Глава 63. Пасхальный кролик

Давление нарастало, раскаленный воздух обжигал кожу, которая плавилась под воздействием высокой температуры. Каждый новый вдох приносил боль. Горечь пепла и вонь паленой плоти оседали на стенках носоглотки и языке. Каждая клеточка внутри выла, а угасающий разум подавал сигнал бедствия.

Антон умирал, словно прокаженный под пытками инквизиции. Да он и чувствовал себя таким: проклятым, брошенным, одиноким. Руки и ноги не слушались, собственное тело больше не принадлежало ему. Даже легкие отказывались дышать. Им стало нечем, поскольку весь кислород выжгло безжалостное пламя.

Он умирал, и никто не приходил на помощь. Сколько бы он ни взывал к богу, тот не откликался: ни до выстрела, ни после. Все, что казалось ему правильным до сего момента, просто растворилось в оранжевых всполохах и пропало в бесконечной мгле, окутавшей подвал ресторана «Баболовский дворец».

— Тони…

Так больно. Гораздо больнее, чем было до этого. А склонившаяся тень будто насмехалась над ним.

«Конец игры».

— Антон!

Он распахнул глаза и невидящим взором уставился в потолок. Понадобилось несколько секунд, чтобы воздух пробился в легкие, а грудь поднялась от глубокого вдоха. Вязкая тьма отступила, боль и жжение обратились в прах. Тень, что склонилась над ним, задвигалась и коснулась горячими ладонями его груди.

Любимый аромат роз разогнал свербящий в носу запах дыма.

— Проснулся, — с облегчением выдохнула Милана. В синеве предрассветных сумерек мелькнуло ее обеспокоенное выражение лица. — Ты метался во сне и кричал.

Антон провел ладонью по мокрому лбу, стягивая липкую паутину ночного кошмара, и посмотрел на светящийся циферблат смарт-часов. Семь утра. Воскресенье. Еще слишком рано для подъёма в единственный выходной, но усталости он больше не чувствовал.

Бодрый душ из осколков воспоминаний шестимесячной давности стал отличной таблеткой от зимней сонливости.

— Я так и поняла, — слабо улыбнулась она. — Чай? Кофе?

— Базик сделает. Баз!

«Слушаю и повинуюсь, господин. У вас уровень кортизола зашкаливает, так что добавлю немного витаминов в завтрак», — раздался в ухе привычный голос ИИ.

Где-то в глубине квартиры зашумела многофункциональная машина. Антон в сотый раз порадовался, что вернулся в родные стены после двух лет жизни на другом конце города. Не то чтобы ему не нравилась съемная нора в Бутове, но все-таки современный жилой комплекс недалеко от центра Москвы и шесть просторных комнат лучше, чем две маленькие.

— Я бы могла сама, — Милана повалилась на подушки, когда Антон навис над ней. — Завтрак в постель, сонные поцелуи, романтика…

— Половина утра возле унитаза. Ага, — он коснулся губами кончика вздернутого носа, затем спустился ниже, прихватил мягкую плоть зубами и прошелся к линии челюсти. Ладонь нырнула под флисовую пижамную рубашку и ощупала твердый живот. — Нам не нравится кофе. Да, птенчик? — обратился он к нему.

Тихий смех над головой приласкал слух, точно нежная мелодия флейты. Длинные пальцы зарылись в волосах, когда Антон спустился ниже к пышной груди и расстегнул крохотные пуговички. Неспешное получение удовольствия походило на отдельный вид пытки, но приятной и бодрящей. Лучше всякого кофе или чая.

Ладонь пульсировала от прикосновения к беременной Милане. Трепетность, с которой он относился к ее телу сейчас, была вызвана, прежде всего, бережным отношением к их будущему ребенку. Его крохотной дочери, что росла под сердцем мамочки.

— Она тебя все равно не слышит.

Короткий вздох сорвался приоткрытых губ, когда Антон расправился с одеждой и вновь накрыл Милану своим телом. Аккуратно, чтобы не придавить.

— Слышит. Еще как слышит, — шепнул на ухо и сделал первый глубокий выпад. Она вонзила ногти ему в плечи и охнула, затем привычно выгнулась навстречу.

Чуть позже, когда уставшая и довольная Милана вновь крепко уснула, Антон тихо прокрался на кухню. Первые лучи восходящего солнца загорелись красными пятнами за горизонтом и на снежном покрове на крышах высоток.

Он не включил голограмму, чтобы портить прекрасный вид из окна на празднично украшенные баннеры и налипший на стекла зимний узор. Под него прекрасно подошел остывший чай без сахара и горячий омлет с зелеными мазками салата из шпината.

Покосившись на тарелку, Антон поморщился. Превращение из разгильдяя в будущего отца, мужа и бизнесмена шло тяжело. Но негоже человеку, у которого через пять месяцев родится ребенок, потакать своим вредным привычкам.

«Капля никотина убивает человека», — выдал Базик, когда Антон щелкнул кнопкой электронной сигареты.

— Не душни. Превращаешься в помесь мамы и Тасманова, — проворчал он и сделал глубокую затяжку.

Перед ним возник цифровой образ.

— А кто обещал больше ни-ни?

— Обещать не значит жениться.

Фраза прозвучала забавно, особенно в свете того, что они с Миланой до сих пор не сочетались узами брака.

Несмотря на давление со стороны его семьи и регулярные намеки отчима его возлюбленной, Стаса Морозова, какое-то странное чувство незавершенности не давало Антону сделать этого. Хотя купленное кольцо с бриллиантом давно пряталось в самом верхнем ящике на кухне, а нужный вопрос постоянно крутился в голове.

Но… Что-то вечно мешало: то вечная занятость Антона в их с Марком новой IT-компании, то поиск нужного помещения под нее, то подбор кадров, то прохождения квеста с инстанциями. Потом суд над Збруевым-старшим и Донским, следом назначение отца на должность мэра. Столько всего случилось за прошедшие полгода, что им с Миланой было совсем не до свадьбы.

А время шло. Ребенок на подходе, как говорила мама. Антон и так чуть не проворонил все. Только намеки Елисея, шутки братьев Радовых да гора вилков капусты, расставленных одним осенним вечером по квартире, заставили понять, что он скоро станет папочкой. Причем первым после Андрея Радова в их поколении.

«Тормоз — это медленный газ. Прямо про тебя, Тони», — съязвила тогда его жена, Оксана.

Издевки со стороны Наташи, Влада и Михаила вообще вспоминать не хотелось. Кажется, они никогда не устанут от приколов на тему «истинно канареечной тупоголовости». Шутники, блин.

— В два часа дня у вас назначен психотерапевт, — привычно ворвался в мысли Базик.

— Помню, — кисло откликнулся Антон и подошел к окну, чтобы на секунду затерять в ворохе воспоминаний.

Их с Миланой продержали в больнице больше недели, затем отпустили с наказом внимательно следить за здоровьем. Врач назначил общего психотерапевта, чтобы тот помог им пережить случившееся, но они от него отказались. Решили, что обойдутся теми специалистами, которые работали в фонде супругов Тасмановых.

И не прогадали.

Обоим понадобилось три месяца интенсивной терапии, чтобы не просыпаться по ночам от криков. Столько же времени ушло на то, чтобы не ждать стука в дверь или звонка от полиции для выяснения обстоятельств смерти Вадима Красовского.

Иногда Милана вспоминала его в беседах с врачом. Груз вины за его гибель так и висел неподъемной тяжестью у них на шеях. Мешал двигаться дальше, вновь и вновь возвращал Антона к моменту, когда они уходили из подвала. А Вадим лежал там. Один.

Могли ли они спасти его? Теперь никто не узнает. Марк, как и обещал, при помощи Стаса и Родиона скрыл все улики.

Дело закрыли быстро, расследование никто не проводил. Для удовлетворения любопытства общественности и СМИ прокуратура выдала официальную версию о том, что Вадим погиб в пожаре. Для них этого оказалось достаточно. Поток очередных сплетен и новостей быстро смел зарождающиеся теории заговора.

Никто не вспомнил и Глеба Боярышникова, чья смерть оставила равнодушной даже его жену Илону. Она только вздохнула и сказала: «Скатертью дорожка», а потом без всяких ужимок и сопротивлений приняла предложение главного прокурора.

Паша, как и Антон, считал, что толчком послужило отношение Стаса к матери Миланы. Его бесконечная забота и рыцарское поведение отогрели измученное сердце. Для него оказалось неважным то, что Илона не пожелала делать пластическую операцию и убирать жуткие шрамы, оставленные огнем.

Сколько бы Милана ее ни уговаривала, ответ всегда звучал один: «Я была красивой всю жизнь. Теперь хочу стать счастливой».

— Завтра суд вынесет окончательное решение по делу бывшего мэра Москвы, Марата Григорьевича Донского, и его помощника, Збруева Геннадия Викторовича, в совершении тяжких… — голос диктора утренних новостей пропал, когда Антон отключил трансляцию одним касанием пальца по панели.

— Не хотите послушать? — спросил Базик.

— Нет. Пусть гниют в тюрьме до конца дней своих.

— И то верно.

Антон вздохнул и поднес чашку к губам, чтобы сделать глоток. Мигнул светодиод на смарт-часах, а ИИ оповестил его пришедшем видеосообщении.

— Зашифрованный номер ID, — предупредил он сразу. — Прочесть файл не могу. Неизвестный формат. Удалить?

Хмуро покосившись на всплывший экран, Антон пробормотал:

— Не знаю.

Внутри шевельнулись червячки подозрений. Паника ледяными пальцами обхватила шею и крепко сжала ту. Хорошо, что за время лечения он научился ею управлять. Дыхательная гимнастика отогнала прочь зябкое чувство страха.

Занеся палец над иконкой с надписью «Удалить», Антон застыл и задумался.

Стоит или нет?

— Антон Павлович?

— Включи, — голос захрипел от волнения.

Заставка с рождественской музыкой и скачущим белым кроликом проехались ножом по натянутым нервам. Руки затряслись, челюсть сжалась при виде улыбающегося Вадима, садящегося в знакомое кресло перед монитором.

Недоверие волной окатило его с ног до головы, будто ледяной душ. Лишь спустя минуту Антон понял, что это запись, сделанная сразу после побега Вадима из гостиницы. Взгляд уперся в дату, и острый ком глухо провалился куда-то в район желудка.

— Привет, Тони, — Вадим помахал ему рукой, — если смотришь мое видео, значит, ты одолел главного босса.

Изображение дернулось, а за спиной у него мелькнул интерьер какой-то ободранной стены.

— У тебя на дворе двадцать пятое декабря. Наступило Рождество по грегорианскому календарю, и пришло время дарить подарки, — знакомый взгляд подернулся поволокой, похожей на ту, что Антон заметил в подвале.

На экране внезапно замелькали какие-то цифры и папки. Система возмущенно запищала и оповестила его о копировании файлов на облачное хранилище. Их количество превышало допустимую норму, поэтому Базик сделал запрос на разрешение. Завороженный Антон ткнул в согласие и уставился на бегающий столбик с неизвестными названиями, датами и номерами.

— Здесь больше тысячи терабайт информации, собранной на людей, с которыми работали Донской и Боярышников. Фотографии, видеоматериалы, документы, скрытая финансовая отчетность. Все, что проходило через базу кроликов долгие годы. Также я позволил себе вольность и скачал с компьютера Глеба списки, находящихся под защитой благотворительных фондов, куда их переправляла твоя Милана.

Кадр за кадром Антон с жадностью вглядывался в знакомые черты, замечая в них то проступающее безумие, то дикое сожаление. Словно бывший друг так и не решил для себя, как относился к нему: ненавидел или любил.

— Используй данные, как захочешь. Я надеюсь, что ты все-таки выбрался, и мое сообщение дошло до правильного адресата, — Вадим поставил руки на стол перед собой и наклонился. — Теперь тот самый сюрприз, который ждет каждого игрока, прошедшего финальный уровень.

Антон охнул, когда перед ним открылся документ с адресной строкой и паролем.

— В этом хранилище все мои наработки: прописанные коды вируса «Бета 0», различные программы, ломающие любую современную систему безопасности, а также множество других полезных фич. К каждой из них я приложил подробную инструкцию, так что твои умельцы в паре с Наташей быстро разберутся, как и куда их применить.

Улыбка Вадима дрогнула на секунду, затем потускла и пропала. А в груди Антона сжалось отчаянно бьющееся сердце.

— Наша игра окончена, Тони, — мягко сказал он. — Ее финал такой, каким я всегда представлял его. Знаю, что ты будешь винить себя за случившееся. Но мне бы хотелось, чтобы через много-много лет, когда утихнет обида и канет в небытие разочарование, ты по-прежнему помнил меня. Как друга, как врага и как человека, который оставил след в твоей жизни. Большего не требуется.

Соленая капля скатилась по щеке в тот момент, когда Вадим сказал: «Прощай» и выключил запись. Глядя на заставку в виде синего экрана смерти, Антон вдруг осознал простую вещь. Ту, что ускользала от него долгие шесть месяцев и не давала покоя.

Вадим сделал все, чтобы он выжил в их игре. Всегда.

— Видеосообщение удалено, — сказал Базик. — Включил функция самоуничтожения. Все файлы и документы перенесены на облачное хранилище. Ссылку и предоставленный пароль я проверил. Вирусов нет.

Антон моргнул, прочистил горло и неожиданно рассмеялся.

— Я знаю, — выдохнул он и решительно развернулся к нужному шкафчику, где лежала коробочка с кольцом.

Настала пора начать новую жизнь.