Глава 12. Чья же вина?

— Александра, после обеда меня не будет. Все несрочные встречи перенеси на завтра.

Паша отвел взгляд от экрана ультрапланшета и посмотрел на свою сосредоточенную помощницу.

— А что делать с Ильей Закретиным, Павел Александрович? «Дыхание Земли» хотят обсудить с вами возможность финансирования их нового проекта по вторичной переработке мусора. Они прислали своего представителя, он несколько дней пытается попасть на встречу с вами, — Галанова застыла в ожидании ответа, пока Паша задумчиво постукивал кончиком стилуса по столу.

Он крутанулся в кресле, повернулся так, чтобы видеть весь кабинет и присутствующих в нем людей. Старший сын, Елисей, просматривал меню для праздника у Боярышниковых. Настя крутила ступней, закинув ногу на ногу, и листала отчет финансистов по нескольким галереям. И только его зять, Марк Тасманов, расслабленно откинул голову на спинку кресла, игнорируя любые звуки. Даже кашель тестя.

— Что думаете? — поинтересовался Паша у своих детей. Любимого зятя он пока не трогал.

Первым, конечно, отозвался Елисей. Отложил ультрапланшет на стол и развел руки в сторону.

— Не знаю. Зеленые — ребята странные. Почти фанатики. Мы в прошлом году судились с ними из-за биоразлагаемой пластиковой посуды, которую используют наши кафе. Сам помнишь, чем дело кончилось.

Паша задумчиво потер подбородок, затем кивнул. Ничем дело не кончилось, организация по защите природы не предоставила необходимых доказательств суду о вреде такой посуды для планеты.

Елисей же вместе с командой юристов передали все исследовательские разработки в этой области, а также вызвали в качестве экспертов нескольких ученых с мировыми именем. Именно благодаря их авторитетному мнению победа в суде досталась ему легко.

— Если ты согласишься на встречу, сведешь на нет все мамины усилия по борьбе с их вечными акциями протеста, — подняла голову Настя и посмотрела на отца. — Конечно, сейчас ты — независимый инвестор. Имеешь право распоряжаться своими деньгами, как захочешь…

— Марк? — Паша вздернул бровь, и Марк приоткрыл глаза.

— Откажешься — они продолжат бунтовать и в итоге пойдут к нашим конкурентам. Донской, несмотря на махинации с химическим заводом, давно жаждет получить их голоса.

— И что предлагаешь?

Марк выпрямился в кресле, бросил взгляд на жену, на лучшего друга и, наконец, посмотрел на Пашу. С минуту он молчал, никак не выражая свои мысли. Только тарабанил по крышке стола, а потом сцепил пальцы в замок и поднес указательные пальцы к губам.

— Встреться с ним и обговори детали финансирования их проектов. Особый упор сделан на использование экологически чистых материалов.

— Будем из керамических кружек пить кофе? — едко улыбнулся Елисей. — Да мы разоримся на них. Биопластик дешевле и удобнее, к тому же подходит для вторичной переработки. Им бы завод посетить, а не орать под окнами.

— А еще Гринпис вместе с Мировым Зеленым крестом несколько раз подчеркивали его негативное влияние на почву. Он разлагается не до конца, что давно доказано, — отрезал Марк, поправив галстук, и закинул ногу на ногу. — Через рестораны и кафе быстрого питания проходят тонны подобного мусора. «Новая земля» предлагает изменить стратегию, заменить часть пластика на другие материалы.

— У них нет ресурсов, — заметила Настя. — Несколько частных гончарных не сравнятся с масштабным производством. Опять же выбросы углекислого газа в атмосферу не менее вредны, чем биопластик.

— Одно время было модно ходить с личной кружкой по кафе, — хмыкнул Паша, на что остальные скривились.

Еще бы, такое неудобство. Современные люди привыкли к тому, что их вселенная компактна. Никаких огромных супермаркетов, никакой кучи гаджетов: одного ультрапланшета или смарт-часов достаточно, чтобы заменить человеку все. Документы хранились в базе данных правительства, одним движением руки система любого банка считывала личность и моментально предоставляла всю информацию.

— Потому им и нужны инвестиции, — заметил Марк. — Представьте, какой пиар. Павел Александрович вкладывает деньги в проекты, Кира Владимировна заключает контракты на поставку посуды. Пресса и экоблогеры первыми разнесут эту новость по всему интернету.

— Опять шум поднимут вокруг ваших отношений, — протянул Елисей и весело покосился на отца. — Уже вижу заголовки «Бывшие на арене бизнес-интриг»!

— Я сейчас до тебя дотянусь, поросенок, потом на задницу не сядешь, — пригрозил Паша, а старший сын в ответ лишь рассмеялся.

— Ой, страшно. Прямо боюсь.

— Вот молодец. Трясись, хрюндель, пока пятачок на уши не натянул, — проворчал Паша и повернулся к Александре, терпеливо ожидавшей решения начальства. — Назначь встречу в одном из наших ресторанов. Меню веганское, обязательно пусть перепроверят все углы, и никакого биопластика!

— Конечно, Павел Александрович, — кивнула та — Уже подготовлено. Встречу с Кирой Владимировой организовать в Баболовском дворце? Я забронировала еще столик в «Кьянти», но, думаю, лучше ваш семейный ресторан.

Паша повернулся к детям с довольной улыбкой и указал на Александру.

— Вот как надо работать. Свободны.

Послышался скрип, шорох собираемых вещей. Один за другим поднимались Елисей, Настя и Марк. Последний, правда, задержался у окна, что-то рассматривая среди небоскребов города. Он сунул руки в карманы брюк и прислонился плечом к прозрачному стеклу, пока Настя не окликнула его.

— Мама собиралась заехать вечером к Антону, — Елисей застегнул пуговицу пиджака, затем расправил складки на ткани. — Так что, скорее всего, опоздает.

— К Антону, — буркнул Паша. — Мне, конечно, об этом знать необязательно.

— Ты же нам не говоришь о своих договоренностях с Марией, — фыркнула Настя. — И не мы поссорились с Тошкой, а ты.

— Никто ни с кем не ссорился. Просто свиненок слишком упрям, — огрызнулся Паша и ткнул на первую попавшуюся папку, когда кран ультрапланшета загорелся.

— Эка новость, а ты у нас само радушие и вообще ни разу не орал на него, — закатил глаза Елисей, задвигая кресло. — Мог бы позвонить для разнообразия. С праздничком каким поздравить, а не передавать все через нас.

— Количество ударов по заднице увеличивается с каждым новым спором, — указал на дверь Паша.

— Анастасия Павловна, — Александра бесцеремонно влезла в разгорающийся семейный спор. Она поежилась от выражения лица Марка, однако все равно продолжила, когда Настя обратила на нее внимание. — Я по поводу вашей командировки в Поронайск.

— Да, мы восстанавливаем культурно-досуговый центр Мир, — удивилась Настя и склонила голову к плечу, отчего темные волосы легкой волной упали на спину. — Я собиралась провести там пресс-конференцию с инвесторами и главой города, наша сеть частных галерей устроит там выставку, посвященную памяти дяди Ярика. Вроде мы все обговорили, ты должна была заказать билеты и обеспечить проживание.

Она быстро оглянулась на мужа, но тот никак не отреагировал на ее слова. Наоборот, Марк отвернулся, затем шагнул к стене. Будто опасался чего-то. Настя прищурилась и опять повернулась к помощнице отца, которая неуверенно кусала губу. Поведение, которое несвойственно вечно собранной Александры. Она фактически вела дела всей семьи. Неофициально возглавляла штат личных помощников и всеми поездками — деловыми и личными — занималась сама, поскольку тесно сотрудничала со службой безопасности Канарейкиных и Тасмановых.

— Мне пришел приказ на отмену вашей командировки, — осторожно начала Александра.

Сделав шаг вперед, она коснулась экрана ультрапланшет и вывела на главную страницу документ, завизированный цифровой подписью. Настя несколько секунд вчитывалась в написанное, потом опустилась ниже, к дате и подписи. Резко развернувшись, Настя сжала сумку и посмотрела на мужа.

— Какого черта, Марк? Почему ты отменил мою поездку?! — голос сорвался на рычание.

Александра вжала голову в плечи. На цыпочках помощница Паша поспешила к выходу, когда Елисей за спиной махнул рукой, прося ее скорее убраться из кабинета отца.

— Потому что в эту дыру ты не поедешь, — сухо ответил Марк, едва дверь за Галановой бесшумно закрылась. — Несколько часов в полете, затем день по бездорожью. Ты серьезно думаешь, что я на такое соглашусь?

— Когда мы обговаривали детали, тебя все устраивало, — рявкнула Настя и хлопнула по столу. — Я вела переговоры, меня там ждут! Мы почти закончили с оформлением документов на передачу прав владением земли, а ты одним махом перечеркиваешь труд последних месяцев.

— Подписать документы и пожать руку мэру может кто-нибудь из нашей команды. Твое присутствие для этого необязательно, — Марк сжал спинку кресла и уставился на жену. — А откажутся, небольшая потеря для нас. Все равно продадут. Никуда не денутся. У губернатора нет денег на восстановление всех культурных объектов для развития туризма. Предложим чуть больше и получим хоть весь Сахалин!

— Ты вообще понимаешь, что несешь? — задохнулась от гнева Настя. — Местные с трудом согласились, нам открылись огромные перспективы. Хочешь пустить всю работу под хвост из-за какой-то прихоти?

— Я сказал: ты туда не поедешь. Точка, — резко оборвал ее Марк. — В конце концов, Россия — страна огромная. Найдем и землю под будущие экодеревни, и дома культуры для выставок.

— Сестра, пойдем-ка, попьем кофе, обсудим всякие родственные сплетни, — Елисей внезапно оказался подле Насти.

Он осторожно взял ее за руку, сжал пальцы и потянул к выходу, напоследок мотнув головой отцу в сторону взъерошенного от спора Марка. Сначала Настя не двигалась с места, но потом все-таки подчинилась под мягким и настойчивым влиянием брата.

Елисей обхватил хрупкие плечи, слушал ругань и кивал, когда следовало соглашаться с доводами взбешенной сестры. Едва они перешагнули порог, прозрачные стены и двери стали матовыми, чтобы никто из любопытных сотрудников не заглянул. Система активировала режим полной изоляции, и кабинет превратился в оглушающие тихий бункер.

— Ну и что это было? — поинтересовался Паша первым делом, когда компьютер отчитался об активации щита. На Марка он не смотрел, так слышал, как зять топчет паркет и пытается успокоиться.

— Слышал, как она со мной разговаривает? — резко развернулся на каблуках Марк, чтобы ткнуть пальцем туда, где минуту назад скрылись его жена и лучший друг. — Орет. Опять.

— Ты советуйся, прежде чем принять единоличное решение, авось и семейная жизнь текла бы размеренно, — Паша откинулся на спинку. Руки он сложил на животе, где рубашка натянулась, подчеркивая подтянутую фигуру.

— Дыра под названием Поронайск не место для беременной женщины. Там ни медицинских центров, ни квалифицированных врачей, никакой системы безопасности. Боже, они до сих пор не везде используют роботов в ресторанах! — перечислил Марк, но Паша лишь пожал плечами.

— Там, прости господи, едва ли десять тысяч человек наберется. Еще бы возмущался, почему у народов Крайнего Севера в чуме нет ИИ и нельзя заказать доставку суши в какой-нибудь Курильск, где один медведь на десять километров пасется.

— А там кто-то живет? — Марк прекратил суету и округлил глаза. — Серьёзно?

— Представляешь, зятек, за МКАДом есть жизнь! — пафосно заявил Паша. В ответ получил презрительную усмешку.

— Ой, неужели. Я-то думал, Россия заканчивается Хабаровским краем.

— Потому что твой отец там родился?

— Прекрати, — процедил сквозь зубы Марк и уперся руками в бока. — Мы ведем речь о заведомо опасной поездке для Насти.

Паша отодвинулся от стола. Жалобно скрипнули ножки, когда он поднялся и медленным шагом обошел свое рабочее место. Неспешные шаги позволили его зятю пристально следить за ним. Готовить контраргументы на любые ехидные замечания, которые обязательно последуют.

Невозможно, чтобы сам Павел Александрович спустил ему с рук публичный скандал с дочерью — это был бы не глава семьи Канарейкиных.

Только спора не случилось, поскольку Паша прислонился к столу для переговоров и спокойно спросил:

— Расскажешь, что тебя беспокоит?

Вздрогнув, Марк поджал губы и хотел отойти, но в последний момент передумал. Для него состояние нервозности всегда сродни шторму в обычно спокойных водах. Мир переворачивался, все валилось из рук, раздражение копилось и переполнило чашу терпения.

В семейной жизни не всегда гладко. Он прекрасно понимал и принимал сей факт. Однако у них с Настей постоянно случались какие-то конфликты, пусть в последнее время их количество существенно сократилось.

И вот, казалось бы, долгожданное затишье, но одно решение… Марк провел рукой по волосам и взъерошил светлые пряди, отчего идеальная причёска растрепалась. Весь чинный вид разрушился, образ холодного и неприступного начальника тоже потерял лоск.

— Частная авиакомпания, которой мы пользуемся, недавно обнаружила утечку информации по клиентам. Все удалось исправить, но некоторые сведения попали в даркнет и расползлись по теневым магазинам, — облизнув губы, начал Марк.

— Так, — кивнул Паша сосредоточенно. — Там есть наши данные?

— Насколько мы успели выяснить — нет. Ничего о нас выкрасть не успели. Вообще, ситуация достаточно рядовая, хакеры сплошь и рядом крадут номера счетов, онлайн-карт.

— Тогда в чем проблема? — спросила Паша, когда Марк сделал круг. — Тебя волнует слив данных или тот факт, что авиакомпания недостаточно хорошо их охраняла?

— Не в этом дело.

— Мне из тебя клещами тянуть продолжение? — с нажимом поинтересовался Паша.

Марк сорвался. Резко остановился, затем с шипением выпустил воздух.

— Не дошло, да? Дыра в системе безопасности касается не только баз данных! Их ИИ напрямую связаны с навигацией и автопилотами самолетов. Достаточно одной, — перед лицом Паши появился указательный палец, — слышишь? Одной уязвимости, чтобы люди подобные Вадиму и его ушастой команде перехватили управление транспортом прямо во время полета!

Задумчиво почесав подбородок, он подождал, пока Марк передохнет и успокоится. Когда ни счет до десяти, ни дыхательная гимнастика не помогли, он подошел к стене рядом с финиковой пальмой в кадке и нажал на незаметную панель. Система пискнула, неслышно отодвинулась дверца встроенного шкафчика с баром.

— Коньяк? — невозмутимо спросил Паша, на что Марк фыркнул.

— Я же не пью.

— Вот и я не пью, а стоит, — пробормотал Паша и взял бутылку минеральной воды.

Стекло приятно холодило кожу, крышка легко поддалась от несильного нажатия. Маленький робот-уборщик перехватил ее в полете, пискнув от недовольства датчиками. Паша из вредности пнул металлический бок, после чего вручил Марку бутылку.

Спустя два или три глотка тому действительно полегчало.

— Тебе стоило то же самое сказать моей дочери, — резонно заметил Паша, похлопав по спине кресла.

— Ничего мне не стоило, — огрызнулся Марк, но сел на указанное место. — После нападения на Красовского Настя вела себя послушно. Никуда не лезла, со всем соглашалась.

— Ой ли, — хохотнул Паша. — Моя принцесса и послушная.

— В любом случае, — Марк с грохотом поставил бутылку на стол, — вопрос касается ее личной безопасности. Их безопасности.

Вздох в тишине помещения показался им двоим слишком громким.

— Твоя паранойя напрягает меня не меньше, чем посттравматическое расстройство Антона после нападения в тюрьме, — сказал Паша, вновь прислонившись бедром к столу. — Ежедневные проверки, постоянные досмотры утомляют сотрудников. Про ежеквартальную сдачу экзаменов на подтверждение квалификации я просто молчу. Люди приходят работать, а их шерстят едва ли не сутками. У меня в рабочем чате куча жалоб от сотрудников на произвол охраны.

— Не нравится, пусть уходят. За забором целая толпа желающих, — ощетинился Марк, но почти сразу затих под пристальным взглядом тестя.

— Эй, — Паша дотронулся до плеча зятя, — мы не в осадном положении. Нельзя видеть в людях исключительно врагов. Пусть они на редкость туповаты в массе.

Давление от напряжения усилилось, Марк сильно сжал кулак. Пульс ускорился, кровь зашумела в ушах, и боль охватила обручем голову. Будто невидимый робот клешнями сжимал череп в надежде расколоть на части. Когда в глазах зарябило, Марк закрыл их и выдавил, наконец:

— Я впустил крысу в нашу компанию. Не выяснил, кто такой Вадим Красовский, хотя ты доверил мне самое важное — охрану. В ту машину могла сесть моя жена, и бог ведает, чем бы закончилась поездка, не окажись Антона в игровой капсуле. Моя некомпетентность привела к тому, что они с отцом оказались в той чертовой комнате. Пока он жив, я спать не буду. Ведь мой дом — теперь смертельная ловушка.

Посмотрев в потолок, Паша считал светодиоды и крепко удерживал плечо зятя. Мысли неспешно текли в сторону печальных событий годичной давности. Лицо Ярослава, посеревшее и неподвижное, навсегда отпечаталось в памяти. Про сына говорить нечего, безмолвный плач жены у палаты до сих пор болезненно сдавливал сердце в груди.

— Знаешь, — вдруг оживился Паша и отпустил Марка, — давай-ка утром съездим в нашу экодеревню. Навестим любителя считывать цвет кармы, покормим зверушек…

— У тебя на старости лет крыша поехала? — озадачился тот. — Или вы с тетей Кирой поменялись телами, и сопливая сцена с неуклюжей попыткой поддержать меня ее инициатива?

Паша склонился и мрачно протянул:

— Зятечек, у нас в экодеревне живет медведь, если помнишь. Еще одна шутка, переедешь жить к нему в клетку.

— Тебе никто не позволит так сделать, — гадко улыбнулся Марк. — Никто-о-о.

— Я сейчас туда позвоню и на тебя пожалуюсь.

— Он не поверит.

— Поверит. Гарантирую. Потом отправлю на воспитание. Пусть тебе ноет о своей скорой кончине. И зачитает все сорок четыре варианта завещания.

— В смысле? Было же двадцать восемь месяц назад, — открыл рот Марк, и Паша цыкнул.

— Время бежит, а кое-кому в деревне, помимо разведения кур, больше нечем заняться. Так что собирайся. Вместе обсудим его еженедельные похороны, бюст у здания Министерства культуры и почему вон те пернатые с мохнатыми лапками классно бегают, если отрубить им башку.

— Да я смотрю, кто-то развлекается на всю катушку, пока мы вспахиваем.

— Ты просто не слушал лекцию о применения коровьего навоза для подготовки земли к заморозкам. А как гордо он мне показывал свой урожай перцев на подоконнике! М-м-м, красота. Вот у кого на сто процентов поехала крыша.