Глава 34

С чего вообще можно начать этот разговор? Снова попадаю в мысленную мясорубку. Каждое воспоминание дается с такой болью, что глаза тут же увлажняются от боли, которую я испытывала с первой секунды и по сей момент. – Тая? – Арс смотрит на меня, потому что я задумалась и замолчала, но вздрогнув, все же начинаю. – Когда тебя забрали, меня отец закинул в дом и запер. Окна, двери. Все закрыли. Из-за стресса я потеряла сознание и провела двое суток в больнице. Потом снова дом и закрытые окна и двери. Я звонила туда в полицию и меня просто обрывали. Не говорили ничего. Попросила помочь бабулю, – всхлипываю не в силах остановиться. – Но она не смогла этого сделать. После моего звонка ей стало плохо, и она умерла. Арсений резко вздыхает. – Мне жаль… – киваю. – Я не должна была этого делать. У нее было слабое сердце, а я… Я просто хотела, чтобы она помогла тебе. – Что было дальше, – обрывает он меня. – Затем… прошло еще несколько дней, кажется. Если честно, тот период я помню смутно, особенно временные рамки. Мать пришла, говорила что-то. Отец озвучил условия. – Условия? – Да. Он сказал, что, если я не дам показания, тебя посадят на десять лет. А потом… потом… убьют в тюрьме. Я не могла… не могла этого позволить. Мне было плевать, что будет со мной, я бы не выжила без тебя… Потом тебя избили и перенесли суд, я испугалась. Я так… Разве я могла? Могла… – смотрю на него, но не вижу даже силуэт от потока слез. – Полиция, СМИ, Алекс в конце концов? – У меня не было телефона, интернета. Они все забрали и посадили под замок, я даже не выходила из дома. Только после того, как приняла условия, мы поехали в участок, и я дала те показания. Арс кивает. – Я давала деньги на адвоката, перевела их Алексу, пока телефон был у меня, но они все вернули сразу же, а потом заблокировали карту. – А твое замужество? Черт, сколько прошло времени с момента суда, Тая? – Я… Арс я бы никогда… Я бы… Это было одно из условий. Иначе они лишили бы меня сына. – Сына? Того пацана? – он говорил небрежно о нем. – Ты не понял? Это твой сын Арсений. Он твой. Я забеременела после… после… Он чудом выжил после всего стресса, что я перенесла. Я согласилась на брак с Артемовым, потому что они хотели лишить меня малыша. Я писала тебе в каждом письме, что если бы не Ромка, то… – Я не получал никаких писем… – Я об этом не знала, – опускаю голову. – Каждую субботу. Каждую неделю… Я писала тебе письма и ни разу не пропустила. Отправляла фото… Думала, что ты злишься на меня. Но не осуждала… – Мой сын? – говорит потрясенно. – Твой, – улыбаюсь. – Он… – Он знает кто его отец? – Я… я не могла ему сказать о тебе. Это тоже было условием. – Условия, условия… – он резко встает и начинает ходить взад-вперед. – Как… Боже… Ты хоть понимаешь, как все это звучит? Отвожу глаза. Конечно понимаю. Мне до сих пор не удалось смириться с подобной реальностью. – Понимаю… я живу в этом пять лет. Ложусь в постель с мужчиной, который мне противен, отстаиваю сына, который для всех ребенок от… насильственной связи. Его не любят… Никто кроме меня. Может быть, я сделала недостаточно, но это все, что я смогла. Сообщи я обо всем СМИ или еще куда-то, все узнали бы правду, но ты был бы мертв в тот же день. Я не могла так рисковать. Я хотела, чтобы наш мальчик жил с… нами. – С нами? – он останавливается и смотрит на мой живот. – А это? Внутри тебя это тоже насильно засунули? – Прошу… – дергаюсь от его грубого тона. – Неужели ты думаешь, что я бы предала тебя по своей воле? Пять лет Арс… я ждала тебя все это время и жила единственной мыслью, что ты будешь рядом. Терпела все издевательства от него и родителей… – Внутри тебя ребенок от твоего законного мужа. Ты понимаешь это, Таисия? Мое имя на губах почти как оскорбление. Словно показывает мне, насколько я чужая в то время, как сама я умираю от этой любви к нему. – Мать подменила мои противозачаточные, и я не знала, что беременна. А когда узнала, было слишком поздно. – У тебя на все есть оправдания. – Оправдания? – мой голос резко понизился до шепота. – У меня нет оправданий. Я страдала, так же, как и ты… Арс… Прошу… Арсений В голове все смешалось, и я перестал понимать все услышанное. Меня окунули в котел с прошлым, и я глотал это горячее варево, без разбора. Тая говорила убедительно, но и лгала она, также умело в суде. Лгала всем, и ей поверили. Как иначе? Другое дело – причины. Они вроде бы были ясны, понятны, но в то же время… Все чертовски запуталось. Мне нужно время. Но на что мне это время? Я не могу повернуть вспять эти годы, я не могу избавиться от судимости. Я не могу смотреть на нее. Потому что хочу обнять. Сжать в своих руках и не отпускать никогда. Познакомиться с сыном и… Один взгляд на ее изменившееся тело и этот живот, как меня вспарывает ржавым гвоздем ревность и злость. Словно клеймо, что теперь эта девушка… Мать двоих детей больше не моя. Так на что мне нужно время? Я готов к мести. Я хочу этой мести, но теперь у меня есть сын, и желание познакомиться с ним, стать отцом для малыша… Настоящим, а не воскресным, перевешивает. Хотя насчет этого, я бы поспорил. Они заплатят. Все. Тая содрогается и плачет, а я стою и не могу пошевелиться. Такое ощущение, что весь обледенел за пять лет и чувства других меня просто не трогают. Тюрьма меняет людей. Всех по-разному, но она накладывает отпечаток. Я любил эту девушку больше всего на свете и пока что не знаю, как быть с остатками этих чувств. Понять, верю ли я ей. Потому что с последним у меня теперь большие проблемы. – Я хочу познакомиться с ним, Тая, – заявляю твердым голосом. – Познакомиться с моим сыном. – А… – она сидит и смотрит на меня, не издавая ни звука больше. – Или что ты думала, я сделаю? Она закрывает глаза и опускает голову. Я думал, что продолжит молчать, но все же заговорила в итоге. Тихо, почти беззвучно, что я с трудом различал ее слова. – Я думала… думала, что когда ты выйдешь из… оттуда, то заберешь нас с Ромой. Но я не знала, что в итоге все получится не так… Грудную клетку сдавливает от гнева. Я мысленно проклинаю весь мир. Всех людей. Презираю каждую живую душу, кто причастен к подобному дерьму, но по факту просто молчу. – Я не знаю, как это сделать. – Сделать что? – Познакомить тебя с сыном, Арс. Мне не позволят это сделать. – В каком смысле не позволят? – Я боюсь, что если сделаю это, то они заберут детей, или тебя… – Какого хрена им мешать? Это мой сын… Моего сына, никто не заберет. Это я, заберу его, если понадобится. – Да, но Николай он… – Что он? Мне нет дела до твоего мужа и ваших там… – я снова срываюсь и хватаюсь за кресло, но вовремя передумываю его опрокидывать, потому что Тая смотрит на меня испуганно. Она опускает голову и снова плачет. – Встретимся завтра. Ты можешь? – Я почти не выхожу из дома, потому что долго не могу гулять. У меня одышка и… Мне тяжело… Она опускает руку на живот, скорее всего, непроизвольно, потому что потом поднимает на меня свой взгляд. – Ты хотела, чтобы я забрал тебя с сыном и этим ребенком, не так ли Тая? – проскальзывает мысль, которую я сразу озвучиваю. – Я не знаю… Наверное, я именно так и хотела. У меня был план. Из груди вырывается нервный смешок. – Поверить не могу. – Теперь я понимаю, что это было глупо с моей стороны… Надеяться, что ты… Неважно. Я все понимаю и… Она, тяжело вздыхая встает и растерянно смотрит по сторонам, избегая меня. – Я бы никогда не воспротивилась знакомству Ромы с тобой. Я желала этого так же сильно, как и увидеть тебя. Завтра в торговом центре на Красной. Он любит бывать там в детской комнате. Приезжай к обеду. Тая проходит мимо. Я улавливаю аромат чистоты и чего-то еще от ее тела. Мне нравится этот запах, но одновременно с этим я его презираю. – Арс? – она зовет меня, и я отвлекаюсь от своих идиотских мыслей. – Я… рада тебя видеть. Слышу гнусавость в последних словах, и тот факт, что она быстро отворачивается от меня. Плачет. Идет дальше. – Почему Рома? – спрашиваю то, что меня мучило с момента, как услышал имя сына. – Так звали твоего отца, – отвечает, не обернувшись и медленно поднимается по ступеням, крепко держась за поручень. Слишком медленно. Проклинаю себя за следующие слова: – Тебе помочь подняться? Она замирает на пятой ступени. – Нет, я справлюсь. Спасибо, – звучит ответ, и девушка постепенно скрывается, оставив меня наедине с собой. Порой я боюсь этого больше всего на свете – своего одиночества. Выбираюсь из ее дома, прихватив с собой одну из фотографий, стоявших на комоде. Где Тая и мой сын вдвоем. Хотя иных я и не заметил там. Везде только они вдвоем. Иного я бы не вынес. Но я рад, что этого ублюдка не увидел с ним рядом. Уезжаю из этого района политических богачей в то самое место, где всегда находил покой и уединение. Зная, что этого больше не повторится. Я приводил ее во все места, где был счастлив. Каждое пропитано нами с Таей. Но это все, что я могу себе позволить сейчас. Недостроенная многоэтажка по-прежнему стоит здесь. Я забираюсь на верхний этаж и сразу ощущаю присутствие Таи. Не только по воспоминаниям. Она тут была. Она приходила сюда…