Глава 11. Плохая игра при хорошей мине

Наташа сразу сказала Антону, что его план — чистое безумие.

Но он стоял перед воротами дома Боярышниковых под прицелом многочисленных дронов, камер и датчиков. Ждал, пока система считает данные со смарт-часов на запястье, определит выданный ему при рождении чип и установит личность.

Больше всего Антон боялся, что программа не сработает. Произойдет сбой, компьютер не успеет заменить файлы, и тогда ему одна дорога — в тюрьму. Потому что это считалось попыткой проникновения на частную территорию, фактически обман.

Одного только взлома системы достаточно, чтобы упечь Антона в тюрьму. Манипуляции с технологиями не приветствовались судом, вряд ли здесь помогли бы связи отца. Да и не стал бы Павел помогать нашкодившему сыну.

«Сам накосячил — сам расхлебывай», — так бы он сказал, если вспомнить, как они расстались в прошлый раз.

Где-то на третьей минуте проверки Антон мысленно приготовился к приезду наряда полиции. Робот скрутил бы руки, зачитал права, пока другой оформлял документы и направлял в управление. Потекли рекой воображаемые будни в изоляторе временного задержания: такие яркие, что Антон не сразу услышал, как его просят войти. Пять раз подряд.

Знай он в тот момент, какую глупость придется совершить ради плана, еще бы на стадии проверки сдался добровольно.

— Бонсай? — брови Илоны изогнулись в причудливой форме.

По убеждению Антона, они были единственной частью тела матери Миланы, которая оставалась подвижной после сотой дозы уколов красоты. Ни искусственная улыба, ни идеально гладкое лицо нисколько не впечатлили.

Вот брови — да! Сколько эмоций ни показывала Илона Боярышникова, каким только домиком ни вставали две идеальные дуги, подчеркнутые косметикой. Его мать не умела так кривить губы, когда сыновья вытворяли очередное безобразие. Даже переход от восхищения внешностью Антона к презрению в отношении его ориентации Илона своими бровями изобразила просто мастерски.

— Искусство выращивания настоящего дерева в миниатюре, — он повторил заученную фразу и крепче прижал к груди слабо сопротивляющееся тело.

Влад покраснел от натуги, кожа покрылась пятнами — он задыхался от чрезмерной любви «бойфренда». Чем сильнее он дергался, тем крепче сжимал руку Антон в явном желании придушить вторую половинку.

В сторону жены Елисея он не смотрел: без того позорное выступление завтра узнает вся семья. Потом лет двадцать будут вспоминать на семейных обедах, ужинах и обязательно в праздник. Любой.

Где-то в душе поселилась тоска, тюрьма снова показалась Антону лучшим местом на земле. Кормят, поят и никаких шуточек про: «Дорогая, я точно помню, что у нас родился мальчик. Но почему его невесту зовут Владислав?».

Когда твой отец — Павел Канарейкин, то неизменно вместе с цифрами в паспорте растут комплексы и всякие травмы. Все его дети — ходячая экспозиция «Как не надо воспитывать отпрысков».

— Что же, — протянула Илона и сцепила в замок пальцы перед собой, — очень интересно.

Она вся подобралась, почти так же, как Милана. Нечто общее у матери и дочери имелось: рост, светлые волосы, голубые глаза. Однако на фоне насквозь пластиковой матери дочь смотрелась чем-то инородным.

За минуту ошарашенная Милана сменила на лице с десяток выражений: от гнева до шока. У нее немного подрагивали кончики пальцев, прическа потеряла эстетичный вид вследствие каких-то активных действий.

А вот Илона стояла ровно, держала спину прямо. Тонкую талию подчеркивал шелковый пояс, платье без рукавов выгодно демонстрировало и стройные ноги, и упругую грудь. Симметричный рот — изгиб в центре верхней губы имел форму «лук Купидона», а нижняя смотрелась чуть полнее. Четкость овала выделяла скулы, демонстрировала подаренные природой аристократичные черты лица.

Неудивительно, что в прошлом Илона считалась классической красавицей. Пусть модные блоги давно перестали делить людей на симпатичных и не очень, в сознании большинства внешность по-прежнему играла важную роль. Она это знала, потому так отчаянно цеплялась за угасающую молодость.

«Вы свободны, Тони? Такой мужчина не может оставаться в одиночестве».

Спать с Илоной Антон не планировал даже ради плана. Оттого спонтанная идея при виде Влада возникла столь внезапно, практически спасательный круг для утопающего.

Неужели Глеб Боярышников позволял подобную вольность жене? Спать с кем-то, имея штамп о браке, — моветон в обществе, сколько бы особо толерантные особи ни кричали обратное.

— Полагаю, я должен бы признаться раньше. Но, вы понимаете, я не слишком делюсь подробностями личной жизни, — Антон, наконец, отпустил Влада, взглядом приказав помалкивать.

— Да, стоило бы сразу все сказать, — прищурилась Илона и посмотрела на застывшую дочь. — Мила, ты не говорила, что твой друг… хм… Из меньшинств.

Отбросив небрежно прядь волос с лица, она щелкнула пальцами. Будто слово подобрать не могла, чтобы оно не выглядело оскорблением.

— Влад просто скрытный, — выдавила Милана. — Почти ничего нам не рассказывал.

— Познакомиться с любовью всей его жизни для нас тоже шок, — прокомментировала происходящее Алиса, выразительно взглянув на Антона. — Хотелось бы убедиться, что наш рыжик в надежных и сильных руках.

Последнюю фразу жена Елисея подчеркнула особенно тщательно, а ее губы дрогнули в улыбке. Завтра точно все три семьи при помощи смеха продлят себе жизнь лет эдак на двадцать.

— Я сам не знал, — буркнул Влад, затем задохнулся от незаметного удара кулаком в бок. — В смысле, — выдавил он, — Тонечка такой властный, все изменилось так быстро.

Антон натянуто улыбнулся, но во второй раз промахнулся. Влад вовремя отодвинулся, чтобы не попасть под своеобразное проявление заботы. Просверлив друг друга взглядом, они вновь обнялись. Приятель нырнул в крепкие объятия и устроил голову на плече Антона.

— Мой король удобрений и совковых лопат, — пропел Влад, преданный взор заставил того поперхнуться воздухом. — Я так соскучился по тебе. Ночь не спал, день не ел, — продолжил весело.

Он опустил ладонь на его поясницу, коснулся пальцами ремня узких джинсов.

— Руки убери, — прошипел Антон и добавил громко: — Что ты делаешь, сараночка. Не на людях же.

— Во всем виноваты одинокие часы без тебя. Какое счастье, что ты теперь будешь работать в Москве, в доме моей любимой подруги.

Илона открыла рот, но возразить не успела. Влад прекратил ощупывать тело Антона, выпрямился, затем невозмутимо пересек гостиную. Он схватил за руку матери Миланы, поднес к губам, и, пока та собиралась с мыслями, заговорил:

— Илона Алексеевна, я безумно счастлив, что вы дали шанс Тони. Он настоящий бриллиант. Копатель от бога, сажатель хоть куда. А как выращивать слона из ничего умеет! Мастер своего дела, ручки золотые, растут из правильных мест.

Антон скрипнул зубами. Каждый недвусмысленный намек, вложенный в слова Влада, не поняла Илона, зато отлично разобрали остальные присутствующие. Алиса сделала вид, будто разглядывает вазы желтые бутоны роз, что стояли в стеклянных вазах.

Милана вовсе отвернулась. Будь ее мать чуть умнее табуретки, давно бы разгадала творящийся вокруг фарс. Но то ли Илона не использовала по назначению главный орган человека, то ли предпочитала жить в своем мире, где садовники подозрительно похожи на врагов мужа.

— Илона Алексеевна, — Антон прервал восторженную речь Влада. Что-то на лице матери Миланы промелькнуло, потом исчезло под маской живой куклы. — Ваш сад в надежных руках. Ни одна орхидея не пострадает, я позабочусь о них, как о собственных детях.

— Рекомендации говорят сами за себя, — с некоторой заминкой кивнула Илона и покосилась на всплывший экран. Несколько минут подряд датчик о пропущенном вызове мигал не переставая. — Надеюсь, соответствуют тому, что о вас пишут. Пришлите документы нашей службе безопасности, они еще раз все проверят. После этого переезжайте в дом.

— Сюда? — впервые за весь разговор Милана потеряла контроль над эмоциями. Голос сорвался на писк. — Мама, я уверена, что господин Леонов не готов жить двадцать четыре на семь в нашем домике для прислуги.

— Почему? Он очень уютный, там четыре комнаты и отдельный санузел, — удивилась ее мать.

Милана выразительно посмотрела на Антона, в потемневших зрачках и поджатых губах читалась просьба отказа. Еще вежливая, практически не агрессивная. Но, судя по растущему напряжению, она собиралась настаивать на его отселении куда-нибудь на Северный полюс. Или в другую галактику.

— Мне неудобно ездить сюда из Чертаново, — ласково ответил Антон, на что Милана похлопала ресницами.

— Скоростной транспорт ходит каждый день, — промурлыкала она.

— До вашего дома надо пройти два километра от станции через лесопарк.

— Система такси работает исправно.

— И совершенно невыгодно, если ездить из города в пригород туда-сюда по рабочим вопросам, — шире улыбнулся Антон.

— Зарплата высокая, — отрезала Милана.

— Цены растут, инфляция, — невозмутимо отозвался Антон и почесал кончик носа.

— Машину купить не проблема?

— Тогда придется стоять в пробках. А вдруг за это время какой-нибудь фаленопсис погибнет от жажды?

— Заботьтесь, чтобы цветочки не гибли! — сжала кулаки Милана с тихим утробным рычанием.

— Некоторые проблемы не видны вооруженным глазом, — сухо припечатал Антон, и они замолчали, думая каждый о своем.

Первой очнулась Алиса. Крепко сжав в руках ультрапланшет, она повернулась к Илоне и пробормотала:

— Илона Алексеевна, вы не уделите мне минуту? Мы с вашей дочерью закончили список продуктов и утвердили список блюд. Требуется ваша подпись на документах. Возможно, что-то захочется изменить.

Переведя взгляд с дочери на Антона, Илона кивнула осторожно и высвободила руку из хватки Влада.

— Конечно, поговорим в синей гостиной.

— Радов, ты с нами не сходишь? — приподняла брови Алиса, кивая на дверь. — Обговорим сразу присутствие журналистов на вечере.

— О, точно, — обрадовался Влад и потянул Илону за собой. — Илона Алексеевна, у меня есть список вопросов. Давай-ка тоже сразу его обсудим.

— Хорошо, конечно, но…

Дверь за троицей захлопнулась, и через мгновение в гостиной повисла гробовая тишина.