Глава 20

Все время пока меня вез водитель за город, и до момента, как я увидела Арсения, была на иголках. Меня волновало и приводило в ужас, что он мог там надумать после увиденного. Даже мысли о ссоре или потере отношений приводила в дикую апатию и страх. А главное, как узнал о танце? Не было же прессы на вечере. Вытащила телефон и вошла в популярную среди друзей соцсеть, где все встало на свои места. – Даша, – я почти зарычала, что водитель обернулся и посмотрел на меня. Так мама и узнавала обо всем. Боже. Но все развеялось, когда я отпустила водителя и через заднюю калитку впустила в дом Арса. Он налетел с порога на меня и оторвал от пола, целуя в губы. Но я не сопротивлялась этому безумию, которым и сама была заражена. Даже когда воздуха стало не хватать, я цеплялась за него, а не за попытку наполнить легкие кислородом. Он любил… Любил так же, как и я… Вот что успокаивало. Губы горели, когда Арс перестал их терзать своим ртом. Потом мы столкнулись лбами и смотрели друг на друга с улыбкой. – Я скучал, – голосом, вызывавшим вихрь эмоций, он признался мне в гораздо большем, чем эти два слова «я скучал». – И я по тебе тоже. Теперь ты войдешь дальше порога гостиной? – Хочешь показать мне свою комнату? – поставил на ноги и взял кисть в теплую ладонь. – Не боишься утонуть в розовом. – Мне все цвета идут, не переживай. Мы прошли медленно по гостиной, свернули за угол и быстро оказались у двери. Арсений толкнул ее и наигранно закрыл глаза морщась. – О боже, я чувствую, как их разъедает. Спаси, Тая… – Прекрати, – засмеялась и затолкала его внутрь. Он прошелся по периметру. Посмотрел все поверхности, на которых стояло минимум фотографий или косметики. Зато был книжный шкаф. – Ты и правда любишь читать. – Здесь книги, сохраненные с самого детства. Бабушка говорила, что, даже когда я не умела говорить, у меня были книги, которые я просто листала. Затем, не умея читать, сочиняла по картинкам свои сказки. – А это? Дедушка и бабушка? – Да, – кивнула, рассматривая из-за его плеча рамку с черно-белым фото, которую он держал в руке. – Им тут не больше двадцати пяти. – Классно. Сколько они прожили вместе? – В этом году было бы сорок четыре. Они поженились в восемнадцать. – Целая жизнь. – Да. Они любили друг друга с первого мгновения и до последнего. Бабуля любит до сих пор, но уже за двоих. Внутри все сжалось от воспоминаний. – Так ты едешь к ней до конца июля или останемся здесь? – До двадцать третьего. Потом сюда оставить вещи и в город, чтобы ездить в университет можно было быстро. – Тогда собирайся. Кивнула и закружила по комнате. Арс сел в кресло, но, когда я попросила его подвинуться, чтобы добраться до некоторых вещей, лег поверх покрывала на кровать и выглядел весьма забавно в его мягком ворсе. Мы выехали с ним к бабуле. И когда были на месте, она не стала ходить вокруг да около, после того, как познакомилась с ним. – Имейте в виду молодой человек, ей позволено возможно многое по возрасту и закону, но я хочу видеть свою внучку дома не позже двенадцати ночи. – Будет сделано, – ничуть не испугавшись ее строго тона, ответил. – Ну раз уж мы это выяснили, то давайте к столу. Вещи потом разложишь Тая. И я полюбила ее до самых высот. Не потому, что бабушка, в отличие от мамы, приняла мою любовь. За это я, конечно, тоже благодарна. Все дело в том, что она вот такая. Добрая и понимающая, нежная и ласковая бабуля. – Ты лучшая, – шепнула, проходя мимо нее за Арсением. – Я знаю, – ответила также, тихо закрывая дверь. Дни полетели как минуты. Хотя были очень насыщенными. Мы гуляли, забирали от лета все до капли. Наслаждались друг другом и любили. Очень сильно любили. К сожалению, от банка пришел отказ Арсу, но он был в какой-то степени готов к этому. И пошел в другой. Снова пошли дни ожидания. Мы ни разу не нарушили бабушкин закон о времени. Возвращались даже раньше и сидели во дворе на лавочке. Мама пару раз приезжала. Скорее всего, убедиться, что я не уехала куда-нибудь на байке в закат. Отца не видела вообще. Он все время был занят. Теперь еще больше, чем раньше, да и мама вместе с ним. К тому же я готовилась к экзаменам. Двадцать второго я снова сидела на чемоданах. Бабуля грустила из-за моего отъезда, но старалась сделать вид, что это не так. На следующий день мы с Арсением уже уехали обратно, пообещав провести с ней остаток августа, до учебы. – И когда в город? – спросил парень, садясь за стол на кухне у меня в доме. – Двадцать пятого, – сажусь напротив с чашкой чая. – Значит, у нас два дня. – Ага. Вижу в его глазах блеск, а на губах заигрывающую улыбку. – И как мы их проведем? – Учитывая, что жара не спадает, предлагаю много-много купаться и загорать, – подцепила пальцем горловину платья и подула за ворот. – Заигрываете, Таисия Павлова? – щурясь смотрит на меня, отпивая свой чай. – Что вы, Арсений Романович. Пытаюсь вспомнить, где лежит мой купальник. Его рука медленно опускает чашку на столешницу, вторая цепляется за край стола, и мы резко срываемся с места. Я от него, он за мной громко смеясь. Но настигает на пороге спальни и, подхватив на руки, вытаскивает на улицу. – Не-е-ет, нет… нет… нет… Не сделай этого, – обхватываю его за шею и пытаюсь обхватить ногами, но он не позволяет. – Еще как да. Встает у края и если я думала, что бросит в воду одну, то ошиблась. Он оттолкнулся и вместе со мной нырнул с головой. Влага приняла нас обоих, и уже под толщей воды я открыла глаза, столкнувшись с его взглядом. Арс подплыл ближе и впился губами в мои, медленно поднимая обоих на поверхность. Не разрывая поцелуй, горячим языком касаясь моего. Руками сжимая меня в своих объятиях и даря совершенный покой. Весь день, до самой ночи мы провели у воды. Готовили вместе быстрые перекусы и кормили друг друга, затем снова бесились и ныряли. В итоге вечером приняв душ просто упали на постель и уснули. Я знала, что ни охрана, ни домработница нам не помешают, так как я их отпустила до двадцать пятого числа. Поэтому проснувшись утром, просто обняла моего любимого и уснула снова до обеда. Повторное пробуждение было приятным. На моей шее порхали бабочки. Они касались ее нежными крыльями и ласкали дрожа. Приятное тепло поднималось волнами от стоп. Все выше подбираясь и затапливая меня всю до краев, пока я не оказалась переполнена. Веки открылись лениво. И столкнулись с плавленым шоколадом, самым горьким и пикантным его оттенком. – Доброе утро, – улыбка… такая приветливая и такая честная. – Я снова не умылась… – И как всегда, прекрасна, – его пухлые губы опустились на мой подбородок, затем скользнули к щеке дорожкой поцелуев. Мой рот резко пересох, когда мужские пальцы опустили лямку майки с плеча. Арс замер. Он ждал реакции. Ждал позволения или отказа. Но не в этот раз. Сегодня я была намерена не останавливаться. – Я хочу тебя, – шепнула хрипло, чуть слышно, но он разобрал каждую букву. Понял каждую интонацию. Только посмотрел на меня оторвавшись. Долгим и темным взглядом. Прежде чем спустить вторую лямку, обнажая меня для себя по миллиметру. Вспышками… Самыми яркими и откровенными, отпечатывались мы на коже друг друга. Даже легкая боль, которая была, неизбежной в этом завораживающем моменте придавала остроты и правильности. Мы и души делили на двоих, самих себя отдавая полностью во власть сердца, стучащего напротив. Дыхание, сорванное мгновением назад, медленно восстанавливалось. Арс все еще был надо мной, поглаживал бедро и медленно целовал оголенное плечо. Мои пальцы, которыми я гладила его по спине и обнимала, все еще немного дрожали, а губы улыбались. – Все хорошо? – он посмотрел на меня беспокойным взглядом и ждал, пока я найду что ответить. Вариантов было много рассказать ему о том, как я счастлива. Но в итоге просто кивнула. – Уверена? Может, болит… – Нет… Все просто замечательно, – дотронулась его немного колючей щеки пальцами. Глаза напротив стали блуждать по моему лицу, словно выхватывая какие-то мелочи и изменения. – Что? – спросила, не выдержав такого откровенного разглядывания. – Нравится смотреть на тебя. – Смущаешь, Арс, – ощутила, как мои щеки стали красными. – В этом и была суть. Так, ты еще красивей, – захватил мои губы своими и внезапно послышался шум. Я без труда угадала его. Открывающиеся ворота. – Кажется, кто-то приехал. Он тут же поднялся, сверкнув обнаженным телом, и схватил свои вещи. – Я отпустила всех работников, скорее всего, кто-то из родителей, – подскочила и встала рядом, посмотрела на кровать и быстро накинула на простыню одеяло, потому что не было времени менять постельное. – Я пойду посмотрю… – Нет, – схватила его за руку. – Не хочу ни с кем сталкиваться. Когда на нас была одежда, мамин голос послышался в доме. Она искала меня, выкрикивая со злостью имя. Возможно, она узнала, с кем я провела эти сутки, но отчего-то было все равно. – Бежим, – открываю окно и толкаю к нему парня. – Куда? – Отсюда. Не будем портить этот день. Рассмеявшись, он вылез и помог мне. А дальше, мы просто побежали вперед через задний двор и сад, уносясь подальше от дома. Добежали до угла улицы и свернули к Буровым. Внутри нашлись Алекс и Настя, которые осмотрели нас запыхавшихся и стали задавать вопросы. Посмотрела на любимого, и это озорство вызвало новый приступ смеха. Не знаю почему, но мы просто разом засмеялись, вспоминая наш побег. Я ожидала, что мама придет сюда, устроит разнос, но в итоге остаток дня остался для нас двоих. – Ты не взяла телефон с собой? – спросил мужчина, когда мы поздно ночью легли в кровать. – Нет, – ответила зевая. – Забыла, но так даже лучше. Завтра она устроит мне разнос в любом случае. – Я пойду с тобой, не бойся, – крепко обнимает, притягивая к себе на грудь. – Уверен? Моя мама не самая приятная женщина. – Уверен. Как раз отвезу тебя в город. – Не хочу, чтобы ты участвовал в склоках моей семьи. – Не думай об этом и поцелуй меня. Разве может быть что-то, лучше этих мгновений? То, что сравнится с любовью? Нет. И так будет всегда. Проснувшись в десять, я с сожалением одевалась и завтракала. Но надеялась, что экзамены пройдут быстро, и я снова вернусь сюда. К нему. Держась за руку, мы вышли со двора. И как только свернули в сторону к моему дому, увидели несколько полицейских машин напротив него. – Что произошло? – мы сорвались вперед и, добежав до ворот, вошли внутрь. Там стояли люди в форме громко беседуя. Мои внутренности сжались от ужасов, которые подкидывал мозг. – Мама? Где мама… Словно по щелчку она появилась на пороге. В глазах была ярость, которую женщина выдавала за другую эмоцию. За ее спиной стоял отец. – Дочка, – голос родительницы был с нотками слез. Отец же посмотрел с холодом на нас и сказал два слова, которые изменили все, что было до. – Это он.