Глава 9

Я испытала небывалое одухотворение. Силу, растекающуюся по венам со сверхскоростной скоростью. Блаженство. Удовлетворение. Ощущала, как мой волчий яд проникает под кожу самого сильного и влиятельного мужчины в мире оборотней. Подчиняет его, порабощает, делает своим.

«Теперь он мой!», – ликовала волчица.

«Теперь он узнает, какого ощущать постоянное воздействие метки!», – коварно потирала ладонями моя человеческая сторона.

Прошла целая минута, прежде чем я вытянула из плоти Босфорта клыки. С губ сорвался облегченный стон. Это была моя первая в жизни резонная победа! И только тогда, когда эйфория отступила, я вдруг испугалась до ужаса: «Он ведь сейчас меня просто убьет!».

Наши тела были все еще соединены воедино, ладони Аарона лежали на моей талии, когда я аккуратно отстранилась и заглянула в его лицо. Глаза мужчины были закрыты, а дыхание казалось на редкость ровным. От этого стало еще страшнее.

– Саша?.. – хрипло шепнул он. От вибраций его голоса мое тело вмиг покрылось мурашками.

– Да? – тщетно пыталась сдержать дрожь я. Лишь рискнула привстать и разместиться рядом на постели.

– Скажи, – он лениво облизал пересохшие губы, – зачем ты это сделала?

«И что теперь? Скажешь, что мотив – месть?», – размышляла я в панике. «Да, так и стоит сделать! Альфа должен знать, что мое сердце разбито в дребезги и виновник этому он!», – решила я, но язык не повернулся выпалить нечто подобное. Я реально испугалась попасть под горячую руку сильного мужчины. Поэтому струсила:

– Ты ведь сказал, что любишь меня. В чем проблема?

Он открыл глаза и посмотрел на меня с прищуром. Странно. Изучая. Так, словно пытаясь отсканировать мысли и сделать свои выводы. Наконец, его губы распахнулись:

– Ты этого хотела?

Не в силах пошевелить губами, я лишь напряженно кивнула.

– Понимаешь, на что подписалась? – снова спросил он.

«На что «Я» подписалась? Разве не он?», – недоумевала внутри. Обстановка в комнате накалялась. Я ощущала себя наедине с голодным зверем, в шаге от верной смерти. Легкие сжались, желудок скрутило. Не желая усугублять ситуацию, снова кивнула.

– Это место, – Аарон не глядя провел указательным пальцем по ране, оставленной моими клыками, – я хранил на особый случай, Саша. И раз ты пошла на это, то ничего не собираюсь менять.

Почему-то внутреннее ликование пропало. Я странным образом ощутила, что туже затянула удавку на собственной шее. Мои глаза бегали из стороны в сторону, пытаясь понять: «Что я сделала не так?», когда мужчина протянул мне руку:

– Иди ко мне, моя истинная. Хочу тебя вновь.

Не пошевелившись, я ощутила, как сердце начало вырываться из груди от волнения. Аарон был все ближе, его руки мягко накрыли мои бедра и потянули на себя. Он уже почти накрыл своими губами мой сосок, когда в дверь вдруг постучали.

– Господи Босфорт, – голос горничной был наполнен ужасом, – мне очень жаль вас прерывать, но… – Аарон зарычал, как настоящий яростный зверь. Его мощная грудь закрыла меня собой, придавила к постели, а руки вдавили тело. Ревностно говоря: «отпускать не намерен». Горничная громко и испуганно протараторила: – ВОРОТЫНСКИЙ ПРИШЕЛ. ДЕЛО БЕЗОТЛОГАТЕЛЬНОЕ!

Испуганная горничная, не желая испытывать на себе гнев, убежала тут же. А Аарон закатил глаза и сцепил зубы:

– Какого черта ему нужно?!

Аарон прислушался к звукам дома. Явно пытаясь понять, насколько на самом деле безотлагательное дело его ждет. Я сделала то же. Горничные бесшумно передвигались по дому; на кухне повариха варила щи и тушила картошку с мясом; прачка развешивала белье на солнечной стороне дома… Гена же бегал по гостевой, как полоумный. Снова и снова повторяя одну лишь фразу: «Где же он?!».

– Кажется, стоит его выслушать, – смерив меня нежным лукавым взглядом, Аарон запечатлел на моих губах поцелуй и только после этого поднялся на ноги. – Постараюсь решить все быстро. Жди меня на этом месте. Закончим там же, где и начали.

Член Аарона стоял колом, когда он с усилием уложил его в брюки и, бросив на меня жадный взгляд, с тяжелым вздохом вышел из комнаты. Оставшись наедине с собой, я едва не разрыдалась. Слабая, неспособная противостоять Аарону, ощущала себя отвратительно. И уж точно не собиралась играть роль любящей супруги!

Распахнув шкаф альфы, я вытянула оттуда черную футболку, она выглядела на мне, как неплохое свободное платье. Желая поскорее смыть с себя запах Аарона, я выскочила из спальни мужчины и побежала в свою. На ходу краем уха услышав нечто странное: Гена плакал. Даже не так: он рыдал навзрыд, как будто кто-то умер. Буквально захлебывался слюнями:

– …Ее там нет, Аарон! Возможно, ее ждет участь хуже! Виту украли! Украли! Моей девочки больше нет! Я все отдам, Аарон! Все, что у меня есть, лишь бы ее вернуть!

«Бернар выполнил план по спасению моей подруги? Хоть какие-то хорошие новости!», – сжимая губы, я с трудом подавила улыбку. Страдания Гены меня совершенно не тронули. Он всегда относился к Вите, как к вещи. Словно она красивый аксессуар, а не его любимая. Не пройдет и пары дней, как он забудет о старой жене и найдет новую. А Вита заживет счастливо в другой стране.

Настроение напрочь пропало, когда спустя пол часа под горячей водой я поняла, что запах Аарона Босфорта с меня не сходит. Я словно стала другим человеком, растворилась в альфе. Мы слишком много ночей провели вместе, слишком много занимались сексом.

С каждой секундой мое желание очиститься становилось все более маниакальным. Я терла себя губкой, потом вовсе перешла на пемзу. Слезы стекали по щекам от бессилия. Тело тряслось. От кипятка кожа теперь напоминала ожег.

– Он не оставит меня, – в ужасе осознала я. – Даже наедине с собой Он рядом!

Я словно оказалась в запертой темной комнате без окон и дверей. Клаустрофобия зашкалила, голова закружилась. «Я должна срочно избавиться от его запаха или умру!», – снова и снова повторяла про себя.

Сдерживая приступ рвоты, обмотавшись полотенцем, я мокрая выбежала в спальню. Схватила стул, донесла его до люстры и вскочила скользкими ногами на шаткую декоративную конструкцию. Перед глазами темнело, нечем было дышать.

Там, в скрытом отсеке на потолке, хранился огромный запас отвара вербены, что дала мне когда-то Вита. Я пользовалась им редко, около пятидесяти флакончиков были вовсе нетронуты. Потянувшись за одним из них, я ощутила, как нога соскальзывает. Руки инстинктивно схватились за потолок. Оказалось, он выполнен из не прочного декоративного уплотнителя. Часть потолка, люстра и все флакончики упали за мной на пол. Ударившись головой о пол, я успела увернуться. Только вот весь мой огромный запас тайного зелья буквально разлился по полу.

– Черт! – застонала я, зарываясь лицом в ладони. – Какого, мать его, хрена!

– И правда, – в дверях послышался звонкий голос Аарона. Я подняла на него взгляд и увидела, что мужчина неотрывно смотрит лишь на разбитые банки. Его глаза были наполнены ужасом, словно он увидел труп младенца. – Какого?..

Я не дышала. Вовсе забыла, как и для чего это делается. Легкие жгло, но это больше не беспокоило. Все, к чему был прикован взгляд, это Аарон Босфорт. В особенности его мимика, меняющаяся со скоростью света.

Сперва оборотень решил, что я в опасности. Был испуган. Думал, собираюсь что-то с собой сделать и поэтому полезла к люстре? Но после того, как его обеспокоенные глаза оценили мое полностью целое тело и отсутствие какой-либо веревки, он выдохнул и принялся оценивать обстановку вокруг.

Вот тогда произошло то, что напугало меня до колик в желудке – он увидел отвар вербены. Внюхивался снова и снова, но не чуял запаха. Так активно, что крылья носа трепетали. Совсем, как у собаки.

– Что это, Саша? – холодно и напряженно спросил он, неторопливо вышагивая к луже на полу. Так, словно не хотел подходить. Так, будто не верил собственным рецепторам.

В ужасе от страха, судорожно прижимая к себе полотенце, я не смогла сказать правду и глупо солгала невпопад:

– Вода…

Присев на одно колено, Аарон явно нехотя подцепил двумя пальцами жидкость, протер ту между пальцев и, поднеся к лицу, снова затянул отсутствующие ароматы носом.

– Я знаю, чем пахнет вода, – голос альфа дрогнул от напряжения. – И это не она…

Я видела, как его спина раздувается, напряжение в комнате становится все сильнее.

– Эта жидкость вообще не пахнет…

Что-то внутри меня закричало: «Беги, Саша! Беги, не оглядываясь!». Но на мне было лишь мокрое насквозь полотенце. Ноги скользили по полу, пока я пыталась отползти подальше от Аарона.

– Я знаю лишь одну жидкость в мире, которая не источает ни единого запаха… Эта штука строго запрещена в нашем мире. Скажи мне, что это не она.

Я открывала и закрывала рот, потому что не могла собраться с мыслями. Что я вообще знала об отваре, который дала мне Вита? Простые ли это травки? Почему они запрещены в мире оборотней? Вдруг они токсичные или что-то в этом роде?

– Аарон, послушай, в любом случае я не думаю, что какая-то ерунда должна вызывать в тебе такую ярость в мой адрес, – прочистив горло, собравшись с мыслями, наконец протараторила я.

Тогда альфа повернулся. Тогда я узнала, что никогда ранее не видела Босфорта поистине в гневе. То было лишь баловство, показуха. Сейчас же на меня смотрел поистине злобный яростный зверь, готовый вгрызться в кожу и растерзать.

– Нет… Не может быть… – он переводил взгляд с меня на пол. Снова, снова и снова, заставляя растрепанные волосы облепить лицо. Аарон был по-плохому ошарашен, потерян, убит. Прикрыв глаза, он сглотнул ком и заставил себя проговорить спокойно: – Скажи мне сейчас только одну вещь, Саша. Только одну. Сможешь?

– Д-да… – дело пахло жареным. Вжавшись в стену, я роняла слезы на и без того мокрый пол.

– Это ты травила мою еду этой гадостью? – произнес он, а я умерла.

«Он все знает! Знает про отвар в трюфельном масле!», – кричала про себя. А он ждал ответа. Решив, что лгать бессмысленно, я простонала:

– Да, но…

Когда он посмотрел на меня вновь, это был совсем незнакомый мне человек. Воин на поле боя. Чудовище, окрыленное ненавистью. Я больше не чувствовала себя оборотнем в его глазах. Скорее, прогнившей падалью.

– Я был слеп, – рыкнул он, вставая на ноги и возвышаясь надо мной своим грузным телом. – Непростительно слеп и позорно глуп. Моя собственная жена пыталась меня убить.

– Что? – я опешила. – Нет, и в мыслях не было…

Но он больше не слышал меня. Аарон был на своей волне. Кулаком снеся шкаф, он прорычал с раздражением:

– Она ведь говорила, что ты убьешь меня. Говорила… Я не поверил. Ведь думал, что ты – самый светлый и чистый человек на моем пути. Идиот… Черт! Какой же идиот…

– Кто говорил? Ты о чем? – сердце в груди безумно тарабанило, а руки бесконтрольно дрожали. Отвечать мне никто не планировал, так что пришлось додуматься самой: «Провидица что ли предрекла Аарону смерть от моих рук?! Какого?..».

Закончив с мебелью, он повернулся ко мне. Тыкнул пальцем и отчеканил от зубов:

– Все это время я рыл носом землю, пытаясь найти отродье сатаны нашего мира и оградить тебя от него. Только все это было бессмысленно, потому что сатана всегда была передо мной. В соседней спальне.

Он наступал, а мои глаза расширялись все сильнее и сильнее. В панике я поглядывала то на окно, то на выход. Аарон холодно рассмеялся:

– Можешь побегать, Саша. Только любой тут будет рад вонзить оружие в твое сердце.

– Почему же? – все происходящее казалось страшным сном. Щипая себя за руку, я тщетно пыталась проснуться.

– Мятежник погубил столько душ, что его тут никто не любит, – проронил он, а после нагнулся ко мне. Холодный стальной кулак сжался вокруг моей шеи и поднял вверх. Я оказалась прижата к стене, не касаясь пола, барахталась безвольным овощем. И задыхалась. Больше от ужаса и паники. – Умный план. Вряд ли ты могла придумать его сама. Папа помог? Жаль, с него уже не спросишь… Прийти в дом альфы, воспользоваться гадким влюбляющим отваром, разведать, разрушить… Только план все равно не удался. Видимо, по воли господа. Будем благодарить его, что завтра наступит конец мучениям и грандиозному обману ни в чем неповинных людей.

– Что?! Я не понимаю! – пытаясь оторвать от себя ладонь Аарона, я все яснее понимала, что это невозможно. – Мне дала эти бутылочки Вита! Какой еще мятежник? С чего ты решил, что это я?

– Вита? Детский сад… Проще всего спихнуть все на того, кто уже не сможет за себя ответить… – закатил глаза Аарон, с раздражением откидывая меня в другой конец комнаты. Я приземлилась прямо в обломки шкафа.

Шея ныла, реальность все больше напоминала ужастик, а голос дрожал:

– Что с тобой, Аарон? Не ты ли говорил, что любишь меня?

– Это в прошлом, – холодно отчеканил он с ненавистью. – Невозможно любить убийц.

– Я не убийца! – полотенце опало на пол, оставляя меня абсолютно голой. Пытаясь придумать план спасения, я указала подбородком на плечо Аарона, где все еще не зажил мой укус. – У тебя моя метка, Аарон! Разве ты можешь так поступать с истинной?

– Если моя истинная – маньячка? С радостью приму свою участь, – пожав плечами, он ступил вперед. Разглядывая меня с пренебрежением, он явно не испытывал и капли сочувствия, когда оглашал мой рок: – Ты, Александра Градская, обвиняешься в терроризме по отношению к роду оборотней. И завтра, на рассвете, будешь казнена среди своих соотечественников.

Не веря собственным ушам, я таращилась на альфу в ужасе. Это не было правдой. Скорее, глупая несуразная шутка. И я рассмеялась, только грустно и нервно. Только вот Аарон молчал. Тогда я увидела всю его мощь в абсолюте: непрошибаемая скала, настоящий лидер. За маской совсем не было видно человека и его чувств.

– Но… – тихо шепнула в пустоту.

– Никаких «но», – оборвал меня тот махом головы, – это не обсуждается.

Я пыталась переубедить его, но все казалось тщетным. Сжав мою ногу, словно я – убитая тушка мамонта, он потащил меня по общему коридору куда-то вниз. По лестнице, через людей, специально создавая побольше преград. Я вырывалась, просила выслушать меня, сгорала от стыда и терпела новые и новые удары. Все это, казалось, длилось вечность. Пока не оказалась закинута в черную камеру и заперта на множество замков.

– Прощай, Саша, – без капли сочувствия проговорил он. – Встретимся в аду.

Я отмеряла дни по внутренним биологическим часам. Окруженная полутьмой, без окон и элементарных человеческих удобств, лежала на ледяном промозглом полу и смотрела на прогнивший каменный потолок. Голое тело насквозь промерзло, ссадины ныли, а волчий голод сводил с ума.

Сколько я провела без воды, еды, света? Я не знала… Казалось, словно кто-то поставил мой мир на паузу. Лишь капли конденсата снова и снова капали на плиты, создавая сводящее с ума эхо.

Наконец в конце коридора послышались шаги. Они казались мне крадущимися, неуверенными, боязливыми. Альфа предпочитал уверенную размашистую поступь. А значит, это был не он. «Меня решили накормить?», – подумала я, как вдруг увидела «нечто»…

Это нечто было в черной накидке, напрочь скрывающей лицо. В руках маленькая тусклая электрическая свеча, создающая лишь небольшой просвет на пару шагов вперед.

Сведя брови на переносице, я смотрела на то, как незнакомец достает из кармана ключ и открывает засов. Даже не пошевелилась, когда тот вошел внутрь и огляделся. Мои глаза, привыкшие ко тьме, не выдержали свечи. Отвернувшись, я зажмурилась. Дрожащей рукой не сразу удалось прикрыть лицо, она обессиленно спадала обратно на пол.

– Саша?.. – знакомый отдаленно голос был наполнен шоком. Упав передо мной на колени, мужчина крепко сжал мои плечи и что есть мочи встряхнул. – Сашенька, ты слышишь меня?

Открывая и закрывая рот, я не могла ответить. Язык вяз от обезвоживания, горло адски болело от холода.

– Боги… Кто бы мог подумать! – судорожно, нетерпеливо мужчина стянул с себя мантию и обернул меня в нее, как малого ребенка. Тонкая, почти прозрачная, она казалась мне теплее обжигающей парилки. Шмыгнув носом, тот проплакал: – Что же они с тобой сделали… Моя маленькая принцесса… Как же я мог отставить тебя одну! Как посмел? Нет мне прощения… Совершенно нет…

Мужчина нагнулся к небольшой поясной сумке. Лишь когда прямой луч электрической лампы ударил ему в лицо, я смогла различить очертания лица.

– Эмиль Бернар? – я не верила самой себе, когда из последних сил шептала не своим басистым хрипом.

– Я, Сашенька. Я. Кто же еще? – замерев на мгновение, он с тревогой меня осмотрел. – Ты молчи, девочка. Молчи. Я-то думал тебя тут кормят-поят кое-как, но никак не рассчитывал застать полуживое тело… Сейчас ты жива только благодаря силе оборотня. Но волчья сущность истощена, на последнем издыхании. Тебе надо выпить немного отвара ромашки и покушать хлеба. Сможешь или помочь?

Мои глаза стали круглыми, как два блюдца… «Семь дней». Я могла лишь представить, как ужасно выглядела. Худая, обезвоженная, с незаживающими ранами, голая дистрофичка. От стыда опустив взгляд, я хотела было расплакаться, но было нечем. Так что просто кивнула:

– Сама…

Бернар хотел было поспорить, но вовремя себя одернул и вложил мне в руки пластиковую бутылку. В ней было всего двести миллилитров, но держать ее казалось просто невыносимо тяжело. Разливая, мучаясь, делая усиленные вымученные глотки, я с трудом справлялась.

Не в силах терпеть мои мучения Бернар отвернулся и путанно заговорил:

– Знаю, тебе не хочется торопиться, но у нас нет выбора. Наверху все тревожно. Тебе лучше не знать, с каким трудом я нашел к тебе путь и добыл ключ… В любой момент может прийти палач за исполнением приговора. Так что кушай, наберись немного сил и пойдем.

После отвара мне стало намного легче. Как минимум, во рту появилась слюна. Облизав сухие, как старая потрескавшаяся древесина, губы, я тихо попросила:

– Расскажи… Что наверху?

Эмиль дал мне хлеб и кивнул. Мол, слушай:

– Альфа хотел казнить тебя утром после заточения, но все пошло не по плану. Даже самые верные соратники господина Босфорта усомнились в его способности руководить и принимать верные решения после заточения юной восемнадцатилетней жены. Все видели, как он строг был с тобой. Все тебя любили… Дебаты шли по сей день.

– Что моя семья? – откусив маленький кусок мягкого хлеба, я жевала его долго и тщательно, словно впервые видела еду.

– Мама на стороне Аарона. Говорит, что-то такое в тебе подозревала. Лея… С ней все странно. Она замкнулась в себе и ни с кем не говорит, – махнув рукой, Бернар с горечью выпалил: – Эх, сейчас бы твой отец вправил нашему альфе мозги. Все мы знаем, как он тебя любил. Да упокоит господь его безгрешную душу.

Меня повело, зашатало. Хлеб упал на пол, а пальца сжались в кулак, когда я с болью отчеканила каждое слово:

– Папа стало хуже?

– Ты не знаешь? – Бернар удивился, а потом разозлился, засмотревшись куда-то в пустоту. – Твой отец умер через два дня после вашего с альфой визита. По крайней мере, так говорит твоя мама. Я был на похоронах и…

– Они провели похороны без меня?! – наконец появились слезы, только они были какие-то странные. Внутри я была настолько пуста, что не особо разбиралась в собственных чувствах. Лишь опоясывающая горечь душила.

– Да… – ландшафтный дизайнер замер. Боясь, что сморозил лишнего.

– А мой муж был? – с ненавистью отчеканила я.

– Нет, – поспешно «обрадовал» меня тот. – Но прислал огромный шикарный венок от вашей семьи и оплатил все похороны. Благодаря этому твоя мама организовала поминки в самом шикарном отеле столицы и захоронила отца в достойном месте. Я видел макет памятника, это что-то великолепное…

Я больше не слышала Бернара, мысли внутри меня были громче его голоса. Пока Аарон всячески пользовался моим телом, отец умирал! Зная об этом, мужчина не остановил нас, не позволил мне почтить память папы! Это был край. Полнейшее фиаско.

Я никогда и никого ненавидела, как Аарона Босфорта!

– Что они приняли на мой счет? – перебив мужчину на полуслове, я не двойственно указала подбородком наверх.

– Казнь, – произнес Эмиль одно слово и замолчал. Словно давая мне прочувствовать весь ужас ситуации. – Ты ведь понимаешь, что я не верю ни слову обвинений. Это дурость и вздор.

– Как Аарон? – не смогла не спросить я.

Потупив взгляд, Бернар произнес виновато, словно это каким-то чудом зависело от него:

– Ему на тебя плевать, моя прекрасная принцесса. Именно он всех убедил, что смертная казнь необходима. Буквально под страхом смерти заставил пособников подписать приговор, – сжав мою руку, Эмиль приободряющее прошептал: – Саша… Сашенька! Теперь ты понимаешь, что надо бежать? Прямо сейчас. Как можно скорее! Пока за нами не пришли, понимаешь? Я поставил на кон все: свою жизнь, репутацию, связи… Но не жалею. Твоя жизнь для меня дороже своей собственной.

Активно закивав, я попробовала встать самостоятельно, но без помощи Эмиля это казалось невозможным. Волчьи инстинкты крепко спали, а человек внутри меня казался на последнем издыхании. Мы долго и верно шли по нескончаемым подземным тропам. На выходе Бернар облил нас обоих отваром вербены с ног до головы, чтобы бойцы альфы нас не учуяли и не поймали.

– Готова? – шепнул мне на ухо Эмиль, прежде чем покинуть подземелье и выйти в сад. Нам повезло, туи в нем были рассажены так, чтобы можно было затеряться. Ландшафтный дизайнер словно предвидел будущее и подарил нам пути отступления.

– Да! – я уверенно кивнула, собираясь с силами, чтобы идти самостоятельно.

– Нельзя говорить. Ищейки Босфорта имеют крайне острый слух. Ступай тихо за мной, – приказал мужчина, и я согласно кивнула. Пожелав нам удачи, он первый вышел на улицу.

Мы карабкались полусидя через кусты, затем вовсе пришлось ползти. Злость на Аарона окрыляла меня, предавала сил. Не обращая внимание на душераздирающую боль в теле, слабость, я двигалась вперед. Перед глазами темнело, что чертовски мешало разглядеть хоть что-то в ночи. В какой-то момент силы покинули тело окончательно. Жар, тошнота, головокружение заставили сбиться с курса Эмиля. Не понимаю, как именно, но я свернула в другую сторону.

Вдруг справа послышался голос. Незнакомый, совсем юный:

– Александра?

Я опешила. Это была личная охрана дома Босфорта. Черная униформа со светящейся красной эмблемой. По спине прошли мурашки. А он все приближался и приближался, словно не верил своим словам. Наклонившись, он посветил мне в лицо фонариком:

– Александра Градская?..

Мне показалось, или даже охрана Босфорта смотрела на меня с чертовым сочувствием?! Сведя брови на переносице, парень протянул мне руку:

– Можете встать? Вам помочь?

– Нет, прошу! – замотав головой, я попыталась отползти подальше. – Не трогайте меня. Умоляю! Я не хочу обратно…

– Все уже позади… – он все же наклонился ко мне и попытался поднять за талию. – Вам больше не о чем переживать, госпожа. Ведь уже скоро…

Глухой удар по голове и парень упал на меня пластом. Испуганно откинув его обмякшее тело в сторону, я с ужасом смотрела на Бернара, уверенно держащего в руках камень.

– Он бы отвел тебя обратно! – оправдался он, разведя руки в разные стороны. Вдруг из-за кустов появился огромный горный джип. Указав на него пальцем, Эмиль засуетился: – Иди скорее, Саша! Нас уже услышали. Есть минута, чтобы убраться поскорее.

– А что с ним? – судорожно пытаясь нащупать пульс, я выдохнула с улыбкой на губах. – Живой!

– Живой? Отлично, – Эмиль оценил парня скупо, без интереса. Потом опустился, поднял его на руки и затянул в автомобиль. – Возьмём его с собой.

– Зачем? – удивилась я.

Сев в авто, ландшафтный дизайнер обернулся на меня с легкой расслабленной усмешкой:

– Помочь поправиться, Сашенька. Зачем же еще, – лукава приподняв бровь, он приглашающе пошире распахнул дверь авто. – Ну, милая, ты готова наконец покинуть дом Аарона Босфорта? У тебя ведь еще есть шанс передумать и вернуться обратно к мужу.

Фыркнув, я буквально запрыгнула в авто. Мне не хотелось оборачиваться, но я все же поймала отражение особняка альфы в зеркале заднего вида. Мое сердце больно забилось, тревожно сжалось. Назревала мгла, тучи сгустились. Почему-то вспомнилась гадалка… Ведь кольцо с припрятанными сушенными травами осталось в моей спальне на столике с косметикой.

Весь путь я ожидала подвоха. Оборачивалась в панике, боясь заметить погоню. И все же каким-то неведомым мне чудом смогла заснуть. Буквально вырубилась глубоко и надолго, проснувшись уже не в джипе, а в довольно уютной спальне. Все в ней было сделано со вкусом: нежно-розовая кровать с пышным белым балдахином; лаконичная светлая мебель; новомодное стильное встроенное освещение… Лишь одно моментально нагнало панику: кодовый замок на двери и полное отсутствие окон.

Я не успела вдоволь испугаться, как дверь распахнулась, и в комнату вошла девушка с подносом на колесиках. Улыбчивая, она радостно воскликнула:

– Госпожа Градская, безумно рады видеть вас в нашем дружном доме!

– «Доме»? Мы разве во Франции?.. Долетели, пока я спала? – недоумевала я. Ведь именно оттуда приехал Эмиль Бернар.

– Нет… – расхохоталась та, словно я сморозила большую глупость. Махнула рукой и снисходительно пояснила: – Основной дом Эмиля теперь здесь, не во Франции.

«Почему это? Ничего не понимаю?», – подумала, но не успела сказать. Незнакомка ловко скинула скатерть, прикрывающую деликатесы. Там было все, что только можно представить: от роллов с пиццей до жареной картошки. Я, не евшая больше недели, буквально потеряла дар речи.

– Вы сперва покушаете, а потом позволите мне обработать ваши раны? – лукаво спросила она, отодвигая шторку в нижней части подноса. Там расположилась натуральная аптечка. – Или наоборот?

Сведя брови на переносице, я с тревогой посмотрела на ладони. На удивление, волчья регенерация не сработала. Встав на ноги, подойдя к зеркалу в полный рост, слегка отодвинула черную мантию Бернара и осмотрела ноги, руки, бедра… При свете дня все выглядело куда хуже, чем я только могла представить: сорванные куски кожи, ожоги, ссадины, кровоподтёки, огромные надутые волдыри и жуткие синяки. Я больше напоминала прогнивший труп, нежели живое существо.

Слезы встали комом в горле, дышать и говорить казалось невыносимым. Сжав зубы, выдала лишь одно слово:

– Почему?

Девушка подошла сзади. Положив руку на плечо, она сочувственно прошептала:

– Ослабленное тело просто не может найти силы на восстановление. После возвращения мы сразу намазали вас целебными травами и, поверьте, сейчас ситуация гораздо лучше, чем сутки назад.

– Сутки? – я резко развернулась, окрылённая паникой. – Я спала целые сутки?

– Почти двое… – девушка была явно напугана моей реакцией и сделала шаг назад. – Это плохо? Вы куда-то торопитесь?

«Торопитесь», – уловила я моментально. Это не могло не радовать. Ведь тогда получалось, что я не пленница и могу в любой момент уйти. И хоть никуда не было нужно, я для проверки сказала:

– Да, кое-куда тороплюсь.

– Тогда я позову господина Бернара, и он поможет вам найти выход, – ответила она с улыбкой, и внутри меня полегчало, отпустило тревогу. Тогда же я ощутила себя неловко. Ведь Эмиль буквально пошел на криминал ради меня… И не в первый раз! Как я могла подозревать его в чем-то подобном? Как могла сомневаться в его честности? Погрязнув в метаниях, я вернулась в реальность лишь от полного тревоги голоса горничной: – Как же вы только куда-то пойдете в таком состоянии? Можно ведь и заражение крови подцепить… А такие целебные травки только у нас! Ну что, мажем?

Я старалась есть медленно, как леди, но волк внутри меня был голоден до безумия. Так что накинувшись на тарелки, словно не видела еды пару месяцев, я опустошила стол за час. За это время горничная Аня обмазала все мое тело какой-то вонючей красной жижей. Она впитывалась быстро, не оставляя на теле и следа.

– Из чего это? – морща нос, спросила я.

Пожав плечами, та неуверенно произнесла:

– Не знаю. Может, свекла какая? Не разбираюсь я в этом. Помогает и отлично.

Забрав поднос, девушка удалилась, обещая позвать Бернара. Мужчина и вправду пришел, только вот спустя целых три часа. За это время раны заметно поджили, позволяя мне принять душ и заняться гигиеническими процедурами. Для этого в приватной ванной было полное изобилие.

– Моя принцесса ожила! – ворвавшись в комнату, Эмиль комично обошел меня со всех сторон и вскинул руками: – Как же я рад видеть естественный цвет твоей кожи… Еще немного и появится румянец. Но даже сейчас ты, Саша, ослепительней самого Солнца!

Подавив улыбку, не желая разглагольствовать, я указала подбородком на глухую стену с огромной плазмой:

– Мы в подвале?

– Да, ты права. Это подвал, – поведя бровью, Бернар показался мне немного смущенным. Понизив голос, он виновато прошептал: – Знаешь, все здесь боятся альфы. Никто не хочет предстать лицом к лицу с его гневом. Поэтому наша база засекречена. И если тебя смущают замки, то могу честно сказать: такие тут на каждой двери. Это безопасность каждого из нас.

Кивая на каждое слово, я все меньше понимала. Сжав голову руками, я замотала ей в разные стороны:

– Эмиль, что ты несешь? Ты ведь просто ландшафтный дизайнер?

– Так и есть, – кивнул он поспешно, накрывая мою руку своей. – Но это не мешает мне быть хорошим человеком, спасающим других из бед.

«Других?», – опомнилась я. – «Таких, как я, много?!».

– Я расскажу тебе все в деталях, когда немного окрепнешь. Прости, но сейчас ты выглядишь неготовой воспринимать серьезную информацию, – нежно поцеловав мою кисть, мужчина состроил жалобную гримасу. – Давай поговорим о чем-то более очевидном?

– О чем же? – мягко отстранившись, я присела на постели в ожидании хоть каких-то объяснений.

– Помнишь вчерашнего парня, которого я вырубил камнем? Мои друзья его «подлатали» и вернули домой. Он, как нам известно, в подробностях рассказал альфе о твоем побеге. Безумно преувеличено! Более того, паренек зачем-то приплел любовную историю… Мол, у нас с тобой роман. Измена альфе карается страшно… И мне, и тебе уже подписан смертный приговор.

– Все как всегда, – зарывшись лицом в ладони, я испустила протяжный вздох. – Теперь ты еще из-за меня попал в неприятности… Черт!

– Нет, мне не страшно. Это того стоило, – присев рядом, Эмиль накинул свою руку мне на плечо и прижал покрепче. – Правда, в этот раз все гораздо сложнее… Аарон Босфорт послал своих лучших ищеек на наши поиски. Тому, кто найдет нас первым, он обещает огромную награду. Из-за этого искать стали все. Даже те, кто к этому не имеет никакого отношения.

Засмотревшись в стену перед собой, я словно нырнула в некий вакуум. Голос охрип, стал отголоском меня самой:

– Это какой-то сюр… Почему он не отпустит меня? Почему не даст покоя?

– Все просто… – рука Бернара зарылась в мои волосы, нежно накручивая все еще влажные локоны на пальцы. – Ты – его истинная, жена. Считай, его репутация зависит от тебя. Он не может просто так тебя отпустить. Даже те, кто каким-то волшебным образом до сих пор на стороне альфы, ему этого никогда не простят. Дело чести.

– Получается, – с ужасом осознала я, – мне нельзя жить обычной жизнью?

Я внимательно изучала лицо мужчины. Ждала, когда он рассмеется и опровергнет мои выводы. Мол, у него есть план или что-то в этом роде. Но Эмиль оставался на редкость серьезным, прошептав, не размыкая губ:

– Мне жаль. Но это ведь лучше, чем умереть на казни?

Я не ответила, отвернулась. Что лучше: умереть быстро после какой-никакой жизни или вечность просуществовать в подвале?

– В любом случае, – дух Бернара явно упал, – ты не пленница здесь, Саша. В любой момент можешь уйти. Я обещаю, что если ты примешь такое решение, то не стану препятствовать. Но и помочь больше, увы, не смогу.

И тут меня осенило: что же я такое творю?! Этот мужчина спас меня. СПАС! И вместо вечной благодарности он получает мои очередные страдания?! Нет, нет и еще раз нет!

– Спасибо, – кинувшись в его объятия, я крепко прижала мужественный стан Эмиля к своей груди. – Я в вечном долгу перед тобой!

– Отлично, – ответив на мои объятия, Эмиль нежно поцеловал меня в висок. И когда отстранился, вытянул руку перед собой, загибая пальцы. – Тогда план такой… Во-первых, ты приходишь в божеский вид, чтобы я мог познакомить тебя со всеми вокруг. Во-вторых, хорошо кушаешь, набираешься сил и восстанавливаешься. В-третьих, убеждаешь себя, что в безопасности. И когда будешь готова, я дам тебе личную связку ключей и все тут покажу, расскажу, – встав на ноги, не давая мне и слова сказать, Эмиль направился к выходу. Но прежде чем закрыть дверь, он вдруг воскликнул: – О, в-четвертых, точно! Как я мог забыть? У меня для тебя сюрприз, маленькая принцесса… Сейчас он появиться прямо в твоей спальне.

Как только Эмиль Бернар ушел, я завалилась на постель и уставилась в потолок. Странные кошки скребли на душе. Что-то было не так, но я пока не понимала, что именно. Слишком слаба была, неспособна мыслить. Погрязнув в собственных баталиях, я настолько увлеклась, что не сразу услышала, как дверь распахнулась. На пороге возникла хрупкая брюнетка в безразмерном красном платье, скрывающем ее тело от шеи до пяток. Я сперва решила, что это горничная Аня. Нечто подобное было надето и на ней.

Но лишь вглядевшись в лицо трижды, я узнала ее… Это была Вита.

В этот раз на ней не было макияжа, дорогих украшений и роскошного платья, как в доме мужа. И все же она выглядела гораздо лучше и свежее, чем на закрытой швейной фабрике. Глаза ее почему-то источали тоску и грусть, а губы украшала лучезарная улыбка, когда она буквально бросилась ко мне:

– Вот ты и здесь!

«Меня ждали? Как давно?», – задалась вопросом я, позволяя девушке крепко прижать меня к своему телу. Смех, возгласы, шум и гам – все смешалось в один единый коктейль радости. Но не прошло и минуты, как я замерла, отстранилась и удивленно посмотрела на Виту:

– Погоди… Почему ты не во Франции? Эмиль ведь говорил…

Мне показалось, словно во взгляде подруги проскользнула черствость, но тут же исчезла, словно и не было. Вита равнодушно пожала плечами и хмыкнула:

– Видимо, Эмиль решил, что я тут нужнее.

– Нужнее? – брови сами по себе сошлись на переносице. – Для чего?

– Для КОГО, глупышка, – Вита шуточно ударила меня по носу и плюхнулась на постель. – Для тебя. Эмиль знал, что тебе нужна будет подруга.

Прикинув последовательность событий, я вдруг напряженно протянула:

– Но ведь твой побег был до сумасшествия Аарона и моего заточения… Тебя вернули обратно?

– Скажем так, – Вита загадочно подмигнула, – просто не успели отправить!

– Но… – пазлы в голове все равно не складывались. Я списывала это на слабую форму.

– Лучше иди сюда и расскажи, как там убивается мой муженек, – дернув меня за руку, Вита заставила буквально завалиться рядом, и грозно расхохоталась. – И во всех подробностях, пожалуйста! Страсть, как хочу знать о его мучениях…

Мы говорили долго. Обо всем и ни о чем одновременно. Не договариваясь обходили стороной важные темы, не обсуждали насущного. Словно каждая из нас негласно решила: «Она еще не готова». Я начала первой, аккуратно спросив:

– Вита, почему ты так странно одета?

Девушка удивленно посмотрела сперва на меня, а после и на свой наряд:

– Ах, это? Да какая кому разница? Мы ведь в подвале! Тут все так ходят. Удобно. Да и красоваться не перед кем.

– Кстати, об этом… – почесав затылок, я бросила краткий взгляд на бронированную дверь. Через такую толстую конструкцию не должен был проходить звук, но я все же понизила голос до вкрадчивого шёпота: – Почему мы в подвале? Это ведь не похищение?

На мгновение Вита замерла. Мне показалось, что ее взгляд устремился в левый верхний угол потолка. Инстинктивно обернувшись, я тоже туда посмотрела, но ничего не заметила. Угол, как угол. Совершенно глухой, белый, без единого изъяна.

– Никто нас тут не держит, – переманила мое внимание Вита. Фыркнув, она махнула рукой. – Эмиль создал некий дом, где рады всем и всем помогают. Я здесь скрываюсь от гнева мужа, ты – от альфы. В любой момент ты можешь сказать Эмилю, что хочешь уйти, и тебя выпустят вон. Только пути назад уже не будет. Оно тебе надо?

Девушка замерла. Она с таким напряжением ждала моего ответа, словно от этого зависела наша с ней жизнь. Наконец, я кивнула:

– Да, ты права… По крайней мере, пока мне наверх не хочется.

Вита облегченно вдохнула и улыбнулась:

– Вот и славно. Мне не скучно будет…

Горничная Аня принесла нам чай с печеньями, и посиделки с Витой затянулись надолго. В основном она рассказывала о свой жизни на фабрике. Несмотря на все трудности и препятствия, глаза Виты горели.

– Ты ведь была там счастлива… – с ужасом поняла я, и что-то внутри меня рухнуло. Я и представить не могла, что великосветская подруга, привыкшая к роскоши и прислуге, сможет привыкнуть к рабскому труду. – Ты ненавидишь меня за то, что подбила Эмиля вытянуть тебя из фабрики?

Вита опустила взгляд, слишком импульсивно затеребив выбившуюся из строчки платья нитку. Наконец, сглотнув ком, она вязко прошептала:

– Была ли я там счастлива? Безусловно… Ведь до этого момента я была лишь красивым атрибутом рядом с влиятельным мужчиной. Все, кроме тебя, общались со мной только чтобы приблизиться к Гене и его деньгам. А на фабрике я впервые создавала что-то своими руками. Девочки дружили со мной не потому что я влиятельная жена, а потому что я – это я, – она вдруг сбилась и поморщилась.

Мои глаза расширились, когда я поняла, что Вита плачет. Накрыв ее руки своими, я затараторила:

– Черт… Прости меня! Умоляю, прости! Может, еще можно все вернуть?

Вита грустно расхохоталась:

– Я бы на это посмотрела!

«Что за ерунду ты несешь! Улей разворошили, пути обратного нет. Гена не позволит Вите больше быть портной!», – ехидно процедил внутренний хейтер. Судорожно кусая губы в кровь, я пыталась придумать выход, но не находила. Единственный вариант, что пришел в голову, тут же соскользнул с языка:

– В любом случае, ты можешь встретиться с подругами вне цеха.

Снова Вита посмотрела на меня странно, пронзительно. Ее голос пробирал до дрожи:

– Могу, да. Все мы когда-нибудь встретимся с теми, кто нам дорог, – не давая мне и рта открыть, девушка импульсивно стерла дорожки слез и, широко улыбнувшись, махнула рукой. – Забудем! Прошлого не вернуть. Да и мое место не там, а здесь.

На это сомнительное утверждение я отвечать не стала, лишь неопределенно пожала плечами. Воспользовавшись моментом, придвинулась ближе и с интересом спросила:

– Расскажи побольше об этом месте.

Вздохнув поглубже, Вита отвела взгляд к стене и произнесла так топорно, словно это заученный текст. Я объяснила себе это тем, что девушка наверняка не первый раз встречает гостей:

– Эмиль многие годы занимается благотворительностью. Тайно, не привлекая к себе внимания, потому что скромный по натуре человек. С каждым годом становилось все больше и больше людей, пострадавших от диктатуры Аарона Босфорта. Он, найдя спонсоров, оборудовал это убежище, где каждый пострадавший может укрыться от проблем. Такие, как я и ты, получаем здесь все необходимое, но при этом делаем свой вклад в общее дело работой.

Вита замолчала, хотя я отчаянно ждала продолжения. Навострив уши, поудобнее устроившись, я поторопила ее:

– Ну, а что потом?

– В смысле? – не поняла она, переведя взгляд со стены на меня.

– «Приют» уже есть, – я многозначительно вздернула бровь. – Какой следующий шаг?

Вита одобрительно кивнула. Мол: «в правильном направлении мыслишь!». И, все же, поднявшись, она ответила туманно:

– А об этом расскажет тебе сам Эмиль, когда посчитает нужным.

Девушка направилась к выходу, меня же изнутри буквально разрывало от сотни вопросов, задать которые я так и не успела. Как вдруг мой взгляд зацепился за странный браслет на запястье под платьем. На нем у Виты располагалось множество однотипных ключей.

– Ты можешь ходить куда угодно?

– Куда позволено, – ответила она поспешно, но тут же поправила саму же себя: – Точнее, куда нужно. Тебе тоже дадут такие, когда будешь готова.

Открыв дверь, брюнетка была готова захлопнуть ее, но я вставила ногу в проход и не позволила этого сделать, с тревогой спросив:

– Когда удимся?

– Теперь я буду постоянно радом с тобой, не переживай, – улыбнулась та. За спиной Виты я смогла разглядеть огромный коридор, часть которого отделялась железными прутьями. За ними был спуск на первый этаж, где ходило множество людей. Мужчины – в черных брюках и темно-синих худи, а женщины – в закрытых безразмерных платьях. Все они казались мне счастливыми, расслабленными, улыбчивыми. Заметив мой интерес, Вита отшагнула в сторону и предложила мне выйти: – Хочешь прогуляться?

Сам вопрос порадовал. Он в который раз напоминал: «Ты здесь не пленница, Саша!», но изнеможённое тело выжалось до капли после разговора с Витой. Стоя на ногах, я ощущала сильное головокружение и тремор в коленках.

– Может, завтра? – предложила я, и Вита, кивнув, захлопнула двери.

Полтора месяца спустя…

Жизнь в хижине, как называли наше место пребывания местные, напоминала мне мутный, ленивый, однотипный сон. У каждого была своя задача. Кто-то готовил есть, кто-то шил одежду, кто-то убирал. Мне же доверили роль официантки в местной столовой. Стоит подметить, что кормили людей очень хорошо, сытно и дорого. Однажды на ужин даже были лобстеры. Не выдержав, я все же подошла тогда к Бернару и спросила:

– Прости, но откуда такие деньги?

Он рассмеялся и похлопал меня по плечу:

– Ты думаешь, что одна устала от деспотичного альфы? Многие хотят перемен.

– В смысле? – бровь сама по себе вздернулась ко лбу.

– В прямом, – подцепив вилкой дорогую живность, Бернар одним махом закинул ту себе в рот. – У нас есть хорошие спонсоры. Очень хорошие, Саша. Пока они не хотят о себе заявлять открыто, это лишь дело времени…

– Но, – переминаясь с ноги на ногу, я напрочь забросила уборку столов, – во что конкретно они вкладываются?

Эмиль тогда как-то странно на меня посмотрел. Задумчиво. Но не успел ответить, потому как повариха окликнула меня, поторапливая. Покушать надо было всем, а подземная база насчитывала огромное количество народу. Люди транзитом шли в столовую, и она никогда на пустовала.

– Это ведь жена альфы! – шептались постоянно за спиной.

– Точно? – постоянно находится кто-то недоверчивый. – Да не может такого быть! Жену альфы, наверняка, давно поймали и убили!

– Клянусь! Фото со свадьбы с господином Босфортом посмотри! – уж не знаю, где они там фото эти смотрели, но за месяц абсолютно все вокруг убедились, что я – «та самая жена альфы». Это немного оскорбляло. В особенности, когда девушки подходили и высказывали свое сочувствие.

Но, увы, сочувствовать было чему. Почему-то моя волчица слабо боролась за жизнь. Раны заживали, а затем появлялись вновь. Я ощущала себя слабой, неспособной на трезвое мышление. Но, что самое обидное, связи с волчицей тоже практически не было. Я больше не улавливала ее чувств, эмоций. Метка на шее будто атрофировалась.

– Это все последствия пережитого стресса, – заключил местный доктор после очередного осмотра. – Со временем вы окрепнете.

– Со временем… – нервно сглотнув ком в горле, я развязала волосы и показала врачу черные корни. – У меня растут волосы, доктор! Черные волосы. Это по-вашему нормально?

– Что конкретно вас не устраивает? – посмеивался лишь тот. – Мечтаете остаться блондинкой? Уверен, Эмиль в честь вас выпустит очередное средство для окрашивания.

Все вокруг, включая Эмиля и Виту, в один голос говорили о том, что в моем состоянии нет ничего странного. В конечном счете я смирилась, пытаясь прижиться в новом месте. Думать о будущем было тревожно. Но в моем состоянии я была попросту не в силах настолько глубоко анализировать.

Как-то в коридоре мне встретилось знакомое лицо. Тучный широкоплечий мужчина в возрасте очень серьезно описывал Эмилю всю важность ситуации. Какой именно ситуации я так и не подслушала, потому как оказалась застигнута с поличным.

– О, Сашенька! – Бернар вежливо притянул меня к себе за талию. – Познакомься с Владимиром Петровичем…

– А мы знакомы, – перебила я его тут же, косо поглядывая на гостя. – Он к моему мужу часто наведывался.

– Приходилось! – посмеялся тот, а потом вдруг подцепил мою руку и воодушевленно зацеловал. – Вы молодец, девушка! Так держать! Ваш пример вдохновил нас всех действовать. Нельзя такое спускать на тормозах.

Переводя недоумевающий взгляд с Эмиля на Владимира Петровича, я растерялась окончательно:

– О чем это вы?

– Не скромничайте. Уже все в курсе, как туго вам жилось в доме мужа… Все знают, каким пыткам он вас подвергал. И, конечно же, из какого ужаса вытянул вас Эмиль, – вдруг заявил гость, с гордостью пожимая руку Бернару. Тот лишь пожал плечами. Дескать, героем себя не считает.

– Идите в мой кабинет, я сейчас подойду, – отправив мужчину подальше, дождавшись, пока тот скроется за дверьми, тот посмотрел на меня с недоумением: – Что с тобой такое, Сашенька? Потускнела как-то…

– Эмиль, – я перешла на взволнованный шепот, – почему все вокруг считают меня жертвой?

– А это не так? – удивился тот, сочувственно вздыхая. – Ты ведь и правда чудом выжила. Все мы хотим тебе только хорошего.

– Я понимаю, но… – облизав пересохшие губы, я ощутила, как бешено в груди колотится сердце. – Да, мои отношения с Аароном не были идеальными. Я не любила его и все такое… Только он был добр ко мне все это время. Я хорошо жила, ни в чем не нуждалась и, уж точно, не являлась жертвой домашнего насилия!

– Ага, только забрал я тебя из подвала. А побои до сих пор не заживают… – вздернув брови, Эмиль покачал головой. – Стокгольмский синдром на лицо… – пока я судорожно пыталась вспомнить, что это за синдром такой, Эмиль ласково погладил меня по лицу, а после нежно чмокнул в щеку и прижал к своему телу. – Сашенька, солнышко… Люди говорят об этой ситуации, и я не могу им этого запретить. Ты ведь понимаешь? Моя задача обеспечить вам всем комфорт, уют и безопасность. И если еще за сплетни отвечать, то крыша поедет.

Открыв рот, я пыталась возмутиться, но тут же передумала. Ведь и правда, Эмиль тянул на себе буквально все и уж точно не должен был бегать по хижине и заставлять людей переставать говорить обо мне.

Так что вдохнув побольше кислорода, я сдалась:

– Знаешь, ты прав. Нечего мне оправдывать того, кто едва меня не убил.

– Всегда помни об этом, – подняв мои руки, Эмиль оголил те по локоть и указал пальцем на ссадины, что совершенно отказывались заживать. Его глаза наполнились злостью и тоской. – Помни о том, кто это сделал.

Опустив взгляд, я едва слышно спросила:

– Есть новости про Аарона? Он ищет меня?

– Ищет-ищет, да еще как! Предлагает больше денег тому, кто принесет тебя ему живую. Столько денег, Сашенька, что можно всю жизнь безбедно жить. Но не переживай, наши тебя никогда не сдадут, – заверил меня Эмиль, погладив по головке. – Представляешь, Аарон еще в Интерпол заявил о пропаже. На каждом столбе твое лицо наклеено. А это значит, ищут не только оборотни, но и люди.

– Ужас… – зарывшись лицом в ладони, я зажмурилась со всей силы, мечтая скорее проснуться от страшного сна. Увы, этого не произошло. – Когда все это уже кончится?

– Скоро, моя дорогая… Уже совсем скоро! – заверил меня Эмиль, а после вернулся к делам.

Все полтора месяца я наблюдала, как недавний ландшафтный дизайнер старательно налаживает жизнь целой группы людей. Он не боялся грязной работы и спокойно мог целый вечер мыть тонны посуды, если работница устала. Помогал пожилым женщинам, разносил посылки и даже развлекал маленьких детей, устраивая им утренники. Он был неким большим папочкой, и все вокруг его обожали. Все, кроме Виты. Она не говорила этого, но я читала это между строк по ее стеклянному взгляду в сторону Эмиля.

– Что не так? – как-то спросила ее я за обедом.

– Ничего, – она тут же мне улыбнулась, стараясь выглядеть непринужденной. – Все просто отлично!

– Тебе не нравится Бернар, – не спросила, а констатировала я. Что звучало странно, учтивая, что в тот момент Бернар заканчивал мыть полы в общественном холле. И делал он это только потому, что не хотел утруждать глубоко беременную уборщицу Марту. – Почему?

– Ты придумываешь, – расхохоталась та. – Он же просто душка!

Эмиль поднял усталый взгляд на нас, Вита помахала ему рукой, и я присоединилась.

– Ты права… – мечтательно вздохнула я. – Он и правда душка.

Вита стрельнула в меня ошарашенным взглядом. По ее лицу, полному ужаса, явно читалось: «Он тебе нравится? Серьезно? Ты в себе?!».

– Знаешь, – устав ждать хоть каких-то аргументов против Эмиля, я вздохнула, – может, тебе тоже делом заняться? От безделья дурные мысли в голову лезут…

– Ха, – фыркнула та, закатывая глаза, – у меня уже есть работа, дорогая.

– Какая же? – я с интересом уставилась на девушку.

Та пожевала губы, забарабанила пальцами по столу и, наконец, отмахнулась:

– Держать себя в порядке.

К слову, Вита была единственной из всех мне известных женщин подземного убежища, что не имели обязанностей труда. Она просто жила в свое удовольствие и пыталась делать вид, что всем довольна. Но с каждым днем ее взгляд становился все злее, раздражённее. Казалось, даже я ее бесила одним своим присутствием.

– Сегодня Марта должна рожать… – мягко начала я, дабы перевести тему в иное русло. – Эмиль будет помогать доктору принимать роды. Меня зовет в качестве второй акушерки. Страшно, конечно, но Марта попросила, чтобы…

Я запнулась на полуслове, когда Вита буквально вскочила с места, задела коленом поднос и перевернула тот на пол. Тут же повернулась к Эмилю и ехидно процедила:

– Ты ведь помоешь, правда? Не сложно?

– Конечно, девочки. Всякое бывает, – добродушно махнул рукой Бернар, смахивая пот со лба и возвращаясь к работе.

Повернувшись ко мне, Вита нагнулась пониже и указала подбородком на связку ключей на моем запястье:

– Весь комплект собрала, Саша?

– Что? – я неуверенно повела плечом. – Да, наверное… То есть, все, что нужны для жизни и для работы.

– Завтра рано утром мы встречаемся с тобой, чтобы провести занятие йогой для наших девочек. За тобой зайти к тебе в комнату или к Эмилю? Ну, вдруг вы настолько устанете после принятия родов, что вырубитесь на месте, – выпалила она в пол голоса, многозначительно поведя бровью. Я опешила от ее речи, отшатнувшись назад. – От комнаты Эмиля у тебя ведь есть ключ? Вы ведь друзья и все такое…

– Нет, – внутри меня вспыхнула злость. – Мне не нужно.

– А от дальнего крыла? – не унималась она. – Не знаю, что там… Но раз тебя тут все так любят, то ты наверняка…

– Вита, – Эмиль Бернар оказался за спиной Виты буквально из воздуха. Я опешила и вскрикнула, когда его увесистая ладонь упала ей на плечо. – Ты устала? Не пора ли отдохнуть?

Тряхнув головой, девушка сжала виски и тут же пришла в чувство, сострадательно проговорив:

– Черт… И правда! Несу какую-то ерунду. Простите меня, ребята. Сашенька, забудь все, что я сказала.

И Вита просто ушла, оставляя меня ошарашенную. Когда девушка скрылась за поворотом, я повернулась к задумчивому Бернару:

– Что за дальнее крыло? Не знала, что оно вообще есть…

– Крыло, как крыло. Ничего особенного. Там часть мальчишек, если ты понимаешь, о чем я, – он расхохотался, – Качалка, раздевался, оружейный цех и прочие скучные для девушек места. Если хочешь, как-нибудь потом устрою тебе туда экскурсию. Идет?

Я закивала, и Бернар вернулся к работе. Тем же вечером, во время ужина, Марте резко стало плохо. Уж не знаю, чем именно был занят доктор с медсестрой, но явиться тот же час они не смогли. Нам с Эмилем пришлось буквально на руках нести девушку в медпункт, а потом Бернар собственными руками принял роды и перерезал пуповину. Он проявил себя сдержанно, решительно и ни разу не усомнился в собственных действиях. Я восхищалась его стойкостью и умением сочетать в себе нежного робкого мужчину и уверенного лидера.

После, когда мы шли по комнатам уставшие и изнуренные, мои руки тряслись от ужаса увиденного.

– Оставлю тебя здесь, – галантно распахнув дверь, мужчина пропустил меня внутрь моей же комнаты. – Хороших снов, Саша. Сегодня ты сделала что-то поистине значимое.

Сглотнув ком, я повернулась к Эмилю со смешанными чувствами. Облизав пересохшие губы, сжав руки в кулак, набираясь смелости, я пыталась казаться уверенной, но голос все равно предательски дрогнул:

– Нет. Это все ты.

– Не смеши, – махнул рукой тот. – Я не смог бы этого сделать без моей прекрасной помощницы.

– Все эти люди… – я неопределенно махнула рукой вокруг. – Ты так стараешься всем помочь, что забываешь о себе! Разве так можно?

– Об этом можно и потом подумать, – геройски улыбнулся Эмиль, и мое девичье сердце окончательно растаяло.

Я не помню, кто кого поцеловал первый. Не помню, как мы оказались в постели. Но ту ночь, впервые в своей жизни, я провела с другим мужчиной. Заснув с мыслью: «Я перешагнула этап отношений с Аароном Босфортом!», я очнулась от того, что моя подруга Вита нависает надо мной буквально лицом к лицу.

– Проснулась, тетёха? – толкнув меня ковриком для йоги в бок, та едва не скинула меня с постели. – Йога, помнишь?!

Обернувшись по сторонам, я не заметила рядом Эмиля. Вита буквально силком заставила меня подняться, надеть форму и потянула в сторону зала.

– Скорее! – торопила она. – Нас девочки ждут. Хочешь их подвести?

Сонная и уставшая, я с трудом плелась за девушкой. Вдруг та открыла незнакомую для меня ранее дверь, заглянула внутрь и хмыкнула:

– О, нам, кажется, сюда!

Затем втолкнула меня внутрь и захлопнула дверь. Мы оказались один на один в подсобке, полной швабр, ведер и моющих средств. Придерживая пылесос, чтобы тот не сшиб ей голову, девушка шепотом вдохнула:

– Наконец-то хоть одно место без камер в этой гребанной тюрьме, – не давая мне и секунды обдумать услышанное, она повернулась ко мне и путанно затараторила: – Я буду говорить быстро. У нас очень мало времени до того, как нас «случайно» тут найдут. А ты слушай, запоминай и делай выводы.