Глава 62. Код Konami

Как только прозвучал выстрел, Антон почувствовал острую боль. Внутренности вывернуло наизнанку, потемнело в глазах, и ослабла хватка. Тело не слушалось, словно ему на голову упала бетонная плита и превратила крепкие кости с мышцами в жуткое месиво. Мир вокруг погас, затем замерцал вновь и вспышкой сверхновой звезды вернул его к реальности.

— Game… Over, — просипел Вадим, когда со стоном завалился на него.

Ошарашенный Антон поднял взгляд на Милану, которая дрожащими руками сжимала пистолет. Ему почудился аромат пороха и дымок, тянущийся змейкой до потолка. Все увиденное им было просто игрой воображения, но настолько реалистичной, что он почувствовал себя героем дешевого боевика.

Боевика, где девушка главного героя убила в финале антагониста.

— Тони? — пискнула Милана, пребывая в шоке.

Вадим, задыхаясь, рухнул на пол. Бессмысленный взгляд заметался от Антона к запертой двери и обратно, пока помещение подвала постепенно заполнялось едким дымом. От каждого судорожного вдоха его грудь резко поднималась, а потом медленно опускалась. Словно кислород поступал, но застревал где-то в трахее и не проходил дальше в легкие.

Боль Антона оказалась фантомной, а вот подстреленный Миланой Вадим очень даже настоящим.

— Вадик?

Впервые за последний год его имя легко сорвалось с губ. Будто все произошедшее между ними превратилось в набор неприятных воспоминаний, про которые давно пора забыть. Ничего не понимая и толком не соображая, Антон опустился на колени перед задыхающимся Вадимом. Где-то в голове тревожным звоночком билась мысль, что ему нужна помощь.

Сейчас. Здесь. Быстрее.

— Господи… — Милана выронила пистолет, и он с громким стуком упал на пол. Отступив, она закрыла рот ладонями.

Сквозь растопыренные пальцы прорвался негромкий писк подступающей истерики.

«Куда бежать? Что делать? Как оказывать помощь?» — в голове Антона вопросы, словно дикие пчелы, роились и множились с каждой секундой.

Снова паника, знакомая и понятная, подступила к нему и ядом проникла в разум. Он потряс головой, чтобы отогнать подальше обволакивающий туман с мерзким привкусом лекарств на языке. Усилием воли Антон заставил себя вынырнуть из ледяного потока, чтобы наклониться к Вадиму.

«Он умрет, и мы останемся здесь похороненными на веки вечные», — забилась в просыпающемся сознании здравая мысль.

— Сейчас, — выдохнул Антон и заметался, не зная, за что хвататься. — Погоди.

— Тони…

— Успокойся, — приказал он, когда Милана всхлипнула.

— Но…

— Тихо!

Этого хватило, чтобы она взяла себя в руки. Истерика отступила на второй план, а к ней вернулось прежнее спокойствие. Дрожащая Милана очнулась и подскочила, после чего опустилась на корточки напротив Антона.

Шелест ее юбок и стук сброшенных туфель немного успокоил его: так он чувствовал, что не один. Она рядом. С ним. Неважно, каким будет исход, и выберутся ли они наружу. Милана здесь, никуда не исчезла и не забилась от ужаса в агонии.

Пострадать и поплакать они успеют потом. Наверное.

— Нужно проверить рану или… — Антон сбился, когда рука Вадима бестолково дернулась.

— Ко…

— Что?

Сдавленный хрип смешался с его дыхание и бешеным стуком сердца. Наклонившись, он услышал тихие слова Вадима, которые давались ему с невероятным трудом. Он буквально выплевывал их вместе со сгустками воздуха, что застревали в глотке.

— Ко…на…ми… — выдавил по слогам, когда Антон опустил голову ниже.

Он непонимающе посмотрел на Вадима, затем перевёл взгляд на его руку. Второй раз она разрезала воздух, и согнутый палец указал в сторону двери.

— Конами? — повторил Антон.

— Код… Конами, — прошептал Вадим едва слышно и зашелся кашлем, затем начал задыхаться.

Милана потянулась к нему и попыталась перевернуть, но у нее ничего не вышло. Он был слишком тяжелым для хрупкой девушки, да и длинное платье постоянно мешало: ноги путались в подоле, а босыми ступнями она то и дело наступала на его край.

— Тони! Помоги мне!

Воспаленный паникой разум вдруг очистился от сторонних мыслей, словно кто-то провел полное форматирование диска. Вместо привычного хаоса пришел порядок, а перед глазами встала четкая задача с нужной последовательностью действий. Протянув руку, он перехватил запястье Миланы и крепко сжал.

Когда она с недоумением посмотрела на него — покачал головой.

— Пошли, — сказал тихо и четко.

— Куда? Тони, дверь закрыта! И ему надо помочь!

Милана затормозила, но силы оказались неравны. Антон без зазрения совести проигнорировал ее вопросы, тяня в сторону выхода. Единственное, ради чего он остановился — пистолет. Оружие, которое послужило бы доказательством совершенного здесь преступления. Пусть не по злому умыслу и в качестве самообороны, но итогом их действий стала смерть человека.

Антон бы не позволил Милане за нее отвечать. Никогда. Тем более что это решение он принимал сейчас в одиночку.

— Тони? — выдохнула она, как только они добрались до двери.

Дым уже заполнил помещение и попал в легкие, которые горели от каждого вдоха. Глаза слезились, стены плавали, ноги приходилось переставлять с невероятным усилием. Еще немного, и бетонный короб превратился бы в братскую могилу на троих.

Что их ждало снаружи? Вадим, как и Антон, ответа на этот вопрос не знал. Но, дав подсказку, он рассчитывал, что они с Миланой выживут. Иначе бы просто промолчал и унес тайну с собой на тот свет.

— Зажми нос и дыши пореже.

Антон стащил пиджак и сунул его Милане, после чего повернулся к мигающей панели замка. Комбинация из восьми символов с двумя латинскими буквами в конце подошла с первого раза. Светодиод с красного цвета переключился на зеленый, прогремел щелчок, и дверь, наконец, поддалась.

Палящий жар и пугающая чернота со всполохами оранжевого пламени ждала их в свои объятия. Прежде чем войти туда, Антон обернулся к лежащему на полу Вадиму. Раскинутые руки, повернутая голова и поддернутый поволок взгляд, устремленный на него, навсегда отпечатался в памяти.

— Идем, — он дернул шатающуюся Милану за руку и потащил за собой на выход.

Они продвигались чуть ли не на ощупь, потому что дым заполнил все вокруг. Выбраться из такого ада казалось нереальной задачей, но Антон не сдавался. Прижимал к носу рукав пропахшей гарью рубашки и шел вперед. На чистом упрямстве, которое подталкивало его в спину, не давало упасть и потерять сознание.

Через несколько бесконечно долгих шагов по извилистому коридору впереди замелькали тени. Ярким блеском в разогретом от бушующего огня воздухе мигали светодиоды пожарного робота-спасателя.

— Эй! Тут живые! — раздались голоса работников экстренной службы.

— Помогите…

Крик застрял в глотке, поэтому Антона хватило только на жалкое сипение. К счастью, его все равно услышали.

— Скорее! Несите защиту и кислородные капсулы!

Сильные руки подхватили Антона в момент падения. Силы окончательно покинули его, поэтому рослому пожарнику в светлом форменном костюме пришлось его тащить на себе. Единственный вопрос, дошедший до угасающего сознания, прозвучал неожиданно и резко:

— Там есть еще люди?

Антон проглотил горькую слюну, стиснул толстую перчатку на руке мужчины и прошептал:

— Живых там нет.

***

Спроси кто-нибудь у Антона, как горел их семейный ресторан, он бы непременно ответил: «Красиво и жутко». Потому что со стороны пожар и правда завораживал взгляд.

Взрыв не снес перекрытия, поэтому здание устояло. Двойной ударной волной вынесло рамы, уничтожило дорогую технику, прекрасные интерьеры и частично обвалило стену с торца. Оказалось, что второй взрыв случился в одном из главных залов — рванула заложенная там бомба. Поэтому здоровенной дыре на первом этаже никто не удивился.

Но обо всем этом Антон узнал гораздо позже. Когда его и Милану доставили в клинику и продержали там неделю после отравления угарным газом.

А пока… Пока он ловил губами соленые слезы матери, слышал причитания сестры, рычание брата и сжимал руку отца. А рядом с ним находилась Милана, которую, словно брошенного щенка, окружили семьи Тасмановых и Радовых в полном составе.

— Господи, Тони!

— Ты нас ужасно напугал!

— Надеюсь, тварь горит в аду, — процедил Елисей, крепко обнимая брата сразу после Насти и матери.

Отец молчал и напряженно вглядывался в охваченный огнем ресторан. Дело всей его жизни на глазах превращалось в кучу обгоревших останков, состоящих из почерневших бетонных плит и пепла. Подобные случаи не проходили бесследно ни для кого, но Павел Александрович Канарейкин не выглядел расстроенным или потерянным.

Антон ждал боли в родном зеленом взоре, возмущенных криков, скандала. Однако ничего такого не произошло. Неожиданно для него Паша пожал плечами на немой вопрос и выдал ровным тоном:

— Пусть их сгорит хоть тысяча. Семья важнее любого бизнеса, Татошка.

— Все равно прости, — выдохнул Антон и протянул руку, ощущая, как отец крепко стиснул его пальцы. — Если бы меня не накрыла паника в доме Боярышникова…

— Просто заткнись, глупый ребенок, и иди к папе.

Улыбнувшись сквозь пелену слез, он шагнул в теплые объятия. Впервые за годы бессмысленной борьбы и отрицания Антон, наконец, признал очевидную правду. Он страшно соскучился по нахлынувшим на него чувствам: безопасности, любви и понимаю.

Тем чувствам, которые много лет дарила ему семья.

— Отпусти птенчика, жадина, и дай мне пощупать его! Господи, Тонечка, как почернел. Тебя хоть отстирают? Иди к дяде Ярику, чтобы он убедился в твоей дееспособности, — Ярослав беззастенчиво оттеснил Пашу и вцепился в мяукнувшего от неожиданности Антона.

— Убери копыта от моего дитенка, гиена! Я не натрогался! — возмутился отец.

— Натрогаешься потом. Тебе тысячу лет жить и жить. Мне-то помирать скоро. Вот уже завтра или послезавтра… Или никогда…

— А вдруг я умру через два понедельника?

— Это через какие? Которые в следующем веке?

— Старые дураки, — пробормотала Раиса, отвоевавшая у мужа Антона, чтобы обнять его.

— Пусть спорят, — простонал он. — Мне так больше нравится.

— Еще бы! — всхлипнула Кристина Радова. — Напугал нас!

— Наши парни скоро приедут, — хмуро добавил ее муж, Сергей. — Влад еле успокоил Наташу. У нее целая истерика случилась после твоей пропажи.

— Меня больше всех, — брякнула его мать.

Родных и друзей оказалось так много, что они заполонили всю площадку перед ограждением. Каждый ждал очереди, чтобы задать животрепещущий вопрос Антону о его самочувствии и обязательно его потрогать на предмет повреждений.

Произошедшее, конечно, вызвала интерес у журналистов. Они кровожадными пираньями толпились у покореженных ворот, но пройти через наряд полиции не смогли. Их не пустили на территорию ресторана и отказывали в комментариях. Но самые ушлые работники СМИ все равно запустили дронов дальнего действия для съемок и бросались вопросами с расстояния в несколько метров.

— Вам нужно в больницу, — решительно пробился сквозь толпу родственников Марк.

— Мама… — впервые за долгое время подала голос Милана и громко всхлипнула, когда в ее сторону повернулись остальные.

У Антона сжалось сердце, но не от потрепанного вида невесты. А от слез, что сверкали в уголках голубых глаз. Сажа отстиралась бы, царапины и синяки прошли, но тоска с болью и виной за случившееся поселились внутри нее навсегда.

— Она сейчас в клинике с лучшими врачами, — Настя погладила подругу по руке.

— Ее увезли на скорой. Дядя Стас поехал с ней, Мил, — добавила Алиса и переглянулась с Елисеем.

— Глеб…

При упоминании отца Миланы Антон сжал кулаки и повернулся к Марку. Чересчур резко, потому что в глазах внезапно потемнело, и колени подкосились. Опираясь на него, он с трудом выровнялся.

— В больницу. Сейчас, — процедил Марк тоном, который не предполагал лишних вопросов. — Боярышниковым занимается полиция. Его местонахождение уже известно Родиону и его команде.

— Тогда…

Непослушные пальцы нащупали пистолет, спрятанный впопыхах за пояс. Семья со всех сторон окружила их, чтобы оружие никто из журналистов или любопытных зевак не заметил. При виде него Милана вся позеленела и чуть не рухнула в обморок. Благо, что рядом оказались верные подруги и родители Антона.

Марк впился в пистолет внимательным взглядом и вопросительно выгнул бровь.

— Я оставил подстреленного Вадима умирать в подвале, — тихо сказал Антон.

Кто стрелял и почему — не уточнил. Да оно и не требовалось. Марк без лишних вопросов забрался оружие, сунул в карман и холодно проговорил:

— Вадим погиб в результате несчастного случая. В пожаре, устроенном им же.

— Но…

— А все остальное не имеет значения, Тони. Ни для общества, ни для семьи. Ты понял меня?

Антон на мгновение утонул в гипнотической синеве широко распахнутых глаз, после чего моргнул, сбросил наваждение и выдохнул:

— Спасибо, друг.

Кривая ухмылка перекосила лицо Марка.

— Какая гадость, — пробормотал он.

— Я тоже тебя ненавижу, Тасманов, — кашлянул Антон и устало прикрыл глаза.

[1]Код Konami, или Konami Command (яп. コナミコマンドКонами Командо), — секретная комбинация клавиш (чит-код), присутствовавшая во многих видеоиграх компании Konami. Впервые она появилась в 1986 году в версии игры Gradius для игровой консоли NES, но большую известность среди игроков получила благодаря американской версии игры Contra (как «код на 30 жизней»). Код имеет разный эффект в разных играх, например увеличивает количество попыток или даёт полное вооружение в начале игры.

Код был создан Кадзухисой Хасимото (1959-2020), выполнившим портирование аркадной игры Gradius (1985) на игровую консоль NES. Обнаружив во время тестирования, что игра имеет слишком высокий уровень сложности, он ввёл в неё секретный код, позволяющий игроку получить полное вооружение в начале игры. Код также присутствует во всех последующих играх серии Gradius.

Впоследствии этот код и его вариации были использованы в сотнях других игр, как самой Konami, так и других разработчиков, подчас в виде пасхального яйца.

Код Konami стал частью популярной культуры, встречаясь во множестве неожиданных мест. Например, в анимационном фильме «Ральф» один из героев вводит этот код, чтобы получить доступ к закрытой части игры «Сладкий форсаж». Код можно встретить во множестве сайтов, включая официальные сайты GOG.com, BuzzFeed, VOGUE, игры Overwatch. Сотрудники трекера «Пиратская бухта» на письменное предупреждение правообладателя использовать «правительственный уровень 3» ответили, что после введённого кода Конами им не угрожают никакие уровни сложности.