Глава 15. Сара

Мы припарковались у ветеринарной клиники. Я заглушила двигатель, уронила руки на колени, а Эйприл отстегнула ремень безопасности и взволнованно покосилась в мою сторону.

— Тебе нужно успокоиться.

— Я спокойна.

— Сара, ты уже второй день ходишь сама не своя. — Подруга взмахнула рукой и резко отвернулась, наверняка, понятия не имея, какие подобрать слова, чтобы вывести меня из анабиоза. — Как будто случилось что-то ужасное.

— Но оно случилось.

— Что же?

Мы встретились взглядами, и я чувствовала, как в горле застряли тысячи слов. Я хотела сказать о том, что устала притворяться примерной девочкой, что разочарована из-за секретов Калеба. Мне так сильно хотелось признаться в своих чувствах, что я какие сутки не могла найти себе места. Да, не случилось ничего ужасного, но ведь в том-то и загвоздка! Мне понравилось проводить время с Коулом Мёрдоком, несмотря на то, что вел он себя как самовлюбленный придурок. Я до сих пор не могла выбросить из головы воспоминания о его поцелуе. Сегодня ночью мне приснилось, что он вновь поцеловал меня, но на сей раз я его не оттолкнула. Я позволила ему прижать меня к себе, позволила уложить на бильярдный стол, позволила раздеть и покрыть горячими поцелуями все тело. Я проснулась в полной уверенности, что рядом лежал Коул, но, обернувшись, увидела спящего Калеба, и мне стало так стыдно, что до полудня я просидела в ванной комнате.

— Выходит, Коул — не такой уж засранец? — с легкой надеждой поинтересовалась Эйприл, на что я звонко рассмеялась.

— О нет, поверь, таких засранцев еще стоит поискать.

— Но он уже тебя не бесит.

— Скорее, он меня… пугает. — Я смахнула с лица волосы и устало откинула назад голову. — Черт его подери! Почему Калеб вообще решил познакомить меня со своей семьей?

— Кстати об этом, — чирикнула Эйприл, — выяснила что-нибудь про Лиама Мёрдока?

— Калеб не рассказал мне ничего конкретного. После того, как я выблевала все, что выпила в баре, он признался, что про его отца действительно ходит много жутких сплетен, но…

— Что?

Кларк захлопала длинными ресницами. Сегодня она вырядилась в прозрачный топ и коротенькие джинсовые шорты, так что ее супер серьезное лицо немного сбивало с толку и точно не вязалось с подобранной одеждой.

— Но большинство слухов касаются не только Лиама, но и Коула. Видимо, он работает на папашу и подчищает за ним.

— Выходит, нашивка на его жилетке — не липовая.

— Нужно больше разузнать про этих Синих Дьяволов. Вдруг Калеб тоже имеет к ним отношение?

— Калеб? — Эйприл фыркнула и отмахнулась от меня, как от надоедливой мошки. — Не смеши.

— Но если…

— Милая моя, я отлично разбираюсь в людях, так что не вздумай себя накручивать. Твой парень, конечно, тот еще конспиратор, но вряд ли он что-то знает о делах банды.

— Отлично. — Я досадливо выдохнула и распахнула дверцу. Уже на улице я фальшиво улыбнулась, расставила в стороны руки и растянула: — Как прекрасно, что из тысячи парней я вновь выбрала тех, что связаны с уголовщиной.

— Тех?

Эйприл лукаво вскинула брови, а я закатила глаза.

— Не начинай.

— Я лишь уточняю.

— Издеваешься, да?

— Еще бы! — Подруга приобняла меня за плечи, и мы направились в клинику мамы. — Как же давно я не журила тебя из-за парней. И вот на горизонте появился кто-то, кто заставляет тебя краснеть.

— Ага, лучшая подруга, которая нафантазировала себе невесть что.

Мы заулыбались, подталкивая друг друга бедрами, и прошли в здание. К моему удивлению перед регистрационной стойкой стояли несколько человек. Мама разъясняла какой-то старушке рецепт от коликов для котенка. За ней пристроилась девчонка лет десяти с опухшими от слез глазами. В руках она держала клетку с хомяком, и, кажется, тот не намеревался дождаться приема…

— Какая гадость, — поморщилась Эйприл, заметив недвигающийся комок шерсти, из-за чего мне со всей силы пришлось двинуть ей локтем по руке. — Что?

— Не говори так.

— Как? Может, еще сделаем этому грызуну искусственное дыхание?

— Ты… жестокая.

— Я реалистичная. Твой хомяк умер, — безжалостно отрезала Эйприл, наклонившись к девчонке, — только давай без драмы, ладно? Похорони его на заднем дворике и купи себе нового. А лучше не трать деньги на такое бесполезное животное и закажи себе пиццу.

Девочка в ужасе округлила глаза, а потом, задохнувшись от слез, выбежала из клиники. Моя мама стояла с разинутым ртом, а я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Все-таки у меня странная, сумасшедшая жизнь, но я бы ни на что ее не променяла. Эйприл. Мама. Учеба. Клиника. Калеб. А теперь еще и Коул. Что ж, возможно, мне стоило принять, что какая-то часть моего “настоящего” отбросила коньки, как и этот несчастный хомяк, и как бы жутко я не хотела воскресить ее, она уже не вернется к жизни. Я не могла отрицать очевидных вещей. Например, того, что чертов Коул не выходил у меня из мыслей. Была ли я ужасным человеком? Имела ли я право размышлять о нем в таком ключе? Заслуживала ли я Калеба после всех этих вопросов? Разумеется, я не знала, как мне поступить, но одно я знала точно: уже долгие годы я не ощущала себя такой взвинченной.

Такой растерянной.

И такой живой.