Глава 13

— Это что… какой-то музей эпохи Возрождения? — первое, что слетело с языка Энн, когда мы вошли в высоченные парадные двери дома, из такого же кованого чугуна, как и въездные ворота, но с молочным стеклом, вместо сквозных пустот.

Причём, да, ощущение создавалось двоякое из-за слишком большого пространства, высоких потолков и стилизации окружающего интерьера под мотивы вычурного Ренессанса. Не мой стиль, от слова, совсем, хотя, я и вырос в своё время в схожих хоромах отчего дома на своей исконной родине. Так что особого дискомфорта от переизбытка сусального золота на лепных розетках или хрустальных люстр — по десять штук на один квадратный род — я совершенно не испытывал. Чего не скажешь о моём Мотыльке, малость ошалевшей от одного лишь вида просторного светлого фойе и широкого проёма в центральную гостиную, украшенного по обе стороны тяжёлыми бархатными портьерами насыщенного тёмно-голубого цвета.

— Можно сказать и так. — сдержать на её вопрос ироничную улыбку опять не удалось. — Просто бывшие владельцы были немного повёрнуты на общеизвестном архитектурном шедевре под названием Версаль, что даже мрамор привозили из того же карьера, который использовался при строительстве знаменитого дворца. Не говоря уже про четырёхстолетний паркет из какого-то французского замка и мраморный фонтан, выкупленный у Ротшильдов из виллы на юге той же Франции. В общем, чудили на свои деньги как могли.

Нет, я нисколько не фантазировал и не пытался ввергнуть свою и без того шокированную гостью в глубокий культурный шок. Но наблюдать за её реакцией, ещё и после нашего совместного номера в Сейнт Реджис, было втройне занятно. Она и так пыталась держать себя всё это время в руках, стараясь во что бы то ни стало не потерять своего лица окончательно. Но сейчас ей это давалось с явным трудом.

— Проходи, не стесняйся. Чувствуй себя, как дома. — и как же можно было удержаться от подобной подколки. Почти издёвки. Но что ей ещё оставалось делать? Всё равно другого выхода для неё не существовало. Пока что. Да и отвлечься ещё было на что, как и забыть на время о том, по каким именно причинам она здесь находилась, и для чего на самом деле я её сюда привёз.

— Ты ведь это… несерьёзно?

— Про что?

— Про чувствовать себя, как дома… — Энн даже не обернулась ко мне, когда я помог снять с её плеч «меховую» накидку, терпеливо ожидая, когда же она наберётся смелости и наконец-то сделает первой несколько шагов к центру гостиной, освещённую лишь настольными лампами и настенными светильниками, стилизованными под позолоченные канделябры со «свечами».

Включать несколько рядов хрустальных люстр по всему периметру высоченного потолка я, само собой не спешил и не собирался. Имеющегося почти что интимного освещения хватало предостаточно. Тем более, когда не хотелось засвечивать окна и открывающийся из них вид на ночной задний двор имения. К тому же, у меня не было в ближайших планах проводить для своей гостьи полной экскурсии по всему дому. Ещё успеется.

— Почему же? Разве я запретил тебе куда-то ходить и что-то рассматривать, не трогая ничего руками?

— Пока нет… — она всё же прошлась в открытый проём гостиной, нерешительно замерев у кромки одного из двух больших ковров с классическим бежево-золотистым орнаментом соответствующей эпохи. И даже задрала голову, залипнув едва не на целую минуту на внушительной потолочной фреске и открыв от изумления рот. Притом, что и в самой комнате хватало предостаточно не в меру вычурной мебели, едва ли ни музейной, к которой действительно поначалу не каждый рискнёт прикоснуться.

— И в чём проблема? — я отбросил её манто на ближайшей стул-кресло, делая мысленную пометку избавиться от всех её тряпок в самое ближайшее время, как только у меня дойдут до этого руки.

— Наверное, в том, что я… здесь чужая и это твой дом… — Энн опустила голову и потянулась взглядом вначале к одному из находящихся здесь двух больших зеркал, а потом ко второму — противоположному первому, над массивным камином из бежевого мрамора. Проследить и в этот раз за ходом её мыслей оказалось не так уж и сложно.

— Я здесь тоже, если уж и говорить начистоту, не навсегда. И этот дом строил не я и не для себя любимого.

— Но для чего-то ты его купил?

— Имел возможности, причины, вот и купил. Мы много где приобретаем полезную недвижимость. Особенно ту, на которой можно потом немало заработать. Так что… это по большей части только бизнес и ничего более. Поэтому можешь не переживать. Сильно ругать за разбитую тобой случайно (или нет) дорогущую трёхсотлетнюю вазу я не буду. Может только слегка накажу… в привычной мне манере.

В коем-то веке Энн бросила на меня беглый взгляд через плечо, видимо, пытаясь определить насколько подчёркнутая ирония в моём голосе соответствовала истинной действительности. После чего всё же набралась смелости и прошлась через всю гостиную до самого её конца. Вернее, до одного из шести арочных окон, выходящих на полукруглую лоджию не первого, а второго уровня дома. Вот там она на какое-то время действительно ошалела, когда увидела освещённые зоны мраморных патио заднего двора с захватывающим видом на залив Манхассет и пролив Лонг-Айленд.

— К тому же, я по натуре почти интроверт. Люблю уединённые и отдалённые от большого скопления людей места жительства. Уверен, тебе тоже должно понравиться.

— Что именно мне должно понравиться? Твои «лёгкие» наказания в привычной для тебя манере?

Я тоже успел приблизиться к Энн всего через несколько секунд после того, как она попыталась от меня отстраниться, поймав взглядом отражение её одновременно изумлённого и немного напуганного лица в оконном стекле.

— Не переживай… — горячий спазм-судорога тут же прошлась приятным разрядом по всему стволу моего ощутимо обмякшего члена, как только между нами не осталось даже мнимого расстояния в несколько дюймов. — Я не буду доходить до крайностей, если только ты сама меня на них не спровоцируешь.

Я буквально накрыл её спину и затылок своей тенью, вобрав рецепторами собственной изголодавшейся сущности не только близость своей любимой (и явно нешуточно напуганной) жертвы, но и часть исходящих от неё страхов со смешанными эмоциями. Убойный коктейль, от которого с непривычки может реально снести крышу. Особенно от осязания её физического напряжения и ощущений своей безграничной над ней власти. Ведь я мог с ней сделать сейчас всё, что угодно. Всё, чем не стукнет по моим извращённым мозгам, выжигая ответными вспышками нестерпимого возбуждения по всем эрогенным зонам уже поплывшего от неслабых доз эйфории тела.

— Или если… — я приблизил к её затылку своё лицо, одновременно вдыхая её запах и поднимая руки к её шее. — Если ты сама меня об этом не попросишь. Как следует.

Блядь… меня снова прошибло и только от её ответной дрожи, когда я коснулся её волос и отвел их в сторону, чтобы добраться до замка молнии на её блядском платье. Захотелось невольно поддаться вперёд и уже сейчас прижаться наливающимся кровью членом к её аппетитной попке, а то и даже потереться о неё, в особенности зудящей под тугой тканью брюк залупой. И проделывая всё это, глядя в её отражение в стекле, даже в её глаза — широко распахнутые и слегка напуганные выражением моего далеко не ангельского лица.

Конечно, она и не думала шевелиться, как и возражать. Молча, неподвижно и учащённо дыша, слушая мой понизившийся голос вместе движениями моих пальцев на её спине, неспешно расстёгивающие длинную змейку молнии.

— Не могу не признаться, что за столь долгое время я очень сильно проголодался за нашими изысканными отношениями, но, на данный момент, я способен довольствоваться и самым малым. Какой смысл сразу бросаться на десерт, когда можно получать не меньшее удовольствие даже от лёгкого аперитива?

Само собой, она не стала сопротивляться и тогда, когда я потянул по её ощутимо оцепеневшему телу платье вниз. Всё так же не спеша оголяя и перед собой, и перед её глазами в её собственном отражении. Не сдерживая ответной улыбки при виде её изумительного сексуального тела. Правда, заметно похудевшего за последние дни, но, ничего. Это дело поправимое. Тем более под моим бдительным контролем.

— Ты ведь тоже скучала за всем этим, да, mon papillon? И, готов поспорить, не меньше моего.

Я уже склонился к её порозовевшему ушку, лаская его своим голосом и едва ощутимыми касаниями губ, вслушиваясь собственным телом, как она неосознанно вздрагивает, реагируя на каждое моё прикосновение и усиленную вибрацию моего баритона в её голове.

— Признайся. Как часто ты обо мне вспоминала и сколько раз мастурбировала, представляя, что это делаю с тобою я?

В этот раз я заставил её вздрогнуть, проведя кончиками пальцев по её оголённому животу и завершив свой путь на полных полушариях налитой томным возбуждением груди. Намеренно задевая твёрдые бусины сжавшихся сосков, а потом рисуя ласкающими мазками по чувствительной вокруг них коже, вплоть до того момента, пока её дыхание не участиться до рванного ритма, а она сама не прикусит губу и не подожмёт пальчики на дрожащих ногах.

— Ты ведь не могла этого не делать? Особенно когда говорила Харперу об обратном. Со своими скрытыми демонами очень сложно совладать.

А теперь она даже всхлипнула, когда я сжал один из её сосков меж своими пальцами, одновременно опустив другую руку к её оголённому лобку и накрыв припухшие половые губы своей большой ладонью.

— Тем более, когда эти демоны выходят из-под контроля.

Кажется, что тех двух месяцев, что мы не виделись, не было и вовсе. Словно их только что кто-то снёс одним мановением руки, и мне не стоило никаких усилий продолжить то безумие, которое я когда-то совершал над Энн за несколько часов до нашего долгосрочного расставания. Я помнил всё! Абсолютно всё, что с нею вытворял; каждую пору и родинку на её блядском теле, как и отчего она могла завестись за считанные мгновения и даже кончить.

Вот и сейчас я скользнул средним пальцем меж её большими половыми губами, по налитому кровью клитору, по чувствительным складочкам вульвы до самой вагинальной впадинки, дурея сам от ничуть не забытых ощущений и от её ответной реакции. Буквально чувствуя, как она орошает мою фалангу обильными каплями греховных соков, сдерживаясь от бесконтрольного желания сжать бёдра и мою меж ними ладонь. И даже тихонько постанывая, на моё неспешное скольжение по её уже готовой киске.

— И после этого будешь говорить, что ты никогда не мечтала ко мне вернуться?

Я отнял от её груди руку, чтобы на несколько секунд обхватить всей пятернёй горячую шею, пока растирал ей интимную плоть более настойчивыми и бесстыжими толчками, будто проникал туда членом. Из-за чего её стоны стали ещё более несдержанными, а сама Энн неосознанно прижалась ладонями к оконному стеклу, явно из страха не устоять на резко ослабевших ногах. И, да, так же поддаваясь попкой назад к моему пока ещё скрытому брюками фаллосу и едва не подмахивая моей почти уже трахающей её руке.

— Ну, уж нет… Такого удовольствия я тебе сейчас не доставлю. Его ещё нужно заслужить, мой Мотылёк.

А уж этого она и в самом деле ожидала меньше всего. Того, как я её резко отпущу, а сам сделаю несколько шагав назад, разворачиваясь и приближаясь к одному из диванов-тахте гостиной, заодно снимая с себя на ходу пиджак.

— Хочешь большего? — я обернулся добравшись уже до запонок на рукавах своей сорочки и наблюдая, как Энн не слишком решительно, вернее, на не особо устойчивых ногах пытается развернуться ко мне лицом и явно не зная, что ей делать дальше в столь почти унизительном положении. — Подойди.

Я опустил руку, из рукава которой только что вытащил платиновую запонку, и ленивым жестом двух пальцев указал на стоящую рядом со мной тахту.

— Можешь снять туфли. Они тебе определённо не понадобятся.

Зато понадобилось, наверное, не менее пяти секунд, прежде чем до неё дошёл смысл моих слов, и она действительно начала как-то на них реагировать и что-то делать. Пока наконец-то не дошла, чуть пошатываясь, до указанного мною места и не села, как примерная девочка, на краешек низкого диванчика. После чего я встал прямо перед ней, показательно расстегивая ремень на брюках, а затем и пояс с ширинкой, как раз в нескольких дюймах от её оцепеневшего личика.

— И что же ты ждёшь, mon papillon? Особого приглашения?