Глава 28

4,5 года спустя «Привет, любимый! Пишу сегодня быстро. Еле уложила нашего сорванца спать. Суббота. Садика нет, и он считает, что режим дня имеет право подождать :) С каждым днем он все больше похож на тебя. Знаешь, я почему-то уверена, что ты был именно таким ребенком. Забавным, милым, игривым и непоседливым. О, забыла сказать в прошлом письме, он обожает мотоциклы, представляешь. Я купила ему уже три штуки игрушечных, а сыну все мало. Скучаю по тебе… Как и вчера, как и год назад… как и все это время, что ты вдали от нас. Осталось совсем немного. А я поверить все еще не могу, что мы прошли этот путь. Почти прошли. Я не говорила. Но сейчас думаю, тебе стоит узнать, что если бы не наш Ромка, то я бы не выжила. Те дни после суда я почти не помню. Удивлена на самом деле, что не потеряла нашего сына. И случись такое, то это положило бы конец моему рассудку. Мне так стыдно, что я опустила руки… Но я была сломлена. Знаю, что и ты тоже, но все-таки я не такая сильная, как ты. Мне многому стоит поучиться. Но все это будет потом. Когда ты будешь рядом. Я откладывала деньги, все эти годы. Их прилично накопилось. Наша новая жизнь будет другой. Помнишь, я тебе рассказывала о своих мечтах? Возможно, пора их объединить с твоими и просто жить. Втроем. Как семья. Если у тебя найдутся силы простить меня. Знаю, что ты мне снова не ответишь. Знаю, что в письмах всего не расскажешь, но я надеюсь, что одно ты никогда не забываешь, как сильно я тебя люблю, Арс. Как сильно нуждаюсь в тебе. Я и наш сынок. Фото удалось новое сделать. Посылаю. Увидишь и поймешь, что я права. Он твой малыш, твоя копия. Люблю тебя всем своим сердцем. Твоя льдинка!» Заканчиваю писать с последней слезой. Он не ответил ни на одно из сотен писем, которые я писала ровно каждую неделю по субботам или воскресеньям эти годы. Я не пропустила ни одной недели. Ни одной возможности. Не злюсь и не обижаюсь. Просто надеюсь, что он понимает. Что, читая каждое, ощущает все мои чувства, как если бы шептала ему о них на ухо, прижатая к его сильной груди. Тогда, сбежав после суда, я долго гуляла по городу. Думала. Рыдала. Меня нашел водитель, отвез на квартиру. Я тихо угасала. Мне казалось, что я просто не выдержу больше ни минуты этой раздирающей нутро агонии. Затем мама заметила, что меня тошнит каждое утро. Отвезла к гинекологу. И только там я поняла, что стресс был изначально виновником моего самочувствия. Дальше это была беременность. Та самая беременность, которая поставила на ноги во всех планах: эмоционально, морально и физически. Появился дополнительный смысл. « – Господи, – мама была вне себя от ярости. – Какая, к черту, беременность? Немедленно убирайте это все из нее, еще не хватало… – Только посмей прикоснуться ко мне, – я больше не выбирала слов. – Никто не коснется моего ребенка. – Ты совсем идиотка? – она орала и не обращала внимания на врача. Женщина, надо признать, быстро вышла. – Это ты идиотка, если думаешь, что я позволю тебе лишить меня его. Тронь и узнаешь, что я сделаю. – Нет, это невыносимо. Вскинув руки, она вышла с телефоном в руках и стала звонить отцу. Тот приехал быстро и ворвался в кабинет тяжело дыша. – Ты что устроила тут? – Предупредила. Что если вы попробуете убить моего ребенка, то одна занимательная видеозапись с подробным рассказом о том, что вы сделали с Арсом, попадет во все соцсети и даже кое-какие СМИ. – Угрожать вздумала? – кажется, отец и бровью не повел. – Нет, предупреждаю, я же сказала. – Ну и как ты это сделаешь? – Милена поможет. Она в курсе всего, что вы сделали. На лицах обоих родителей выступили красные пятна. Видимо, поверили. Потому что это ложь. Милена приезжала ко мне, но мы просто молчали все те пятнадцать минут, прежде чем она сказала, что все будет хорошо и ушла. – А да, мам, я еще рассказала о том, что ты любовница Артемова-старшего. У меня не было других вариантов. Я сыграла ва-банк, даже не зная, так ли поняла их переглядывания. Но судя по ее шоку, угадала. – Мерзкая дрянь, – она завизжала и пошла на меня, но отец схватил ее за руку. Впился так сильно, что его пальцы побелели, как и кожа материнской кисти. Испытав удовлетворение и даже облегчение, я услышала единственное, что хотела: «Хорошо». Конечно, я не поверила на слово. Прописанные таблетки гинекологом проверяла в интернете, который мне снова вернули с телефоном. Принимала их вдали от матери, носила с собой, чтобы не подменили, покупая каждый раз новую воду. И ела приготовленную собственноручно еду. Но условие, которое они повторили в тот день, выполнить все равно пришлось. Артемов. Что ему нужно было от меня, я не знала. Поэтому пришла на встречу, которую он назначил через сутки после известия о моем положении. – Таисия, рад видеть. Я не была рада. Поэтому не ответила. Оказывается, он не знал о том, что случилось на самом деле. Он был убежден в том, что я жертва насилия. – Как ты? – Ты хотел поговорить? – Да, но может, закажешь себе… – Воды. – Ладно. Он подзывает официанта и просит принести воды для меня и кофе для него. – Слушай, ты ведь знаешь, что наши родители были бы рады, если мы поженимся? – Знаю, – но молчу о том, что не в радости дело и не просьба тут, а приказ. – Ты мне правда понравилась, Тая. И я приглашал тебя погулять не для того, чтобы их ублажить, а потому что сам хотел. – А сейчас, по-прежнему хочешь? – намекаю на свое положение. – Я решения не изменю, Николай. Никогда не изменю. – Не скажу, что в восторге от этой идеи… – Это не идея. Это ребенок. – Хорошо, я просто не так выразился, прости. В общем, я уверен, что мы можем узнать друг друга получше, но… – Я знаю, что свадьба должна состояться скоро. – Да. – Чего ты от меня хочешь? – Попросить о доверии. Хочу сказать, что не враг. И когда мы поженимся, я буду мужем не на бумаге. Ты можешь во всем на меня положиться. – Звучит как условие. – Возможно так и есть. Я не хочу фиктивный брак. Не стану наседать и много требовать, но ты получишь необходимую помощь, чтобы потом жить спокойной семейной жизнью. Удача ли мне светит? Или новая ловушка? Я не знала ответов на вопросы. Меня пугало все вокруг. Без Арсения я не доверяла больше никому. Только с ним обрету спокойствие, а значит, каждый день будет борьбой. Но мои руки все равно будут связаны. И пусть ненавистная мысль стать женой другого мужчины единственный выход ради жизни теперь уже двух самых важных людей, то я не могу поступить иначе. – Хорошо. Он просиял. А дальше все завертелось крутым водоворотом. Одно оставалось на своих местах эти годы: я любила Арсения и нашего с ним сына. Константа моего сердца». Складываю листок и, аккуратно вложив его с фотографией в конверт, запечатываю. Адрес и прочее уже заполнено. Мы с Ромой поедем в торговый центр, там я его и отправлю. Встаю из-за стола и, посмотрев на сына, улыбаюсь. Я не рассказала ему об Арсении. Мне нельзя этого делать. Потому что он может случайно проговориться кому-то. Но и Николай холоден к нему. Он вообще стал другим. И я его в этом не виню. Мы оба не виноваты в том, где оказались сегодня. Трогаю щеку, на которой спрятан небольшой синяк вчерашней пощечины. Мне уже давно не больно. Кажется, что это чувство атрофировалось за эти годы. Выхожу из детской и натыкаюсь на мужчину. – Спит? – Да. Почему ты дома? – отхожу подальше от комнаты сына. – Суббота же. – Обычно ты работаешь даже в выходные. – А может, я решил все поменять? – его голос сухой, а шаги, что я слышу позади, то, как он лениво следует по пятам, напрягают. – Я рада. Но радости в голове ни капли. Благо письмо я оставила в рюкзаке Ромы. – В спальню иди, – слышу его командный тон, когда прохожу мимо двери. – Мне нужно готовить… – останавливаюсь на мгновение и поворачиваю голову. – Я сказал в спальню, Тая. Закрываю глаза и, протянув руку, опускаю ручку вниз. Ночью проще терпеть прикосновения. Там я могу спрятаться в темноте. Днем ненавижу. Сначала муж был ко мне благосклонным. Он терпел мою отстраненность, считая, что я не могу пережить насилие. Затем словно с цепи сорвался. Стал недоволен моей безынициативностью. Он не избивает меня. Только порой делает эти замахи, которые редко стали доходить до цели. Вчера ладонь обожгла щеку. А потом он долго извинялся. Я останавливаюсь в центре нашей просторной спальни. И когда за спиной закрывается дверь, начинаю получасовой отсчет.