Глава 13. Я больше тебя не люблю

Первым нарушить угнетающую атмосферу напряжения решил Антон. Приветливо улыбнувшись, он сделал три шага вперед и практически сразу остановился: Милана подняла руку, тем самым пресекая попытку сократить между ними расстояние.

— Не подходи, — резко сказала она.

Металлические нотки в голосе неприятно резанули слух. Поморщившись, Антон повел плечами в красном бомбере. А чтобы занять руки, сунул их в карманы джинсов. Так он держал необходимую дистанцию, пока Милана переваривала все произошедшее в гостиной несколько минут назад.

— Ты выглядишь… — она окинула его недоуменным взглядом. — Странно. Волосы, эта борода, — она провела ладонью по щеке, отчего кожа Антона под густой порослью моментально зачесалась.

— Образ претерпел изменения в связи с обстоятельствами моего возвращения, — пожал плечами он. Не удержавшись, Антон поскреб подбородок и улыбнулся. — Нравится?

— Нет, — чересчур резко ответила Милана. — Я вроде просила оставить меня в покое.

— Просила.

— Точно помню. Словами через рот.

— Ага, — согласился Антон, после чего гордо выпятил грудь. — К счастью, я никогда не слушал, что мне говорят. Стольких бы неприятностей избежал, но уж как получилось.

Вот оно. Милана закатила глаза, скрестила на груди руки и склонила голову к плечу. Взлохмаченные волосы рассыпались волнами по спине, несколько прядей пощекотали кожу. Она потянулась, чтобы убрать их, однако заметила пристальный взор за каждым своим движением и остановилась.

Ей показалось, будто ноздри у Антона затрепетали. Словно он принюхивался к аромату ее духов или воздуху вокруг.

— Ты не будешь здесь жить, — поджала губы Милана, отбросив раздражающие волосинки с лица. — Когда я давала Насте обещание помочь, твое присутствие в моем доме нами не оговаривалось.

— Но и не запрещалось, — возразил Антон резонно. Темные брови приподнялись, а Милана в ответ шикнула от злости.

Что за ослиное упрямство!

Пальцы сжались в кулаки, в горле запершило и сдавило грудь от желания наорать на кого-нибудь. Или ударить. Однако Милана держалась, мысленно считала цифры от одного до десяти точно мантру, которая позволила бы ей успокоить разбушевавшееся воображение.

Особенно фантазию — ту самую, где на голове Антона оказался горшок из-под драцены. Рисунок с позолотой прекрасно бы гармонировал с цветом модных мужских ботинок. Картина вышла настолько живой, что Милана непроизвольно дернулась к подоконнику. К растению, чьи пучки листьев на концах веток пугливо дрогнули от кровожадности хозяйки.

— Давай поговорим без насилия, — Антон бросился Милане наперерез. Его мощная фигура перегородила путь к цветку, отчего разочарование неприятно кольнуло в груди.

— Пошел вон из моего дома, — почти прорычала она и указала на дверь. — Сейчас же.

— Мы можем без истерик обсудить план?

— Канарейкин, — ярость перетекла в ядовитое шипение. Тон, которым Милана озвучила фамилию Антона, заставил его содрогнуться. — Ты тупой или глухой? Мне достаточно заорать, чтобы через минуту сюда ввалилась охрана. Тебя скрутят, выведут под конвоем и вышвырнут за ворота. Хорошо, если не сядешь за незаконное проникновение и мошенничество. Вряд ли Павла Александровича обрадует еще одна статья к твоему богатому послужному списку!

Она надеялась задеть Антона упоминанием имени отца, однако того не проняло. Он по-прежнему невозмутимо возвышался над ней. Сделай Милана шаг, уперлась бы носом в плечо, как часто делала в прошлом. Далеком и давно позабытом.

На мгновение Милана услышала сложный терпкий аромат, напоминавший сырость и сожженную древесину. Он резко сменился травянистыми нотами, после которых пришла горечь перца. Как и любовь Миланы к Антону, она испортила общие впечатления. Оттолкнула, после чего позволила вдохнуть немного кислорода в горящие огнем легкие.

— Зачем ты пришел, Тони? — спросила она тихо.

Слез не было. Давно оплакана та пародия на отношения.

— За тобой, — без прикрас ответил он и, проведя ладонью по волосам, добавил: — За справедливостью. Не знаю. Что там обычно вещают герои в крутых фильмах?

— А-а-а, — протянула Милана и едко улыбнулась, — тебе теперь только Голубого капитана играть. С твоими-то пристрастиями.

— Больше оскорблений. Мало яда спустила.

Милана захлебнулась словами от гнева, но вместо ожидаемого Антоном крика, она неожиданно прикрыла глаза и вдохнула дважды кислород полной грудью. Губы шевелились, как будто считали цифры или овечек, чтобы угомонить рвущуюся наружу злость. Не ответив на едкое замечание, развернулась и зашагала к двери.

— Ты куда? — крикнул Антон ей в спину.

Подошва мягких домашних туфель скрипнула от резкого торможения. Абсолютно прямая спина и отсутствие какой-либо реакции ему совсем не понравились. Уж лучше бы Милана кричала или била горшки с цветами. Такое поведение давало надежду на то, что последние шансы на прощение не превратились в прах за год обоюдного молчания.

Ответ Миланы почти физически ударил под ребрами, вывернул наизнанку эмоции и подарил мучительную боль. Долгую, ноющую, как незаживающая рана где-то в глубине сердца. Подобная той, что поселилась навечно после смерти Ярослава.

— У меня куча дел, Канарейкин, — ровно сказала Милана не оборачиваясь. — Разберись со службой безопасности, потом посмотрим. Пока ты официально не числишься в штате обслуги, говорить нам не о чем.

Проведи сейчас кто-то ножом по стеклу, вышло бы очень похоже на их беседу. Антон поморщился. Запах лекарств, давно въевшийся в кожу и волосы, заскрежетал на зубах горечью таблеток.

Ему вдруг вспомнилась больница — ее стерильно-белые стены, между которыми мелькала бесконечная череда равнодушных лиц медицинского персонала. Люди сменяли друг друга, а Антон не утруждался запоминанием имен тех, кто олицетворял собой безнадежность после разрушенных ожиданий.

Тогда он считал, что лучше бы умер в той комнате. Сейчас, что следовало просить прощения раньше. Год назад. Или пять.

Чего, собственно, Антон хотел? Старался, вот и получил сполна заслуженное бумерангом промеж глаз. Ему всю жизнь теперь гоняться за теми, кто ушел по его вине. Иногда за призраками, а порой и за живыми людьми.

— Я люблю тебя. Очень, — вымученно произнес он самую желанную фразу всех глупых романтиков.

Для нее одной. Милана же повернула голову и посмотрела, как на пустое место. Очередную деталь в доме, красивую вещицу, приобретенную Илоной для удовлетворения чувства прекрасного. Смешок, сорвавшийся с губ, змеей обвил шею Антона и сдавил горло от нехватки воздуха.

— Забавно, правда? Мы поменялись местами. Разница лишь в том, что я тебя больше не люблю.

Антон остался один посреди гостиной, среди цветов и декоративных безделушек. Пустых и никому не нужных. Устало выдохнув, он потер грудь там, где образовалась ноющая боль и сосущая пустота.

— Хорошо тебе. Сидишь — ни забот, ни хлопот, — покосившись на драцену, Антон ударил по кончикам упругих листьев. Их шелест почему-то вызвал улыбку.

— По психическому анализу личности я бы охарактеризовал ваше состояние как подавленное, — оживился Базик. — Зафиксирован недостаток серотонина в коре головного мозга.

Булькнул датчик на смарт-часах, и перед Антоном появилось цифровое изображение компьютера.

— Еще год, и начнешь писать диссертацию по теме «Изменение гормонального фона человека под воздействием внешних факторов», — вяло отозвался он, на что Базик ответил:

— Данная работа написана Кубасовым Романом Петровичем, аспирантом медицинского университета…

— Базик, — Антон поднял руку, — я тебя понял.

— Мне позвонить на горячую линию?

— Зачем?

— Общение со специалистом предотвращает риск нанесения самоповреждений в момент сильного переживания, — доверительно сообщил Базик. — Но я могу включить вам расслабляющую музыку и видео с котиками.

— Почему котики-то? — насмешливо поинтересовался Антон, потирая пальцами переносицу. Уголки губ непроизвольно дрогнули.

— Последние исследования показали, что любые видеоматериалы с котиками усиливают выработку эндорфина и дарят хорошее настроение.

— Хорошо, уговорил. Давай котов. Только выйдем из дома.

— И щеночков?

— Включи мне тогда корги, хоть издали полюбуюсь.