Глава 10

– Камеры?.. – я неуверенно повела бровью. – Ты о чем вообще, Вит? Не выспалась?

Мягко говоря, подруга выглядела взвинченной и взволнованной, словно приняла пару рюмочек чего-то горячительного для храбрости. На моих губах появилась усмешка. Ситуация, мягко говоря, к серьезному разговору и доверию не располагала.

– В каждой гребной комнате этой тюрьмы они есть. Буквально в каждой щели! Даже в ванной, черт бы его побрал… – она нервно рассмеялась, но глаза оставались испугано-тревожными. – Кто-то следит за нами постоянно. С утра до ночи, Саша. И если ты делаешь что-то не то, то за тобой приходят и уводят куда-то, – сцепившись со мной взглядом, она отчеканила от зубов. – Эти люди не возвращаются!

– Мне кажется, ты преувеличиваешь… – мягко проговорила я, накрывая плечо девушки своей ладонью. – Камеры – наша безопасность. Сомневаюсь, что они есть в комнатах и, уж тем более, туалете. Не видела. А если уводят недовольного режимом Бернара, так что с того? Отпустили. Ушел в свой дом человек, где ему комфортно.

Чем больше я говорила, тем больше расширялись глаза Виты. Тяжело вздохнув, она провела пальцами по волосам и в никуда прошептала:

– Не понимаю, как они это делают, но с тобой тоже что-то не то…

Она замолчала на долю секунды, варясь в собственных переживаниях. Я же обняла ее, пытаясь хоть немного успокоить:

– Мне кажется, у тебя тревожность. Везде видится зло и заговор. Может, тебе у врача отвар какой-то успокаивающий взять?

– Саша! – со злостью и раздражением подруга оттолкнула меня от себя, буквально вбивая в стену. – Я в себе! А ты? У тебя цвет кожи – белый, а губы – синие. Вечно вся в каких-то волдырях, ссадинах, синяках… У оборотней такого не бывает! У тебя хоть раз метка ныла? Волчицу внутри ощущаешь? Она ведь за полтора месяца должна была тебя с ума от тоски по мужу свести…

Опустив взгляд, я насупилась. Ведь девушка попала в самую точку – моя волчица пропала. Словно я вовсе не оборотень, да и не человек. Скорее, призрак самой себя.

– Ты ведь живешь как-то без Гены, – парировала я, пытаясь поймать подругу на лжи. Но та вдруг переменилась в лице, присела на корточки, прижала ноги к себе и прошептала:

– Он делает это и со мной. Я не я, Саша.

Она замолчала, уставившись в стену. Выглядела безумно, потерянно, покинуто и одиноко. Я тут же откинула всю злость на Виту в сторону. Присев на корточки, уставившись на брюнетку, я тихо прошептала:

– Вита, прости, что не замечала твоего отчаянья. Поговори со мной, прошу.

– Поговорить? – она усмехнулась, только совсем не весело. Скорее, тревожно и нервно. – Слушай.

И тогда она заговорила. Так торопливо, словно боялась передумать рассказывать. Я с трудом усваивала информацию, пытаясь уловить суть… Но чем больше я вникала в ее рассказ, тем больше волосы на голове становились дыбом.

Вита никогда ранее особо не была со мной честна. Девушку из хорошей семьи, фигуристую красавицу не просто готовили в жены, а конкретно настраивали на брак с Геной. Он был идеален для ее семьи – безумно богат, приближен к альфе и искал одну единственную жену. Вита сама дождалась течки и предстала перед Геной в своем лучшем амплуа. Он, ожидаемо, клюнул. На такую, как Вита, просто невозможно не клюнуть. Дальше был брак и первый год совместной жизни.

– Я любила его, – поделилась она внезапным откровением, стыдливо скривившись. Эти чувства казались ей слишком неправильными, явно уничтожали изнутри. – Мне внушили с детства эту любовь, понимаешь? И все было бы великолепно, если бы однажды я не узнала про его постоянные интрижки. С каждым месяцем он все меньше скрывал их, делая трах с телками частью нашей жизни. Я бы могла уйти от него, Саша, – Вита вдруг посмотрела на меня иначе, не как раньше. Словно признавалась в чем-то, что не давало ей чести. – Многие мужчины готовы были сразиться с Геной за меня, перебить метку. Родители тоже оказались не против, представляешь? Но я не стала… Любила…

– Вита… – от ее слов образ подруги в моей голове рухнул. Все, что я представляла о ней и знала, буквально оказалось ложью. Девушка не нуждалась в моей помощи от слова совсем и, уж точно, не хотела быть спасенной. От ужаса произошедшего мои руки затряслись и опали, а с глаз сорвались слезы… – О, боже… Если бы я только знала!

– В один из дней, – Вита засмотрелась куда-то вглубь меня. Ее глаза наполнились слезами, а губы исказились от боли, – я пришла домой после фитнеса. Гена был в душе, а на нашей постели лежала какая-то телка. От нее пахло сексом с моим мужем, представляешь? – сморгнув слезы, девушка вдруг исказилась от ярости, раздавив рядом стоящую ножку швабры кулаком. – Я могла бы убить ее… Слабая человеческая самка. Кому она нужна? Меня бы даже не судили! Но я просто развернулась и ушла прочь из дома. Отправилась в любимое кафе в центре у Набережной. Там ко мне подсел один мужчина. Он оказался интересным, захватывающим, романтичным. Не претендовал на брак, скрашивал мое одиночество… У нас был долгий страстный роман. Он делал меня безумно счастливой, а в обмен просил лишь малый пустяк – подслушивать за мужем и передавать ему изредка некоторые разговоры, – сглотнув ком, Вита вдруг посмотрела на меня с тревогой. – Так в мою жизнь вошел Эмиль Бернар.

Я не верила своим ушам. Сколько бы не проматывала в голове услышанное, все равно сознание нещадно повторяло: «Это блеф. Ерунда. Она шутит. Придумывает!». Но Вита оставалась серьезной. Ее глаза были наполнены сожалением и отчаяньем.

– Эти баночки с отваром?.. – встав на ноги, я в ужасе попятилась назад. Человека перед собой я совершенно не знала.

– Мы постоянно трахались, как кролики. Они были нужны, чтобы скрывать измены, – призналась она, как на духу, и я задохнулась кислородом. – А еще чтобы оставаться незамеченной, когда краду бумажки мужа и все в таком роде.

– Но, – зажмурившись, я пыталась проснуться, постоянно повторяя себе: «Это просто плохой сон!», – тебя ведь Гена поймал на попытке измены и поэтому отправил на фабрику, верно? Это был Эмиль?

– Это был не Эмиль и не попытка измены. Мне нужно было передать флешку человеку Бернара, – медленно поднявшись на ноги, она миролюбиво выставила руки вперед. Мол, нечего бояться и она не опасна. – Гена решил иначе, я не стала спорить. В тот момент, когда он предложил миролюбивый развод, я поняла, что не хочу этого. Он ляпнул что-то про фабрику, я согласилась. Хотела саму себя наказать за то, что делала. Я ничем не лучше мужа… Только он никем не притворялся.

– Эмиль просил тебя подружиться со мной? – я не верила до конца Вите, но не могла не спросить.

– Да, – кивнула та. – Он заставил повесить по вашему с альфой дому камеры. Они особые, их Босфорт не найдет. Эмиль что-то типа изобретателя. В плохом смысле талантливого.

– Ничего не понимаю… – голос задрожал, осел. – Эмиль ведь спас тебя для меня. Ничего о тебе не знал…

– «Спас»?! – Вита рассмеялась, а потом в ярости кулаком разнесла стеллаж с моющими средствами, заставляя те повалиться на пол. – Его даже не было на том заводе, только группа вооружённых оборотней. Кого можно было уничтожить – уничтожили. Что можно было украсть – украли. Завод сожгли дотла, – сжав мои плечи, она встряхнула меня так сильно, что дух на секунду покинул тело. – Ты никогда не задавалась вопросом, почему у всех тут есть работа, а у меня нет? Она у меня тоже есть, Сашенька. Только в спальне у главаря.

Меня повело, затошнило, скрутило по швам. Упав назад, я застыла между поломанными стеллажами и бетонной стеной. И без того раненое сердце вдруг растворилось в кислоте, пока живот сжимался от болезненных кровоточащих язв.

– Какое-то время я винила во всем, что происходит со мной, тебя. Какая глупость! Винить ведь кого-то надо, правда? Себя всегда сложнее… – девушка обернулась назад, услышав в отдалении шаги. Помолчала немного, а потом снова продолжила. – Эмиль затевает нечто ужасное. Все скоро свершится. И ты нужна тут не для любви, Саша. Ты – лицо его революции. Нежная хрупкая девочка, которую довел до ручки ужасный плохой альфа, господин Босфорт. Так мало того, что довел, так еще и дал сбежать. Позор! Люди все больше и больше верят Эмилю, идут за ним и бросают вызов действующему альфе.

– Не все ведь оставили Аарона? – почему-то тут же поинтересовалась я.

– Не все. У него много верных друзей. Включая моего Гену, – заверила меня та, измученно усмехнувшись. – Думаешь, Бернар просто так тут изображает из себя «своего парня»? Ему нужна репутация и слухи о том, какой он классный мужик. И ты… – она принялась в кровь кусать губы. – У него какие-то нехорошие планы на твой счет.

– «Нехорошие?» – я расхохоталась, пока по щекам текли слезы. – Может отнять жену альфы? Чтобы все видели, какой он альфа-самец?

– Это тоже, но что-то еще… – она задумчиво повела бровью. – У него на поясе есть связка ключей. Один из них черный, тяжелый и большой. Его Эмиль охраняет, как зеницу ока. Уверена, он от дальнего крыла. Эх, пробраться бы туда и посмотреть, что они там химичат!..

И Вита замолчала, а я не знала, как мне дальше жить с услышанным. Буквально все, о чем я знала и чем жила, оказалось неправдой и выдумкой. Все, включая мою лучшую подругу, использовали и предавали. А мужчина, с которым я провела последнюю ночь, являлся местным дьяволом.

– Даже если Эмиль хочет стать новым альфой, – наконец заговорила я, произнеся первое, что пришло в голову, – мы ведь не можем этому помешать, верно? Мужчины должны сразиться, насколько я понимаю.

– По идее… – Вита вдруг зыркнула на меня с давлением. – Аарон Босфорт отличный альфа, Саша. Все оборотни при нем, как сыр в масле катаются. Но мы звери, нам всегда всего мало. Разбалованные богатством, роскошью… Уставшие от скучной хорошей жизни, ищем, к чему докопаться. И Эмиль нашел. Только вот порядок, который тайно задумал Эмиль, никому не понравится. Это будет настоящий концлагерь! Может мы могли бы…

– «Мы»?! – я ахнула в недоумении, отворачиваясь от Виты. – Я верила тебе. Пыталась помочь. Ради тебя впустила в свою жизнь Эмиля. Больше нет никаких «мы». Дружбе конец.

– Может, – с трудом сдерживая слезы, девушка пыталась говорить ровно, но все равно сбивалась, – я могу что-то для тебя сделать?

Было глупо просить об этом, но почему-то само сорвалось с губ:

– В моей спальне на столике кольцо лежит. Маленькое такое, с черным камнем. Вот бы его вернуть.

– Но, – Вита растерялась, – как же я это сделаю?..

«Никак, Виточка! Никаких отношений между нами больше быть не может!», – подумала я про себя, но вслух сказала другое:

– Принесешь, тогда и поговорим.

Удивленная тем, что за три минуты беглого диалога к нам до сих пор никто не пришел, Вита уже готова была сама распахнуть дверь и выйти, как вдруг в мою голову закрались странные мысли.

– Стоп, – мертво заговорила я одеревеневшими губами. – Почему именно сейчас ты решила все рассказать? Потому что с Эмилем переспала?

– Пфф! Нет. Плевать мне на этого придурка. Спи на здоровье. Может хоть что-то хорошее от него получишь, – рассмеялась та, а после странно посмотрела на мой живот. – Ты беременна, Саша. Это плохо. Эмиль пока не чует, потому что сделал что-то странное с твоим телом. Но как только учует… Конец. Ничего нашу стаю уже не спасет.

Я только было открыла рот, чтобы вставить слово, как дверь резко распахнулась. Наш разговор прервал доктор. Он забрал Виту с собой. Мол, после вчерашнего она под антидепрессантами. И, вообще, неадекватно себя ведет.

– Ей нужно несколько дней в больничке отлежаться, – с улыбкой осведомил он, оценивая взглядом погром подсобки. – Надеюсь, Вита вас ничем не шокировала? Или, не дай бог, не ранила?

«Молчи! Никому не рассказывай о нашем разговоре! Пусть лучше считают меня сумасшедшей!», – взглядом молила меня Вита.

– Нет. Затащила в подсобку, разгромила там все… Хорошо, что вмешались, – посетовала я, пока доктор с прищуром оценивал, правду ли я говорю. – Думаю, ей нужен просто крепкий сон. Она может подремать у меня и…

Не став дослушивать, доктор и парочка охранников просто увели Виту, оставляя меня в коридоре совершенно одну.

Бездумно пялясь перед собой, я не заметила, как сгрызла огромный кусок сухого хлеба. В столовой стоял гомон, но в моей голове дебаты были куда громче.

– Саша? – Эмиль вдруг присел чертовски близко, буквально вжался в мое тело. Его рука мягко поползла по моей талии, крепко прижимая. Затем он вовсе оставил поцелуй на моей пылающей щеке. – Чего ты такая грустная сегодня?

«Кто ты такой, Эмиль Бернар? Монстр? Чудовище?», – повернувшись лицом к мужчине, я пыталась прочесть его мысли и разгадать тайны. «А может Вита все выдумала? Преувеличила действительность? Что мешало ей из ревности наговорить мне гадостей про Бернара?», – не унималась та часть меня, что все еще злилась на подругу за постоянную ложь.

– Са-ша? – пытаясь вернуть меня в реальность, мужчина пощелкал пальцами перед лицом. – Что с тобой?

Я отряхнулась и обернулась по сторонам. Все вокруг наблюдали за нами, не скрывая заинтересованности. Эмиль даже не спросил, хочу ли я демонстрировать нашу внезапную связь перед другими. Он просто играл роль глубоко влюбленного, уверенно работая на публику.

– Все нормально, – солгала я, натянуто улыбнувшись. Видимо, вышло это настолько топорно и неестественно, что Бернар скривился, а после задумчиво насупился.

В тот момент я трезво поняла одну важную вещь: если Вита говорила правду, мне ни в коем случае нельзя заставлять Эмиля сомневаться в своем незнание ситуации. Опасно было нарушать его правила на его территории.

А еще я хотела окончательно удостовериться в происходящем. Выход был лишь один: добыть ключ от дальнего крыла здания. Только там я могла понять, что на самом деле задумал Эмиль. И что он приготовил мне, Вите и Аарону.

– Не хочешь поговорить? – уточнил мужчина напряженно. Его пальцы на моей талии нервно сомкнулись в кулак. – Может, Вита сказала тебе что-то такое…

Мне хотелось оттолкнуть от себя Бернара, а желательно вовсе не видеться с ним до тех пор, пока ситуация не прояснится, но следовало притворяться, чтобы не вызвать к себе подозрений.

– Ты прав, дело в Вите, – я видела, как лицо Эмиля приобретает опасные черты. Где-то в глубинах его глаз заплясало нечто, что холодило мне душу. – Переживаю, как она там. Почему мне нельзя проведать подругу? Она ведь наверняка волнуется и…

Бернар заметно расслабился:

– Доктор сказал, что ей нельзя волноваться. Пусть недельку полежит в больнице, восстановит здоровье.

Не став спорить, я кивнула. И, оставляя тарелку полностью полной, засобиралась уходить.

– Почему голодаешь? – окликнул меня Эмиль.

Мое тело желало вздрогнуть. Удивительно, но после рассказа подруги я посмотрела на мужчину совершенно иначе. Теперь любой его тон казался мне угрожающим и подозрительным.

– Вспоминаю вчерашние роды и… – мне нужно было как-то оправдать безумно колотящееся сердце и дрожащие конечности. Повернувшись к Эмилю, я расхохоталась. – Не могу забыть этот ужас!

– Понимаю. Отвлекись чем-то, Сашенька, – закивал тот, и я успокоилась. Радостно развернулась и направилась прочь из столовой, чтобы запереться в комнате и придумать план дальнейших действий. Но не успела я сделать три шага, как позади снова раздался голос: – Стой.

Я замерла в ужасе с широко распахнутыми глазами: «Он знает, что я знаю? Сейчас меня отправят туда же, куда пропала Вита? Что. Он. Сделает?». Чертовски медленно поднявшись, Эмиль подошел со спины, сжав мою талию своими руками, повернул лицом к себе.

– Ты ничего забыла? – с прищуром проговорил он.

– Спасибо?.. – предположила я, нервно вздернув бровь ко лбу.

Он расхохотался. В такие моменты мне с трудом верилось, что ландшафтный дизайнер может стоять за чем-то нехорошим. Обычный добряк, пытающийся всегда и всем помочь.

– Нет. Я не об этом, милая, – вдруг, словно в замедленной сьемке, одна его рука переместилась на щеку. Губы накрыли мои, и язык Эмиля проник внутрь. Меня едва не вырвало, желудок тут же скрутило. Он целовал меня у всех на виду, театрально запрокинув назад, словно в каких-то романтических комедиях. Люди вокруг зааплодировали, начали выкрикивать одобрительные слова. А в моих ушах фонило, звенело. Я могла думать лишь об одном: «Боги, Саша! Какую же чудовищную ошибку ты допустила, переспав с Эмилем!». Ведь это не было актом любви. Сейчас, как никогда ранее, я поняла, что совершенно ничего не испытывала к Бернару. В какие-то моменты даже верила, мол, очарована… Но по большей части просто хотела быть любимой и нужной. Хотела доказать самой себе, что на Аароне Босфорте мой мир не закончился. Внутри, как бы это глупо не звучало, мечтала отомстить ему той же монетой за секс с моей родной сестрой. Только вот после соития с другим лучше не стало. Хуже. В миллиарды раз хуже! Я давила в себе отвращение и даже оттолкнуть Эмиля не могла. Потому что, окажись слова Виты правдой, лучше держать эмоции при себе. Когда Эмиль отстранился, я была этому несказанно рада. Мужчина улыбался, а я пялилась на него испуганными расширенными глазами. – Я имел в виду наш поцелуй, дорогая. Ведь больше не нужно сдерживать чувства, верно?

Я кивнула, опустив взгляд. И тогда случайно увидела тот самый ключ, о котором рассказывала Вита. Свитер Бернара задрался, обнажая его длинный темный кончик.

«Ты ведь понимаешь, что есть только один способ забрать этот ключ?», – уговаривала себя изнутри. Покусав губы, я все же решилась и почти спокойно проговорила:

– Придешь ко мне этой ночью, верно?

– Конечно, солнышко… – он потрепал меня за ушком, как верную овчарку, а затем шепнул на ухо. – Признаться, меня очень трогает твое волнение. Но тебе не о чем переживать, я буду с тобой осторожен.

Распрощавшись с Эмилем, я тут же отправилась в душ. После слов Виты о скрытых камерах больше не могла спокойно расхаживать голой по комнате. Вышагивая в полотенце из угла в угол, я старалась справиться с нервным напряжением. Ничего не выходило, стоило подумать: «Тебе придется с ним переспать!».

– Нет! – вслух воскликнула я, облегченно улыбаясь. – Я не буду этого делать!

Быстро приведя себя в норму, я отправилась к доктору в кабинет. Там я в красках описала пережитые роды, и, бинго, врач сам назначил мне успокоительное и снотворное.

– А где Вита? – с интересом обернулась я по сторонам, пытаясь заглянуть во все двери, что оставались слегка приоткрыты.

– На процедурах, – холодно парировал он. Мы оба знали, что мужчина лжет. Одному богу известно, что сделали с нерадивой жительницей подземелья.

– Ладно, – встав на ноги, я взяла небольшую дозу таблеток и положила в карман. – Буду ходить к вам каждый день за лекарством в надежде ее увидеть.

– А знаете, что… – подорвавшись с места, доктор выдернул из моих рук пакет с таблетками и добавил туда еще препаратов. – Я вам сразу дам недельный курс. Не отвлекайте ни меня, ни подругу!

План удался на славу, из кабинета я вышла с убойной дозой снотворного, а это значило, что никакого нежелательного секса не будет. Сейчас, когда мое сознание немного прояснилось от бушующего в крови адреналина, я поняла свой главный козырь перед Бернаром: он считает меня абсолютной идиоткой. И этим стоило воспользоваться.

Вечером, когда Эмиль пришел, я встретила его в нижнем белье. Принеся тайком с кухни комбучу, я заранее развела в бутылке огромную дозу снотворного и засахарила. А в тарталетки с крабами растолкла успокоительные.

– Ты смотри мой танец-сюрприз, – поставив ему под руки угощения, я коварно повела бровями, – и кушай.

– Идет! – Эмиль расплылся в довольной улыбке.

И мне пришлось танцевать перед ним в нижнем белье целые двадцать минут. Затем он, наконец-то, отрубился. Даже если в моей спальне и есть камеры, вряд ли Эмиль разрешил своим людям наблюдать, как он спит с девушкой. А даже если и так, все выглядело невинно: мужчина переутомился и уснул, оставляя девушку неудовлетворённой.

– Ой, как обидно!.. – на всякий случай произнесла я. – Что же… Раздену тебя хотя бы и уложу в постель.

Стянуть с бугая костюм оказалось безумно сложно. Оказалось, что на талии мужчины и вправду огромное количество ключей, не меньше сорока. И это при том, что основная часть комнат открывалась картой. Бернар явно перестраховался на тот случай, если отключат электричество.

– Есть… – держа в руках тот самый ключ, я не испытывала особо экстаза. С тревогой посмотрев на дверь, покусав сухие губы, я свела брови на переносице: – И что дальше?

За дверью было множество охраны и даже случайных зевак. Всех их заинтересует, если я внезапно отправлюсь в запретную часть нашего убежища, куда ходят одни мужчины.

«Не поверю, что там Марта не прибирала никогда!», – проскользнула в голове мысль. И тут меня осенило: надо нарядиться уборщицей. Комплекцией с Мартой мы были похожи: невысокая, худая. Она всегда носила синее платье в пол с наглухо закрытыми руками и шеей. А на голове платок, скрывающий капну мешающих при уборке волос.

Поставив все на кон, я прихватила добрую часть ключей из связки Эмиля на всякий случай и отправилась в фитнес-зал. Я хорошо знала, что именно там, в одной из ячеек, Марта хранила сменную одежду. Натягивать рабочую униформу пришлось очень быстро, под страхом разоблачения.

И уже намывая пол в общем зале, уверенно двигаясь в сторону дальнего крыла, я вдруг поняла: «А не удивит ли людей, что ночью родившая Марта снова при деле?». Не удивило. Видимо, для оборотней это было нормой. Все проходили, поздравляли, желали счастья ребенку. А я пряталась за шваброй, глядя только под ноги.

Все оказалось на удивление просто. Охранники и глазом не моргнули, когда я достала ключ, распахнула дверь и вошла внутрь.

– В пятом отсеке хорошо помой, – холодно произнес один из охранников, даже не посмотрев в мою сторону. – Там страшно воняет мочой.

Промыв длинный белый коридор, я попала в огромную пустую раздевалку. После нее начиналась лаборатория с кучей пробирок, а за ней, отдельно от основного здания, еще одна двухфазная дверь, где снова начиналась раздевалка.

«Здесь ничего нет!», – с досадой, но тем не менее облегчением подумала я, попадая в огромное темное помещение. Оно было пустым, тихим. Вглядываясь в пустоту, я пощупала рукой за спиной, ища ручку двери, но вместо этого напоролась на рубильник. Он опустился, а свет быстро заполнил собой каждую клеточку помещения.

Передо мной возникло огромное количество стеклянных кабинок с холодильниками. Сперва я решила, что это мясо, для приготовления блюд местным жителям. Потом вгляделась получше… Замерла… Перевела дух… Осознала увиденное. Меня вывернуло в мусорное ведро. Затем на пол. От шока, неверия и ужаса я повалилась на стену позади и задней частью задела какой-то новый рычаг. Он открывал двери в кабинки. Я бы хотела спасти хоть кого-то, но спасать уже было некого. Высушенные, больше напоминающие мумий, существа бездумно пялились перед собой. К их изнеможённым телам были подключены трубки. Они вели в уже знакомую мне колбочку. Одна колбочка – один оборотень.

– Боже… – осознала я вдруг. Мой мир больше никогда бы не стал прежним. – Это настойка «вербены»?

У меня не было времени на страдания и переживания. Позади послышались шаги. Не придумав ничего лучше, я скинула униформу уборщицы и затаилась между огромный генератором и колонной. Ровно за секунду до того, как внутрь ворвались двое: доктор и медсестра.

– Что это? – доктор замер в дверях, недоуменно разглядывая ведро с водой и брошенный халат.

– Охранники говорят, Марта тут прибирает, – пожала плечами медсестра, равнодушно перешагивая и подходя к неким датчикам у огромной сенсорной панели на стене одной из «холодильных» камер. – Видимо, в туалет пошла.

– Без халата? – не унимался мужчина, пока в голове моей снова и снова повторялась одна заезженная пластина: «Сейчас меня раскроют! Сейчас раскроют!».

– Боже, док! – расхохоталась та, звон эхом разнесся по тихому помещению. Что выглядело до мурашек жутко на фоне тонны трупов. – Девушка вчера родила, а сегодня уже полы моет. Отстань от бедняжки. Может, прижало в туалет. Или, чего хуже, блюет над унитазом после утреннего отвратительного рагу.

Немного поколебавшись, врач снисходительно хохотнул, махнул рукой и прошел дальше к медсестре. Они оба записывали какие-то сведения с электронной панели. Я же внутри пыталась справиться с безумным волнением и накрывающим ужасом. Паническая атака с каждой секундой становилась все сильнее и сильнее, а дышать было все труднее.

– Сколько у нас осталось пациентов? – без капли эмоций и сочувствия произнес мужчина.

– Три, – удостоверившись с записями, уточнила девушка.

– Мало, – недовольно хмыкнул садист. – Эмиль просил не меньше сотни новых тюбиков. Как я должен ему сказать, что у нас в запасе только три? Спонсоры, вкладывающие колоссальные деньги в эту лабораторию, хотят результат!

– Понимаю, – медсестра сочувственно погладила старика по спине. – Только и вы поймите: невозможно незаметно для альфы истребить столько волков!

Шок привел меня в чувство. Бегло оглянувшись по сторонам, я заметила в отдалении одну дверь, ведущую наверх. На ней значилось спасительное слово «выход». И, о чудо, у меня как раз был с собой нужный ключ, прихваченный «на всякий случай» из запасов Эмиля.

– Наш альфа – Бернар! – строго рявкнул врач, краснея на глазах. – А этот Босфорт, будь он неладен…

– Знаю-знаю… – ласково проговорила девушка, глубоко устало вздыхая. – Только вот сейчас у власти господин Босфорт. Нравится нам это или нет, но в стае до сих пор его порядки. И мы не можем просто похитить толпу народа и привезти ее сюда. Увы.

Удостоверившись, что парочка занята своими делами, я медленно встала на колени и двинулась в нужном направлении. Только путь был не близкий. Им стоило просто посмотреть влево, чтобы заметить ползущую меня.

– ПОКА! Пока не можем, – поправил ее врач, воодушевленно потирая ладонями. – Скорее бы Бернар провернул свой план. Сколько можно тушеваться? Нужно действовать! Мне никогда не нравился этот гадкий Босфорт! Что за политика: все оборотни равны? Тьфу! Без классового разделения нет развития. Придет Бернар, и настанет новая эра. Наука шагнет вперед, девочка моя. Почему же, ответь мне?

– Потому что у нас будет нескончаемый доступ к испытуемым? – весело, словно они обсуждали нечто милое, воскликнула медсестра. Доктор кивнул и радостно похлопал ее по плечу. Они снова вернулись к работе. Но не прошло и пяти минут, как та устало вздохнула: – Черт… Мы та-а-ак сильно отстаём от плана! Вот был бы способ делать из одного оборотня не один отвар, а два!

Мое колено как-то неудачно уперлось в пол, издавая пронзительный скрежет. Я была уверена, что меня тут же раскроют, но этого не случилось. Смрад в комнате стоял страшный, перебивая мой запах. А писк приборов скрыл за собой шелест одежды.

– Много хочешь. Мы и так научились вытягивать из них два секрета: волчий и человеческий. Из одного получается отменное средство, напрочь скрывающее запах. С другого – дурман для волчицы… – врач зарылся в ящике большого железного стола. – Эмиль растяпа. Уже три дня не заполнял бланки. Как, по его мнению, мы должны продвинуться в опытах без данных?

– Не думаю, что мы получим что-то новое, – медсестра вдруг заливисто рассмеялась. И хохот этот казался мне насмешливым, злорадным и пугающе равнодушным. – По Саше и так все видно: волчица спит, о муже не вспоминает, а человеческая сущность пошла в полный раздай и поддалась нашему начальнику. Конечно, она не может сопротивляться настойке. Отличное все же изобретение, господин Плафонов! Вы – гений. Иначе Саша бы никогда не обратила внимание на простого садовника. Было так грамотно дурманить ее все это время.

Замерев на мгновение, я подавила внутри рвущий наружу крик ярости. Все, что я испытывала к Эмилю долгое время – не мои чувства. Очередная настойка злого гения. Чудовищная шутка над моим разбитым сердцем! Сжав пальцы в кулаки, я поползла дальше.

– Все так. Только Саша последнее время на покойника похожа. Думаю, раз Эмиль получил то, что хотел, можно снизить дозу. Иначе погубим испытуемую. Вон, как у Виты, – он кивнул головой куда-то позади себя. Я резко обернулась и заметила небольшую узкую дверь. Казалось, словно она вела к одиночной камере, закрытой от остальных тройным стеклом и плотной решеткой.

– Босс решил что-то насчет девки? Думаю, из нее отвары получатся забористые. Я бы над ней поработала с огромным удовольствием! – в голосе медсестры прослеживались ревность и зависть. Девушка явно недолюбливала первую красавицу.

– Нет. Приказ такой: «Пальцем не трогать!». Поняла меня? – строго настрого приказал ей врач. Я не успела облегченно вздохнуть от мысли, что хотя бы подруге ничего не угрожает, как мужчина дополнил: – Нравится развлекаться с девчонкой, пусть развлекается. Дело молодое…

После услышанного я больше не сомневалась в том, что Эмиль психопат. Меня окутывал нечеловеческий страх, что он и его злые гении доберутся до власти и устроят настоящее истребление мира оборотней. Я старалась не думать, как много банок настойки использовала… Как много жизней погубила… Я обливалась ею по любому пустяку, и сейчас мне вдруг показалось, что каждая клеточка тела провоняла тоннами трупов.

«Стоп! – я резко замерла с широко распахнутыми глазами. – Что если гадалка сказала Аарону, что я принесу смерть ему и всей стае? Что, если он знал об отваре, но не говорил никому, чтобы не сеять панику? Это многое объясняло…».

Теперь я могла понять, откуда в альфе появилась такая внезапная ненависть ко мне. Я бы сама с огромным удовольствием скрутила шею тому, кто погубил столько невинных жизней ради мечты о господстве!

«Но ведь Аарон, наверняка, до сих пор думает, что это я мятежница! Ему нужно срочно сообщить, кто настоящий виновник!», – наконец-то пришла первая здравая мысль.

Я ускорилась, но все же приходилось соблюдать меры предосторожности. Пока я тихо ползла вперед, успела услышать еще два факта из «верхнего» мира, что меня безумно тревожили и огорчали. Во-первых, Эмиль не просто так натолкнул меня на мысль об укусе. Он все спланировал. Точно знал, где я прячу отвар, и подпилил рейку. Ждал, когда Аарон отошлет в подземелье, чтобы забрать себе. А укус на шее альфы заставлял его полтора месяца умирать внутри без истинной. Метаться, сходить с ума, растворяться в тоске и неведении. Именно такого и добивался Бернар. Хотел ослабить сильного противника. Во-вторых, моя роль в плане Бернара была не менее печальная. Я должна была стать лицом революции Эмиля. Заставить людей поверить, что мой муж – тиран. Вдохновить их идти против действующего альфы. В конце Бернар собирался убрать меня, потому что никаких долгосрочных планов не имел.

– Вам не кажется, что Марта слишком долго в туалете? – отрезвил меня голос врача. Сердце в груди бешено забилось. – Пойдите к ней, дорогая. Узнайте, все ли хорошо? Может бедняжке нужна помощь?

– Конечно, профессор, – кивнула та и пошагала в уборную.

В этот момент у меня оставалось всего двадцать секунд, чтобы добраться до двери, открыть ее и сбежать. Потому что, когда девушка войдет в туалет и бегло осмотрит кабинки, она сразу поймет, что там совершенно пусто, и забьет тревогу.

«Решайся! – приказала я себе. – Ты обязана сказать Босфорту все, что знаешь! Обязана реабилитироваться! Ведь сама заварила эту кашу! Сама пустила в свой дом убийцу!».

Встав на ноги, я пробежала всего ничего. Так тихо, как только могла. Дрожащими руками достала ключ, приложила, и дверь поддалась. Увы, за ней не было выхода, а только лестница вверх, где в конце расположилась еще одна дверь.

– Там пусто! – воскликнула позади медсестра. – Что-то тут не то, блокируйте все двери.

Словно в замедленной сьемке я бежала вверх по лестнице, краем уха слыша, как доктор двигается к рубильнику. Проблема заключалась в том, что у меня была лишь карта специального пропуска и ничего более. Я знала, что не успей вовремя, просто застряну внутри.

– Есть, – воскликнул старик, опуская рычаг.

В эту секунду я открыла дверь лишь на тридцать сантиметров. И она застыла. Мои глаза в панике расшились, но потом мозг очнулся: «Ты пролезешь! Давай, ну же!».

И я протиснулась, едва не сломав себе парочку костей. Хорошая новость: дверь оказалась последняя. Плохая: на улице была кромешная тьма. Вокруг – лес. А моя волчица внутри совершенно не желала оборачиваться. Только сейчас, на грани жизни и смерти, я отличала ее едва заметный зов. Ничего более.

– Ничего, – шепнула я в кромешную тьму. – Раньше как-то жила без помощи четырех лап и теперь смогу.

У меня не было телефона, денег и элементарного понятия, где мы находимся. Летя со всех ног по направлению к Полярной Звезде, я просто надеялась, что на севере будет автомобильная трасса.

Все оказалось не так просто. Лишь под утро бесконечного бега я увидела заправку. Сил не было, хотелось есть, пить и спать, но что-то внутри меня вопило: «Тебе нельзя останавливаться!». Одна из машин как раз отъезжала. Я на ходу распахнула дверь и влезла в салон, перепугав мужа с женой заявлением:

– Простите, что вторгаюсь. Мы с компанией отдыхали в лесу. Эти болваны забыли меня, представляете? Не могли бы вы подбросить меня? Хоть немного? Уверена, мой муж вас наградит.

Видимо, удача была на моей стороне, потому что парочка все же не выбросила меня вон из салона. Но, уточнив адрес, они пояснили, что едут в другую сторону и им не по пути. Угостив меня бутербродами и напоив чаем, они высадили на трассе, где начинался поворот к поместью Босфорта.

Лишь ступив шаг, я вдруг поняла, что снова способна оборачиваться. Это могло значить лишь одно: с каждым приемом пищи Эмиль травил меня отравой!

– Наконец-то! – ликовала я, впервые за долгое время обратившись в истинный облик.

Я не разбирала деревьев, не видела людей. Просто летела со всей силы вперед, пытаясь скорее попасть к альфе. Дверь в мою спальню была открыта. Совсем так, как я бросила ее перед началом катастрофы. Я запрыгнула в нее с разбега, обернулась и, распахнув шкаф, натянула первое, что попалось под руку. Все это заняло не больше пяти секунд.

Затем, не давая себе и секунды на сомнения, я двинулась к двери. Моя ладонь упала на ручку, когда позади послышался до боли знакомый голос:

– Ты правда этого хочешь, милая? Признаться, я поражен твоей упорностью и самоотверженностью. Но, думаю, нам всем лучше вернуться домой. Правда, Виточка?

Не поворачивая головы, в отражении зеркала я увидела у окна Эмиля. Он держал перед собой мою подругу на мушке, а рядом в кресле сидела связанная горничная Наташа.

Мое сердце в груди обливалось кровью и больно сжималось от мысли: «Я опоздала! Была слишком медленной!». Но внешне я оставалась совершенно спокойной, когда осторожно повернулась и невинно произнесла:

– Разве не ты говорил мне, что подземная лаборатория – не тюрьма? Что я могу уйти в любой момент? Я просто решила вернуться домой. Вот и все.

Это не было полной правдой. К Аарону я не собиралась возвращаться. Наш брак – понятие эфемерное: он как бы есть, но его как бы нет. Мне нужен был альфа, способный разрушить тот мир ужаса, что сотворил ландшафтный дизайнер.

– Все так, – нежно произнес Эмиль. Его голос оставался чувственным и проникновенным, словно не он держит на мушке мою единственную лучшую подругу. – Только тебе нужно было сказать об этом мне. А не травить меня таблетками, воровать ключи, устраивать этот маскарад и бежать, как подлая мышь!

Я хмыкнула: «Кто бы говорил! Не ты ли почти превратил меня в безжизненный овощ?!».

– Ты еще не поняла, – Вита зашевелилась, поморщилась. Пытаясь вырваться, она получила оплеуху пистолетом, – все, кто хочет уйти, не покидают стен лаборатории, а просто становятся подопытными крысами для его ученых-психопатов!

У меня не было времени осмыслить увиденное в дальнем крыле. Но сейчас, глядя в пылающие болью глаза Виты, я содрогалась от разрывающей на части несправедливости, горечи и злости. Страшно было представить, как много невинных оборотней стали жертвой манипуляций Бернара. Наверняка, в их числе были наши многочисленные знакомые подземелья и подруги Виты с фабрики.

– Я не знала… – с искаженной гримасой ужаса прошептала она. – Прости меня…

Я смотрела на подругу и не могла понять, что мне делать с ее просьбой о прощении? Люди вокруг умирают, страдают… Это словно наклеить маленький розовый пластырь с единорогами на потрескавшуюся стену старого ветхого дома.

– Не думай обо мне. Не велика потеря, – словно читая мои мысли, Вита вздернула подбородок. – Делай то, что должна.

«А что ты должна?», – произнес внутренний голос. Взгляд метался между Наташей, испуганно вжавшейся в сидушку, и Витой, глотающей слезы.

– Нам стоит возвращаться домой, – поторопил меня Эмиль. – Хочешь, я упрощу тебе задачу? После твоего побега Аарон Босфорт тут не живет.

«Не живет? Получается, все мои действия за зря?!», – запаниковала я, глаза расширились от шока. Но куда он уехал и зачем?

– Если мы вернемся в лабораторию, ты превратишь меня, Наташу и Виту в очередную колбочку с отваром. Это ведь очевидно, – рассуждала я вслух, опустив голову. Мне срочно нужно было придумать план спасения. Вариант, как донести альфе о том, что происходит в его стае. В панике ничего разумного просто не приходило в голову.

– Признаюсь, – лукаво посетовал Бернар, – ты засунула свой нос туда, куда не следовало. Я просто не могу допустить тебя к людям, милая… Но, уверен, мы найдем компромисс и договоримся на взаимовыгодных условиях.

В моменте казалось, словно выхода нет. Словно моя история кончилась и мир замер. Будто любое мое действие неминуемо приведет к краху.

Вдруг Вита издала странный звук, похожий на кашель. Я инстинктивно посмотрела на девушку и увидела, что та глазами указывает мне на стол, где одиноко лежит колечко. То самое, в которое я засыпала измельченный сухоцвет от гадалки.

– Могу я хотя бы нормально собраться? – с вызовом спросила я у Бернара. – В твоей лачуге нет нормальной одежды. А я скучаю по своим дорогим брендам и украшениям.

Бернар закатил глаз и мотнул головой:

– Да хоть боа напяль, только пошли уже!

Чтобы не вызывать подозрений, я сперва сменила обувь на удобные беговые кроссовки, натянула поверх случайной футболки кардиган в черно-белую сетку и только потом подошла к дамскому столику. Надела кольцо, нанесла легкий макияж и повернулась к Эмилю.

– Все, я готова! – зачем-то произнесла, хотя совершенно точно не собиралась никуда с ним идти.

Все вокруг таращились на меня с удивлением и шоком. Нет, когда я надела кольцо знахарки, я сразу ощутила силу оборотня, что наполнила меня изнутри. Но не знала, что это почувствуют и остальные.

– О, нет… – застонала Вита. – Это крах…

– Что же, дорогая, – Эмиль прямо расцвел от радости, – теперь ты можешь совершенно не переживать о скорой смерти. Она откладывается. Твой муж будет явно рад узнать о прибавлении в семействе. Уверен, ради такого ценного груза он пойдет на мои самые жуткие условия.

Наташа, ошарашенно выпучив глаза, впервые с момента встречи решила подать голос:

– Ты беременна, детка.

Это был не вопрос, скорее констатация факта. Меня затрясло, адреналин с бешенной скоростью разлился по венам. Нужно было что-то делать. Срочно. Здесь и сейчас, пока Эмиль не предпринял шаг первым. Он же, видимо, считал трех девушек слишком слабыми для обороны и в мыслях перечислял свои бонусы от моей беременности.

Перед глазами темнело, голова шла кругом. Я была настолько шокирована, что не заметила тень в окне. Лишь когда что-то красное и квадратное со всей дури врезалось в голову Бернара, вздрогнула. Мужчина осел. Только тогда за его спиной я увидела Лею.

– Вот, зашла книжечку вернуть! Думала, на столе оставлю и пойду. А тут такое… – нервно хохотнула она, бросая в меня томиком Оруэлла. Бернар захрипел, сжимая виски растопыренными пальцами. Он попытался встать, но я вовремя подняла с пола отскочивший пистолет и пару раз приложила его прикладом. Он отключился. Лея нервно обернулась назад, выглядывая в окно. – Я правильно понимаю, что все те машины у ворот не Аарона?

Мы с Витой нервно закивали.

– Нужно поторапливаться, – стирая слезы, Вита ринулась к выходу из спальни. Но в последний момент вернулась, вырвала из моих рук пистолет и едва ли не уничтожила им Бернара. Мне буквально пришлось ее оттягивать, с призывами ускориться. Наконец, девушка сдалась: – Хорошо-хорошо! Надеюсь, этот придурок уже греется в аду.

Лея и Вита выскочили в коридор, как ошпаренные. На хрипы Бернара его охрана покинула машины и направлялась за звук.

– У нас нет времени! – воскликнула Лея, осуждающе глядя на то, как я судорожно пытаюсь развязать мужественные узлы на кресле с Наташей. Эмиль постарался, чтобы горничной освободиться было не так просто. – Она их отвлечет!

– Ты в своем уме? – опешила я, стараясь ускориться на максимум. – Хочешь, чтобы псевдоученые сделали из Наташи гребанное пойло?!

– Нам всем не получится сбежать, – неожиданно на сторону сестры встала Вита. – Кто-то должен добраться до альфы и донести ему положение вещей.

– Правда, Сашенька, – вдруг нежно заговорила Наташа, по-матерински накрыв мои щеки своими ладонями. – Ты иди. За меня не думай. Каждому свой век отведен.

Слезы прошибли глаза, но я остервенело их сморгнула. Как бы я не пыталась разорвать чертовски плотные веревки, ничего не выходило. Вдруг мой взгляд упал на кольцо. Не понимая, для чего и зачем, я открыла створку с камнем и слизнула совсем немного сухоцвета. Так мало, что даже вкуса не почувствовала. Но даже этого хватило, чтобы меня буквально затрясло!

Никогда ранее я не ощущала себя такой сильной и одухотворенной. Мощь буквально разрывала меня на части. На глазах ошарашенных девушек я просто разорвала веревки, помогая Наташе освободиться.

– Нам надо многое обсудить… – протянула Вита.

– И нам! – добавила Лея. – Только для начала нужно где-то скрыться…

Наташа не могла бежать так быстро, как молодые юные оборотни. Взяв женщину за руку, я подстраивалась под ее шаг, не желая бросать одну.

– Вот черт… – главная дверь дома заскрипела, говоря о том, что кто-то вошел внутрь. Судя по запаху, это был кто-то из людей Бернара. Лея повернулась ко мне со вздернутой бровью: – Теперь из-за твоей сердечности мы все погибнем!

Оборачиваясь по сторонам, я оценивала двери поместья Аарона и вспоминала, куда они ведут. Благо, горничных поблизости не было, помещение повсюду пустовало.

– Есть выход, – распахнув одну из дверей второго этажа, я затянула всех в темное пустое помещение и закрыла дверь. После чего подперла ее изнутри всем, что нашлось под боком: деревяшки, ведра, старый диван. Это не остановит оборотня, но задержит. Когда дверь была окончательно закидана вещами, я уверенно пошла дальше во тьму. – Идем!

Не прошло и пяти минут, как мы оказались на самом глубоком уровне подземелья. Несмотря ни на что, мой мозг во всех подробностях помнил, как туда добраться.

– Боже, – воскликнула Вита, морща нос, – тут так воняет сыростью!

– От нее мы и умрем, – фыркнула Лея, – потому что в этом лабиринте просто невозможно найти выход.

Но и тут у меня был план. Несмотря на ужасное самочувствие, я помнила ту тропу, которой Эмиль вывел меня из камеры. На все про все понадобилось не меньше получаса. Застопорившись у двери, я повернулась к затаившимся девушкам и тихо прошептала:

– Мы выйдем в сад. Не знаю, что там будет, но нужно вести себя очень осторожно.

Я уже почти провернула ручку двери, когда Лея вдруг окликнула меня, сжав рукой плечо:

– Знаешь, тебе лучше прямо сейчас прочесть записку от отца. Кто знает? Может больше не представится повода.

Сглотнув ком, я расшифровала это так: «Может, мы все умрем, а ты так и не узнаешь правду».

Не знаю, зачем, но я инстинктивно засунула книгу за шиворот перед тем, как покинуть спальню. Невидимая связь с отцом словно придавала сил. Сейчас же, с трепетом распахивая страницы и натыкаясь на вскрытый Леей конверт, я вдруг поняла, почему не могла оставить книгу. Мне нужно было знать: любил ли меня отец когда-то?

– Я не против подождать, – Вита облегченно вздохнула и присела прямо на ступеньки. – Знаешь, а мне тут нравится гораздо больше, чем в подземелье Бернара.

– Подземелье? – ужаснулась Лея. – Что тут вообще происходит?!

Вита фыркнула, закатила глаза и рассмеялась:

– Без бутылки водки ты просто не поймешь…

Я же, вдохнув побольше кислорода, дрожащими пальцами развернула конверт. На удивление, там была всего одна страница, и начиналось все с милого обращения: «Привет, моя любимая доченька! Я очень рад, что вырастил двух таких прекрасных умных девушек!». А дальше он начинал рассказывать то, о чем я и предположить не могла…

После рождения Леи в браке моих родителей произошел раскол. Отец ушел из семьи. Несмотря на метку, они не виделись пару месяцев, что казалось невероятным. Только перед смертью отец понял, что его приворожила юная знахарка, желающая увести парня из семьи. Только вот он все равно рвался домой, а знахарка, вмешавшаяся в чужую семью, постоянно тяжело болела. Наконец, она сдалась и выгнала мужчину вон. Но спустя почти год на пороге дома родители нашли меня с запиской: «Приютите сиротку!». Мама всю жизнь думала, что я чужая ей и отцу. И только папа знал, что на самом деле я его дочь.

«Оборотни никогда просто так не болеют, – писал он в завершении. – У меня это – кара за предательство твоей матери и за то, что завел дитя вне брака. Я знал, что болен, но не хотел хвататься за эту жизнь в страхе, что проклятье перекинется на тебя. Надеюсь, когда-то ты сможешь понять меня и простить. Твой настоящий отец. И, надеюсь, любимый!».

Подняв глаза от листа бумаги, я таращилась перед собой пустым бездумным взглядом. Слезы непрошено стекали по щекам, а голова шла кругом от мыслей: «Получается, мама так и не смогла меня полюбить… Что если она знала, что я – ребенок любовницы? И кто ее осудит за отсутствие чувств? Никто не обязан любить чужих детей». Но от этого менее больно не становилось.

Вдруг теплые руки обвили мои плечи, и тихий шёпот проник куда-то в самое сердце:

– Прости меня.

Я посмотрела на Лею ошарашенно. Не знаю, как для других, но для сестры это был настоящий подвиг.

– Не хочу никого пугать, – тактично покашляв, Наташа указала пальцем куда-то назад, откуда вдалеке слышались шаги, – но нам лучше поторопиться.

Кратко кивнув, я вопросительно посмотрела на девочек. Мол, готовы ли они? Все кивнули. Спрятав книгу с посланием за шиворот, я распахнула створку. Мы вышли в сад и еще двери захлопнуть за собой не успели, когда несколько мужчин в черных костюмах скрутили нас по швам.

– Это было весело и забавно, – перед глазами появился Бернар. Его разбитая голова уже почти зажила. Я боялась представить, что за стероиды пил этот психопат! – Только пора возвращаться.

Дверь в подвал все еще была открыта. Глядя в темноту, вырываясь, я выглядывала там новых людей Бернара, что последовали за нами. Когда нога мужчины вышла из тени и ступила на зеленый газон, я вздрогнула. Слишком давно не видела этого человека и забыла, насколько парализующая у него энергетика.

Аарон Босфорт.