Глава 20

Естественно, Ками задерживаться после столь бурной со мной семейной стычки не стала, как и заходить в сам дом. Можно сказать, её сдуло, будто ветром буквально. Пусть она и сделала при этом вид, якобы вспомнив об очень срочной встрече с организатором свадебных торжеств. Приглашённых официантов я тоже не стал задерживать, заплатив им щедрые чаевые и, как бы между прочим, напомнив об их обязанностях по трудовому кодексу их заведения касательно неразглашения определённой информации их клиентов. Хотя, если так подумать, то мне было на всё это плевать. Ничего такого криминального на их глазах не произошло, а то, что они смогли расслышать из нашего с Камилой разговора, без понимания всей картины в целом, можно расценивать двояко или вообще никак.

И само собой, я не только включил сигнализацию на воротах с общей системой безопасности во всём имении, вслед за уходом временной прислуги, но и проверил её работу. После чего уже вернулся в дом, отправившись сразу же на поиски своего Мотылька и невольно вспоминая тот случай в гостинице Сейнт Реджис, когда Анна попыталась впервые от меня сбежать. По существу, у неё и несколькими минутами ранее появилась подобная возможность сделать это снова и именно сейчас. Хотя без вещей и в одном халате она едва ли бы сумела далеко убежать, особенно не зная ни самого Кингс-Пойнта, ни живущих здесь людей. Да, и максимум, она могла это сделать только в случае бездумного порыва. А, насколько мне было известно, она не из тех девочек, которые будут что-то делать наобум, не обдумав и не подготовившись тщательно к данному шагу заранее.

Тем не менее, чёрные коготки неприятного волнения или нехорошего предчувствия заскребли где-то на уровне диафрагмы, вызывая не одно лишь выводящее из себя раздражение. Я терпеть не мог это чувство, поскольку оно всегда выбивало из равновесия и заставляло нервничать, чего я тоже очень сильно не любил. Мало мне было проблем с собственными родственничками, не хватало ещё каких-нибудь нежданных сюрпризов и от самой Энн?

— Ты сказал мне идти в дом… но не сказал, в какую из комнат.

Я нашёл её почти сразу, заглянув в первую очередь в центральную гостиную. Именно там она и сидела, забравшись с ногами на один из диванов и с почти невинным выражением лица посмотрев на меня, едва я вошёл в широкий проём помещения, добравшись сюда из восточного крыла дома.

Не знаю почему, но меня это резануло не менее сильно, чем все недавние попытки Ками состроить из себя хозяйку жизни, которой не зачем и не перед кем оправдываться за все свои выходки. Только в отличие от моей старшей сестрёнки, Энн предпочла выбрать другую тактику — преданного послушания от очень скромной и покладистой девочки.

И как я удержался от соблазна и не схватил её за горло?.. Хотя так тянуло и так хотелось её встряхнуть, чтобы сорвать с её лица эту дурацкую маску, а из неё самой вытрясти все эти грёбаные ужимки с неуместными сценическими образами.

— Без разницы в какую. Главное, не с целью где-то спрятаться, чтобы убедить меня в своём очередном побеге.

Сам не пойму, зачем вдруг это ляпнул, пусть и клялся себе когда-то, что никогда более не вспомню о том дне и не буду доставать этим Мотылька. К тому же, она и без того сидела, как послушная девочка в гостиной, даже если до этого бегала от окна к окну из одной части дома в другую, подсматривая за мною, Камилой и всеми моими передвижениями всё предыдущее время.

— У меня… и в мыслях такого не было.

И это тоже было произнесено будто с заранее отрепетированным нужным образом и интонацией.

— Конечно. И ты не мечтаешь отсюда ни сбежать, ни уехать? — вот и какого, спрашивается, я продолжал гнуть эту тему, приближаясь к Анне неспешным шагом и с показательным пристальным взглядом разглядывая её слегка ошалевшее личико. — Просто пока не знаешь, как это сделать, да?

— Нет… я не думала и не думаю об этом. Потому что знаю, на что ты способен и что можешь сделать после такого. Ты предельно чётко озвучил свою позицию и свои возможности…

Мне бы остановиться, или наконец-то переключиться на что-то другое. Но, похоже, меня здорово переклинило после стычки с Ками, и я банально не знал, как ещё снять с себя это долбанное состояние.

— И только поэтому, Энн? Что-то мне подсказывает, если ты захочешь или поставишь перед собой какую-то цель, тебя едва ли смогут остановить подобные мелочи.

Я наконец-то дошёл до неё и нагнулся над ней, опираясь ладонями о подлокотник и спинку занятого ею дивана, тем самым обрезая ей любые пути к предполагаемому побегу.

Но, самое забавное, она даже не сумела отвести глаз от моих, вытаращившись на меня с плохо скрытым во взгляде страхом и неосознанно демонстрируя мне свою реальную, а не наигранную беспомощность. Вот теперь она мне нравилась больше, чем до этого. Сейчас она была настоящей, как и все читающиеся на её личике чувства.

— Почему ты вообще об этом заговорил? Разве я давала для этого какой-то повод?

— Пока ещё нет. Но откуда я могу знать наверняка, что творится в твоей милой головке, и о чём ты на самом деле думала все эти дни.

— Ни о чём таком, в чём ты меня сейчас обвиняешь! Мне нет смысла подставлять близких мне людей, не говоря уже про то, чтобы куда-то сбегать. Меня больше волнует то бесцельное время, которое я здесь провожу лишь в одном тупом ожидании, когда же тебе захочется заняться со мной сексом или чем-то ещё для тебя занимательным. Может в первое время я пока ещё не настолько остро воспринимаю свою ненужность в этом месте, но, ещё парочка точно таких же дней и… я точно полезу на стенку.

— Ты действительно ощущаешь себя здесь бесполезной вещью?

— А ты как думаешь? Или снова ждёшь, когда я дам тебе повод, чтобы ты начал меня наказывать с тем изыском, с каким наказывал в гостинице? Похоже, тебе явно так не хватает этого сейчас, особенно, когда тянет на ком-то сорваться.

После столь честных обвинений от Анны, даже я невольно задумался о том, что же было не так в моём поведении и почему я не мог отделаться от этой навязчивой мании и в главную очередь от «страха», что Энн снова от меня сбежит.

— Я не хотел на тебе срываться…

Вообще-то я редко когда признаюсь в подобных откровениях, но сегодня действительно всё происходило будто наперекосяк. Я бы мог, конечно, винить в этом кого угодно, но сам, если говорить предельно честно, тоже был хорош.

— Сам не понимаю, что на меня нашло. — я убрал одну руку с подлокотника дивана и почти в неосознанном порыве накрыл ладонью щеку Мотылька, всматриваясь в её оскорблённые глазки ещё пристальней. Будто выискивая там что-то ещё, кроме страха, обиды и вынужденного передо мной смирения. Что-то, что бы подтвердило или наоборот стёрло до основания все мои опасения с подозрениями. Но она и в самом деле была права. Я искал повод. Неважно какой. Потому что боялся сам. И не без оснований.

— Это… была твоя сестра? — почти осторожный вопрос, можно сказать, мягко прощупывающий мою территорию вслепую и на ощупь.

Тут же невольно вспомнились слова Ками о прожжённых американских феминистах, ищущих для себя лишь богатых спонсоров и не воспринимающих мужчин, как за достойных партнёров. Мои губы непроизвольно дрогнули в циничной усмешке, когда я снова попытался представить своего Мотылька в подобном образе.

— Она самая, ещё и, к сожалению, старшая, взявшая на себя обязательства матери перед более младшими отпрысками. Я дал в детстве ей кличку фюрер в юбке и подговорил брата её так называть. То ещё было время.

— Вы чем-то похожи внешне. Хотя, не знай я, кто вы, никогда бы не подумала, что вы кровные родственники.

— Говорят, у нас одинаковые улыбки, но на этом, какое-либо сходство тут же заканчивается. Да и не хочу я сейчас заострять на ней внимание. Она этого не стоит. Итак, испортила к чертям собачьим и всё настроение, и сам день. Теперь как-то надо от этого избавляться, а то и вовсе отмываться.

— Срываясь на мне? Почему вы вообще так с ней конфликтуете?

Я бы мог, конечно, прервать данный разговор в любой момент и даже запретить вспоминать о нём когда-либо вообще. Но, похоже, меня малость переклинило, да и вызванный словами Камилы страх всё ещё касался желудка и диафрагмы своим периодическим стылым дыханием.

— Потому что она до мозга костей папина дочка. Как бы отцы не ждали, а потом не хвастались перед всеми своими сыновьями-наследниками, с дочерьми у них на порядок особые отношения. Бывают, конечно, и исключения из правил, но на то они и исключения. И я уже, кажется, говорил, что не хочу заострять на ней внимание. Она и без того попортила мне крови, чтобы продолжать и дальше обсуждать её персону. Пускай катится ко всем чертям.

Да, теперь мне нужно переключиться на что-то другое, найти действенное лекарство от этого тошнотворного отравления. Что я сейчас и пытался сделать, едва ли понимая что и не имея при этом никакого представления, сумею ли я вообще на что-нибудь переключиться.

Правда, когда разглядывал уже и без того изученное мною вдоль и поперёк почти невинное личико Энн, оглаживая её пухлые губки большим пальцем и вдыхая её чистый запах, моя голова начала то ли проясняться, то ли, наоборот, наполнялась знакомым тёмным дурманом сладкого угара. А внизу живота приятно потянуло, пока ещё небыстро накачивая нужную мышцу горячей кровью. После чего я уже банально не удержался и левой рукой потянулся за рукой Энн, чтобы притянуть её ладошку к своему паху, скрытому серой трикотажной шерстью домашних брюк.

— Не хочу ни говорить о ней, ни, уж тем более, вспоминать. Сделай так, чтобы я теперь думал только о тебе и желал смотреть лишь на то, как ты кончаешь подо мной… снова и снова.

И это действительно помогало, причём со скоростью, от которой и впрямь неровен час снесёт крышу. Особенно, когда я оттянул вниз пояс брюк и с упоительным наслаждением ощутил прохладные пальчики Мотылька, обхватившие ствол моего члена. Они даже прошлись по его длине неспешной лаской от мошонки и до залупы по очень подвижной коже, вызывая более сильные приливы крови с более сладкими судорогами.

Да, именно так! Заполни мои мысли только собою, а моё тело вибрирующим вакуумом чистейшего экстаза. Чтобы я слышал лишь твои немощные стоны и чувствовал твою ответную реакцию на моё бесконтрольное безумие.

— Возьми его в рот и отсоси… как умеешь только ты… — мой голос уже понизился до хрипа под шипящие удары крови в голове и паху. И, блядь, мне действительно нравилось это чувствовать. Будто падаешь вниз головой в эту чёрную бездну, окончательно теряя связь с реальностью и едва ли соображая, что творишь. Хотя, нет. Я не просто соображал, что делаю, но и прекрасно всё запоминал, припадая перво-наперво к сладким губам моего ошалевшего Мотылька, также поплывшего в нашем обоюдном угаре-дурмане за считанные мгновения…