Глава 8

Эмиль Бернар был по истине отличным ландшафтным дизайнером. Сад, который еще недавно казался пустым и безликим, преобразился на глазах. Я любила прогуливаться босиком по густой зеленой траве к белым качелям у пруда. Вокруг них высадили множество различных цветов, ароматы буквально брали тебя в свой сладкий плен! А еще то, как Бернар расположил высокие туи, не могло не радовать: я оказывалась буквально окружена и спрятана от всего мира. Даже выйди альфа на балкон, он не сможет разглядеть мою фигуру через густую иву.

В очередной раз качаясь, покусывая оставшийся от мороженого рожок, я монотонно смотрела перед собой. Как вдруг позади послышалось шевеление. Слишком громкое для маленького зверя. Скорее напоминало крадущегося человека.

Я напряглась. Спина выровнялась по струнке. Откинув страх, готова была тут же обратиться и напасть. Но тут услышала шепот:

– Не бойся. Это всего лишь я.

Не веря собственным ушам, я обернулась и увидела Бернара. Всего в листья и грязи. Он явно пробирался окольными путями, избегая просматриваемые дорожки.

– Что? – я напряглась и огляделась. К счастью, охрана последнее время держалась от меня на расстоянии не менее пяти метров. – Зачем так рисковать?! Ты не слышал приказ альфы??

– Слышал… – обреченно выдохнул мужчина, активно отряхиваясь от листвы.

– И, – не унималась я. На нервах голос начал дрожать, – ты ослушался его приказа? Не покинул дом?

Вдруг Эмиль посмотрел на меня загадочно странно и коварно улыбнулся:

– Покинул, Саша! Покинул сразу же, как альфа велел. Но разве я мог оставаться так долго без нашего общения?

Откинув рожок, я зарылась лицом в ладони:

– Ты – сумасшедший человек. Подведешь и меня, и себя!

– Что ты, девочка моя… Все будет хорошо! Я использовал средство, помнишь такое? – нежный бархатный голос заставил меня расслабиться. Маска показательного спокойствия слетела, и глаза стали влажными. Присев перед качелями на колени, Бернар сжал мои руки и заглянул в глаза. – Я знаю, почему господин Босфорт выгнал всех мужчин со двора на месяц. Это течка. Он ревнует и охраняет свое сокровище.

– «Сокровище»?! – я понуро расхохоталась, закатывая глаза. – Это скорее пытка. Бесчеловечная и жестокая. Сперва он спит с моей сестрой, а потом смиренно ждет, когда я приползу к нему на коленях.

Мужчина старался выглядеть беспристрастным, но голос вышел уж слишком натянутым:

– И, что ты чувствуешь? Сможешь устоять?

– О, Эмиль… Если бы все зависело от меня… – кусая губы в кровь, я задыхалась от волнения. Немного колебавшись: «Стоит ли говорить?», я сдалась и излила душу: – Моя человеческая часть по-прежнему ненавидит его, а вот волчья… Сейчас, когда началась вторая в моей жизни течка, я словно сошла с ума! Меня тянет к Аарону с неведомой силой. Его запах… Он такой аппетитный. Не могу передать это чувство… Все, о чем я думаю, это о сексе с ним. Голова идет кругом, – глядя в распахнутые и ошарашенные глаза Эмиля, я поспешно его заверила. – Но все не так страшно. Я способна мыслить, а значит сдержусь.

– У тебя вторая неделя? – уточнил мужчина вдруг. Я напряженно кивнула. Тогда он скривился: – Не сдержишься. Третья и четвертая неделя будут особенно тяжелыми. Оборотень внутри возьмёт верх. Настолько, что ты искреннее будешь верить, мол любишь мужа до ужаса и умереть за него готова. Это наша природа, ничего с этим не поделаешь.

Слова Эмиля причиняли мне боль, буквально резали без ножа. Содрогаясь от каждого предложения, под конец я совсем расплакалась:

– И что это значит? Аарон был прав? Мы созданы друг для друга и все такое?

– Нет. Он кормит тебя этими баснями, но все не так… – Бернар расхохотался, запрокидывая голову назад. – Альфа укусил тебя много раз, так? Ты подчинена ему, как рабыня. Совершенно безвольная. Сосуд для секса. Речи о любви не идет, ты ведь это понимаешь? – пальцы мужчина нежно погладили мою ладонь, затем губы осторожно коснулись каждого пальца. Я наблюдала за этим, не в силах остановить мужчину. Застань нас в этот момент Аарон, на этом бы и кончилась история нашей с Бернаром жизни. – О, милая моя Саша… Будь у меня хоть малейший шанс, я бы показал тебе, что такое настоящая любовь мужчины к женщине.

Бабочки в животе непрошено заплясали, тело бросило в дрожь, а голова закружилась. Я хотела податься искушению, но… Не могла себе этого позволить, поэтому отвернулась.

– Этого никогда не случится, – каждая буква давалась с особым трудом, язык совершенно не слушался. Я не хотела прогонять Эмиля. Желала видеть его каждый день. Но мир был жесток, и правила в нем устанавливала не я. Проглотив боль и обиду, я вернулась к насущным проблемам: – Что же мне делать с этой чертовой течкой?!

– Прими как факт – ты потеряешь себя и, на время особого периода, Аарон Босфорт – мужчина твоей мечты, – деловитым учительским тоном окунул меня лицом в реальность мужчина. Я уже почти отчаялась, как вдруг он продолжил буднично. – Но ты можешь сделать его своим. Что-то вроде мести. Пусть альфа чувствует то же к тебе, что и ты к нему. Пусть поймет, какую пытку вынуждены терпеть женщины.

– О чем ты? – я навострила уши.

Поднявшись на ноги, Эмиль нежно откинул мои волосы за спину и оголил шею, откинув кофту в сторону:

– Поставь ему брачную метку, Саша.

– Что? – я опешила. Сама мысль об этом казалась абсурдной, потому что совершенно нереальна. – Он никогда не захочет!

– Во время секса Аарон будет уязвим. Ты сможешь воспользоваться ситуацией, – пожал плечами Бернар.

Кончиком пальца он очертил мою метку. Это показалось мне странным, стало неуютно. Отстранившись, я поспешно поправила кофту на место.

– А, что? Знаешь, если выйдет, я сделаю это… – на долю секунды внутри меня проснулась надежда, но тут же завяла. – Только смысл в этом? Моя подруга Вита говорила, что сильный оборотень запросто сможет побороть метку. Аарон ее не почувствует, продолжит себе изменять.

– Вот и проверишь, насколько он сильный, – предложил Бернар, плюхаясь рядом со мной и раскачивая качели ногами. – Кстати! Совсем забыл сообщить тебе главные новости. Собственно, поэтому я и здесь. Мы нашли способ спасти твою подругу. Для этого, правда, придется задействовать уйму денег, но ради тебя, мое золото, я готов пойти на все.

– Это правда? – впервые за две недели я вправду оживилась. – Каким образом?

– Пришлось подключить фантазию, – Эмиль знакомо заулыбался. – Мы нападем на склад и якобы похитим Виту. Она, конечно же, вернуться домой не сможет. Но во Франции, на моей родине, ей будут рады.

– НАПАДЕТЕ?! – от шока я вскочила на ноги, уставившись на Бернара волком. – Что значит «нападете»? Пострадают люди?

– Конечно нет. Чистая фикция, – изумленно закатив глаза, Бернар состроил такое лицо… Мол, как я могла плохо о нем подумать? – Есть люди, которые должны мне денег. Я уговорил их на эту авантюру…

Пораскинув мозгами, я вдруг занервничала:

– Знаешь, это не похоже на спасение…

– Как знаешь. Еще все можно отменить. Одно твое слово, – равнодушно пожал плечами Эмиль, но за маской безразличия скрывалась обида. Он явно негодовал, что зря старался. – Правда ее муж Гена, насколько я слышал, собирается привезти Виту себе в дом в качестве уборщицы. Разве не это худшая участь для оборотня?

«Вита этого не переживет!..», – только и успела подумать я, как позади, со стороны дома, послышался голос Аарона:

– Саша, где ты прячешься?

От страха затряслись поджилки, в голове был лишь один вопрос: «Что делать?! Куда бежать! Сейчас Аарон обо всем узнает, и наступит конец света!».

В панике посмотрев на Бернара, я только было открыла рот, но тут же его захлопнула. Аарон мог запросто услышать мой голос. Пришлось прибегнуть к хитрости. Указав дрожащим пальцем на губы, я с перепуганными взглядом молила Эмиля читать по ним: «Уходи! Срочно!».

«Ухожу, – мужчина поднял руки над головой. При этом он улыбался, словно ничего не боится. То ли по глупости, то ли по незнанию истинной сущности моего мужа. – Только ответь: что делать с Витой?».

Мечась в мыслях, я пыталась решиться. С одной стороны, Вита заслужила свободы от мужа тирана. С другой, оценит ли она такую помощь? Ведь тоже укушена мужем и зависима!

– Саша, – голос Босфорта был все ближе и ближе. Он словно намеренно не спешил, – хочешь, чтобы я тебя поискал? Так и быть…

«Быстрее, моя дорогая!», – губами прошептал Эмиль. Немного колебавшись, прикусив губу, я все же кивнула, давая добро. Бернар выдохнул. А после вдруг резко дернул меня за кисть, я упала ему в объятия, а его губы накрыли мои. Это стало настоящей неожиданностью, полным шоком! Аарон в паре шагов, подходил к туе за углом, а Эмиль вдруг решил проявить чувства? Все произошло так быстро, что даже губы разжать я не успела. Ничего… Совершенно ничего не успела!

– Вдруг это наша последняя встреча? Хочу запомнить вкус твоих сладких губ навсегда! – чертовски тихо шепнул Эмиль прямо в ухо, бросил на меня краткий взгляд и скрылся в густой растительности.

Я не успела прийти в себя, осмыслить произошедшее, а Аарон уже появился прямо перед глазами. «Сейчас он обо всем узнает! – сердце больно сжималось в груди, голова шла кругом, пульс зашкаливал, а мысли метались. – Сейчас учует Эмиля, и все на этом кончится!».

– Ты вся какая-то красная и мокрая… – внимательно меня осмотрев, альфа приложил руку к моему лбу и нахмурился. – Хорошо себя чувствуешь?

Смахнув пот со лба, я хотела было сказать: «Как женщина с месячными», но тут же отряхнулась:

– Как собака с течкой, – Аарон шутку не оценил, даже бровью не повел. Но при этом злым не выглядел. Скорее, наоборот, обеспокоенным. И запах мой его едва ли задевал. Скорее всего Эмиль Бернар с головой окунулся в отвар и даже такой сильный волк, как Аарон, не смог уловить чужой поцелуй на моих губах. Когда вопрос о скоропалительной смерти отпал, я смогла облегченно выдохнуть и откинуть в сторону вопящий инстинкт самосохранения. Заработал мозг, оценивающий голые факты: Аарон вел себя странно. Шел ко мне долго, не прибегая к скорости оборотня. Значит, не спешил. Думал о чем-то своем. Придумывал правильные слова? Недоумение нагонял и его косой взгляд, словно из-под ресниц, с жалостью и тоской. Теперь я снова напряглась, но совершенно по другой причине: – Что-то произошло?

– Саша… – Аарон скривился. Тяжело выдохнув, он размашисто провел пятерней по волосам. Распахнул рот и снова закрыл. Впервые на моей памяти самый самоуверенный мужчина на свете не смог подобрать слов.

– Переформулирую, – встав на ноги, я задрожала. Какая-то часть внутри меня ощущала неладное. – Что именно произошло?

Шагнув вперед, альфа сжал мою ладонью своей мощной и горячей:

– Нам стоит сейчас отправиться к твоим родителям.

– Они нас пригласили? – я вопросительно вздернула бровь. Дышать ровно стало совершенно невыносимо.

– Нет, – мужчина кратно отрицательно мотнул головой. – Но мы все равно поедем.

– То есть, ты выгнал из дома всех мужчин, но в гости ехать можно? – с губ сорвался нервный смешок. Я словно знала, что скоро услышу нечто плохое, и организм пытался защититься от правды неуместным весельем. – Если это очередной способ вызвать у меня симпатию и затащить в постель, то…

– Саша! – рыча одернул меня Босфорт, переманивая на себя внимание. Со всей серьезностью он заглянул в глаза и отчеканил по слогам: – Твоему отцу плохо.

Казалось, я готова была услышать все, что угодно… Что Лея беременна от моего мужа… Что мятежники что-то там натворили… Что завтра конец света… Но не это. Не про отца.

Мир пошатнулся, разделяясь на «до» и «после». Я не верила своим же ушам. Было чувство, словно сплю и плохо осознаю происходящее.

– Приболел? Это ведь у оборотней легко проходит. Да? – чертовски низко, почти пискляво прошептала я.

– Нет. – аккуратно, словно оценивая мою реакцию, прошептал Аарон. – Не это.

– Тогда, к знахарке? – с надеждой спросила. На долю секунды мне показалось, будто я разгадала сложную загадку, и теперь все будет хорошо.

Но нет. Аарон Босфорт не улыбался. Скорее наоборот: отчаивался все больше и больше.

– Не в этот раз, – крепкие руки ползли по моим рукам, упали на талию, крепко накрепко прижимая к себе. – У твоего отца запущенный случай.

– Запущенный случай? Он что, давно чем-то болеет? – Аарон медленно гладил мои волосы, но это совершенно не успокаивало. Тело трясло, глаза бегали из стороны в сторону. Паника стала такой сильной, что я едва ли не заблудилась в собственных мыслях!

– Рак легких, – произнес приговор Босфорт, и с губ моих сорвался поверженный стон. – У оборотней такое редко бывает. Если бы он вовремя засуетился, то… Какая разница, что было бы в ином случае, верно? Главное, что сейчас твой отец болеет седьмой год. И сегодня утром случилось резкое ухудшение.

– «Ухудшение»… – монотонно повторила я, пытаясь справиться с эмоциями и принять хоть одно верное решение. Никогда ранее я не ощущала себя настолько ужасно. Кто-то словно вырвал все органы, взбил в миксере и вернул обратно ошметки. – Я понимаю-понимаю… Нужно отправиться и помочь отцу скорее встать на ноги, верно?

– Эм… – Аарон растерялся, когда я буквально бросилась к дому, чтобы накинуть одежду потеплее и отправиться в путь. – Да… Помочь встать на ноги…

В голосе мужчины слышалось сомнение, но я не хотела знать – почему. Потому что мой сильный, уверенный и надежный папа просто не может болеть. Он – опора семьи. Выручал нас всех из передряг ни один раз. Обеспечивал, холил и лелеял. Максимум его болезней – это температура тридцать семь и один десять лет назад.

Всю дорогу до дома родителей я не могла остановить ноги, которые сами по себе снова и снова топали по полу. А еще руки, которым постоянно требовалось что-то крутить, сминать или перебирать. Наконец, на горизонте замаячил дом. Босфорт еще не притормозил, а я уже открывала дверь, готовая выпрыгнуть на ходу.

Замок оказался заблокирован. Повернувшись к Аарону с недоумением, я споткнулась о его странный взгляд и напряженный голос:

– Ты должна быть готова к тому, что тебе не рады.

– Почему это? Из-за ссоры? – слова альфы казались мне абсурдом. – Несмотря ни на что мы – семья. Семьи объединяется в горе, господин Босфорт!

Аарон промолчал, но отвернулся. И все равно не позволил мне покинуть салон без него. Я летела в дом, все время ощущая мужчину за спиной. Он, словно безмолвный телохранитель, не отставал от меня ни на шаг.

Постучав в дверь, я не получила ответа. Нервы и беспокойство взяли верх, и я прогнула ручку, попадая внутрь без приглашения. Огромная прихожая ломилась от людей: персонал суетился, бегая из стороны в сторону. «Почему никто из них не открыл мне?», – задалась вопросом я, когда вдруг все вокруг застыли, таращась на меня в оба глаза.

Вышагивая в сторону лестницы, я ощущала себя объектом всеобщего внимания.

«Плевать, что произошло! Я пришла к отцу!», – успокаивала себя.

Но стоило ноге ступить на лестницу, как передо мной возникла Лея. С обезумившим взглядом она осматривала меня с ног до головы опять и опять, будто не верила собственным глазам. Наконец, она взорвалась:

– Ты что тут устроила? Совсем с ума сошла?!

Закатив глаза, я совершенно не хотела вдаваться в подробности ее очередных претензий и, закатив глаза, занырнула под руку, проходя мимо. Но не тут-то было. Лея снова встала на пути:

– Ты никуда не пойдешь! Позоришь себя? Твое дело! Но не надо опускать нашу семью!

– Что ты вообще такое несешь? – я сделала очередную попытку пройти мимо, но не смогла. Сестра держала оборону.

– Лея, – грозный голос за моей спиной угрожающе прорычал, – отошла в сторону. Бегом!

Замешкавшись, прикусив губу, девушка растерялась и, опустив голову, отступила.

– Голой бы сразу завалилась, – фыркнула она шепотом, когда я проходила мимо. – Шлюха!

Волнение за отца было настолько сильным, что мир вокруг потерял свою ценность. Слова Леи вовсе не зацепили меня. Я их буквально не слышала. А вот Аарон услышал. Прижав Лею к перекладине лестницы, он издал странный звук. Похожий на рык или вой. Лея завизжала от страха.

На втором этаже меня встретила мама. Ее взгляд разрывался между мной и кричащей от страха Леей.

– Что происходит?! – воскликнула она, гордо вздымая подбородок. – Кажется, мы сегодня не звали гостей!

Мама выглядела так же враждебно, как Лея. Принюхиваясь, она морщилась. Так, словно от меня воняло навозом.

– Мы пришли повидать хозяина дома. Он болен, – кратно и четко обозначил Аарон, пока я обнюхивала себя на предмет внезапно провонявшей одежды. Только вот посторонних ароматов так и не обнаружила.

Хмыкнув, мама закатила глаза:

– Донесли «добрые» люди… Мы не собирались выносить сор из семьи!

– Я тоже часть семьи, – хотелось слышать маме это или нет, я все же отчеканила слова по слогам, пытаясь достучаться до ее чёрствого сердца. Не дожидаясь ее ответа, я бросилась в сторону отцовской спальни, но на этот раз мне перегородили дорогу обе женщины: мать и Лея, в один голос прокричав: – Ты никуда не пойдешь! Не позорь семью!

От шока с губ сорвался рваный стон. Развернувшись к Аарону, я в недоумении развела руками:

– Что происходит? Мне это снится?

Сцепив зубы, с трудом сдерживая ярость, Босфорт уничтожал взглядом Лею с матерью, поясняя:

– В великосветских кругах считается верхом неприличия явиться в гости во время активной фазы течки. Ты компрометируешь семью. О ней могут сплетничать всякое… Хуже всего, если ты останешься наедине с чужим мужчиной. Конец репутации обеих.

Выслушав аргументы Аарона, я снова повернулась к маме:

– Это не какой-то там мужчина. Он – мой папа!

– Не имеет значения! – отчеканила она, глядя на меня, как на предателя. – Уходи, Саша! Ты безумна! Мне стыдно за тебя! Не будь тут рядом альфы, я бы высказала тебе все, что думаю!

Распахнув рот, я едва не ляпнула гадость, но вовремя остановилась. Закрыла глаза, сжала кулаки и досчитала до десяти, выпуская непрошенную ярость. Лишь когда внутри стало полегче, смогла снова говорить:

– Я увижу отца. С вашего разрешения или нет. Мне плевать!

– У нас куча охраны. Вы не имеете право! – самодовольно хмыкнула Лея, играя бровями. – Так что иди прочь, сестричка. Не позорься еще сильнее.

– Лея, – от шока мои брови поползли на лоб, – а если папа умрет?

Лея подавилась воздухом, ее глаза были полны ужаса. Инициативу отвечать на себя переняла мама:

– Придешь на похороны. Естественно, когда течка кончится. И я жду твоих извинений! А сейчас быстренько руки в ноги и пошла вон!

Было так чертовски больно слышать нечто подобное от матери, что я буквально зависла на минуту, справляясь с эмоциями. Ладонь Аарона упала на мое плечо. Каким-то волшебным образом это предавало сил.

– Мы не уйдем, – вместо меня четко дал понять Босфорт. – Саша поговорит с отцом. Это понятно?

– Мы в своем праве и на своей территории, – сложив руки на груди, женщина подперла собой запертые двери. – И вообще, господин альфа, что-то вы отнюдь ужасно выполняете возложенные обязательства… Ваша женушка в период течки не работает над продолжением, а разгуливает по мужикам. А вы, вместо того, чтобы ее приструнить, поощряете разгул. Уж не знаю, может вам профессию сменить? Говорят, сейчас есть более адекватный кандидат на должность…

Аарон был тем редким типом людей, что умел нагонять на людей жуткий страх и кромешный ужас одним лишь правильным взглядом. Без криков, драк, угроз… Он просто смотрел, а в глазах Леи с мамой уже отражался такой животный страх, словно они вот-вот описаются.

– Бросаете мне вызов? – спокойно спросил он. Мама подавилась, сдалась, опустила голову. – Вот и славно. А теперь просто…

– Да в конце-то концов! Когда кончится этот кошмар? Жена, ты чего опять устраиваешь шоу?! А Лея? Тебя это как касается? Не ты ли недавно спала с чужим мужем?? Нашлась тут святая! – по ту сторону двери раздался измученный крик отца. Казалось, каждое слово давалось ему с адским трудом. И я вздрагивала каждый раз, когда он говорил. – Я хочу видеть Сашу! Сейчас же!

Я прекрасно помнила тот день, когда последний раз была в спальне папы. Давно… Года два назад. Показывала новые платья, кружилась около отца, а тот смеялся. Мол, как мало девочкам для счастья надо! Тогда был беззаботный светлый день. Солнце, пробивающееся сквозь тюль, слепило и отбрасывало тени на всю комнату.

Сегодня же небо затянуло тучи, в добавок зачем-то окна затянули плотными черными шторами. Весельем вокруг и не пахло. Наоборот: в воздухе стоял острый запах спиртовых настоек. У кровати горел одинокий ночник в форме полусферы. Он-то и осветил мне образ отца, закутанного по шею в темно-коричневое одеяло.

– Ну, что же там стоишь? – прохрипел папа, стараясь говорить весело. – Так рвалась ко мне и застыла в проходе! Бери стул, присаживайся поближе.

Я не думала, что это будет так сложно… Видеть самого сильного человека в моей жизни уязвимым. Сердце сжималось, горло свело судорогой от рыданий. Но я держалась, не хотела задеть чувства отца своей жалость.

– Сейчас, – вдохнув побольше кислорода, я не глядя схватила табурет до побеления костяшек. Стоило сесть рядом, как в нос ударил стойкий запах лекарств. Тело мужчины было буквально ими пропитано. Натянув улыбку, я обняла себя руками и тихо прошептала: – Как ты?

– Отлично все. Носятся тут вокруг все подряд, смущают… А я может просто устал. Хочется не видеть никого недельку-другую, – хмыкнул он с напускным сарказмом. Затем вдруг посерьезнел. Его слабая, дрожащая и непривычно ледяная рука высунулась из-под одеяла и накрыла мою. – Правда, Сашунь. Все не так страшно, как тут нагнетают. Ну, болею, и что? Сейчас все болеют.

«Болеют-то все, – про себя простонала я, – но, слава богу, не раком!».

– Пап, – голос непрошено дрогнул, а одна слезинка все же сорвалась с глаз, – ты почему не лечился?

– Да как-то времени не был. То одно, то другое… – он явно немного засмущался и отвел растерянный взгляд. – У нас, оборотней, все ведь не так протекает, как у людей. Раз в год недельку-вторую поваляюсь и снова бодр, и свеж.

Сейчас, осмысливая прошлые годы, я с удивлением осознала, что последние семь лет отец тратил свой единственный двухнедельный отпуск не на Мальдивы, как рассказывал, а на больничную койку.

– Почему никому не рассказал? – не унималась я, – Мы бы тебя заставили лечиться!

И тогда он бросил на меня «тот самый» взгляд… Тот самый, который без слов говорил: «Знали все, кроме тебя». А если не все, то многие.

Испустив протяжный вздох, я взмолилась:

– Папа… Как же так!

– Не люблю я больницы. И операция… Зачем было туда лезть, если не так уж мне и плохо? – пожал плечами отец.

Я грустно рассмеялась. Это было вполне в духе отца: «Пока не отвалится, к доктору не пойду!».

– Ты на мать не сердись. Такая вот она у нас, с характером, – приободряюще улыбнулся тот. – Ей важно соблюдать все правила этикета, нормы морали. Я знаю, что она тебя любит. По-своему, как умеет, но любит.

– Она мне не родная. И, по факту, любить не должна. – с тяжелым сердцем выдохнула я. – Ты мне расскажешь, как так вышло?

Бросив краткий взгляд на дверь, отец, кажется, убедился, что нас совершенно одних никто не оставил. Лишние уши всегда были рядом.

– Вспомни, что я тебе говорил. – загадочно подмигнул он и тему на этом закрыл, начиная говорить о чем-то совершенно ином.

Мы обсуждали погоду, моду, учебу и даже мой новый белый цвет волос. Так, словно ничего вокруг не происходит. Но разговор этот казался натянутым и вымученным. Было в нем столько недосказанного… Столько замолчанного…

– Знаешь, Сашунь, – ахнул он вдруг. Было видно, что говорить ему становится совсем невыносимо. – Я не жалею, что не лечился. Жалею лишь, что позволил себе тебя упустить…

– Пап… – зарывшись лицом в ладони, я пыталась проглотить слезы обратно. – Нет смысла прошлое ворошить. Главное поправляйся.

– Нет. Смысл есть, – он вдруг крепко сжал мои колени. – Мне не надо было идти на поводу у альфы. Не надо было отдавать ему тебя в жены. Такую юную, нежную, наивную мою малышку… Я боялся, что если не подчинюсь его воле, то проблемы будут еще и у Леи с мамой. Поддался глупости. Прости меня, девочка моя. Прости, если сможешь!

– Не стоит тратить на этот разговор свои силы, – аккуратно попросила я, взглядом моля отца остановиться.

– Скажи мне, дочка, – потребовал он грозно. – Обещаешь не лгать?

Отец закашлялся, оставляя на платке следы крови. Я пыталась его остановить, уговорить помолчать, но папа был решительно настроен. Поэтому, сдаваясь, я закивала:

– Да.

– Отлично! – между бровей старика залегла глубокая морщина, когда он чеканил каждое слово из последних сил: – Аарон Босфорт завидный жених: красивый, статный, сильный, влиятельный, богатый… Но сможешь ли ты полюбить его, детка?

Я могла быть честной и заставить папу нервничать, или солгать, попасть потом в ад, но успокоить нервы больного мужчины. Так что, сцепив зубы, я улыбнулась:

– Конечно, папочка. Тебе не о чем волноваться.

Смысл было плакать, жаловаться и биться в конвульсиях? Ничего ведь уже нельзя поменять. В особенности, отцу…

– Хорошо… Просто замечательно! – облегченно откинув голову на подушку, он прикрыл глаза и поморщился от боли. Его рука на моем колене обмякла, а голос стал походить на сонный бред. – Он научит тебя всему, чему я не успел… Он мудрый мужчина, хоть и скрывает все за глупостью… Все влюбленные глупеют… Вы просто неправильно начали… Ах, повернуть бы время вспять…

Решив, что хватит на сегодня задушевных бесед, я встала и, окунув полотенце в раствор с уксусом, положила то на лоб старику, тихо прошептав:

– Папочка, я останусь здесь, пока тебе не станет лучше. Что принести?

Вдруг резко открыв глаза, он посмотрел на меня с ужасом и на редкость здраво отчеканил:

– Нет, Саша. Ты сейчас же поедешь домой!

– Но…

– Без разговоров, – отмахнулся он. – Зачем я прислуге плачу?

– Я хочу сама поухаживать… – от недоумения брови сошлись на переносице.

– А я не хочу этого. Какой позор! Может утку еще вынесешь?! – строго отмахнулся тот. – Через недельку-другую я буду в строю и жду вас в гости, понятно? А сейчас проваливайте с мужем восвояси.

Мне не хотелось уезжать, но больше всего я боялась тревожить мужчину. Было видно, что выглядеть слабым он не хочет, не привык. Поэтому проглотив эгоизм, я снова покорно кивнула.

– Как скажешь, начальник! – сжав щеки отца, я нагнулась и оставила поцелуй на его взмокшем лбе. Папа был безумно горячий, температура за время разговора поднялась до небес.

– До-мой! – заметив перепуганный взгляд, скомандовал он. Видимо, хотел поднять руку, но не смог, поэтому просто указал пальцем на дверь. – Через неделю увидишь меня «в строю» и тогда поговорим. А сейчас без соплей, поняла?

Тяжело вздохнув, я нехотя направилась к выходу.

– Саша, – окликнул меня отец уже у двери. Я обернулась, но его лице уже было поглощено тьмой комнаты. Да и застывшие перед глазами слезы мешали разглядеть получше. – Что бы ты там себе не надумала, я всегда безумно тебя любил. Ты умная, сильная и инициативная девочка. Наверное, поэтому я был с тобой так строг. Хотел, чтобы из тебя выросла прекрасная принцесса, которой ты сейчас и являешься.

«Что за речь? Он как будто прощается!», – ужаснулась я и тут же подняла руки над головой:

– Ты сейчас очень слаб, папуль. Мы обязательно продолжим этот разговор, когда ты сможешь кушать без чужой помощи. Я приглашаю тебя в новый сад Аарона на пикник. И когда мы будем есть шикарный пирог Наташи с ароматным чаем, я скажу тебе что-то важное.

– Что же? – игриво спросил он.

– А вот тогда и узнаешь, – загадочно подмигнула я. – Будет мотивация быстрее встать на ноги.

– Ох, интриганка, – прыснул он. – Проваливай давай! Перед дочкой я еще немощный в кровати не лежал!

– До скорой встречи, – открыв дверь, я не оборачиваясь вышла и аккуратно прихлопнула за собой.

Коридор оказался пуст. Воспользовавшись отсутствием воинственных родственников, я вошла в свою старую комнату и огляделась. Все в ней было, как прежде. Ничего не поменялось. Нежная, уютная, воздушная… Такой я была полгода назад. Даже вещи лежали так, как их бросила: платье на постели; носочки на диване; косметика разбросана на столике; брошюры для университета на столе… Теперь все это казалось чужим, не родным. Словно из прошлой жизни.

«Надеюсь, ты навестишь мой дом. Ищи ответы в 1984», – вдруг всколыхнулись в памяти слова отца, когда взгляд застопорился на моей скромной коллекции учебников.

И тут меня осенило: «Что если старик говорил не о времени, а о конкретной книге?». Бросившись к рабочему столу, я судорожно включила свой ноутбук. Там, на рабочем экране, все еще оставалась открыла страница по оформлению документов для поступления. Свернув ту, я набрала в поиске только одну строчку: «1984».

– Бинго! – сорвалось с губ радостно.

Закрыв вкладки, я тут же бросилась в огромную семейную библиотеку. Там Градские столетиями собирали эксклюзивные книги. Именно там я намеренна была найти полку с писателем Джорджем Оруэллом.

– Госпожа, – не дойдя двух шагов, я вдруг напоролась на горничную, – вас ищет мать. Они с вашим мужем в гостиной. Ситуация напряженная и требует вашего незамедлительного участия.

– Конечно, – задумчиво прикусив губу, я придумала первое оправдание, что пришло в голову: – В туалет ведь я могу сходить?

Кивнув, горничная удалилась. А я, словно какая-то воровка, продолжила красться по отеческому дому в библиотеку. Благо, в этот раз никто не помешал. Войдя внутрь, я аккуратно прикрыла за собой дверь и тут же отправилась к нужной букве алфавита. Оказалось, писателей с первой буквой «О» в фамилии слишком много. Целый стеллаж! У меня ушло десять минут на панические поиски.

Когда нужная книга в красной обертке с золотым орнаментом оказалась в моих руках, в ушах битами начал отбивать пульс, сердце забарабанило, а голова закружилась.

«Неужели отец оставил мне здесь тайное послание? – воодушевленно гадала я. – Или сама книга является разгадкой?».

Сжав обертку, я импульсивно распахнула книгу, но не успела взглянуть, как кто-то вырвал ее из рук. Подняв взгляд, я увидела недовольную Лею:

– Тебе не говорили, что воровать нехорошо?

– «Воровать?!!» Я у себя дома, – я сделала шаг вперед. Лея – шаг назад. Я два шага вперед – Лея два шага назад. Этот танец длился до тех пор, пока сестра не застыла у окна, прижатая к стенке. – Верни мне книгу.

– И не подумаю, – хмыкнула та, вздернув подбородок. – Она не твоя. Тебя вообще здесь не должно было быть.

Закатив глаза, я вспыхнула от ярости:

– Ты либо отдаешь мне ее добровольно, либо я забираю насильно. У меня нет времени и сил на твои бессмысленные диалоги.

– Ах, значит диалоги со мной «бессмысленные», да? Могла бы просто сказать «пожалуйста!» – с коварным видом девушка развернулась и распахнула окно, а после выкинула туда книгу. Все окна в библиотеке распахивались лишь на маленькую щелочку для проветривания и имели решетку с наружной стороны дома. Такая своеобразная защита от кражи дорогих шедевров. Я успела подбежать в тот момент, когда Лея уже разжала пальцы.

– Что ты творишь, больная?! – высунув нос, я увидела, что книга приземлилась около новенькой горничной и обратилась к ней напрямую. – Я сейчас спущусь. Прибереги ее для меня, пожалуйста. Ладно?

– Нет, Даша, – тоном хозяйки приказала Лея. – Забери книгу, спрячь и отдашь мне лично в руки, когда гостья уедет. Все уяснила?

Даша кивнула, схватила книгу и убежала в дом. Пребывая в крайней степени шока, я посмотрела на сестру в недоумении:

– Что. Ты. Творишь?!

Скривившись, она пожала плечами:

– Поступаю, как последняя сука. Ты ведь именно такой меня считаешь. Нужно, знаешь ли, поддерживать имидж.

Резко развернувшись, я двинулась к выходу. В огромном доме отца было глупо и бессмысленно бегать, и искать кота в мешке. Поэтому я собиралась просто уйти, но в последний момент передумала. Развернулась к Лее и прокричала:

– Тебя это удивит, но я не считаю тебя сукой!

Лея вздернула бровью:

– Лжешь. После того, что произошло…

– Я разочарована, обижена, унижена и растоптана… – слезы наполнили глаза, но голос оставался чертовски громким и раздраженным. – Но я, черт бы тебя побрал, тебя не ненавижу! И, будет бог мне свидетелем, виновной тебя не считаю. Это все я, Лея.

Глаза девушки распахнулись, тело превратилось в замершую статую. С полным удивления голосом она прохрипела:

– Что ты такое несешь?

– Всю жизнь я считала тебя своей половинкой. Роднее и любимей собственной матери. Но была настолько слепа, что не заметила, когда и почему ты вдруг стала мне завидовать? А, главное, чему это вдруг?!

– Я тебе не завидую, – хмыкнула девушка, складывая руки на груди. – Вот это самомнение!

Не слушая Лею, я не могла остановиться:

– Знаешь, что обидно? Я ради тебя на все готова… Даже сейчас! Трусы последние сниму! Почку отдам! Собой закрою от всех проблем! Ты – моя семья, Лея.

Губы сестры распахнулись в удивлении, а глаза стали мокрыми. Она отвернулась, практически незаметно стерла их рукавом мастерки и прошептала:

– Уходи, Саша. Наши пути уже давно разошлись.

– Нет. Это твой поезд сошел с рельс. Но ты мне не чужой человек. В любой ситуации всегда виновен каждый по-своему. Семья на то и нужна, чтобы принять и простить. Я буду ждать тебя на пироне, Лея. Пока ты вдруг не решишь, что хочешь вернуться ко мне. – вдохнув побольше кислорода, я развернулась и, наконец, пошагала прочь. И уже около двери вдруг осознала, что не закрыла свой гештальт. Кое-что не сделала. Развернувшись к отвернутой к окну сестре, я тихо шепнула: – Прости, что допустила эту бессмысленную вражду. Ее не должно было быть. Если ты считаешь меня охренеть какой счастливой, то я тебя порадую: все кардинально наоборот.

Спустившись по лестнице, я буквально столкнулась с Аароном. Внимательно осмотрев мое припухшее от слез лицо, он аккуратно произнес:

– Я договорился с твоей мамой. Она будет каждый день докладывать состояние здоровья твоего отца.

– Только если вы прямо сейчас уедете, – холодно произнесла женщина за спиной Босфорта. Женщина, которую я еще совсем недавно считала своей родительницей.

Ей мне было нечего сказать. Молча сев в авто, я позволила Аарону завести двигатель и отвезти меня туда… Не знаю куда. У меня больше не было дома. Пристанища, куда хотелось бы возвращаться, и где мне были бы рады. Все оказалось слишком запутано. Чертова взрослая жизнь!..

Вечером я легла спать с тяжелым сердцем, несмотря на то, что мама прислала альфе сообщение: «Отцу стало гораздо лучше!». А утром я потеряла рассудок. Началась самая активная фаза течки.

Все виделось мне иначе. Словно умерла и воскресла… Я вдруг осознала, что все это время была без ума от одного единственного человека. Он был в моих мыслях. Под кожей. Наполнял тело силой. Жизнь – смыслом. Женское начало – диким желанием.

Аарон Босфорт…

Мой Аарон… Альфа… Муж… Истинный… Единственный!

Я хотела его до дрожи. До натурального безумия, пронзающего насквозь острыми иглами. Его образ в моей памяти… Аромат, витающий по дому… Осознание, что он находится в соседней комнате… Все это не просто делало мокрой до безобразия, но и сводило с ума.

Мой бог… Моя мессия… Мой. Мой… Мой!

– Боги… – согнув ноги в коленях, я зажала между ног плотную декоративную подушку. Ее было достаточно, чтобы мое тело сократилось с утроенной силой. – Это что-то невероятное!

Никогда ни один живой человек не сможет испытать ту гамму эмоций, что переживают оборотни во время течки. Я остро поняла это тогда… Поняла, что даже после десятой разрядки ни на сантиметр не приблизилась к удовлетворению. Мой клитор пылал, пульсировал и требовал чего-то больше…

«Чего же?».

«Ты прекрасно знаешь, чего именно… – вела разговоры я сама с собой, застонав в подушку. – Точнее, кого!».

Постель насквозь взмокла от пота, температура поднялась, и кожа стала обжигающе горячей. Я металась в своем собственном аду, сжимая колени, сдерживая порыв ворваться в комнату мужа и буквально изнасиловать его силком.

«Я не должна этого делать! Не должна! Не должна!», – повторяла я так долго, что забыла суть: «А почему не должна? Что не так? Аарон лучший мужчина на свете!».

Мой мозг был покрыт красной дымкой, меняющий мир вокруг ради желаний волчицы. Я не помнила прошлого, не знала будущего. Теперь мой мир состоял лишь из чувств и эмоций, как у животного.

– И так будет всю неделю? – поймав свое отражение в зеркале у постели, я ужаснулась. Это была не Саша, нет… Совсем другая, порочная, возбужденная и ненасытная девушка. – А может даже две?!

Какая-то часть меня, которую я так и не смогу расшифровать, противилась отправиться к Аарону самостоятельно. А он не приходил. Сидел в комнате тихо и спокойно, смиренно ожидая моей капитуляции.

Я ждала его. Готова была сдаться. Пытка оказалась совершенно невыносимой, выше моего терпения.

В муках прошли сутки. Без сна, воды и еды. Стоны от напряжения срывались с губ. Волчьи когти изодрали изголовье кровати. Конечности натурально выламывало, как при высокой температуре.

Наконец, я убедила себя:

– Ты больна, Саша. Тебе нужна помощь.

Сорвавшись с кровати, я напялила первый попавшийся халат вместо разодранной в клочья ночной рубашки. Причесалась, умылась и даже почистила зубы. Только после этого отправилась в соседнюю дверь.

Моя ладонь еще не коснулась двери, когда за ней послышался властный хрип:

– Входи.

Прогнув ручку, я попала в обитель альфы. У него была совершенно новая комната со свежим ремонтом, я видела его впервые. Но интерьер меня мало заботил, все внимание сосредоточилось на нем: авторе моей метки.

Аарон сидел в кресле у камина и читал книгу. Узкая бежевая футболка плотно обтягивала его мышечное тело, а черные домашние брюки совсем не скрывали то, что так явственно прорисовывалось между ног.

Сдерживая нахлынувшее с новой силой желание, я вдохнула побольше кислорода. И это стало роковой ошибкой. Потому что каждый миллиметр комнаты был концентрированно пропитан им.

– Тебе плохо? – достаточно ровно протянул Аарон, откидывая книгу и подпирая лицо кулаком. Мужчина внимательно смотрел, как мои веки закатываются, а на губах застывает протяжное: «Ох!».

– Да… – шагнув вперед, я была уже не в силах остановиться. Прихлопнув за собой дверь, я снова позволила разбушевавшейся волчице взять главенствующую роль. – Есть болеутоляющее?

– И все? – брови мужчины взметнулись ко лбу, на лице отразилось искреннее удивление.

«Возьми меня! – кричала я про себя. – Сейчас же! Больше не могу ждать! Умираю!».

Сглотнув грязные мысли, я вполне ровно прошептала:

– Все.

Босфорт не шевельнулся, словно ждал чего-то. А потом вдруг нервно расхохотался, прикрывая лицо ладонью:

– Признаться, Саша, ты меня в который раз удивила. Иногда мне кажется, что ты больше человек нежели оборотень. Продержаться так долго… Любая другая бы с ума сошла.

«Я уже сошла с ума, Аарон! – вопил голос внутри меня. – Неужели ты не видишь этого!».

Его тело было таким притягательным, манящим… До одури хотелось провести кончиком языка по изгибам литых мышц… Ощутить сладкий вкус его кожи, почувствовать жесткую мужскую кожу собственными руками…

Прикрыв глаза, я с трудом отчеканила:

– Что… Насчет… Таблеток?..

«Сдайся!», – шептала часть меня, почти поглотившая целиком.

«Не делай этого!», – шептали отголоски разума.

Поведя бровью, Аарон хмыкнул. Затем встал, подошел к прикроватной тумбе и достал сверток бумаги:

– Это банановые листья. Оборотням они помогаю от любой боли. Надо жевать.

Вытянув руку перед собой, я смиренно ждала, когда альфа вложит в нее лекарство. Застыв в шаге, он смотрел мне прямо в глаза, когда накрыл мою руку своей. Его мощные тяжелые пальцы нежно коснулись моей задрожавшей кожи… Произошел самый настоящий взрыв! Вспышка сверхновой!

От неожиданности я одернула руку, шагнула в сторону. И только потом поняла, как странно это выглядело со стороны.

– Черт, прости… – резко упав на колени, я принялась судорожно собирать рассыпавшиеся листья.

– Ерунда. Они у меня в каждом углу дома, – прыснул Аарон, тоже присаживаясь и помогая мне прибраться.

Мы сделали это одновременно, позволяя лбам удариться друг о друга. Это казалось невероятным! Ведь и я, и Аарон обладали нечеловеческой скоростью и ловкостью. И оба задумались о чем-то своем…

Мой взгляд снова встретился со взглядом альфы, безмолвно спрашивая: «Как это произошло?». Аарон лишь пожал плечами… Его глаза очаровывали меня, пленили, утаскивали на дно бездонного озера… Я тонула в них, захлебывалась с головой!

– Мне пора, – прохрипела я из последних сил. – Спасибо…

Я знала, что не вынесу еще одну такую ночь, полную мучительной жажды, но все равно не могла себе позволить сделать первый шаг. Это было выше меня. Выше моих возможностей. Даже в состоянии агонии я не перешагнула через собственные табу.

– Пора? – хмыкнул Босфорт, отшвыривая в сторону только что собранные листья. Его руки крепко сжали мои бедра, притягивая ближе. – Ну уж нет. У меня не такая сила воли, как у тебя. И ей пришел конец.

****

Счастье – это обман. Мозг окутывает нас дымкой призрачных иллюзий, спасая от реальности. Счастье – это самый лучший, легальный, безвредный наркотик. Только он способен возродить тебя вновь из пепла, придать сил, заставить испытать гамму положительных чувств… Счастье – это выбор человека. Но оборотень не выбирает быть счастливым. Раз или два в год у самки наступает течка. Бог, видимо, благословил наш вид и поцеловал в темечко… Ибо почему же тогда эти активные недели течки я испытала такое счастье, о котором и не подозревала? Абсолютное. Неповторимое. Спокойное. Ленивое. То, о котором никому не хочется рассказывать, чтобы не сглазить.

– Аарон… – тихо шепнула я в самом начале, когда губы мужчины нежно укрывали мое тело поцелуями. Вздрагивая каждый раз, стоило его нежным губам коснуться чувствительных мест.

– Т-с-с! – его палец упал на мои губы, пылающие адским пламенем, глаза заглянули куда-то внутрь души. – Я собираюсь заняться любовью со своей женой и не планирую разговаривать.

«Любовью»… Слова больно кольнули в сердце, напрочь отшибая мозг. Оборотень внутри меня ликовал от счастья, метка радостно сократилась, а волосы на коже встали дыбом.

Аарон целовал меня нежно и аккуратно, пока руки ласково массировали и изучали тело. Он никуда не спешил, словно у нас впереди вечность. Любовался, гладил, вжимал мое дрожащее от возбуждения тело в себя, давая нам раствориться друг в друге.

Прошла целая вечность, когда он наконец вошел в меня. Не резко, как раньше. Медленно, давая сполна ощутить каждый миллиметр своего каменного горячего члена.

– Быстрее… – царапая его спину, ерзая бедрами, пыталась хоть как-то повлиять на скорость происходящего, но Аарон был непрошибаемой скалой. – Прошу…

– Не сегодня, дорогая… – сжатые кулаки мужчины упирались в деревянный пол по обе стороны от моей талии. Вены, словно раскаты молнии, растеклись по напряженным выпуклым мышцам рук. Не выпуская меня из внимания, сжимая челюсти, Аарон поступательно качал бедра туда-обратно, заставляя меня безвольно дрожать в нетерпении. В муках я прикрыла глаза, но тут же Аарон приказал. Нет… Это было больше похоже на просьбу. Впервые с нашего знакомства:

– Открой их, Саша.

В растерянности распахнув веки, я удивленно прошептала:

– Зачем?

– Хочу знать, что это не мой сон и происходит на самом деле, – бархатный хрип эхом разлился по комнате. Прогнувшись дугой, я ощутила новый толчок, пронзающий меня насквозь, и ревностное рычание. – Хочу знать, что самая прекрасная девушка этого мира действительно рядом со мной, – новый толчок и с губ сорвался протяжный несдержанный стон, наверняка пролетевший по всему дому. – Хочу знать, что моя жена… Моя женщина… Наконец-то в моих объятиях.

«Скажи, что любишь его!», – приказывала волчица. Я же отстаивала свою человечность: «Но ведь это неправда!».

Напряжение в считанные секунды стало совершенно невыносимым. Еще один толчок, и я вознесусь на самое небо. Сжав бедрами стан Аарона, я тихо путанно взмолилась:

– Я сейчас… Уже…

Он вдруг замер, вышел из меня и посмотрел на меня напряженно.

– Черт! – в панике мои глаза забегали из стороны в сторону, с мыслью: «Что могло ему помешать?». – Почему ты прекратил?

– То, что ты сказала отцу, – нервно облизав губы, он резко вдохнул побольше кислорода и вовсе перестал дышать. – Это правда?

«Только не сейчас, Аарон! Мне жизненно необходима разрядка!», – разозлилась я про себя, но вслух произнесла совершенно другое, притворившись забывчивой дурочкой:

– О чем это ты? Не пойму… Давай просто вернемся к делу. А потом, может быть…

Босфорт же был настроен совершенно иначе. Видимо, нагло подслушанный диалог с отцом запал ему в душу и не давал покоя. Сведя брови на переносице, он набрал полные легкие кислорода, а после вовсе перестал дышать.

– Скажи, – прохрипел он, словно медведь, – ты правда все еще можешь полюбить меня?

«Нет! – ахнула я внутри себя. Даже вопрос этот для меня казался оскорбительным. – Ты спал с моей сестрой. Жил с ней у меня на глазах! Относился ко мне, как к вещи! Не уважал, не ценил! Я никогда и ни за что тебя не полюблю!».

Но корыстная часть меня не дала высказать обидную правду, потому что тогда Аарон бы не дал мне того, за чем я пришла. Не успокоил бы разбушевавшиеся гормоны и дал утонуть в беспомощности и низменных желаниях.

Так что, глядя ему прямо в глаза, я нагло солгала, не поведя и бровью:

– Да. Шанс есть.

И тогда он не сдержал улыбку. Она поразила его лицо, как судорога. Нервная и облегченная. Глаза засияли словно у малолетнего влюбленного мальчика, а член внутри меня сократился.

– Знаешь, – снова начал разговор он, пока внутри я кричала: «Боже, просто трахни меня наконец!», – я никогда раньше не встречал таких женщин, как ты. Красивых, умных, волевых. Ты поразительная, Саша. Я рад, что оборотень внутри меня привел именно к тебе.

Нервно улыбнувшись, я ближе придвинулась бедрами к его телу:

– Это прекрасно! Может, продолжим?

Мои соски болели от того, как сильно напряглись. Грудь налилась кровью, стала на размер больше. Клитор больно сжимался, пока вагина крепко обнимала член Аарона, пытаясь заставить его возобновить процесс.

– Конечно, продолжим, – кратко кивнул он, сглотнув ком в горле. Но не шевельнулся. Отвел взгляд, занервничал, суетился, тушевался… Раскрывал рот, собираясь что-то сказать, но тут же его закрывал. Наконец, он путанно выдал не своим голосом: – Мне долбанная куча лет, но сейчас я ощущаю себя гребанным школьником в пубертате. Наверное, у таких вещей нет возраста. Я могу вырвать огромное столетнее дерево с корнем, но не могу сказать своей жене, что люблю ее.

С губ сорвался рваный нервный смех, глаза испуганно округлились:

– Хорошо, что ты не любишь свою жену и тебе не нужно изощряться.

– Саша, – фыркнул он. Утыкаясь локтями в пол, он накрыл мои щеки своими ладонями. – Я люблю тебя. ТЕБЯ.

Почему-то глаза стали влажные от слез. Тело затрясло, на этот раз не от возбуждения, а нахлынувшей дозы адреналина. Я словно резко оказалась на глубине в тысячу метров:

– Ты не можешь меня любить, Аарон! Не обманывай себя. Признаю, нам нравится заниматься сексом. Но это делает нас половыми партнёрами, не больше.

– Твой взгляд всегда такой решительный и осмысленный, как глоток свежего воздуха. Ты словно всегда точно знаешь, чего хочешь, и уверенно напролом идешь ради достижения цели, – он сделал снова толчок, резко и внезапно. Так, словно пытался удержать меня на месте.

– Нас соединяет лишь притяжение волков… – прыснула я, сжимая ногами его талию и запуская коготки в его взмокшую кожу. – И твой запах… Я даже не знаю, нравится ли он мне из-за метки или потому, что так изначально было.

– И, при всем при этом, в тебе есть эта хрупкая человеческая грация, способная свести с ума любого мужчину. Ты словно плывешь по земле, а не ходишь, – продолжал шептать Аарон мне на ухо, снова и снова вгоняя свой член глубоко в мое тело.

– Мы не пара, – стояла на своем я. Прикусив губы до боли, я бы не в силах сдержать сладостный крик, рвущийся наружу.

– Признаюсь, я ревную тебя к книгам так сильно, что уже ни раз порывался сжечь библиотеку. Ты смотришь на чертовы буквы так увлеченно, с интересом… Как никогда не смотрела на меня, – новые и новые удары вколачивали меня в пол, заставляя воспарить над землей и потерять связь с реальностью.

– Ага… – все равно не унималась я. – С Леей так же было? А с той горничной, что была до меня? И другими?..

– Когда ты смеешься звонко и раскатисто, запрокинув голову назад, я вспоминаю, зачем вообще живу, и появляется мотивация работать дальше. – его губы усыпали мою шею жадными поцелуями, оставляя следы глубоких засосов. Член входил в меня все быстрее и быстрее, а пик был все ближе и ближе.

– Обещаю посмеяться так же искренне на нашем разводе, – съязвила я, прогибаясь дугой. Позволяя его жадному языку засосать вершинки груди, вылизывая их напористо и ревностно.

– А когда плачешь, внутри что-то переворачивается, и жить становится совершенно невыносимо. Хочется скрутить голову каждому, кто причинит тебе вред. Избавить тебя ото всех проблем, – не унимался мужчина, ускоряя темп толчков до предела возможностей.

«Пока моя единственная преграда – это ты!», – подумала я, но была не в силах открыть рот. Мое тело ликовало, пребывая на верхней ступени блаженства! Наконец-то волчица получила то, о чем грезила последние часы.

Оргазм накрыл меня так ярко и внезапно, что судорожный спазм заставил биться в конвульсиях целую вечность. Наблюдая за мной, Аарон кончил сам. Сделав последний толчок, он поймал мое лицо рукой, сжал и поцеловал в губы:

– И да, я прекрасно знаю, что ты не любишь меня, Саша. Но я сделаю так, что полюбишь.

Пять минут спустя стало ясно, что одного раза мало. Не поднимая больше никаких важных тем, мы яростно занимались сексом днем и ночью. Прерывались только на туалет и душ, чтобы немного взбодриться. Несколько раз я отключалась прямо в процессе. Тогда Босфорт относил меня в постель, укутывал в одеяло и крепко прижимал к своему громоздкому телу. Так тесно, что порой вздохнуть было сложно.

Мои чувства стали настолько животными, что я готова была лишь спать и трахаться. Но Аарон заставлял меня есть. Три раза в день он приносил поднос с едой. Самостоятельно спускался на кухню. Никого из персонала на наш этаж не пускали, ибо одному черту известно, в какой позе они могли нас застать.

– Ты должна есть, – приказывал альфа, настоятельно поднося ложку ароматного булгура к моим губам.

– Но я хочу совсем другого, – коварно поведя бровями, я подползла к его ширинке и стянула боксеры. Его член всегда стоял, как каменный. Только не успела я накрыть головку своими губами, как Аарон отстранился и вернул меня на место. Мое негодование буквально из ушей плескалось: – Что за?!..

– Ты. Должна. Поесть, – чеканя слова, он сверлил меня взглядом. Но я снова и снова переключала внимание. То на его каменный пресс, то на стальные мышцы, то на дивный аромат руки… И вот я уже облизываю не ложку, а его палец. Закатив глаза, мужчина перешел к радикальным мерам: – У нас не будет секса, пока ты не покушаешь. Это мое условие.

– А ты сможешь? – игриво прошептала я, вытворяя с его пальцем ужасно пошлые вещи. А затем тихо шепнула: – Все это прямо сейчас могло бы происходить с твоим членом, Аарон. К черту еду?

Вдохнув побольше кислорода, альфа поерзал на месте и, наконец, выдал:

– У кого течка, Саша? Явно не у меня. Будет сложно, но выдержу. А вот ты – нет.

Тогда я поняла, что он прав. И вынуждено поела. Эта пытка с кормлением «младенца» происходила трижды в день. Время, казалось, тянулось вечность. Но зато, когда поднос опустошался, меня ждала награда. Безумный, дикий, необузданный трах. Везде. Во всех позах, местах. Одну из комнат мы вовсе разрушили, обратившись в оборотней.

Я была счастлива, как никогда. Затрахана до смерти. С тем мужчиной, которого желала моя волчица. Радости не было предела.

Пока однажды утром я не проснулась в своем уме. Аарон был в душе. На столе уже был поднос с завтраком. В ужасе осмотрев комнату, я ахнула: нас словно ограбили. Повсюду разбросанные вещи, погром, хлам.

«Вот, как выглядят две недели запойного секса!», – рассмеялась я про себя, хотя в душе было чертовски паршиво. Вспоминая весь тот ужас, что творила, я сгорала от стыда. Было мерзко от того, как на протяжении двух недель я всячески стелилась перед Аароном.

Обида. Гнев. Страх… Все смешалось в буйный коктейль Молотова! Захотелось мести. Тут же. Сейчас же. Чтобы Аарон понял, какого это терять себя полностью. Становиться другим человеком. Безвольной рабыней в руках влиятельного мужчины.

Тогда в голове всколыхнулись слова Эмиля Бернара. План назрел сам собой…

Аарон вышел из душа в полотенце на бедрах, а я встретила его совершенно голая в постели.

– С добрым утром! – ласково поманив его пальцем, я всячески изображала ту Сашу, которой была буквально вчера. Необузданную, безрассудную, вечно возбужденную.

Сцепив зубы, он хищно облизнулся, гортанно хрипнув:

– Сперва завтрак.

– Твой завтрак здесь, – многозначительно обведя пальцами грудь, я указала мужчине на свои соски, обмазанные творожным сыром. – Попробуешь?

Когда полотенце с его бедер спало само по себе, я улыбнулась. Он не сможет сдержаться. Аарон накинулся на меня, как безумный. Вылизывал жадно, голодно. Как дикое животное, наконец добравшееся до еды. Я позволила ему войти в меня и когда пик начал подступать, ласково предложила:

– Можно я буду сверху?

Он тут же кивнул. Присел, откидываясь спиной на высокую спинку постели. Устроившись между ног, я пустила его мощный возбужденный член в себя. Медленно раскачиваясь вверх-вниз, я поняла, что Аарон не выпустит меня из внимания, пока я не кончу.

«Сосредоточься, Саша!», – приказала я себе, запуская руку между ног. Это помогло быстрее достичь финала. Босфорта возбуждало смотреть, как я достигаю финала. Прикрыв глаза, он сжал мои бедра и начал судорожно насаживать на себя. Он начал погружаться в глубину себя, растворяться в ощущениях. Дождавшись, когда альфа поднимется на самую вершину блаженства, я нагнулась к его шее, поцеловала, а затем выпустила клыки и вогнала их так глубоко, как только могла.