ГЛАВА 9

— Я бы мог сказать, что с удовольствием сделаю это, но тогда я бы солгал, — зло процедил Родерик. — Слишком многое изменилось после того, как я покинул академию, дан Эдингем. С каких пор студенткам разрешается присутствовать на разминках студентов? И где находится преподаватель по магическому бою? — У магов огня сейчас нет занятий, — возразил ректор. — Это четвертый курс тренировал практические навыки, а я его немного подстраховывал. А девушки…вы же их знаете, дан Родерик. Девушки всегда остаются девушками. — Даже когда намеренно отклоняют траекторию полета боевого заклинания? — не успокаивался Родерик. — А вы сможете это доказать? — посерьезнел ректор. — Лично я видел, как дана Рейтингера толкнул один из товарищей, и он не справился со своим заклинанием. Девушки не мешали молодым людям тренироваться. При этом он так сурово посмотрел на Родерика, что некромант затих, и только по заходившим желвакам я понимала, что он нисколько не успокоился. Да и я сама была согласна с тем, что он только что сказал. А еще у нас вырисовывался целый семейный подряд огневиков-рецидивистов. Эта дани Рейтингер и еще один с той же фамилией. Неужели брат с сестрой? И если одна явно неровно дышала к Родерику, то другой пытался строить глазки мне. То есть, не глазки, а заклинания в виде огненных шаров. Шары ко мне подкатывал, в общем! Стоило этой картине сложиться в голове, и я сразу поняла, почему Родерика осадил ректор. Злость некроманта нам только смешала бы карты. А мы должны были планомерно исправлять ситуацию с его репутацией. И романтично вздыхающие девушки были нам только на руку! — Право слово, дан Родерик, это все мелочи. В академии такое событие произошло — вы вернулись на работу. Посмотрите, какие прекрасные вас ожидают студенты. Им просто не хватает вашего решительного руководства! Кстати, дани Сквор, отличную вы мне предложили идею! Дан Родерик, назначаю вам еще и кураторство над четвертым курсом огневиков. Им как раз не хватает вашей твердой руки. Выражение лица Родерика в тот момент было бесценно. Я — так точно порадовалась за него! Закатив глаза к небу, некромант еле слышно простонал, а затем обратился к нам с ректором: — Кажется, вы собирались смотреть на книгу перемен. Предлагаю отправиться сейчас же, пока я не обзавелся парой десятков новых обязанностей. У нас с дани Сквор еще дело в городе. И нам бы успеть до темноты. — Какая прекрасная идея, дан Родерик! — похвалил его ректор. И мы пошли. Проходя мимо четвертого курса, который опять слаженно вздохнул в сторону Родерика, я не сдержалась и покачала головой. И натолкнулась за это на ехидный взгляд некроманта. Кажется, он почувствовал себя отмщенным. Ну, что ж, дорогой временный супруг, пока мы в расчете. Но это не значит, что я успокоюсь и перестану приводить твою репутацию в порядок! У меня задание от самого короля. А королевским расположением не разбрасываются! Может, он мне потом какой-нибудь личный остров подарит. Или город. Я и на собственный замок буду согласна, лишь бы подальше от Родерика! Очень уж он начинал меня волновать… А самое обидное заключалось в том, что я ни одного подтверждения его скверной репутации так и не нашла! Это было опасным, очень опасным знаком. И вроде бы Родерик никак не демонстрировал своего особенного отношения ко мне, но…с платьем помог, в академию переместил, завтраком накормил, рубашку предоставил…ее я, кстати, так и не смогла отдать обратно, несмотря на то, что надевала только на одну ночь. Было что-то личное, слишком интимное в том, чтобы носить на себе именно эту мужскую вещь. Но Родерик, конечно, об этом никогда не узнает. Не нужно ему быть в курсе моих душевных метаний! Между тем мы миновали корпус с тренирующимися огневиками и зашли, наконец, туда, где должна была находиться книга перемен. Ректор уверенно вел нас с Родериком к центральному зданию, и я мимоходом поинтересовалась, нельзя ли было зайти сюда, не проходя такое расстояние снаружи. — Хороший вопрос, дани Сквор, — похвалил меня ректор. — Зайти к книге перемен можно только отсюда, поскольку на все остальные входы наложено специальное заклинание, которое нельзя обойти. Даже если в вашей голове возникла мысль о том, чтобы посмотреть на книгу, ход через другие корпуса вам будет закрыт. — И обойти эти мысли никак нельзя? — удивилась я. — Прецедентов пока не было, — хмыкнул ректор. — Защита королевская, к тому же, здесь на страже стоят преподаватели академии. — Которых в преподавательском крыле я нынче ночью не нашла, — в тон ему отозвалась я. — Слухи, дани Сквор, имеют обыкновение распространяться с большой скоростью, — философски заметил Родерик, не скрывая злорадства. — Даже если бы наши с вами коллеги не спали, обезопасив свои комнаты заклинанием безмолвия, они бы все равно не открыли. Дурная слава некроманта — она такая, знаете ли. И в одном коридоре с таким, как я, мало кто осмелится находиться. Гад! Открыто потешался надо мной и не скрывал этого. Хорошо, что мы быстро пришли к месту назначения, иначе я бы не сдержалась и точно сказала бы Родерику какую-нибудь гадость. Но я нашла выход из этой ситуации. И гораздо более интересный! — Странно, дан Родерик, поскольку дани Бипс сегодня рассказала мне, что видела выбегающую из нашего крыла дани…как же ее там звали, никак не припомню. А! Кажется, дани Рейтингер, не так ли? Родерик поморщился — раунд опять был за мной. И решил перевести тему: — Не имею представления, кто такая дани Бипс. Я ничего о ней не слышал. — Дани Бипс — моя помощница, дан Родерик, — объяснил ректор. — Очень хорошая девушка, очень работящая. А насчет дани Рейтингер новость отличнейшая: даже если она начнет распространять о вас плохие слухи, ей все равно мало кто поверит. К четвертому курсу Лора успела заработать себе не самую приятную репутацию. — Вот как? — я округлила глаза, делая вид, что интересуюсь ситуацией. — И что же такого с ней произошло? Ну а что, соперниц нужно было изучать заранее! Я это еще с работы у Рената поняла! — Она, как бы это сказать…весьма навязчива, — смягчил удар, как мог, ректор. — Молодые люди стараются держаться от нее подальше. Но вынуждены терпеть ее присутствие из-за ее брата, дана Рейтингера, который имел несчастье метнуть в вас сегодня огненное заклинание, дани Сквор. У этой семьи с даном Родериком не очень приятная история: их отец, дан Вилиан, герцог Рейтингер, состоял в королевской кавалерии и погиб при отражении нашествия Мертвой деревни. С тех пор его вдова так и не вышла замуж. Состояние они не промотали и кое-как держатся на плаву, но в голове дани Флориссы укоренилась мысль, что дочь нужно выгодно пристроить. И одним из вариантов они, отчего-то, посчитали нашу скромную Академию Магии. Девушки учатся наравне с молодыми людьми, поэтому шансов выйти здесь замуж у них гораздо больше. — Какая интересная складывается картина! — воодушевилась я. — Вы только представьте, дан Эдингем: если мы женим дана Родерика и дани Рейтингер, мы сразу убьем двух зайцев! — Кого? — кашлянул ректор, явно пораженный моей смекалкой. — Зайцы — это животные из моего мира, а убить двух зайцев — поговорка, — пояснила я. — Она означает, что с помощью какого-то одного хода можно решить сразу несколько проблем. — И какие проблемы мы сможем решить? — обескураженно спросил ректор. — Ну, как же? — я сделала вид, что удивилась. — Если дочь умершего героя выйдет замуж за несправедливо обвиненного некроманта, это автоматически будет означать, что одна из пострадавших семей не держит зла на Родерика. К тому же, семья герцога и кавалериста! Я ведь правильно поняла, что все обвиняют его именно за то, что он выполнял свою работу? А здесь произойдет разрыв шаблона. Да и девушка не останется не пристроенной! — с удовлетворением заключила я. — Я против. Короткое замечание Родерика свело на нет все мои усилия. Мы, кстати, дошли до нужной нам комнаты, и ректор открыл в нее дверь, приглашая внутрь. Но я пока была сосредоточена исключительно на некроманте, а потому не обращала внимания на то, что происходит вокруг. — Да почему? — возмутилась я. Я тут, понимаете ли, стараюсь ради его репутации, а он против! — Я сам в состоянии выбрать себе вторую половину. Нет необходимости сводить меня с незрелыми девицами. К тому же, я все-таки надеюсь хотя бы на небольшую взаимность со стороны жены. Даже мрачным некромантам иногда хочется жениться по любви. Говорил он все это, глядя прямо мне в глаза. Как будто намекал на что-то. На что именно — я поняла прекрасно! Выбрал он себе супругу — как же! Как тогда быть с тем, что мы с ним поженились несколько необычным способом? — Вот и выберете, — кивнула я, не моргнув и глазом. — Из того, что мы вам найдем! — Ну-ну, не ссорьтесь, уважаемые, — вклинился между нами добряк-ректор. — Давайте лучше посмотрим на книгу перемен! Удивительно, но ему удалось переключить наше с Родериком внимание на хранилище с книгой. А иначе, как хранилищем, это помещение назвать было трудно! Здесь царил приятный полумрак, а освещение осуществляли знакомые мне по королевскому дворцу сияющие камни. Судя по тому, что я уже успела узнать, это вполне могли быть какие-нибудь артефакты, которые заряжали маги из самой академии. А учитывая, что эту книгу так хорошо охраняли, можно было не удивляться, что где-нибудь снаружи в темном коридоре дежурит один из преподавателей. — Что такого интересного в этой книге? — полюбопытствовала я, отмечая высокий постамент в центре комнаты. Видимо, именно там и находилась книга. Мы как раз направлялись туда. — В ней описаны все события с самого начала нашего мира, дани Сквор, — с удовольствием начал рассказ ректор. Было видно, что он обожает роль гида по академии. — Некоторые из них настолько древние, что даже мы не в силах прочитать старый начертанный язык. — К сожалению, — вздохнул Родерик, соглашаясь. — Иначе мы бы давно узнали, кто принес магию смерти в наш мир. — К сожалению? — заинтересовалась я. — Разве это не ваша стихия, дан Родерик? — Не совсем так, дани Сквор, — тот покачал головой. — Я борюсь с неестественными порождениями смерти или подпитываю их. Как, например, Себастьяна и Вильгельма. Но это, скорее, исключение. Порядок вещей таков, что все должно оставаться неизменным. Мертвые — находиться в могилах, живые — ходить по земле. Последняя Мертвая война, как ни одно другое событие, подтвердила это правило. Мы, наконец-то, подошли к древнему фолианту, и только тогда я увидела, что издали он казался небольшим из-за обмана зрения. На самом деле книга с довольно широкими страницами находилась в углублении постамента и представляла собой действительно огромный трактат. Сейчас он был открыт на последней странице, рядом, в нише меньшего размера, лежало светящееся перо. — Зачарованное? — спросила я, указав на него. — Да, — кивнул ректор. — Заполнение книги перемен является священным обязательством ректоров Академии Магии перед богами этого мира. Некоторые события боги вписывали сами. От них, к слову, мы и знаем о том, что всех иномирян обязаны беречь и предоставлять им кров. С этими словами он начал легко переворачивать страницы книги перемен, листая ее назад. Когда позади осталась добрая половина книги, ректор подозвал меня к себе и показал один из абзацев, написанных почти каллиграфическим почерком: — Даже те записи, которые мы понимаем, написаны на древнемагическом языке. Для чего это сделано — мы, увы, уже не сможем объяснить. Однако этот стиль изложения — единственный, который принимает книга. Древний магический язык и зачарованное перо — только они способны оставить след в книге перемен. Здесь, — он снова привлек мое внимание к странице, — написано то, что иномиряне разбавляют наше магию и дают возможности для нового развития. Поэтому причинение им вреда строжайше запрещено. Дани Сквор, вы можете быть уверены, что ни один здравомыслящий житель нашего мира не станет делать вам плохо. — Почему? — резонно спросила я. Не знаю, как ректор, а я не привыкла доверять на слово! — В противном случае его постигнет божественная кара. В нашем мире стоит несколько храмов верховных богов, каждому из которых молятся тысячи последователей. Боги слышат наши молитвы. Они помогают с неурожаем и засухой. Приводят в этот мир детей. Помогают справляться с болезнями. Но требуют взамен неукоснительного исполнения своих заветов. Слово богов для нас — не пустой звук. — Очень интересная трактовка, — улыбнулась я. — В моем мире каждый творец собственной судьбы. — Это заметно, дани Сквор. Тем интереснее сотрудничество с вами. Вообще эта их книга перемен выглядела довольно интересно. Когда ректор листал ее, я не услышала шелеста страниц. Словно она была сделана не из бумаги, а из какого-то другого материала. Но сами листы точно изготавливались из чего-то прочного. Только вот из чего? — Божественное слово, — словно прочитав мои мысли, ответил Родерик. Я мельком посмотрела в его сторону. Некромант пристально разглядывал меня. Словно ожидал совершенно другой реакции. Ну, бросьте, дан Родерик, я же родилась в мире, где о таких, как вы, пишут сказки! — Лучше расскажите о том, что такое Мертвая война. Кажется, это понятие не зря похоже на Мертвую деревню. — Все правильно, дани Сквор. Мертвая война — это самая страшная веха нашей истории, после которой мы и следим за проявлениями смерти. — Расскажете? — С большим удовольствием, — склонил голову ректор. — Если дан Родерик не будет против. Ведь Мертвая война сильно отразилась на его семье. — Не против. Родерик делал вид, что стоит тут для мебели, но я успела заметить дернувшийся уголок рта. Эта тема была ему близка — и очень неприятна. Поэтому мне стоило тридцать раз подумать перед тем, как делать выводы вслух — независимо от того, что услышу. — К сожалению, доподлинно неизвестно, с чего началась Мертвая война. Это произошло более пятисот лет назад. Мы знаем лишь по обрывочным воспоминаниям и летописям, что в ту пору магия смерти вышла из-под контроля. Настолько, что из-под земли поднялись полчища умерших людей, многие из которых успели превратиться в скелеты. Когда они касались живых, у тех начиналась лихорадка. Болезнь превращала цветущего человека в такого же немертвого, как и тот, что посягнул на него. Множество жизней было загублено. Множество великих домов пало. И тогда на наш мир обратили внимание боги. Они превратили самых сильных магов Мэйленда во что-то совершенно иное. Огромный запас магии дал им возможность обрести новую сущность, способную бороться с полчищами немертвых. Очищающий огонь исполинов, пришедших в Мэйленд, исцелил землю от проказы. Но цена за это деяние была слишком высока. Герои погибли так же, как и те, к кому прикасались немертвые. Но герои погибли в славном бою. А после них остался последний мальчик, магия которого от потери родных превратилась в магию смерти. Король Сириус Седьмой воспитал его, как собственного сына, и одарил землями на Драконьих горах, названных так в честь исполинов, победивших нечисть. — Боги превратили сильнейших магов в драконов. Драконы погибли, спасая Мэйленд от нечисти во время Мертвой войны, — кивала я, слушая ректора, а затем внезапно уставилась на Родерика. — Погодите-ка! Вы что, хотите сказать, что дан Родерик был маленьким мальчиком во время Мертвой войны, пятьсот лет назад? Ректор осторожно кивнул, а я, вытаращив глаза, продолжала разглядывать своего новоиспеченного супруга. И сопоставляла факты. — Ваши родственники погибли, защищая страну. Вас тоже наградили божественной силой. Вы живете в Драконьих горах. Вы тоже…дракон? — потрясенно шепнула я. — Был драконом. После Мертвой деревни я больше не могу перевоплощаться. Как и дан Борбон, к слову. — Дан Борбон тоже был драконом? — Да, — кивнул Родерик. — После Мертвой войны стало рождаться больше детей с сильным даром. Драконий огонь, ушедший в землю, напитал ее божественной магией. И магия начала проявляться в потомках этой земли. Так происходит до сих пор. Те из юных магов, кто показывает высокие результаты, проходят испытание превращением. Те, кто будут в силах обратиться в дракона, станут истинными защитниками королевства. — И много сейчас появилось драконов? — нахмурилась я. Что-то не сходилось! Ведь Родерик до сих пор считался сильнейшим магом Мэйленда. А превращаться не мог. — Пока — ни одного, — развел руками ректор. — Мы считаем, что династию драконов может продолжить дан Родерик. Потенциал в нем остался. Просто магии не хватает после усмирения Мертвой деревни. — Так вот зачем король хотел, чтобы вы женились! — догадалась я. — В том числе, — кивнул Родерик. — Но, как видите, я пока с успехом избегал этого. Лукавая улыбка, скользнувшая по его губам, отчего-то не вызвала во мне радости. Захотелось сильно посочувствовать маленькому мальчику, который в одно мгновение остался без родных. Плохо, Лера, плохо! Так, неровен час, ты и чувствами к нему воспылаешь.