Глава 25

Я должен был догадаться с самого начала! ДОЛЖЕН БЫЛ! А в итоге, меня развели, как какого-то малолетнего сосунка. Даже без напряга. Как будто всех имевшихся прямых намёков было недостаточно. Я, видите ли, ждал всё это время, когда мне скажут открытым текстом прямо в глаза. Вот, называется, и дождался! Примите, распишитесь!

Не удивительно, почему весь остаток дня я ощущал себя, как на иголках, то и дело порываясь вернуться обратно на Кингс-Пойнт. Но я же, бля, гордый! Мне надо доказать свою уёбищную значимость и правоту вот таким дегенератским способом.

И что? Много чего доказал? Особенно, когда входил в дом и уже с первых шагов в холле почувствовав, что что-то не так. И, естественно, сразу же метнулся в восточное крыло, заметив раскрытые настежь двери кабинета буквально издалека и на ходу. Но всё ещё наивно думая или надеясь, что это мой Мотылёк устроила мне в отместку свою маленькую вендетту.

Я бы хотел в это верить и дальше, но едва ли бы она стала сдвигать с места тахту, на которой, возможно, ждала меня несколько часов назад, чтобы потом бесследно исчезнуть. Других следов свершённого преступления я в самом доме, естественно не нашёл, хотя и не пытался бегать по этажам и всем комнатам, как угорелый. Тем более, что мог и сразу просмотреть записи с видеокамер в комнате наблюдения. Правда, перед этим, перво-наперво, отправился практически с ходу в домик для гостей, где и нашёл Вардеса валявшегося на полу без сознания.

Пришлось потратить немало времени ещё и на то, чтобы привести собственного телохранителя в чувства, даже не представляя, кто вообще мог завалить такого увальня с одного удара (хотя, скорей всего, далеко не с одного). А там уже и до идентификации напавших добраться.

Ну, а дальше… Будто оказываешься в эпицентре самого худшего кошмара своей жизни, а то и в прошлом. Поскольку чувство дежавю начало зашкаливать пугающей схожестью с теми воспоминаниями, о которых я так старался когда-то забыть. Только, увы, подобными вещами невозможно управлять, как и пытаться хоть как-то их контролировать. Это они тобою управляют, толкая на безумные поступки и отключая большую часть аналитического мышления со здравым разумом.

Может и хорошо, что я не стал звонить ни отцу, ни этой грёбаной Ками. Видимо, знал уже наверняка, чем такие разговоры закончатся. Банально ничем. Со мной либо просто не захотят разговаривать, либо не будут брать трубку. В любом случае, исход известен уже заранее. Кроме самого главного.

Мне откровенно плевать, как поступят со мной, что будут мне говорить или делать, меня сейчас в первую очередь волнует лишь одно. Что они сделали с Мотыльком, где она находится и…

А вот об остальном думать или фантазировать совершенно не хотелось. Мне нужно было держать себя в руках хоть как-то, продолжая надеяться на лучшее. Иначе срыва точно не избежать. Поэтому я и рванул обратно на Манхеттен, чтобы понапрасну не терять времени и задать мучавшие меня вопросы главному виновнику происходящего.

Конечно, нужно было хотя бы для начала выяснить, где он сейчас находился. Но, что-то мне подсказывало, что никуда сегодня Уолтер-старший не собирался, как и посещать какие-то особые достопримечательности Нью-Йорка от той же банальной скуки. Нисколько не удивлюсь, что он даже меня ждал в одном из номеров премиум-люкс элитного отеля Baccarat and Residences на Западной 53-ей Улице, где остановился сразу по прилёту, проигнорировав внушительный список частной недвижимости, приобретённой нашей семьей едва не во всех пяти округах мегаполиса. По крайней мере, так ему было проще и привычней. Особенно когда под боком находится весьма исполнительный штат слуг, и при этом тебе не нужно самому напрягаться, что бы что-то себе достать или найти. Наличие очень больших денег порою облегчает сложную задачу в разы. И это не только про моего родителя.

Во всяком случае, мне несказанно повезло застать отца в его же номере и даже попасть туда без каких-либо проблем.

— Ты в конец берега попутал? Или от вседозволенности уже перестал различать границы реальности с собственным старческим маразмом? — я влетел в просторную гостиную двухуровневого номера-люкса на одном из предпоследних этажей Baccarat Тауэр, в первую очередь, отправившись на поиски Уолтера-старшего. Тем самым игнорируя помпезный интерьер высоких комнат и окружающих панорамных окон с головокружительным видом на красоты центрального Нью-Йорка. Откровенно говоря, мне было не до всего этого, да и в своё время я наелся этим предостаточно и выше крыши. Сейчас меня волновали совершенно другие вопросы жизни и смерти.

— Если ты не убавишь свой тон, Уолт, и прекратишь вести себя, подобно гопнику из Гарлема, тогда, быть может, я не выставлю тебя за двери номера и не попрошу местную охрану выпроводить твою неуправляемую персону из отеля без возможности вернуться назад. Будешь тогда согласовывать будущие со мной встречи через моего секретаря или адвоката.

— Да что ты говоришь? И тебя совершенно не беспокоит тот факт, что я успею за ближайшие секунды свернуть тебе шею или проткнуть твоё жилистое горло первым, что попадётся под руку? Жаль, нельзя умереть дважды. Было бы неплохо глянуть, как бы тебя потом бомбило за нашу семейную репутацию от криминальных сводок новостей при виде собственного трупа в луже крови, дерьма и блевотины.

Отца не пришлось долго искать в этом бесконечном лабиринте из студийных комнат и лестниц. Он сидел в центральной гостиной, на центральном диване в своём фирменном домашнем одеянии и с обязательным домашним тёмно-синем халате поверх, на грудном кармашке которого красовался красно-золотой герб нашего славного дворянского рода. Сидел, надо отметить, за чтением местных газет (старая и неубиваемая привычка со времён окончания Кембриджского университета), ещё и перед включённым монитором огромного плазменного телевизора, звук которого, после моего «нежданного» вторжения, он всё-таки выключил.

— Зачем ты вообще пришёл, Уолт? Тебе наскучило убивать время со своей новой игрушкой, решил спустить пар через очередную со мной семейную ссору?

— Можно подумать ты и впрямь не знаешь об истинной причине моего здесь появления. Или предпочитаешь, чтобы я для начала отправился на поиски Ками? Тогда, боюсь, я точно не удержусь от соблазна и не придушу её буквально голыми руками хотя бы до потери сознания. Только едва ли после такого, она вообще захочет разговаривать со мной.

— Повторяю свой вопрос ещё раз, Уолт! — отец немного повысил голос и даже снял с лица очки от дальнозоркости, чтобы уставиться на меня прямым и терпеливым взглядом снизу вверх. — Зачем ты сюда пришёл?

— Затем, чтобы выбить из тебя всё дерьмо, если ты не скажешь, что твои люди сделали с Энн и куда её увезли. И, пожалуйста, не надо делать изумлённых глаз, будто ты действительно не в курсе и понятия не имеешь, о чём я говорю. Поскольку твоя дочурка даже не удосужилась проверить наличие видеокамер в моём доме, засветившись на записях со своими подельниками во всей своей грёбаной красе. Кстати, что за дешёвые понты? С каких это пор она начала изображать из себя Красную Вдову и самолично участвовать в твоих аферах?

— Она просто хотела лично поговорить с этой несчастной и предложить помощь из первых рук. Ни о каком криминале здесь вообще не шло речи.

Ну, надо же. Мне даже не пришлось прибегать к рукоприкладству, чтобы выбить из отца первое чистосердечной признание. А может он и сам понял насколько бессмысленно мне пудрить мозги, особенно в моём взрывоопасном состоянии. Наверное, не смог забыть, чем закончилась наша схожая беседа шесть лет назад.

— Просто поговорить и предложить помощь?.. Помощь от чего? От меня? Что это на хрен, за бред? С чего вы вообще вдруг полезли в мою личную жизнь, даже не удосужившись поинтересоваться моим на этот счёт мнением? Кто вам дал право это делать? И, ещё раз! Где, ебать тебя в рот, Энн?!

— Попрошу впредь не выражаться при мне, Уолт! И я это говорю более, чем серьёзно!

Отец даже вскочил на ноги, вытягиваясь передо мной во весь свой статный рост, но так и не дотянувшись до моего. Так что, увы, но я продолжал и в этом положении смотреть на него сверху вниз, готовясь в любой момент приблизиться в самый притык, а то и ещё ближе.

— И что ты тогда сделаешь? Лишишь меня выходного пособия? Отстегаешь ремнём и поставишь в угол? Ты и без того перешёл собственные границы допустимого. Хотя обещал не лезть в мою жизнь, если я буду осторожен и не стану светиться на публике со своими безродными подружками.

— Только сегодня ты как раз и засветился. Ещё и купил ей террасную квартиру в элитном районе. Если журналисты тебя выследят, а потом прознают про щедрые подарки для твоей новоявленной любовницы накануне вашей с Ирмой помолвки…

— То что? Ты не сможешь их остановить? Как и вычистить интернет от возможных сплетен или перекрыть их чем-то более сенсационным? И я, между прочим, никакого согласия на помолвку не давал!

— И после всего этого ты ждёшь, что я ничего не предприму? Я тебя не просто так предупреждал, Уолт. Мне, откровенно говоря, плевать на все твои хотелки и нездоровые увлечения. И помолвка, хочешь не хочешь, но состоится. Как и следующая за ней свадьба. И если мне придётся для этого пойти на крайние меры, я на них пойду. И доведу начатое до конца.

— Ты мне ещё не ответил за все свои деяния ещё с последнего своего выкидона! — я сжал зубы и, едва не рыча, прохрипел свою угрозу, которую уже готов был воплотить в жизнь в ближайшие секунды. И хрен бы вообще кто-то сумел меня остановить. — И не думай, что я тебе всё давно простил. Но, если с Анной что-то случится…

— Ничего с ней не случится. Как и у тебя с ней больше не будет никаких отношений в будущем. Ты оставишь Анну и её жениха в покое и прекратишь лезть в их жизнь, после чего забудешь об их существовании раз и навсегда.

— Может это мне и Энн решать касательно наших с ней отношений? Почему, блядь?.. Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? Почему постоянно лезешь в мою жизнь и пытаешься превратить её в ад? Хочешь довести меня до ручки, как когда-то довёл мою мать?

— Вот только не надо снова примешивать сюда свою мать! У неё с рождения были отклонения в психике! Так что никого до психушки я не доводил. А ты туда и подавно не попадёшь! И, бога ради, хватит уже обвинять меня в преступлениях, которых я никогда не совершал, как и вешать на меня все свои детские комплексы.

— Зря ты всё это затеял. Ох, зря! — я понизил голос, но на бурлящих во мне чувствах это нисколько не отразилось.

Я всё ещё жаждал придушить отца голыми руками и даже чувствовал, что сумею это сделать прямо сейчас. Только дайте мне повод и…

— Мне не за что перед тобой оправдываться, Уолт, как бы ты не пытался выкрутить данную ситуацию под угодный для тебя ракурс. Просто смирись с самим фактом и прекрати уже, наконец-то, все эти истерики. Найдёшь себе кого-то ещё. Да тебе и не в первой.

— А почему, твою мать, не Анну?..

— Потому что ты на неё подсел. А это очень плохо, как для тебя, так и для неё. Любую другу девку, пожалуйста, даже без вопросов. Делай с ней, что хочешь, чем ты всегда и занимался до этого — только без обязательств и подальше от слишком любопытной публики. А в этой истории уже всё. Точка поставлена. Возвращайся домой и живи той жизнью, которой привык жить. Не думаю, что женитьба на Ирме внесёт в неё какие-то существенные коррективы.

— Ты сам не понимаешь, что говоришь и о чём просишь…

— Я не прошу, Уолт. Я констатирую нашу нынешнюю реальность. И ты прекрасно знаешь, что я прав. Потому что я всегда прав…