Глава 18

С одной стороны быть мною Уолтером, мать его, Маннерсом, довольно-таки удобно. Все, кто меня хорошо знал, никогда не пытался узнать ещё лучше, стараясь выдерживать между мной и моей личной жизнью достаточно безопасную дистанцию. Хотя, с другой, случалось тоже всякое, особенно, когда дело касалось моих близких родственничков. И это даже не трогая моего отца, которому вообще не требовалось никаких веских причин, чтобы вломиться в мою жизнь и выкрутить её наизнанку в угодном лишь для него ракурсе.

И то, что случилось на званом ужине на квартире Ками, можно было считать первым предупредительным звоночком перед чем-то более серьёзным и хардкоровским. Мне бы обострить на этом своё внимание, сделать по данному поводу свои соответствующие выводы, чтобы в дальнейшем избежать ещё более нежданных сюрпризов. Но, видимо, я решил, что чего-то худшего уже в принципе не может случиться. Да и отец, редко когда лгал, если я сам старался выполнять все его требования и не лезть никуда более на рожон. Только кто ж знал, что на деле выявится обратное, а меня в покое так и не оставят, решив взять мою раздолбайскую жизнь под строжайший контроль. Как будто я и в самом деле мог куда-то сбежать ещё, с этой грёбаной планеты, где меня и впрямь не смогли бы потом найти.

Лучше бы я действительно это сделал. Хоть на пару месяцев, хоть насколько. Ни от кого бы точно не убыло. Зато я на какое-то время залёг бы где-нибудь в австралийской глуши, не беспокоясь подолгу о том, чтобы увидеть вновь на горизонте кого-то из представителей нашей плодовитой семейки.

Но я почему-то решил, что в моей новой резиденции на Кингс-Пойнт, меня никто не станет ни искать, ни уж тем более намеренно преследовать. Как-никак, это всецело моя частная собственность, в которую никто не имел права врываться без моего на то ведома. Только кого могли остановить подобные мелочи, если на кону стояло будущее столь ценного, как я наследника?

Я даже убеждал себя по возвращению на Золотое Побережье Лонг-Айленда, что всё случившееся на Пятом Авеню в Манхеттене останется только там и не потянется за мной хвостом в чьём-то нежелательном обличье. К тому же, я никому из своих близких и знакомых старался не распространяться о выкупленном мною нового прибрежного гнёздышка. Ожидая того же и от представителей агентства недвижимости, которые должны были сохранять в полной тайне все данные своих клиентов, в том числе и приобретённые последними объекты.

И, само собой, я не стал рассказывать Анне обо всём, что со мною случилось на семейном ужине на квартире моей старшей сестры. Я и без того оставил её одну на слишком долгое время, так что нервничал тем вечером, можно сказать, в усиленном режиме. А успокоиться смог более или менее только тогда, когда вернулся в Кингс-Пойнт. Когда увидел своего Мотылька там же, где её и оставил, в небольшой комнате отдыха, больше схожей из-за тёмных облицовочных материалов и отдельным баром в чисто мужском стиле с кабинетом-библиотекой. Правда, выпивку трогать строго-настрого запретил. Чего не скажешь о книгах, журналах и имеющемся здесь же музыкальном и видео-центре. Хотя, уверен, она успела за это время обойти весь дом далеко не раз и не два. Пусть и сделала вид, будто ждала меня все эти часы на удобной кожаной тахте в одной из моих рубашек на голое тело и якобы читая что-то из коллекционного сборника книг Айзека Азимова.

Она испуганно подняла свой бездонный взгляд со строчек читаемой ей истории и взглянула на меня, когда я почти бесшумно вошёл в тёмную комнату с неярким освещением и прямиком направился в её сторону. Не говоря ни слова и даже не отдавая привычных для меня команд-приказов, я с ходу отобрал у неё книгу, обхватил ладонью за горло, и будто жаждущий странник в пустыне, припал к её губам ненасытным поцелуем. И целовал до тех пор, пока у самого не онемели губы и язык, а член в штанах буквально не одеревенел от затяжной эрекции.

После чего, не особо церемонясь, стащил её с тахты и впечатал через пару шагов в ближайшее окно, буквально распиная её по позолоченной раме, будто бабочку в отдельно взятом стеклянном футляре, оголяя её совершенную фигуру в несколько грубых движений и заставляя смотреть за всем этим варварским безобразием в отражении двойного стекла. Конечно, она не сопротивлялась и даже думать об этом не думала, зачарованно наблюдая за каждым моим действием и безропотно подчиняясь любому давлению моих пальцев, рук или тела. И, само собой, терпеливо ждала появление разбуженного во мне зверя, принимая его в себя, подобно давным-давно смирившейся жертве с лёгким страхом в широко распахнутых глазах.

Я и взял её тогда в первый раз прямо в этой позе, раздвинув на ширину плеч ей ноги, заставив прогнуться немного в пояснице и почти впечатав лицом и грудью в холодное стекло. Правда, не забыл пройтись пальцами по её горячей промежности и проверить насколько она уже была готова меня принять, немного помассировав клитор и дождавшись, когда её дыхание собьётся в знакомом рваном ритме. После чего почти без какого-либо усилия вошёл в неё, как по маслу, уже через несколько толчков начиная вбиваться в неё на полную длину члена по самые яйца.

Я даже не успел за эти сумасшедшие минуты раздеться, снимая с себя пиджак и рубашку прямо в те секунды, пока истово насаживал Энн выпяченной ко мне попкой на стоящий колом фаллос и бился мошонкой о её воспалённую киску. Она начала задыхаться от стонов едва не сразу, простреливая по моему собственному слуху и натянутым нервам во всём раскалённом теле смешанными криками и боли, и похотливого удовольствия. И кончила она в первый раз, как я того и ожидал, струйным оргазмом довольно таки скоро, едва устояв на подогнувшихся и дрожащих ногах. И так же совершенно не сопротивляясь, когда я подхватил её за талию и снова потащил к тахте, где и поставил в коленно-локтевую позу, перед тем как опять насадил на свой член и намотал её шикарную шевелюру на кулак.

Не думаю, чтобы она вообще понимала тогда, что со мной происходило, и почему меня вдруг так понесло без каких-либо объяснений. Но завёлся я нешуточно, причём без применения вспомогательных атрибутов. Моему Мотыльку с лихвой хватило и моей сорвавшейся с тормозов бешеной энергетики, которую, к слову, не каждый способен выдержать, особенно когда я не останавливался и не видел для этого ни единой веской причины. И особенно, когда хотел забыться в этом сумасшедшем угаре, пока каждая мышца в моём теле не станет звенеть от перенапряжения подобно раскалённому электроду, а животная похоть не сожжёт дотла в моём сознании и памяти все неугодные там элементы.

Сколько часов и в скольких позах мы занимались этим безудержным трахом, не смогу точно сказать даже я. Одно только помню, что Энн отключилась первой, и мне пришлось нести её на руках в спальню, а самому взмыленному и мало что соображающему забраться в ближайший душ под струи горячей воды.

Хотел ли я, или хотя бы просто пытался анализировать случившееся? Едва ли. Я реально не желал ни о чём думать и уж тем более вспоминать обо всём, что случилось на Пятой Авеню. Я вернулся в свою собственную жизнь на Кингс-Пойнт и не собирался покидать её более в ближайшее время как можно дольше. Остальное меня банально не интересовало. Мне нравилось, что здесь происходило и всё то, что мне удавалось контролировать на данной территории по своему личному на то усмотрению. Здесь я был полноправным хозяином и вершителем собственной судьбы. Меня это устраивало более чем. И я собирался всё это сохранить, как есть, без единого изменения или чьего-то вмешательства извне. И разве не для этого я и перебрался сюда? Разве не для этого я и внёс все эти разительные коррективы в свою личную жизнь?..

На следующий день и я вовсе решил отпустить все свои последние проблемы, будто таковых в моей жизни не было и в помине. Словно, если я не буду о них думать или делать вид, что их не существует, они сами собой возьмут и вроде как испаряться. Хотя, что я ещё мог сделать, если уж говорить начистоту? Только игнорировать всё это в упор и жить так, как хочется именно мне. А этим днём я уж точно не собирался никуда ехать или принимать чьи-то сомнительные приглашения, намеренно отключив все телефоны и даже не проверяя накопившихся на электронной почте писем. В первую очередь заказав на дом обильный завтрак из нескольких блюд с парочкой официантов для недолгой обслуги и заранее включив обогрев воды в бассейне, в котором также собирался провести немало дневного времени.

Анна тоже вполне спокойно восприняла зачитанную мною культурную программу на этот день и даже залезла в джакузи бассейна, наблюдая оттуда за всеми моими заплывами, пока тянула через соломинку приготовленный приглашённым официантом безалкогольный коктейль.

Чем не семейная идиллия? Не говоря уже про возможность расслабиться, забыться и даже немного восстановить свои моральные силы. И почему бы мне не побаловать нас обоих, раз уж на то пошло и раз у меня имелись для этого все основания с желаниями? Да и Энн тоже не помешало бы взглянуть на свою новую жизнь немного с иного ракурса. Я же не собирался всё это время держать её в подвале на цепях и кормить строго по часам водой и хлебом. Пусть привыкает и к приятной стороне своего «заключения». Что я зверь какой-то?

— Так вот ты куда забрался? А я тут буквально с ног сбилась, выискивая тебя по всем твоим квартирам на Манхеттене и обрывая телефоны всех известных мне риэлторов.

Когда я нырял под воду, собираясь проплыть от крайнего торца бассейна до самого джакузи, я и думать не думать, что после того, как вынырну на поверхность, увижу старшую сестру, нарисовавшуюся буквально из ниоткуда и грациозно дефилирующую по мраморным ступенькам к главному патио заднего двора. Сказать, насколько я офигел в этот момент, на деле, не сказать ровным счётом ничего. Я даже как-то сразу неосознанно потянулся взглядом в сторону кованной из чугуна беседке, куда не так давно перебралась Анна, закутавшись на сиденьях длинного секционного дивана в один из заранее принесённых из дома банных халатов. После чего, снова скользнул по окружавшей нас панораме имения напряжённым взглядом, проверяя возможное наличие других незваных здесь гостей. А потом уже и подплывая к борту бассейна.

— Какого хрена ты тут делаешь? И как ты вообще меня нашла?

То, что по приезду в особняк нанятых официантов я не стал заново включать систему безопасности на воротах — это всецело была моя вина. Хотя, я совершенно не ожидал увидеть здесь Камилу, ещё и именно сегодня. Впрочем, как и в любые другие дни.

— Через Марину Брокович. Когда она узнала, что ты мой брат, сдала все твои явки без какого-либо напряга и зазрения совести.

И почему я этому совершенно не удивлён. Хотя, боюсь, даже если бы воспользовался услугами другого риэлтора, результат был бы тот же. Ками всё равно бы растрясла в городе каждое агентство недвижимости, лишь бы узнать обо всех моих последних приобретениях и сделках, даже на самый затрапезный сарай в каком-нибудь забытом богом пригороде. В этом плане они с отцом составляли идеальную пару и следили за всеми моими крупными тратами, подобно вездесущим и никогда не дремлющим церберам.

— Повторяю ещё раз! — я резко вынырнул из воды, подтянувшись обеими руками за борт бассейна, и уже выпрямлялся во весь свой рост перед приближающейся ко мне навстречу сестрой. — Какого хрена ты здесь делаешь?

— Вообще-то ты мой родной брат, если ты ещё не успел это забыть. И мне не нужно спрашивать у тебя разрешения, где и когда мне появляться. Не говоря уже о твоих несогласованных с отцом крупных покупках недвижимости. Я что-то не помню, чтобы получала от тебя приглашение на твоё очередное новоселье. Более того, в первую очередь отец будет спрашивать с меня, почему я за тобой не уследила и не предупредила о твоём новом приобретении, сделанном, между прочим, без его личного одобрения и ведома… О-у! А это что за милое дитя? Надеюсь, не нанятая тобою экскортница?

— Для тебя это имеет какое-то особое значение?

Я проследил за взглядом Камилы, подметив для себя тот факт, что при других обстоятельствах она в упор никогда бы не заметила находящихся в доме моих новых подружек, как не замечала ту же временно нанятую прислугу. Но она не просто увидела застывшую на своём месте в немой позе Анну, но и даже посмотрела на неё. Разве что не обратившись к ней напрямую.

— Энн, иди в дом! Сейчас же! — произнёс я предельно сдержанным голосом, хотя желанием сорваться в крик придавило меня в этот момент далеко нешуточным.

— Да ладно тебе. Зачем так грубо-то? Я нисколько не возражаю её присутствию.

— Я сказал. ВОЗВРАЩАЙСЯ В ДОМ! ЖИВО!

В этот раз даже Ками не рискнула открыть рта и что-то сказать в супротив моему безапелляционному требованию. Рявкни я сразу же и на неё, наверное бы тоже рванула к выходу ни о чём не задумываясь. Но пока что первой и единственной, кто выполнил мой жёсткий приказ, была Анна, вставшая наконец-то с дивана и засеменившая едва не бегом в сторону лестничного пролёта ко второму этажу особняка. Она даже старалась не оборачиваться, усердно кутаясь в полы и воротник халата, будто интуитивно пряча своё лицо от нежданного и совершенно нежелательного свидетеля.

— Зря ты так. — сделала своё очередное заключение Камила, когда Энн уже почти добежала до верхней террасы дома, а потом и вовсе скрылась за дверьми центральной гостиной. — Я уже готова была с ней познакомиться…

— Нисколько в этом не сомневаюсь! — я наконец-то сошёл с места, разворачиваясь в сторону ближайшего к нам тента с шезлонгами, и уже через несколько шагов подхватывал с мягкой лежанки одно из сложенных там полотенец. — И может уже перестанешь ходить вокруг да около и скажешь в коем-то веке прямым текстом… КАКОГО ГРЁБАНОГО ХЕРА ТЫ ЗДЕСЬ ЗАБЫЛА?