ГЛАВА 23

Это странное состояние, в котором я то ли мучилась, то ли излечивалась, было похоже на сон в бреду после тяжкого недуга. Мне все время хотелось пить и к маме на ручки. Чтобы погладили по голове, укутали в одеяло и пообещали, что все будет хорошо. Хотя с одеялом мою просьбу выполнили без проблем: рядом уложили что-то очень горячее, почти пылающее. Я тянулась к этому все больше и больше. В просветах между забытьем мне чудились успокаивающие слова Родерика. Но произносил он их с натугой, надтреснутым голосом. Как будто ему было трудно говорить. Или…больно? Постепенно жар уходил. Мне становилось все лучше и лучше. До носа донесся запах гнили, и на ум пришло воспоминание, что он появился, когда Галочка открыла проход в мир Хаоса. И вот тут-то я и встрепенулась. В уши ударил противный звук ломающихся сухих костей, и я попыталась медленно открыть глаза. Тело болело, хотя меня удобно устроили на земле. Видимо, Родерик успел уложить меня так, чтобы не затекли мышцы. Почва под ладонями оказалась тем самым пеплом Мертвой деревни, что и до моего обморока. А в щеку мне уткнулось что-то теплое и волосатое, да так, что нос зачесался от шерсти, и очень хотелось чихнуть. Кстати, куда подевался Родерик? — Слава богам, хозяйка, очнулась! — раздался над моим ухом облегченный кошачий мявк. — Я уж думал, не добудиться тебя будет! — Себастьян… — прохрипела я. — Что случилось? — Хозяин с тебя метку смерти снял. Потихоньку силы восстановишь, а там и найдем, что покушать. Сейчас нам надо смываться отсюда: того гляди, Эбигейл всех скелетов пораскидает! Себастьян как в воду глядел: стоило мне бросить взгляд в ту сторону, где находилась Галочка, как я увидела гору лежащих без движения скелетов. И Галочку, брезгливо отряхивающую ладони и подол платья от пыли. Когда она заметила меня, то обрадовалась и сразу же спросила: — Ну что, все еще хочешь меня съесть? — Скорее — придушить, — с чувством ответила я. — Где Родерик? — О-о-о, дорогая…ты теперь нескоро его увидишь. Он сделал именно то, что я и предполагала: вытянул из тебя проклятье вместе с кучей энергии. А энергия вернула ему способность обращаться в дракона. Я немного форсировала события и дернула за свои ниточки — и вот Родерик улетел подавлять очередное восстание мертвецов. Надолго он не задержится. Но мы с тобой как раз успеем. Ее оскал напоминал торжество хищника над жертвой. Себастьян сделал вид, что потерся мордочкой о мою щеку, а сам тихо шепнул, чтобы Галочка не заподозрила подвоха: — Не сопротивляйся ей. Вспомни, как мы учились передавать энергию. И не жалей ее. Тебе понравится результат. — Что мы с тобой успеем? — обратилась я к Галочке. А сама погладила котика по шерстке, давая понять, что поступлю, как нужно, и стала постепенно подниматься. Правда, я совершенно не представляла, что придется делать. Получилось только усесться, опираясь на уже знакомую стену домика. Но так, по крайней мере, было удобнее смотреть на Галочку. Галочка стала приближаться. — Успеем открыть портал, конечно, — усмехнулась она. — Тебе же нужен дракон. — Мне нужен последний дракон, — поправила меня Галочка. — Или уйма драконьей энергии. Я смогу получить ее, если заберу у тебя. В каждом маге может пробудиться дракон, если очень захотеть. Себастьян как-то неопределенно хрюкнул рядом со мной, и я поняла, что он очень сильно сомневается в словах Галочки. Я же вспомнила слова Родерика с нашего последнего занятия: не все способны усвоить драконью энергию. У некоторых сырая магия осядет грузом на резерве. Похоже, Галочка отказывалась в это верить. Она подошла ко мне и схватила за руку: — И мы сейчас это проверим! — Но это же риск, Галь… — попыталась я образумить ее. — Разве стоит твоя жизнь этих мучений? — У меня отняли жизнь, когда не стало моего любимого Гервальда, — с горечью ответила она. — Я его любила и воскресила, подарив силу некроманта. А когда его окончательно отправил в небытие Родерик — у меня не осталось души. Человеческое тело ничего не стоит, поверь мне, когда внутри погас свет жизни. Если мне не повезет, я просто быстрее окажусь рядом с возлюбленным. Лучше так, чем скитаться одной по разным мирам. Вопреки всему, что она сотворила, мне стало жаль ее. Поэтому я позволила энергии струиться к Галочке без всяких препятствий. По ней было заметно, что она ощущает прилив сил. Глаза загорались неестественным зеленым огнем все сильнее, на губах расцветала безумная улыбка. А потом она отстранилась от меня, пошатываясь, и отправилась к уже успевшей расшириться дыре. Запах зловония усилился. Звук стоял такой, как будто изнутри пытаются выбить металлическую дверь. Но земля не дрожала. Как будто с той стороны к нам пытались пробиться эфемерные сущности. Я даже думать не могла о том, что там происходило. А Галочка направила на портал раскрытые ладони, с которых в зияющую дыру рванул поток зеленого света. Сколько она так простояла, не знаю. Но вот она пошатнулась, а изнутри дыры раздался нечеловеческий вопль, после которого Галочка вздрогнула и закричала. — Я же говорил, — пробормотал Себастьян. — Если бы дракон мог пробудиться в каждом, в этом мире давно бы не было злодеев. Ты, конечно, ее резерв пополнила, но совсем ненамного. Остальное грузом легло на ее плечи, поскольку твоя сырая магия ей не подходит. Из дыры хлынул обратный поток магии, взметнувшийся столбом до самого неба. Галочку отшвырнуло от портала так, что она приземлилась далеко от меня, на пепелище, где не осталось уцелевших домов. Я выползла из своего укрытия и выглянула из-за стены дома, отмечая, что Эбигейл лежит, не шевелясь. Полы ее плаща развевались под напором злого ветра. В такт ему прозвучал глухой стон Галочки. Почти сразу же в небе раздался рев, воздух словно завибрировал. Я услышала хлопанье крыльев, и к месту с щелью между мирами подлетел огромный жуткий дракон. Один из тех, кто, кажется, уже пролетал над этим местом. Мне он сразу не понравился, и я отчего-то поняла, что это точно не Родерик. Рейтингер или Борбон. Чудище повернуло шипастую башку в ту сторону, куда упала Галочка, и сделало пару взмахов крыльями, зависая над девушкой. К тому времени она поднялась и уселась посреди пепла, зло выкрикивая проклятия в сторону Родерика и всего Мэйленда. Дракон раскрыл пасть. — Берегись! Сейчас будет жарко! — рявкнул Себастьян, бросаясь ко мне и заставляя упасть под защиту дома. — Ползи к двери, тут же стазис кругом, драконье пламя пройдет снаружи! Я поползла в сторону двери, на ходу интересуясь: — Драконье пламя? Что за ужас! — Она — это ужас. Эбигейл сама часть мертвого мира, и чтобы она больше не творила зла, ее нужно отправить по правильному адресу. Этот дракон знает, что делает! Стоило мне только заползти внутрь дома, как из-за двери полыхнуло жаром. Я в ужасе уставилась на окно без стекла, видя в уголке, как со стороны крыши льется настоящая огненная река. Поток пламени был недолгим. Кажется, я услышала перед ним удивленный вскрик Эбигейл. Больше его не было. И мне совсем не хотелось выходить наружу и смотреть, что с ней случилось. Я так и продолжала лежать на дощатом полу, пока не услышала знакомый голос. Огневик! Точно, драконом оказался Рейтингер, и он смог перевоплотиться обратно в человека. Значит, безумие ему не грозило. Я облегченно вздохнула, окончательно падая на пол. — Дани Сквор! — кричал Рейтингер со страхом в голосе. — Дани Сквор, скажите, что я вас не убил своим пламенем! — Не дождешься, Сигизмунд! — ответила я, постаравшись вложить в голос как можно больше оптимизма. Нужно было выдвигаться наружу. Эбигейл, возможно, больше и не представляла угрозы, зато продолжала существовать брешь между мирами. Дверь в домик распахнулась, и на пороге возник взъерошенный Рейтингер: — Дани Сквор, я смог перевоплотиться в дракона! Вы видели? Я прыгнул со Скалы Превращений и стал драконом! — А еще ты, кажется, расправился с главной злодейкой, — похвалила я его. — Так что по праву можешь считаться героем. — Этого бы не было, если бы мне не помог дан Родерик! — восхищенно воскликнул парень. — Я теперь понимаю, что такое — быть ответственным за свою силу! — Молодец, Сигизмунд, — выдохнула я. И он даже не стал меня поправлять. — Давайте выбираться наружу, дани Сквор, — проговорил Рейтингер. — Дан Родерик плохо себя чувствует после того, как расправился с отрядом прокаженных. Он отказался выжигать их драконьим пламенем и прямо во второй ипостаси принялся вытягивать проклятье на себя. Он плох, дани Сквор, на это ушла уйма сил. Дан Борбон обещал помочь ему добраться до этого места. Дан Родерик попытается закрыть брешь. Но нам лучше быть от этого подальше. Рейтингер помог мне подняться на ноги. Я заковыляла из дома, опираясь на его плечо. Себастьян семенил рядом. Мы отправились в сторону от бреши — туда, куда убежала за помощью дани Бипс. Когда мы отошли примерно на сотню шагов и обернулись, в небе показались две точки. Траектория их полета казалась странной: словно два нетрезвых голубя решили посоревноваться в стометровке. Когда же точки начали приближаться, я поняла, что это драконы. Один из них, с более светлым окрасом чешуи, немного меньше по размеру, то и дело подталкивал второго вбок, чтобы тот летел прямо. Второй дракон, мощный и почти черный, недовольно рычал на товарища, но продолжал полет. А потом они разделились. Большой черный дракон отправился к расщелине, а второй полетел к нам. Расстояние он преодолел в пару взмахов крыла, а затем его объяло сияние, и драконья туша стала уменьшаться на глазах. Магия, которая помогла человеку превратиться в дракона, словно рассеивалась в воздухе, и вот я уже видела, как на землю спрыгивает дан Борбон собственной персоной. После превращения он стал выглядеть куда лучше: заметно помолодел, скинув добрый десяток лет, избавился от морщин и животика. К нам с Рейтингером направлялся мужчина в самом расцвете сил. Но вид у него был очень хмурый, и когда он подошел, то сразу обратился ко мне: — Брешь он закроет, дани Сквор. Но Эбигейл добилась своего: Родерик плохо ориентируется в пространстве. Он успел только передать мне, что проклятие, которое он снял с вас, было с каким-то секретным ингредиентом. Вместе с вашей энергией оно расползлось по его телу, а затем превратило в проклятого дракона. Вы видите цвет его чешуи? Драконы не должны быть такими. Этот дракон сильно болен. Я боюсь, что у него остались считанные минуты. Если таким образом комендант хотел подбодрить меня — у него ничего не вышло! Схватившись за сердце, я почувствовала внезапный прилив сил, который заставил меня кинуться в сторону огромного черного дракона. — Не смейте, дани Сквор! — рявкнул дан Борбон, но его остановило противное шипение Себастьяна: — Не мешай ей заниматься тем, что она умеет лучше всего! Иначе будешь иметь дело со мной. Дальше я уже не слушала. Я неслась к Родерику, зависшему над брешью. А затем он камнем упал рядом с прорехой и изрыгнул пламя. Яркое, потрясающе красивое, все оно направленным потоком устремилось в приоткрытую дверь мира Хаоса. И я поняла, что портал, созданный Галочкой, закрывается. По его краям появился сначала пар, а затем раздался звук, словно что-то громко хлопнуло. Брешь исчезла, обратившись знакомым пеплом Мертвой деревни. Пламя в пасти дракона погасло, а сам он рухнул рядом с бывшей дырой, заваливаясь на брюхо. Когда я подбежала к нему, сначала испугалась чудовищных размеров. Одна его голова была больше моего роста! Зато я поняла, что прикрытый драконий глаз находится как раз на уровне моего лица. И я решила пытать удачу до тех пор, пока она не ответит мне взаимностью. Я не собиралась отпускать своего мужчину вслед за Галочкой! — Разлегся, тоже мне, — сварливо проговорила я, подходя сбоку к драконьей морде. — Опять решил побыть героем, забыв обо всем на свете! Красивые длинные ресницы дрогнули. Из ноздрей вырвался пар — да так, что я отскочила с визгом. Правда, после этого принялась ворчать еще больше. — Ты просил довериться тебе — я доверилась! И что я получила взамен? Ящерицу, которую в дом не затащишь? Как прикажешь теперь с тобой разговаривать, Родерик? Ты не мог как-нибудь по-другому намекнуть мне, что больше не заинтересован в наших отношениях? В горле чудовища раздалось неясное бульканье, словно он хотел возразить мне, и глаз дракона приоткрылся. Огромный глаз очень знакомого зеленого оттенка. Он с укоризной смотрел на меня. — Родерик, — улыбнулась я. — Возвращайся, а? Я соскучилась. Дракон вздохнул. Затем еще раз. А потом я поняла, что дыхание его стало рваным. Из пасти вырвался надсадный кашель, белки покраснели, глаза исполина закатились и снова закрылись. Я бросилась к махине, прижимаясь к теплой чешуе и принявшись гладить ее, куда доставали руки. — Родерик…пожалуйста, не пугай меня. Я очень боюсь тебя потерять. Ты знаешь, как сильно я успела тебя полюбить? Что-то было не так. Что-то определенно происходило внутри дракона, когда я здесь, снаружи, пыталась до него достучаться. Я по глупости приложила ухо к чешуе махины и сразу же услышала замедляющийся стук сердца. Сколько же крови ему было необходимо толкать по такому огромному телу! — Родерик… — дыхание перехватило, на глаза навернулись слезы. — Родерик, не покидай меня, пожалуйста! Как же я…без тебя буду? Сердце дракона стучало все медленнее. Я не выдержала и сползла по чешуе на землю, не переставая обнимать его и гладить. И принялась делать то, что умела лучше всего в этом мире: отдавать свою энергию. Всю, без остатка. Зачем она была нужна мне, если я не могла помочь Родерику? А потом сердце дракона остановилось. Легкие последний раз выдохнули воздух, и чудовище замерло. Слезы потекли сильнее, и я поцеловала чешую на шее, замерев рядом с драконом. Я не могла и не хотела верить в то, что у Родерика не получилось побороть проклятие Эбигейл. Родерик должен был жить! Хотя бы ради того, чтобы открыть глаза и увидеть этот мир без угрозы. Чешуя под моей кожей стала прохладной. А потом случилось невообразимое: драконье тело вспыхнуло миллиардами искр, в которых я утонула, и рассеялось в воздухе. На его месте остался лежать на боку мужчина, находящийся без сознания, которого я полюбила больше всех на свете. Я бросилась к Родерику, разворачивая его на спину и аккуратно устраивая голову некроманта на коленях. Принялась осыпать поцелуями лицо, не переставая делиться силой. Он был чудовищно бледным — таким бледным, что в гроб кладут краше. Но я помнила: самое страшное осталось позади! Ему нужно было перевоплотиться обратно в человека — он смог это сделать. Возможно ли, что на него так подействовали мои слова? Получилось ли у меня достучаться до него? Не думая ни о чем, кроме спасения Родерика, я положила ладонь на его грудь, чтобы под тканью рубашки чувствовать сердце. И начала говорить, мягко поглаживая его сквозь одежду. — Ты видел, каким драконом стал Рейтингер? Правда, хорошо получилось? Ты знаешь, что это целиком и полностью твоя заслуга? Ты смог убедить его в том, что он сможет обратиться в дракона — и он смог! Смог благодаря тебе, Родерик! А еще он покончил с Галочкой. Она больше не сможет никому навредить. Я почти не чувствовала биения в груди. От этого мне было очень страшно, поскольку перед глазами стояло недавнее воспоминание, как дракон превратился в человека, но перед этим остановилось его сердце. Что, если я только оттягивала момент неизбежного? Что, если?.. — Родерик, — взмолилась я. — Я не смогу тут оставаться без тебя, понимаешь? Пожалуйста, не уходи от меня… — я наклонилась над самым его лицом и поцеловала в щеку, смахивая с нее свои упавшие слезы, а затем прошептала почти у самого уха. — Если ты со мной останешься, я обещаю исполнить твое самое заветное желание. От чистого сердца обещаю, Родерик. Только, пожалуйста, не уходи. Я не смогу вспоминать это недолгое время рядом с тобой, мне не хватит сил и смелости пережить это. Несмотря на то, что погода над Мертвой деревней начала улучшаться, в небе грянул гром. Я вздрогнула, почти сразу беря себя в руки. Я помнила, что означал этот гром. Что боги услышали и приняли мое обещание. Дело оставалось за малым — чтобы мое обещание услышал и принял сам Родерик. Мгновения после этого тянулись бесконечностью. Я ощущала, будто тону в вязком киселе неопределенности, и только то, что Родерик на моих коленях был теплым, не позволяло мне окончательно упасть в пучину безумия. А потом…видимо, боги все-таки решили сжалиться надо мной и услышали еще и мои безмолвные молитвы. Где-то позади к нам приближались дан Бордон и мальчишка Рейтингер. Никак иначе я бы не смогла его назвать после того, как он обратился драконенком и оказался очень горд этим. Для меня же в одночасье перестал существовать весь мир. Все из-за того, что ресницы Родерика дрогнули, затем медленно поднялись. Я быстро стерла с глаз слезы, чтобы он не видел моего заплаканного лица, и радостно улыбнулась: — Что, некромант, сам себя вытащил с той стороны? Родерик ничего не ответил. Только смотрел на меня долгим мучительным взглядом. Я видела в его глазах застывший вопрос и надежду, которую трудно было утаить. Мое обещание…как далеко оно могло простираться? — Все, что захочешь, — шмыгнув носом, повторила я. — Только не бросай меня, пожалуйста. Родерик сделал большой и шумный вздох. Глаза прикрылись снова. Но теперь я точно знала: начался спасительный сон для дракона. А что мог пожелать последний дракон, когда еще думал, что он последний? Кажется, я правильно отыскала ответ на этот вопрос. Миг — и вокруг нас мгновенно образовалось человеческое море. Рейтингер и Борбон руководили спасением Родерика, которого нужно было доставить обратно в Академию Магии, чтобы отдать на попечение целителей, транспортировкой занялся сам дан Эдингем, хотя выглядел он тоже не очень. Как оказалось, он помогал магам справляться с нашествием нечисти, открывая порталы сразу в несколько мест и поддерживая их, сколько было силы. А потом примчался сюда, чтобы посодействовать с Родериком. Король, насколько я поняла, тоже был при деле и занимался тем, чтобы успокоить подданных, узнавших о новом восстании мертвецов. В общем, все оказались на своих местах! А я вздохнула с облегчением только тогда, когда Родерика вернули в его покои в академии и заверили меня в том, что ему больше ничего не угрожает. — Но вы все-таки делитесь с ним своей энергией, — на прощание попросил меня почтенный целитель с бородой. — Это ж надо, дракон дана Родерика возродился…дана Борбона — тоже. А у дана Рейтингера вообще проснулся! Мэйленду грозит новый век процветания, попомните мое слово. — Какой разговорчивый человек, — поморщился Себастьян, когда целитель, наконец, покинул нас. — Хозяину отдыхать надо, хозяйке — подле него дежурить…и тоже отдыхать! — выкрутился пушистый паршивец, заметив мой укоризненный взгляд. — А он тут разговоры разговаривает! — Пойдем, Себастьян, — улыбнулась я. — Будем вместе дежурить у постели хозяина и ждать, когда он окончательно очнется. — А может, я на кухню сбегаю?.. — с надеждой распахнул огромные зеленые глазищи наглый котяра. На жалость пытался давить. Ну, еще бы — это ведь он за подмогой носился. Ну и что, что лапками — лапки-то оказались ого-го! Но меня было не переубедить: — Не успеешь. Ты же с ног валишься. У тебя же лапки! — Ой, и правда! — спохватился кот, а потом с понурым видом засеменил к кровати Родерика. — Пойду хозяина сторожить. Я же верный сторожевой кот. Я уже не слушала его стенания. У меня на сердце было тепло и хорошо. Настолько, что хотелось обнять руками весь мир. Мы же его совсем недавно спасли, верно? Больше можно было не бояться. С этими мыслями я отправилась вслед за Себастьяном. Туда, где сейчас отдыхало и набиралось сил мое настоящее сердце.