне, неженка, – фыркнула мама. Альфа бросил на нее гневный взгляд, рыкнул, та тут же заторопилась к выходу. – Идем, дорогой. Кое-кому надо остыть.

– Саша, мы так и не поговорили, – дрожащая рука отца упала на мое запястье, слабо сжимая. Голос мужчины казался мне потерянным, разбитым. – Я так много хочу тебе сказать. Так много!..

– Дорогой! – поторопила его мама. – Иди заводи машину!

– Хватит информации на сегодня, – пальцы Аарона нежно гладили мои волосы, пока я пыталась найти в себе силы сказать хоть слово. – Ей бы эту переварить!

– Доченька… Дочка… – взглянув на Босфорта, отец совсем недружелюбно спросил: – Мне нужно попрощаться!

– Саша? – Аарон серьезно уставился на меня, и я согласно кивнула. Казалось, на это ушли все силы.

Нагнувшись к самому моему уху, отец так тихо шепнул, что я сама едва услышала. Не то что кто-то рядом:

– Надеюсь, ты навестишь наш дом однажды. Ищи ответы в 1984.

«Что он несет?», – не поняла и слова я, но папа и не думал пояснять. Встав на ноги, он отправился вслед за мамой прочь. А Аарон, вместо того, чтобы вернуться в дом, направился к гаражу. Я была слишком слаба даже для того, чтобы узнать – за чем именно он укладывает меня на заднее сидение автомобиля. Но, сев за руль самостоятельно, впервые на моей памяти, Аарон в дороге пояснил:

– Может ты слышала от Виты, что среди оборотней есть провидицы. У людей их называют гадалки. Или знахарка… Хочу познакомить тебя с той, что была приближена к моей семье. Она не самая сильная в мире, но обладает мощным даром.

«Альфа верит в магию? – удивилась я. – Это забавно!».

На самом деле, моя ситуация забавной вовсе не казалась. Я не могла даже рукой пошевелить, глаза держала открытыми с трудом. Это больше нельзя было списать на усталость. От непонимания сердце бешено колотилось в груди. В особенности, когда Босфорт съехал с асфальтированной дороги на гальку. Машину кидало из стороны в сторону минут сорок, а после Аарон наконец объявил:

– Наконец-то приехали…

Торопливо покинув салон, он открыл заднюю дверь и поднял меня на руки. Мужчине не требовал подняться, не пытался привести меня в чувство. Он словно точно знал, что это бессмысленно.

Не раскрывая глаза, я чувствовала, как альфа ногой снес ветхую ржавую калитку, пробежал по грохочущему камню и усиленно забарабанил в железную дверь.

– Чего имущество портишь, наглец? – не прошло и пяти минут, как на крыльцо вышла старуха. Судя по голосу, лет восьмидесяти, а то и старше. Видимо, внимательно вглядевшись в гостя, она удивленно ахнула: – Батюшки! Не иначе альфу собственной персоной занесло! Еще и девицу притащил… Я привороты без согласия не делаю!

– Не надо приворот, – фыркнул Аарон, бросив на меня странный взгляд. – Вы должны посмотреть мою жену. Кажется, это случилось вновь.

«Что «это»?!», – замерла я в ожидании пояснений. Но старушка молча отступила в сторону и пропустила незваного гостя внутрь скрипучей избы.

– Заноси, – скомандовала старуха тут же. – Клади на диван у камина!

Я всегда относила себя к скептикам и гадалкам не верила. Но, когда выбора не остается, приходится усиленно верить в чудо.

– Да, милок! Сюда! – скомандовала на редкость бодрая старушка. Под ногами Аарона ходуном ходили дощечки, а диван и вовсе прогнулся до пола под моим небольшим весом, опасно хрустнув. – Клади ценный груз и уходи.

– Что? – опешил мужчина. Я и сама напряглась. В почти бессознательном состоянии оставаться наедине с бабушкой, считающей себя волшебницей, казалось страшнее смерти. – Я никуда не пойду.

– Пойдешь-пойдешь… Коли помочь хочешь. А ты хочешь, – лукаво поцокала она языком. – Иди, альфа. Я позову тебя, когда потребуешься. Жди в машине. И не смей подслушивать! У меня по углам шалфей лежит. Кто нос в чужое сунет, тот всю жизнь дальше своего носа не увидит.

Слова женщины пугающими или угрожающими мне не показались. Наоборот. Словно кто-то включил передачу про борьбу экстрасенсов с гадалками-актерами и их пафосными, ничего не значащими фразами. А вот Босфорт, немного поколебавшись, нехотя оставил меня совершенно одну и просто ушел.

– Не бойся, девочка. Сейчас мы с тобой посмотрим, что стряслось, – закашлявшись, старуха подвинула табурет поближе к дивану, упала на него и начала водить по мне ладонями. То ли от страха, то ли руки у нее были пугающе ледяные, но в тех местах, где наши тела соприкасались, меня оторопь брала, и волосы дыбом вставали. Вдруг она нехорошо зацокала языком и заахала: – Ох, какие мысли в твоей голове нехорошие! Печали много и тоски… Одно предательство вокруг, заговоры, обманы. Мелкие ты раскрыла, а главный вокруг зреет и впереди смиренно ждет.

«Что она такое несет?», – недоумевала я, все еще не в силах и рта раскрыть. Если верить сумасшедшей старушке, впереди меня ждут неприятности. Да еще крупнее, чем были прежде. Как это должно помочь мне встать на ноги?

– Так, что тут еще… – дряхлая рука замерла на моем сердце. – Смуту вижу. По судьбе у тебя один, а тянет к другому. Говорить ничего не буду, жизнь все по своим местам расставит. И покажет, кто враг, а кто друг. С ног на голову перевернет и тебя передумать заставит.

«Что. За. Черт?!», – я все больше ощущала себя девушкой, которую ищут «экстрасенсы» на ТВ в багажниках автомобилей.

Ладонь плавно замерла на желудке, где давно встал ком:

– Язву вижу в жизни твоей. Есть из-за нее ты не можешь, спать тоже не дает. Кровоточит и болит. Но ты не злись на нее. По глупости и от зависти она. Не поверишь, но любит тебя. Будь мудрее и помоги ей. Или хотя бы выслушай и отпусти.

«Язва, которую надо выслушать? – от бессилия посмеивалась я внутри. – А это уже интересно!».

Далее бабушка совсем бесцеремонно задрала мое платье и положила что-то в пупок. По ощущениям, цветочек. Бросила туда что-то горячее, он за секунду вспыхнул и исчез, я даже испугаться не успела. Облегченно вздохнув, она соскребла пепел и удивленно ахнула:

– Зря ты считаешь себя Иваном, родства не помнящим. Отец твой тоже заблуждается, всей правды не знает. А кровь в тебе бурлит бешенная, гремучая. В хороших руках – спасение. В злых – наказание. Не зря самый сильный волк – нашего альфы – тебя учуял и пометил.

Последняя фраза старухи и вовсе ввергла меня в недоумение. Сплошные загадки и общие фразы. Ощущая себя на грани жизни и смерти, я слабо могла строить логические цепочки и догадки.

Вдруг две костлявые руки крепко накрепко сжали мои виски. Да так, что я едва сознание не потеряла от боли. Что-то невнятно зашептав, она вдруг выдала:

– Прав был альфа. Ох, горе всегда от ума… – встав с места, старушка заметалась по комнате. Судя по звукам, она кидала разные предметы в железную кастрюльку. – Люди нынче кличут это депрессией. Она у оборотней тоже бывает, только страшнее. Волк внутри чахнет от горя и умирает, оставляя сосуд пустым.

«У меня волчья депрессия?! – призадумалась я вдруг. – Может и хорошо, если оборотнем я быть перестану? Половина проблем сразу отпадет!».

– Зря в этом спасение видишь. Ты не человек. Без волка внутри помрешь, – ответила та на мои мысли, и я оцепенела от ужаса, проваливаясь еще глубже внутрь себя. – Хорошо, что мальчонка вовремя тебя принес. Сейчас обряд проведу и снова на путь судьбы встанешь.

А дальше началось что-то странное, при всем при этом невероятное. Старушка шептала, пела, ныла и наворачивала вокруг меня круги. Палила всякие вонючки, посыпала меня какими-то травами. Все бы ничего, но с каждой минутой я ощущала себя все лучше и лучше. Каждая клеточка тела наполнялась энергией, силой и надеждой. Я вдруг ощутила себя одухотвореннее, чем когда бы то ни было ранее!

– Все, Сашенька! Вставай, – скомандовала она вдруг, называя по имени. Хотя Аарон меня точно ей не представлял.

Я и не заметила, в какой момент обрела возможность говорить. Села, осмотрела жуткую хибару и содрогнулась. Грязь кругом, хлам, вонища жуткая. Все в сухих травах и подозрительных настойках. В некоторых местах избы вовсе были дыры, пол почти провалился, окна оказались либо забиты деревяшками, либо полиэтиленом заклеены.

«Нежели благодарные клиенты не могут дать денег бабушке на благоустройство жилища?», – подумала я с состраданием.

– Нельзя мне денег брать за работу. Помру. – подала голос она. Я обернулась и с трудом сдержала крик, старательно держа каменную мину. Передо мной предстала чистая баба яга: скукоженная, с огромным горбом на спине, вся в лохмотьях и повязке на голове; кожа лица сине-желтая, вся в красную крапинку; огромная волосатая бородавка на носу заставляла старуху прищуривать белесый, явно ослепший глаз; а тот, второй, что видел, смотрел пугающе цепко. Как у цыганки – прямо в душу. Женщина изучала мою реакцию на себя, протяжно выдохнув: – Да и с чего ты решила, что мне так плохо? Красоваться нынче не перед кем.

– Просто подумала о вас, – облизав пересохшие губы, я с трудом откинула тревогу. Ведь, как бы там ни было, эта старуха чудом меня спасла. Встав на ноги, покрутившись, я радостно подпрыгнула. До ужаса хотелось отблагодарить за помощь. Но дать мне, к сожалению, кроме денег мужа было нечего. Покусав губы, я предложила единственный вариант: – А могу я добровольно прийти к вам на помощь? Что-то вроде принеси-подай. Домик помою, за огородиком поухаживаю, вкусного приготовлю. Вы не подумайте, это не из жалости. Хочется сделать что-то хорошее для хорошего человека.

У меня был опыт противостояния альфе и его жуткому взгляду, поэтому, когда старуха начала изучать меня долго и тщательно, будто капаясь в мозгу, я с трудом, но выдержала эту пытку.

– Смотри-ка, правду говорит. Не ерничает! – прыснула она в изумлении, обнажая ряд кривых черных, прогнивших зубов. Поднявшись с места, она подошла к своему закиданному хламьем столу и принялась плести косичку из неизвестных мне трав. – Ты девочка хорошая, беззлобная. Скажу тебе, нарушая правила: два ребенка у тебя по судьбе, оба великие. Один радость и счастье людям принесет, второй – смуту и новый порядок. Получится не рожать – не рожай, – наконец, она повернулась ко мне с красивой цветной косой, вкусно пахнущей ягодами и мятой. Вложив в распахнутые ладони, она затараторила: – Принесешь домой так, чтобы ни одна душа не видела. Высушишь, сделаешь порошок и засыпь куда-то… Не знаю, в брошь или кольцо. Главное, чтобы всегда при тебе было, поняла?

Я активно закивала. Почему-то настрой старушки заставлял поверить, что мне это действительно нужно:

– Конечно, но… Зачем?

– «Зачем-зачем»… Нельзя судьбу менять! Не велено! – усмехнулась она, двигаясь в сторону выхода из избы. Я поняла, что сейчас будут звать альфу, и поспешно спрятала травы между чашечек лифа. – Когда все перестанет зависеть от тебя, захочешь пойти на отчаянный шаг – поймешь и выпьешь. Главное, настойки свои не трогай больше. Грех это, Сашенька.

«Почему травку ее пить не грех, а настойки из такой же травки трогать – грех?», – растерялась я, но и слова сказать не успела, женщина громко позвала альфу, а мне строго указала на выход:

– Теперь ты в машине жди. Есть мне что твоему благоверному сказать.

Босфорт оказался по пороге за секунду. Его распахнутый, испуганный взгляд торопливо бегал по мне снова и снова. Будь это другой, нормальный человек, я бы решила, что он переживает.

– Заходи, Аарон, – женщина пропустила мужчину внутрь, а меня, наоборот, толкнула к выходу. – Хочешь-не хочешь, а уже пришел. И выслушаешь меня.

Когда альфа убедился, что я в строю, он посмотрел на старуху. Нехотя, с тревогой и едва заметной злостью. Сжав кулаки, сцепив зубы, он прошел в комнату. Не мог отказать. В некотором плане это была плата за ее услуги.

Покидая чужой дом, я вдруг вспомнила кое-что безумно важное: Аарон сказал «это снова произошло». Кто и почему в его роду страдал волчьей депрессией? А может даже потерял волка?

Альфа покинул дом знахарки спустя полчаса. Целые тридцать минут я смиренно ждала его в машине, кусая ногти от любопытства. Несколько раз я старательно прислушивалась. Слух оборотня был достаточно сильным, чтобы учуять, как плещется рыба в пруду у реки, но то, что происходило дома у старухи, я не слышала. Как будто кто-то поставил глушитель.

Когда Аарон вышел, меня передернуло. Его лицо казалось белым, безжизненным. Погруженный в свои мысли, он сел за руль и завел автомобиль, выруливая в сторону асфальтированной дороги.

– Как ее зовут? – «своевременно» спросила я, кивая подбородком на ветхий дом бабушки, оставшийся позади.

– Глафира Николаевна, – односложно ответил мужчина хриплым басом.

– И, знаешь, – не отводя взгляда от Аарона, я старательно раздумывала, как его разговорить. – Как бы это странно не звучало, но сегодня я поверила в невозможное.

– Только сегодня? – даже сейчас в голосе Босфорта не прозвучало знаменитого надменного сарказма. Он просто говорил. Говорил, чтобы не молчать.

– Да, потому что никогда не верила в гадалок. А Глафира Николаевна знала мое имя. И, кажется, читала мысли! Да и всякие мелочи… – сглотнув вязкий ком, я прикусила губу. Аарон так сильно сжимал кожаную обивку руля, что та треснула по швам. Это стало спусковым крючком. Перестав ходить вокруг да около, я прямо спросила:

– Что она тебе сказала?

– Ничего, – холодно отмахнулся тот. Но поняв, что я не отстану, он пространно выдохнул: – Что на завтрак съел просроченный кусок грудинки.

«Он не скажет тебе. Не стоит даже пытаться!», – обреченно поняла я вдруг, решив подойти с другой стороны:

– Кто еще в твоей семье болел волчьей депрессией?

Альфа замер, резко ударил по тормозам. Шины засвистели, счесываясь об острые камни. Он посмотрел на меня с искренним праведным гневом, пробирающим до костей. Со сведенными бровями на переносице, скривившимися губами, он яростно прорычал:

– ОНА ЧТО-ТО ТЕБЕ СКАЗАЛА?!

Я бы могла солгать. Мол: «Да, я все знаю!», тогда бы альфа не смог отвертеться. Ему бы просто пришлось выложить хотя бы часть информации. Только вот подставлять человека, спасшего мне жизнь, я не собиралась.

– Нет-нет, она ничего не говорила! Клянусь! – активно, испуганно замотала головой я, неосознанно вжимаясь в спинку сидения. – Просто ты ведь сам сказал: «снова произошло», вот я и подумала…

Аарон облегченно вздохнул, спокойно вернувшись к дороге:

– Ты все снова не так поняла. Волчья депрессия уже встречалась на моем пути, но произошла с совершенно чужим человеком. Я стал невольным свидетелем. Тогда того человека отвезли к гадалке, и она спасла жизнь. Я последовал тому же сценарию. Потому что человеческая депрессия и волчья – это две разные истории, – Аарон бросил на меня краткий, странный взгляд. – Волчья происходит резко и внезапно. Так же внезапно уносит жизнь.

Я понимающе кивнула. Нечто подобное уже слышала от Глафиры.

– Со мной сотворили чудо, – произнесла я намеренно спокойно, пытаясь привести Аарона в расслабленное состояние. Он явно был на взводе. – И все благодаря тебе. Не думай, что я не оценила. Спасибо за жизнь.

– «Спасибо за жизнь»… – впервые с момента возвращения Аарон кратко рассмеялся. – Саша, моя РАБОТА спасать людям жизни. Порой не так, как тебе нравится. И, поверь, мне тоже. Но кто-то должен это делать.

Когда авто выехало на проезжую часть, Аарон свернул не в сторону дома, а развернулся по направлению в город. Я промолчала. Что-то внутри меня не дало его одернуть.

– Звучит пафосно, – поджав под себя ноги, я подперла кулаком подбородок и уставилась в окно. Деревья за окном, яркое солнце и зеленая трава казались мне по-особенному красивыми после того, как я практически обманула смерть.

– Возможно. Но, по факту, ничего прикольного, как ты выражаешься, в этом нет, – достав сотовый из кармана, Аарон вдруг открыл карту и начал что-то торопливо набирать в поиске. Затем, определившись, он прикрепил гаджет на магнит между нашими креслами. Оказалось, альфа выбрал целью обычную кофейню. Первую на пути. – Я бы с радостью избавился от этой жуткой ноши.

– Избавился?! – мои глаза удивленно распахнулись. Таких слов от Босфорта я совершенно не ожидала. – Ты не хочешь быть альфой??

– Хочу ли я жить чужими жизнями? Постоянно решать чужие проблемы? Годами урегулировать конфликты? Жить на пороховой бочке? Наконец, терпеть эти постоянные жуткие приемы? – он хмыкнул и посмотрел на меня с изумлением. Казалось, ответ для него очевидный. – Нет, Саша. Я не хочу этого.

От изумления мои руки активно зажестикулировали, а голос снова и снова сбивался:

– Но, Аарон!.. Это ведь так почетно! Ты можешь столько изменить к лучшему!

– Да, я тоже думал так много-много лет назад. И изменил. Но время идет. Вот когда тебе стукнет… – он резко одернул сам себя, бросив на меня испуганный взгляд. Тогда я поняла, что даже у таких, как Аарон, есть свои страхи. Например, что жена узнает настоящий возраст. – В общем, со временем ты понимаешь, что сделал достаточно для людей вокруг и готов пожить своей жизнью.

– Так, – все еще пребывая в растерянности, я пожала плечами, – передай бразды правления. Или, как это у вас называется?

– У НАС, Саша. Ты – часть стаи, – резко одернул меня альфа. – Некому. Было бы кому – давно бы передал.

Почесав затылок, я задумалась. Неужели все вправду были такими ужасными и один Аарон замечательный? Вариант решения проблемы пришел сам собой:

– А как же мятежник? Ну, тот, который сейчас рвется к власти? Может, он подойдет?

– Услышала все-таки про него… Люди треплют языком, не подумав… – раздраженно ударив кулаком по рулю, он вдруг повернулся ко мне с мольбой в глазах: – Сашенька, девочка моя, сегодня был охренеть какой отвратительный день. Меньше всего на свете мне хочется обсуждать еще каких-либо придурков.

– Но… – попыталась вставить хоть слово я.

Вытянув руку перед собой, Аарон резко сжал ее в кулак. Как бы призывая помолчать. Только затем продолжил:

– Скажу лишь раз, и больше мы эту тему не откроем, никогда… Никогда, слышишь меня? Этот человек не придет к власти! Ценой моей жизни. Я умру, но он альфой не станет.

Тогда я решила, что Аарон Босфорт просто страдает раздутым эго, и любой реальный конкурент будит в нем ревность. Да и уходить на пенсию, судя по всему, альфа не спешит. Это больше походило на бредовые сказки уставшего человека.

– Ладно, – я, сдаваясь, подняла руки ладонями вперед, – твоя взяла. Тему закрыли.

– Отлично. Сегодня я беру выходной и хочу думать только о том, насколько большую пиццу «Пеперони» мне смогут сделать в этой забегаловке, – свернув на стоянку, Аарон припарковался около небольшого торгового центра. Там, на первом этаже, расположилась кофейня «Анечка».

Аарон вышел из авто, сразу двинувшись в сторону дверей заведения. Ожидая меня, он держал дверь открытой. Внутри нас ждало обилие всевозможной выпечки и разнообразных десертов.

– Кусок медовика, торта «Сникерс», «Наполеона», «Красного бархата», «Молочной девочки» и «Шоколадного торта». Целую пиццу «Пеперони», два куска «Мясной», три «Сырной» и четыре с «Беконом», «Каприциоза», «Кальцоне», «Неополетанская», «Дьябло». Сырный раф и шоколадный моккачино, – повернувшись ко мне, Аарон поинтересовался: – Ты что-то будешь?

– А как же твоя диета? – насмешливо вздернула бровь я, с трудом не расхохотавшись от выражения лица кассира. Она-то думала, что мы с собой заказываем на целую компанию, а это просто голодный оборотень нагрянул.

Закатив глаза, Аарон как бы послал меня в долгое эротическое путешествие:

– Это все, девушка! Пробивайте чек.

– Нет! – поспешно одернула его я. – Зеленый чай, крем брюле и «Маргариту», пожалуйста.

Подавив недоумение, кассирша пробила наш заказ и трижды удостоверилась, будем ли мы есть в заведении.

Мы присели у окна друг напротив друга. Босфорт не пытался приставать, прижаться поближе или положить руку на колено. Это был наш первый выход в люди, где я ощутила себя по-настоящему спокойно.

Пугало то, с какой скоростью Аарон наворачивал заказанное. Словно его живот – бездонная глыба. Люди вокруг странно косились на него. Я и сама изумлялась, ковыряя сахарную корочку своего маленького десерта.

– Зачем ты сидишь на дурацкой диете? – ахнула я под конец, когда мужчина, спокойно поглотив не меньше пяти килограмм еды, размеренно вытер губы салфеткой.

– Дисциплина. – пожал плечами тот, подозрительно покосившись на мою «Маргариту», где осталось почти четыре целых кусочка. – Ты будешь доедать?

Я отрицательно помотала головой, Аарон с аппетитом съел и их. На улицу он вышел без помощи реанимации и даже не покачивался из стороны в сторону. Куда оно все делось? Оставалось только догадываться…

Застыв с ключами от авто в руке, Аарон с тоской загляделся по другую сторону дороги, где раскинулся густой лес.

– Не хочешь побегать? – вдруг предложил он. И я, призадумавшись на секунду, кивнула. Нам обоим требовалось растрясти съеденный фаст-фуд. Тогда мужчина с серьезным видом сжал мою руку, потащив за собой. – Идем.

Аарон перевел меня через широкую восьмиполосную дорогу, как ребенка. Без пешеходного перехода, в неположенном месте, альфа умело лавировал между бесконечными автомобилями. Лишь когда мы зашли достаточно глубоко в чащу леса, он положил ключи на пол и, опустившись на колени, обернулся в огромного волка. После «запрещенки» волк альфы казался нереальных размеров, как самое настоящее чудовище из Чернобыля. Я же, обернувшись, тоже оказалась больше обычного. Но все равно гораздо скромнее альфы.

Моя волчица, которой давно не давали волю, вдруг ожила и воскресла! Она стала сильнее, чем когда бы то ни было ранее! Бежала следом за альфой, радостно виляя хвостом. Она была в не себя от радости. Сильнейший рядом! Тот, кто ее пометил, наконец-то с ней! Впервые за очень долгое время!

И моя человеческая часть под гнетом чувств второй натуры, животной, спряталась где-то глубоко-глубоко внутри. Я стала самым настоящим диким зверем, необузданным и сумасшедшим. Бороздила просторы полей и лесов. Гналась за Босфортом, тщетно пытаясь догнать. Мы забежали так далеко, что дом оказался совсем рядом – за рекой.

Я не заметила, в какой момент правила игры сменились. Не я бегала за альфой, а он за мной. Принюхиваясь к хвосту, он то догонял, то намеренно отступал. Эта игра была мне непонятна, но волчица радостно внутри пищала, содрогаясь от воодушевления.

Я не учла одного: наши чувства с волчицей не сходятся. Полный раздрай. И, дав ей полную свободу, я не знала, что не смогу помешать ей сделать задуманное. Дать природе взять верх. Разбудив женское начало, она привлекла своего самца запахом. И, прижав меня к полу громоздкой лапой, он сделал то, что должен был.

Когда все кончилось, я тут же обратилась. Лежа в густой траве совершенно голой, я смотрела на черное небо и дрожала от холода в душе. Аарон тоже обратился. Его идеальное мускулистое тело со вставшим колом членом нависло надо мной.

– Я хочу тебя, – отчеканил он по слогам, вставая на колени рядом. Сжимая мои бедра своими коленями. Сверкая горящими глазами, он провел дорожку ладонью от груди к тому, что было между ног. – Я чертовски сильно хочу тебя, Саша.

Зажмурившись, пытаясь избавиться от наваждения, я отряхнулась:

– Ты уже взял, что хочешь, Аарон!

– Нет, – рявкнул он, жадно сжимая руками мои бедра. – Я хочу тебя, как обычный мужчина хочет свою женщину!

Сглотнув страх и обиду на себя саму, я раскрыла глаза и посмотрела прямо в его душу, громко и четко произнеся:

– Нет. Я не хочу.

Он хмыкнул, давясь яростью:

– Ты в курсе, что твоя волчица «разбудила» течку раньше времени?

Я кивнула, хоть и нехотя.

– Это ничего не меняет, – гордо вздернув подбородок, я старалась не смотреть, как член Босфорта трется о мои закрытые складки.

– Меняет, детка, – самодовольно вздернув бровь, Аарон с тоской осмотрел мое тело, а после все же поднялся на ноги. – Скоро твое волчье чутьё проснётся, и ты поймешь, почему я пометил именно тебя. Мой запах покажется тебе чертовски сексуальным, и ты сама придешь ко мне в спальню, чтобы не сойти с ума от возбуждения, – совершенно не стесняясь наготы, Аарон нырнул в реку, переплыл и вышел по другую сторону. Не веря в то, что меня оставили в покое, я не сразу поднялась с места. А когда сделала это, то услышала вдалеке: – Жди на месте. Я принесу тебе одежду.

Осмотрев себя, я решила, что не настолько самоуверенная, как альфа и кивнула:

– Жду. Но по поводу всего остального… Не бывать этому.