Глава 4. Цена свободы

— Манго или маракуйя?

Милана почесала кончик носа и уставилась на сосредоточенную Настю, которая сосредоточенно перелистывала страницы электронного меню. Сегодня киберкафе «Лисица» почти пустовало, народ предпочел отсидеться дома в столь непогожий денек. За окном лил дождь, размывал по улицам грязь и остатки снежного покрова, сгущались тучи над головами прохожих и ехидно свистел ветер.

Фиг вам, а не весна, дорогие жители столицы.

— Мне все равно.

Ей и правда было все равно. Милана устало разглядывала редких людей, мелькавших за прозрачным окном и жмущихся друг к другу в надежде спрятаться от непогоды. Разноцветные силовые «шапочки» зонтов марки «Айэрблоу 2050» моментально заполонили улицы, защищая от шума, дождя и ветра своих хозяев.

— Значит, будем есть манго, — решительно заявила Настя и быстро коснулась нужной строчки в меню. Загорелся светодиод, система приняла заказ.

— Зачем ты меня позвала?

Этот вопрос мучил Милану с момента встречи. Прошло больше года, когда они с Тасмановой общались в последний раз. Бывшая подруга успела не только помириться с мужем, хотя, по мнению блогеров и журналистов, они были на грани развода, — но еще забеременеть. Об этом свидетельствовал и цветущий вид, и округлившееся лицо, и охрана. Двое рослых, широкоплечих мужчин, которые обследовали каждый миллиметр здания, прежде чем разрешили девушкам сюда зайти.

— Посидеть с подругой, — невинно взмахнула ресницами Настя и хищно улыбнулась. — Разве нам с тобой нечего обсудить?

— Мы не виделись год, — вздохнула Милана. — Я бросила твоего брата, наши семьи враждуют. Достаточно поводов прекратить общение и не одного, чтобы его возродить.

— Ой, кто старое помянет…

Настя отмахнулась и расслабленно устроилась на диванчике. Вытянув длинные ноги, она продолжала заниматься тем, что делала с момента их с Миланой встречи — наблюдать. И последняя не отставала, внимательно изучила внешние изменения бывшей подруги, мысленно радуясь тому, как хорошо та выглядит.

Ни печали в глубинах каре-зеленых озер, ни усталости в чертах. Одета просто и со вкусом, никаких обтягивающих нарядов: свободная рубашка мягко очерчивала грудь, черные брюки подчеркивали стройность бедер и изящность икр. А удобные ботинки с платформой завершали образ будущей матери, но абсолютно не превращали Настю в ходячую клушу. Да и откуда бы, когда даже каштановые волосы глянцевым блеском оттеняли белизну ее ровной кожи. Такую у не каждой москвички увидишь при всех современных способах поддержания красоты.

— Прекрасно выглядишь, кстати, — сделала комплимент Милана. — Прямо светишься вся. Рада, что у вас с Марком все наладилось.

Улыбка на алых губах Насти стала шире и загадочнее. Напряжение за столиком возросло во сто крат.

— Больше ничем не поинтересуешься? — вскинула она брови. — Я ждала один вопрос как минимум.

Вместо ответа Милана промолчала, вжала ногти в ткань джинсов и втянула носом воздух. Громко. Взгляд заметался от подставки с влажными антибактериальными салфетками на окно, затем обратно. Остановился на иллюзии вазы с цветочками. Пока она пересчитывала мимозы по цветам, Настя с невозмутимым видом ждала и благоразумно помалкивала.

— Я и так знаю, что Антон сейчас за границей, — сухо сказала она наконец. Пришлось прочистить горло, потому что голос постоянно срывался и дрожал. — Поссорился с отцом и живет где-то в Таиланде. Залечивает душевные раны после смерти Ярослава Марсельевича.

— Ледибои отлично помогают справиться с депрессией, ага, — подмигнула Настя.

Робот-официант аккуратно подкатил к их столику с тихим перезвоном тарелок и чашек. Несколько коричневых капель окрасило металлическую поверхность, когда механическая рука резко выдвинулась вперед, но никто не обратил на это внимания. Два пышных пирожных с тонкой прослойкой мангового желе оказались перед девушками, а аромат зернового кофе подстегнул чувство голода своим насыщенным ароматом.

— Ваш заказ, — прозвучал электронный голос из динамика. — Для оплаты, пожалуйста, отсканируйте штрихкод на главном экране.

— Спасибо, — кивнула Милана и осторожно обхватила крохотную чашку.

Да, не ресторан Канарейкиных и даже не их кафе. Странный выбор сделала Настя: почему-то выбрала одно из бюджетных мест города. Пусть неплохое, но совсем неподходящее ей по статусу. Тем более — конкуренты.

— Мы собираемся выкупить это место, — сказала Настя, будто прочитала мысли в голове бывшей подруги. — Вот, присматриваюсь.

Горьковатый напиток с отчетливыми нотками шоколада встал поперек горла.

— Что? — просипела Милана после минутного кашля. — Вы решили выкупить все заведения в Москве для своей сети?

— Почему нет? — пожала плечами Настя и вновь стрельнула в подругу взглядом из-за края чашки. — Развод родителей — не повод разваливать семейный бизнес.

— Раз так, я рада, — кивнула Милана. — Что все слухи о разорении не подтвердились, и ваша семья оправилась после трагедии.

Скользкая тема вновь промелькнула в разговоре. Если в первый раз Настя сделала вид, будто пропустила мимо ушей замечание о смерти свекра, то во второй — прищурилась и напряглась. Отставив чашку, она придвинула к себе пирожное, но даже не притронулась к нему. Просто замерла с ложечкой над цветочным орнаментом из крема, решая, есть или оставить в покое созданную поваром красоту.

— Мы не оправились, — внезапно ответила Настя. — Просто живем дальше. Все.

Воздушный крем моментально размазался по блюдцу, стоило ложке вонзиться в самую сердцевину десерта. Настя с жестокостью расковыряла пирожное, разделив его на мелкие кусочки, и недовольно поджала губы.

— Мне очень жаль, — вздохнула Милана. — Я звонила Раисе Степановне…

— Знаю.

— Она не брала трубку, но я отправила цветы и деньги…

— Ага.

Весь разговор уже напоминал театр абсурда, где актеры говорят вне сценария и на разных языках. Оттого беседа шла тяжело, буквально прыжками по кочкам. Милана ощущала неловкость, постоянно теребила пальцем ушко керамической чашки и периодически отпивала кофе. Настя же издевалась над десертом, отвечала односложно, резко прекратила любезничать и вообще вела себя немного отстраненно.

Странная встреча, совсем не дружеская.

В конце концов, тонкая струна напряжения лопнула. Милана грохнула чашкой и резко поднялась из-за стола под взглядом теперь уже точно бывшей подруги.

— Мне пора. Извини, что коснулась неприятной темы, — бросила она, потянувшись к сумочке.

— Стоять!

Резкий окрик заставил замереть не только Милану, но и охрану вместе с немногочисленным персоналом киберкафе. С невозмутимым видом Настя бросила десертную ложку, откинулась на спинку диванчика и скрестила руки под грудью. Ресницы дрогнули, скрыв выражение глаз, зато поза выдала явное раздражение, которого еще пять минут назад у нее не наблюдалось.

— Терпеть не могу, когда люди убегают от проблем, — дернулась она, и рубашка немного съехала с правого плеча. — Мне не нравится говорить о смерти дяди Ярика. Для меня и мужа это удар. Особенно задело Марка. Ты знаешь, у него вообще плохо с выражением эмоций. Журналисты сутками осаждали наш дом, дежурили на парковке, пробирались в офис, допрашивали работников. Не умолкала связь, дебильные ток-шоу зазывали к себе в эфир ради целого часа хайпа.

— Прости, — побледнев, прошептала Милана и медленно села на место.

— Моя семья пережила настоящий ужас, — неожиданно холодно произнесла Настя, однако ее пальцы мелко подрагивали, сжимая край интерактивного столика. — Я неделями не видела Марка. Он приходил домой поздно ночью и рано утром уходил обратно в офис. И молчал все время. Иногда часами просто сидел, уставившись в угол. Не реагировал ни на что, даже на собак. А через месяц на этого кроличьего уродца напали в тюрьме и едва не убили заточкой.

Вздрогнув, Милана сжалась под пристальным взором и сглотнула ком. Мурашки пробежали по телу от намека в словах Насти. Едва уловимого, но вполне понятного для них двоих.

Год назад десятки либеральных организаций по защите прав человека взвыли о «скотских» условиях, в которых содержат заключенных. Нападение сравнили со взломом системы безопасности тюрьмы, где погиб Ярослав Марсельевич и чуть не умер Антон. Все депутаты и министры разом заговорили о том, что жизнь человека очень важна. Кто-то даже назвал нападение провокацией и обвинил во всем Павла Канарейкина.

Теперь бывшего члена хакерской организации «Белый кролик» держали под строгим наблюдением. Его ждал новый суд, поговаривали о полном снятии обвинений за недостатком улик. Большая часть общества выступала за освобождение, ведь многим Вадим показался невинной жертвой произвола. Этакий символ войны между Донским и Канарейкиным, практически козел отпущения, созданный для того, чтобы отвлечь Павла от реального врага.

А уж как благоволило теневое сообщество «крольчонку», кто бы знал.

— Марк бы не стал, — качнула головой Милана. — Не стал же? Или это… — она не договорила, лишь выразительно уставилась на бывшую подругу.

«Это ты», — мысленно закончила она.

Настя молча отвернулась и задумчиво побарабанила пальцами по столу. Потом улыбнулась почти невинно и вновь потянулась к пирожному.

— Дело давнее, дело темное, — промурлыкала она. — Лучше обсудим насущное. Я тебя зачем позвала, подруженька? Отдать хочу кое-какую вещичку, которую мама нашла, разбирая вещи в комнате Антона.

— Вещицу? — удивилась Милана.

После непродолжительного копания в сумочке Настя выудила на свет небольшую коробочку. Бархатную, явно из-под ювелирного украшения. Яркий цвет лазури напомнил Милане о ясном небе Танзании и непродолжительном путешествии по Африке. Несмотря ни на что, одно из лучших воспоминаний. Там они с Антоном еще были вместе, по-настоящему разделили интересы друг друга и ступили на дорожку взаимного доверия. А потом все разрушилось из-за самой Миланы, из-за Антона и обстоятельств, которые ни от кого из них не зависели.

— Что это?

— Открой, — кивнула Настя и пододвинула коробочку ближе. — Руку на отсечение даю, вещичка твоя.

Милана уже догадывалась, что внутри. Однако она побоялась лишний раз прикоснуться к подарку, оставила его лежать на столе и убрала руки. Позже посмотрит, когда Настя уйдет и оставит ее наедине с той бурей эмоций, что поднялась в душе.

Облизнув пересохшие губы, Милана выдавила из себя:

— Не хочу. Лучше скажи честно, зачем все пришла. Вряд ли ностальгия по нашим отношениям тебя замучила настолько, что ты выкопала одну из тысяч безделушек, подаренных мне Антоном.

— Ой ли, много ли мой братец тебе презентов дарил? — вскинула брови Настя. — Доброго слова, как воды в пустыне, вечно не допросишься.

— Еще нахамит, — буркнула Милана непроизвольно, на что Настя понимающе кивнула.

— Козел.

— Скотина.

— Бестолочь упрямая.

— Сволочь невоспитанная, — процедила сквозь зубы Милана, и Настя улыбнулась.

— Отлично, я рада, что чувства все еще взаимны, — проговорила она и проигнорировала возмущенный писк. — Ненависть лучше равнодушия. А теперь, дорогая моя, мне нужна твоя помощь.

Насторожившись, Милана моментально подобралась, отчего весь флер легкости слетел за секунды. Сердце пропустило два удара, а легкие начало жечь, ибо она слишком долго не дышала.

— Какая именно?

— Я слышала, твоя мать ищет садовника, — протянула Настя и принялась рассматривать свой маникюр. — Кого-нибудь попрестижнее, со всякими наградами в области дизайна.

Милана прикрыла глаза и потерла переносицу. Очередная глупая прихоть ее матери, которая вызвала только недоумение у всех остальных членов семьи. Кроме отца. Глебу было наплевать, он редко появлялся дома и если приходил, то все заканчивалось очередным посещением врача-травматолога для Илоны Боярышниковой.

Вчера, к примеру, после возвращения из нового центра отдыха Глебу показалось, что супруга недостаточно часто улыбалась. Ударом кулака он чуть не выбил Илоне несколько зубов, спасло лишь вмешательство дочери. Ее отец не трогал, ведь у них имелась своеобразная договоренность.

Мирное соглашение, за которым стояли наследство Миланы и тысячи жизней людей.

— Это дурацкая идея, — пожала плечами она, отгоняя подальше мрачные воспоминания. — У нас есть зимний сад. Мама думает, что цветам нужно живое общение, а не роботы. Начиталась какой-то ерунды про энергию и прочую муть у парапсихологов.

На самом деле Милана теперь даже радовалась огромной оранжерее за домом, ведь там легко прятаться в зарослях.

Под стеклянным куполом уживались различные виды экзотических растений, росли четыре карликовые сосны. Генномодифицированные розы, лилии, фиалки, крокусы, кактусы, плодово-ягодные деревья и кустарники — всему этому требовался ежедневный уход. Вот Илона и решила нанять садовника, желательно профессионального. Только где его взять в век роботизации и цифровых технологий? Опять же, Глеб ничего не знал об идее супруги.

— Отлично, — закивала Настя. — Оно нам и нужно.

— Садовник? — вскинула брови Милана и склонила голову к плечу.

— Почти. У нас есть нужный человек. Нужна лишь твоя помощь, чтобы его взяли на должность.

Замерев, Милана так и не донесла чашку с остывшим кофе до рта. Вдоль позвоночника пробежали мурашки, особенно когда она поняла, что Настя совсем не шутит. Ни капли. Наоборот, она смотрела на подругу выжидающе, явно желая получить в ответ полное согласие.

— Ты с ума сошла? — Милана поставила чашку обратно. — Прекрасно знаешь, что я не могу! Если отец узнает…

— А как он узнает? — заинтересованно протянула Настя и подалась вперед. Поставила локти на столик, затем подперла рукой подбородок. — Тебе всего лишь надо подыграть.

Милана задохнулась от распирающего возмущения. В груди разлилось неприятное ощущение жжения, на языке появился кислый привкус, будто она съела что-то несвежее.

— Игры, — выплюнула Милана. — Тоже к ним перешли, да? Ты в курсе, что у моего отца все базы данных на тех, кто сейчас прячется в убежищах. Ставишь их под удар ради чего? Ради вашей дебильной войны за власть?

— Чего ты завелась, подруга? — не моргнув, спокойно отозвалась Настя. — Поздновато ты очухалась, проблемы коснулись нас всех. Думаешь, твой папаша перестанет тебя шантажировать? Не-а, он получит деньги твоей бабки, едва затухнет свечка на праздничном тортике с цифрой 25. А потом сольет всю информацию тому, кто за нее побольше заплатит. Как только подпишешь отказ от наследства в его пользу, станешь не нужна. У Глеба сейчас ничего нет. Все деньги — это бюджетные средства, которых он может запросто лишиться.

Сцепив пальцы в замок, Милана скрипнула зубами и молча уставилась на интерактивное меню. Строчки то и дело расплывались перед глазами, пока ядовитая правда постепенно достигала сознания. Она не дура, давно поняла, что у отца свои планы. Просто тщательно гнала от себя возможное развитие событий в будущем.

Бабушка поступила умно: оставила наследство внучке. С условием, что она получит всю недвижимость и доступ к миллионному счету лишь по достижению двадцати пяти лет.

— Отец землю купил, не такой он и бедный, — попыталась возразить Милана, на что Настя хохотнула:

— С памятником культуры, да. Кстати, сколько денег он просадил на играх? Пока Донскому и остальным в правительстве выгодно гонять через его компанию средства — Глеб в плюсе. Но однажды все закончится, придется искать другие источники. Понимаешь?

Милана вдохнула полной грудью, досчитала до десяти и внимательно посмотрела на нее. Настя ждала, ничего не говоря, лишь выстукивала ногтями какой-то веселый ритм.

— Наша система безопасности, — сухо начала она. — Коды доступа, тройная защита на файлах. Попробуй взломать. Отец меня не пустит к личному компьютеру, да и не разбираюсь я в этом.

— И не нужно, — хмыкнула Настя и взяла сумочку. — Пусть работают профессионалы. Твоя задача — впустить их, а потом предоставить данные полиции. Поверь, мы сможем защитить и тебя, и остальных.

Сомнительное обещание и ситуация в целом тоже не очень, но выбора особо не было.

— Чем ваш план лучше того, что делали кролики? — устало пробормотала вдруг Милана. — Такой же обман.

Лицо Насти окаменело, она сдвинула брови и процедила.

— Ничем, ты права. Только не мы превратили политическую арену в бои на выживание. Пусть мой отец не безгрешен, но он ничью жизнь не разрушал. Сознательно уж точно.

Верно. На фоне многих политиков и бизнесменов Павла Канарейкина вполне пора причислить к лику святых. Он хотя бы пытался изменить уродливую систему и боролся за права людей. Милана провела ладонью по волосам, обдумывая слова Насти, и, наконец, кивнула.

— Ладно, что от меня нужно?

Остаток свободного часа Милана провела одна, сидя на том же диванчике, и сверлила взглядом коробочку. После обсуждения «плана» Настя ушла вместе с охраной, напоследок обняв Милану. Цветочный аромат шампуня и тепло рук напомнили о старых добрых временах, когда они еще считали себя подругами. О годах веселья, смеха и студенческой беззаботности.

Куда оно все делось?

Чуть склонив голову, Настя шепнула на прощание:

— Все будет хорошо. Мы справимся.

В итоге после анализа прошедшей беседы Милана пришла к выводу, что все не так уж плохо. Даже если ее используют, давно пора остановить творящийся беспредел. Раз мать отказывалась ей помогать, а друзей у нее не было — выбор сам собой пал на семью Канарейкиных.

Те, кого Милана когда-то спасла, снова нуждались в помощи. И она тоже. Очень. А то, что к птичьему гнезду прилагался Антон — плевать. Забыть и перетереть. Пусть с ледибоями в Таиланде веселится, Милана давно с ним попрощалась.

Решительно схватив коробочку, Милана щелкнула потайным замочком и уставилась на лежащий внутри медальон. Тот самый, который она когда-то бросила в лужу.

Сапфир игриво блеснул в лучах полуденного солнца, едва его луч проник сквозь прозрачное стекло и осветил драгоценный камень. Бриллианты заиграли всеми цветами радуги, а новенькая цепочка аккуратно обмоталась вокруг клочка белой бумаги.

— Ну, Настя… — процедила Милана и проглотила давящий ком. Прикоснувшись к ажурному плетению, она аккуратно вытащила записку.

Шелест ударил по натянутым нервам.

«Теперь моя очередь догонять тебя».