Глава 1721b4bc

— Обоюдное решение?.. — у меня временно пропал дар речи. Но чем больше я смотрел в абсолютно спокойное лицо отца, который никогда в жизни не делает что-то просто так и без поставленной перед собой цели, тем чётче понимал, во что меня пытались затащить у меня же за спиной.

— Ты не можешь говорить ни о каком обоюдном решении! Я своего согласия не давал!

— Мы тебя поставили в известность перед данным решением ещё более полугода назад. То, что ты не захотел нас слушать или воспринимать сказанное нами всерьёз — это уже твои проблемы, Уолт. Но твои прямые обязанности перед твоей семьёй, повторюсь, никто не отменял!

— Это какая-то злая шутка, да? Или попытка мне отомстить?

Но Уолтер старший отнюдь не выглядел человеком, который пытался развести собственного сына далеко не изящным розыгрышем. Он даже сделал ко мне пару шагов, грузно хмурясь и заглядывая мне в глаза с тем самым серьёзным выражением лица, от которого мне всегда становилось не по себе. Поскольку оно могло означать лишь одно — он действительно принял данное решение и отступать от него не собирается.

— Ты мой старший сын, Уолт! Главный наследник всего нашего семейного состояния, которое мы обязаны не только сохранять по праву наследования, но и при возможности приумножать. И это не одно лишь твоё будущее, но и будущее всей нашей семьи, как и всех наших потомков. Именно от тебя зависит, как сложится судьба твоих братьев и сестёр. Я могу и им обеспечить прекрасные партии и безбедное существование, но, когда меня не станет, ты займёшь моё место и возглавишь наш фамильный анклав. Ты всегда об этом знал, как и знал, что рано или поздно тебе придётся вступить в брак с достойной для этого пассией…

— А не слишком ты торопишься надеть на меня брачный хомут? И почему это ты решаешь, кого мне приводить в наше родовое гнездо и объявлять своей законной супругой? Я думал, ты в таких вещах более компетентен и в первую очередь смотришь не на финансовую наследственность.

Теперь желание сбежать отсюда сломя голову начало приобретать более ощутимые нотки навязчивой одержимости. Причём сбежать далеко не из этой квартиры, но и желательно из самого города, а ещё лучше, из страны. Вопрос только, куда конкретно? Ведь переехав в штаты с полгода назад, я почему-то наивно надеялся сбежать и от планов собственного отца. Как будто это и вправду могло что-то изменить в его давным-давно принятых решениях.

— Я учитываю все стороны, Уолт, и не одни только материальные. Кровь в этом плане так же стоит не на последнем месте. Глостеры — древнейший в Европе аристократический род, чьи корни берут начало ещё с Древнего Рима. Ну, а об их территориальных владениях, едва не в каждом государстве европейского содружества можно даже и не говорить. Не объединиться с ними и упустить столь редчайшую возможность — это было бы верхом глупости. И не нужно смотреть на меня так, будто это и впрямь является для тебя шокирующей новостью.

— Мы вообще-то уже давно не живём в диком средневековье, папа, если ты не успел этого заметить!

— Только, пожалуйста, не надо мне напоминать о принце Гарри и Меган Маркл! Это та ещё мутная история, и она теперь чисто на совести самих Виндзоров, не говоря уже о том факте, что Гарри — младший сын и его дети будут теперь стоять в списке прямых наследников на трон едва не самыми последними. Был бы и ты младшим, бога ради! И то… едва ли бы я дал согласие на схожий сомнительный брак. Разбавлять нашу кровь не пойми чьими генами — я ещё не настолько сошёл с ума.

— Ну, конечно! Поэтому все твои последующие браки вне критики!

— Прости, но я не виноват, что твоя мать оказалась со столь бракованной наследственностью…

— Святые угодники! Давай хотя бы сегодня не будем её трогать!

Я не удержался и метнулся было куда-то в сторону, почти не глядя, куда меня вдруг резко потянуло от бесконтрольного желания стукнуться головой об стенку или зарыться ею в песок. От моей хвалённой сдержанности и хладнокровности почти не осталось и камня на камня. Увы, но рядом с отцом я почему-то слишком часто срывался и буквально терял собственное лицо. И как бы я не пытался вырваться из-под его родительской опеки и навязчивой мании управлять моей жизнью из любой точки планеты — ни черта у меня не выходило. Он словно всегда, везде и постоянно был на два шага впереди меня, и когда ему это было нужно, как сейчас, перебивал любую мою попытку к сопротивлению без каких-либо усилий.

— Ты сам об этом заговорил. Так что не стоит делать вид, что данной проблемы не существует. По крайней мере, я безмерно рад, что болезнь твоей матери не коснулась тебя, и ты достойный продолжатель нашего рода. И, бесспорно, намного достойней, чем твои брат и сестра. Поэтому твоё будущее всегда будет для меня на первом месте, нравится тебе это или нет.

Я снова развернулся к отцу лицом и, более-менее успокоившись, задал один из тех провокационных вопросов, которые не могли не посещать всё это время и его самого.

— А ты не боишься, что Ирма окажется с ещё большим браком, чем твоя первая жена? Или, ради приумножения нашей финансовой прибыли, ты готов закрыть глаза даже на своих будущих бракованных внуков?

— Не неси глупостей, Уолт! Я бы в жизни не подсунул под своего сына порченый товар. Я подхожу к подобным вопросам с полной ответственностью. И то, что однажды тебе придётся вступить в брак с равной себе избранницей — для тебя тоже никогда не являлось неожиданной новостью. Так что, пожалуйста, будь добр. Приглуши своё праведное негодование до минимальной отметки, вернись к гостям и сделай то, что от тебя там все ждут! И если не хочешь, чтобы я взял на себя обязательства по провозглашению вашей с Ирмой помолвки, тогда найди в своём плотно забитом графике время и выдели для данного события более удобные для тебя место и час. Иначе… мы с Глостерами сделаем это прямо сейчас.

— Ты издеваешься, да?

— Нисколько, Уолт! Как видишь, я более, чем серьёзен. Даже привёз из дома одно из колец твоей бабки, чтобы ты подарил его своей будущей невесте на вашу официальную помолвку. И в отличие от тебя, я к таким вещам подхожу весьма основательно. Поэтому у меня и не бывает проколов. Чего не скажешь о тебе…

Они не просто подготовились к данному сюрпризу заранее, продумав наперёд каждый свой последующий шаг, они всё это провернули со стопроцентной уверенностью, что будет именно так, как они и запланировали. Я мог и дальше от всего этого бегать, прятаться и тому подобное, но, в конечном счете, всё бы случилось против моего прямого на то согласия.

— И я бы никогда и ничего не стал бы делать во вред своим детям и в особенности тебе. — видимо, это была завершающая часть речи Уолтера старшего, которая должна поставить примирительную между нами точку. Поэтому отец и проделал этот весьма предсказуемый манёвр — подошёл ко мне впритык и обхватил ладонями за предплечья отеческим жестом, не забыв заглянуть мне в глаза предельно честнейшим взглядом. — Это всего лишь официальная сторона твоей публичной жизни. Ты должен соответствовать своему происхождению и возложенным на тебя обязательствам на все двести, поскольку все от тебя ждут именно этого. То, как ты живёшь за пределами данной сцены — это уже твоё личное дело. На что даже я могу закрыть свои глаза, если все твои похождения налево, или куда-то ещё, благополучно минуют объективов камер папарацци. Мне плевать, с кем ты спишь, как проводишь всё своё свободное время, но только в том случае, если я так никогда и не узнаю обо всём этом из новостных сводок бульварной прессы. И если, само собой, об этом не прознает твоя будущая жена и всё её семейство.

Так я ему и поверил. Чтобы мой отец не следил за всеми моими передвижениями и не перепроверял всех, кто оказывался в моей постели?.. Нисколько не удивлюсь, если анализы моей мочи проверяются по нескольку раз на неделе. А уж каким образом это делается — этого я точно едва ли захочу когда-нибудь узнать.

— И когда вы наметили… наше венчание?..

— Скорей всего весной следующего года. Вам придётся пройти через множество необходимых традиционных мероприятий, записать публичное обращение на видео, провести несколько пресс-конференций… В общем, вам найдётся чем заняться на всё это время. В любом случае, будет лучше, если ты вернёшься домой, и вы объявите о своей помолвке в семейном кругу, на каком-нибудь ближайшем празднике. Хотя… как я уже говорил, могу это сделать прямо сейчас, если, конечно, захочешь. Мне несложно.

Кто бы сомневался. Для этого всё данное шоу и устраивалось. Чтобы зажать меня в углу, приставить к горлу нож и рассказать мне обо всей моей будущей жизни с ожидающими меня сюрпризами на ближайшие десять лет.

Знал ли я раньше, что именно так всё для меня рано или поздно закончится? Скорей всего да, но не до конца. Предполагал, догадывался, но едва ли верил. Во всяком случае, мне хотелось наивно думать, что я сам кузнец своего счастья, и никто не вправе что-либо за меня решать. К тому же… то, что когда-то отец уже успел наворотить в моей прошлой жизни, не могло не наталкивать на определённые размышления с выводами. Так что, да. Он был тысячу раз прав, когда говорил, насколько основательно подходит к своим решениям и всем жизненным планам, и что у него почти никогда не бывает с ними проколов. Чего не скажешь обо мне, кто даже не смог как следует от него сбежать и спрятаться.

В этом и заключалось наше с ним различие — он являлся дотошным практиком, а я — самым обыкновенным прожигателем жизни. И, честно говоря, даже не представляю, какое должно было бы случиться чудо, чтобы что-то пошло не по планам отца.