Глава 27. Сара

Мои глаза меня обманывали.

Жар моментально прилил к щекам. Музыка вдруг стала в разы тише. Меня и Коула Мёрдока разделяло всего несколько шагов. Казалось бы, какое крошечное расстояние, и все же эти метры обратились в непреодолимую пропасть, куда так и манило прыгнуть, забыв обо всем.

— Сара? — Мёрдок удивленно вскинул брови, а я стиснула зубы.

Вот же козел. Как непринужденно он назвал меня по имени после тех гребанных слов, что он наговорил мне на пороге своего семейного особняка. Я осушила стаканчик с выпивкой, откинула его на подоконник и решительно повернулась к парню спиной, перед этим пронзив его снисходительным взглядом. Мне хотелось заставить его взвыть от недовольства, причинить ему боль, как он причинил ее мне, но я не была уверена в том, что выбранный метод подействует. Что ж, даже если ничего не получится, Коул Мёрдок в любом случае для меня мертв.

Я немного растолкала танцующую массу и втиснулась в центре между двумя парнями, один из которых присвистнул, увидев меня. Я восприняла это как хороший знак и, томно улыбнувшись, принялась танцевать, извиваясь под гипнотизирующий голос Туве Ло. Я чувствовала, как по телу расходится волна кайфа от алкоголя, чувствовала жар, текущий по венам, и мне это нравилось. На какое-то время я вновь ощутила то, что ощущала, кажется, так давно. Незнакомый парень вился вокруг меня, его руки легли на мою талию, и он попытался прижать меня к себе, но я кокетливо оттолкнула его, обернувшись и взяв его за футболку. Потянула на себя и, подпевая словам песни, многозначительно улыбалась, наблюдая за тем, как Коул Мёрдок злобно скрипит челюстями. Его акулий взгляд прожигал меня насквозь. С каждым прикосновением этого парня, Коул подходил все ближе, медленно обходя присутствующих и ни на секунду не отрывая от меня опасного взгляда. Я зарылась пальцами в мокрые волосы и продолжила танцевать, соблазнительно двигая бедрами. Платье чуть задралось, но мне было уже наплевать. Я хотела, чтобы Коул смотрел на меня, видел меня такой, какой я не была уже давно. Какой я была, когда отключала “милую Сару”.

Прикрыв глаза, я ощутила, как губы незнакомого блондина мусолят мою шею, а затем это ощущение резко оборвалось, и я открыла глаза. Коул стоял рядом, а блондин держался за окровавленный нос. Мне было жаль его, правда. Но вместо того, чтобы накричать на Мёрдока, я ему улыбнулась. Улыбнулась так, как если бы была мерзкой, пьяной потаскушкой, какой он выставил меня не так давно.

— Что ты делаешь? — спросил он, обходя меня сзади и становясь за спиной. Его ладони легли мне на плечи и сжали горячую обнаженную кожу. Одна лямка слетела. — Прекрати.

Его голос в моем ухе звучал как таинственный, секретный шепот, тайна, которую дозволено знать лишь нам двоим. Я не отвечала, продолжая извиваться, будто змея. Его дыхание с запахом спиртного скользило по моей шее. Он сжал мою талию в руках, и я поступила с ним так же беспощадно, как и с блондином до него. Оттолкнула. Жестко, с насмешкой.

Обернувшись к нему лицом, я заметила, как расширились его зрачки. Увидела голод в его взгляде. Он не отрывал от меня глаз, а я снова толкнула его, на этот раз сильнее.

— Пошел ты, Мёрдок, — выплюнула я с ядовитой улыбкой, а после зашагала в сторону своей комнаты. Я добилась своего, но на душе не стало легче. Внутри все еще болело и жгло от досады. Я проталкивалась сквозь толпу, стараясь забыть выражение его лица, забыть, как он ударил этого бедного паренька из чувства собственничества, хотя я и не принадлежала ему.

Пошел он к черту.

Какая-то девушка резко подняла выпивку, чтобы я ненароком не снесла ее к чертям собачьим, и выругалась. Я смерила ее убийственным взглядом и двинулась дальше. Легкие горели. Я с трудом втягивала воздух, прорываясь через водоворот смазанных лиц. От жуткого пойла двоилось в глазах, а от едва контролируемой злости дрожали кулаки. Оглушающая музыка отдавалась вибрациями по всему телу.

— Черт.

Ноги заплетались. Неужели я так много выпила? Ну, разумеется. В этом же и был весь смысл.

Наконец, я оказалась перед дверью в спальню. Стремительно ворвавшись в комнату, я увидела на своей постели какую-то парочку — кажется, у них начиналась прелюдия.

Меня перекосило от ярости, и я рыкнула:

— Вон! — Моя рука указала на выход. — Свалили отсюда!

— Тише, детка, мы просто…

— Проваливайте из моей комнаты, иначе нарветесь на неприятности.

Какие неприятности я могла им устроить? Вопрос, конечно, хороший. Наверное, могла бы позвонить их родителям и предупредить старичков о возможном пополнении в семействе. Как-то раз в школе мы с Эйприл пошутили подобным образом над дочкой местного священника. По-моему, ее до сих пор не выпускают из дома.

Парочка быстро ретировалась из спальни, а я плюхнулась на край кровати и закрыла ладонями лицо. Отстой. Как же кружится голова.

Через минуту или две дверь со скрипом отворилась, в комнату влетели крики, музыка, но вскоре шум вновь растворился за стенами. Я медленно выпрямилась и не удержалась от колкой насмешки, ведь на пороге стоял именно тот человек, которого я меньше всего хотела видеть.

— Прячешься от меня? — с издевкой поинтересовался Коул Мёрдок, лениво облокотившись о закрытую дверь.

— Как ты догадался?

— Ты убежала.

— Вау, ты меня разоблачил. Какая досада.

Коул закатил глаза, а я выдавила стервозную ухмылку. Когда-то у меня она отлично получалась. В руках он держал красный стаканчик с выпивкой. На костяшках пальцев пылали свежие ссадины, волосы были хаотично взъерошены. Черная футболка едва скрывала татуировки и мускулистое тело — мечту каждой безмозглой дуры. А этот нахальный, пустой взгляд, за которым не было ничего, кроме похоти, вызывал у меня отныне лишь рвотный рефлекс.

— Кажется, кто-то злится, — промурлыкал байкер, неторопливо отпивая из стаканчика.

— И что меня выдало?

— Острый язычок.

— Ах вон оно что. — Я хрипло рассмеялась, откинув назад голову, и облокотилась ладонями о кровать. Мои волосы каскадом рассыпались по плечам, заструились по спине, точно золотистый водопад. Коул прищурился, наблюдая за мной, и я не упустила нотки желания, полыхнувшей в его глазах цвета кедрового леса. — Нравится?

— Нравится? — переспросил он, продолжая прожигать меня хитрым взглядом. — Что именно?

— Все это. — Я нежно провела рукой по шее. — И это. — Мои пальцы скользнули по платью, тонким бретелькам, бессовестно открытому декольте. — И даже это. — Я пошла дальше: потянула низ юбки чертовски медленным движением.

Парень застыл с выпивкой, прижатой к губам, а я обольстительно улыбнулась: не знаю, что он обо мне в тот момент подумал, но в том, что все его мысли витали вокруг меня, я не сомневалась. Чувство превосходства вновь полилось по моим венам, как в далеком прошлом, когда я была другой версией себя.

— Бедный малыш Коул, — наигранно-жалобно простонала я, — как же у него свербит в одном месте. Хочешь меня?

— Ты пьяна.

— Ага. — Я поднялась с кровати, покачнувшись на ватных ногах, но все-таки приблизилась к нему и совершенно бесстыдно провела кончиком языка по его губам. — Я пьяна ровно настолько, что теперь ты можешь сделать со мной все, что захочешь. Ты же за этим пришел, верно?

Он посмеялся — небрежно, лениво и почти снисходительно, будто я была глупой девчонкой, что вешается ему на шею, а после сказал:

— Тебе нужно остыть.

— То есть ты можешь засовывать язык мне в рот, лапать в закоулках, только пока никто не видит, а? Может, выйдем отсюда и сделаем это прямо на столе в кухне? Как тебе идейка?

— Угомонись, принцесса.

— Какая я тебе принцесса? — с жаром выплюнула я, чувствуя, как ненависть пожирает мысли. — Я же дешевка, которая недостойна твоего младшего брата. Так ты тогда сказал?

— Это ты пришла ко мне.

— Но это ты сейчас здесь. Весь из себя важный кусок дерьма.

— Сара. — Он выставил вперед руку и усмехнулся так гадко, так мерзко, что по моему телу прошелся разряд тупой боли. — Я даже не знал, что это твоя вечеринка. Знал бы, прошел мимо.

Я оцепенела, сердце пропустило меткий удар. Мне хотелось верить, что я сумела спрятать эмоции за непроницаемой маской стервы, но Коул видел меня насквозь.

Его взгляд переменился. Он сжал стаканчик, да так, что тот предательски затрещал, а я уязвлено отступила назад.

— Сара, — зажмурившись, прохрипел он.

— Проваливай.

— В тот день я был не в себе.

— Пошел ты.

— Ты попалась мне под руку, — распахнув глаза, процедил байкер. — И я высказал все, что накипело.

— Рада это слышать.

— Чего ты от меня хочешь? — раздраженно воскликнул он, всплеснув руками и пролив на пол пиво, виски или что там он прихлебывал из стаканчика. — Чтобы я извинился? Покаялся?.. Твою ж мать, Сара, я думал, ты понимаешь, что между нами.

— И что же, Коул?

— Обычная интрижка. Страсть, похоть, называй как хочешь. Запретный плод сладок, вот и все.

— Вот и все?

— Да.

— Так утоляй свою страсть в другом месте! — прошипела я, подавшись вперед, и прожгла байкера таким взглядом, что он стиснул зубы. — Ты знал, где я живу, Коул, и понимал, куда идешь. Ты хотел меня видеть, вот и приперся со своей самодовольной рожей. Ты хотел меня, поэтому пошел за мной в комнату! Ты не можешь забыть про меня, и пытаешься сделать мне больно, чтобы я сама послала тебя к чертовой матери.

Мёрдок весело рассмеялся, откинув назад голову, и пробормотал:

— Вот это теория.

— Теория?

— Я не могу про тебя забыть? Какая самоуверенность.

— Тогда найди себе подходящую тёлку, которая захочет иметь с тобой дело, которую не вывернет наизнанку от твоего образа жизни и сволочного характера.

— О да, продолжай, Сара, кажется, мы наконец-то честны друг с другом.

— Ты просто жалок.

— Что поделать? — Он пожал плечами. — Сволочной характер.

— Оставь меня уже в покое, — в отчаянии отчеканила я.

— Ты и так в покое, принцесса, вся твоя жизнь — сплошной покой. Наверное, поэтому ты так на меня и набрасывалась. Неужели Калеб совсем не удовлетворял тебя в постели?

— Какого…

— Так и знал.

— Пошел вон! — взорвалась я, жестко толкнув Мёрдока в грудь, из-за чего он неуклюже отшатнулся к двери. — Проваливай, или я…

— Что ты? — Его брови взлетели, а губ коснулась токсичная насмешка. Он навис надо мной, словно бурлящая туча, и наши лица оказались так близко, что я почувствовала его горячее дыхание. — Что ты мне сделаешь, Сара? Опять накинешься на меня? Заберешься холодными ручонками под мою футболку? Что ты сделаешь, а? Что?

Я резко выбила стаканчик с выпивкой из его руки. Затем пихнула его в грудь.

— Пошел вон! — заорала я, потянулась вперед и распахнула дверь. Поток музыки вновь врезался в лицо, но я не обратила внимания. Еще раз ударила Коула по животу, из-за чего заболели кулаки, и свело мышцы. — Как же я тебя ненавижу, ублюдок, ненавижу!

— Маленькая лгунья.

— Убирайся! Найди себе какую-нибудь девку и больше не появляйся в моей жизни!

— А ты не заскучаешь без меня?

— Ненавижу тебя.

— Ты себя ненавидишь, потому что влюбилась в такой кусок дерьма, как я.

Его губы изогнулись в пьяной усмешке, а я ранимо застыла. Нет, нет, нет. Я в него не влюбилась, я ничего к нему не чувствую, мне нет до него никакого дела!

Я. Не. Влюблена.

— Уходи. — Мой голос осип. Губы задрожали. Я посмотрела в наглые глаза Коула, но он не двинулся с места. Какой же упрямый осел! — Я сказала, уходи! Уходи!

Терпение лопнуло. Мне вновь пришлось ударить его по груди, правда, на сей раз я не рассчитала силы, и парень неуклюже оступился, едва не вывалившись за порог кубарем. Он ударился спиной о соседнюю стену, изумленно вскинул брови, а я прожгла его беспомощным взглядом и со стуком захлопнула дверь. Меня трясло. Я не понимала, что происходит, и нервно зарылась пальцами в волосы, осматривая свою каморку перепуганным взглядом, будто видела ее впервые. Дышать было трудно. Я задыхалась, я, черт возьми, задыхалась! Словно мне не хватало воздуха.

На ватных ногах я подбежала к окну, распахнула его, но легче не стало. Пульс бился в висках. Нужно было успокоиться, но каким способом, если сердце жарилось в агонии?

Внезапно дверь открылась.

Я заторможено обернулась, опустила руки и недоверчиво прищурилась, не веря своим глазам. Мёрдок вновь пересек порог моей комнаты, но на сей раз без тени усмешки. Его пронизывающий взгляд пробрался в глубину моих страхов, словил их, а затем… выбросил к чертовой матери. Байкер молча закрыл за собой дверь. Звонко щелкнул замок. Нас разделяли три метра, затем два, один. Коул остановился лишь в ту секунду, когда наши лбы соприкоснулись.

— Тебе придется ударить меня посильнее, чтобы я ушел из твоей жизни.

— Почему ты все еще здесь? — прошептала я, выставив перед собой руки.

— Ты на самом деле хотела, чтобы я ушел?

— Да.

Мёрдок заключил мое лицо в ладони, его мутный взгляд, полный желания, прострелил меня насквозь, и, когда он приблизился так близко, что наши губы соприкоснулись, я уже знала, что больше не смогу сопротивляться, не смогу себя обманывать.

— Нет.

Его губы со стоном накрыли мои, и я остервенело, отчаянно вцепилась в его плечи, провалившись под лед безумных, неконтролируемых ощущений. Коул прижал меня к стене, я больно ударилась, но не сказала ни слова, потому что не нашла в себе сил от него оторваться. Мои губы растянулись в сумасшедшей улыбке, когда он проложил дорожку поцелуев вдоль моей шеи, и я зажмурилась, откинув голову и отдавшись ему всецело, полностью. Мы упали на кровать. Нас охватывал пожар, от которого уже нельзя было спастись.

Коул брал все без остатка, и я отдавала, не жалея. Страсть и наваждение застлали мне глаза, я забыла обо всем, пока была здесь, в этой маленькой комнате, с парнем, которого желала больше, чем что-либо в своей жизни.

Когда все закончилось, я почувствовала себя до странного счастливой, и это меня ужаснуло. Он был прав — я была лгуньей, шарлатанкой, притворщицей. И только рядом с ним моя суть выходила наружу.

Коул приподнялся на локте и посмотрел на меня. Я повернула голову, чтобы видеть его лицо — красивое, с хитрым прищуром и очаровательной улыбкой. Он нежно провел кончиками пальцев по моей спине, затем взял мою руку и поцеловал ее, по-прежнему глядя мне в глаза.

— Ты — самое лучшее, что было в моей жизни, Сара, — сказал он честно, без улыбок и флирта.

Мне вдруг стало не по себе от подобного заявления, но это чувство быстро исчезло, потерявшись в тумане сладкой неги. Я смотрела на Коула и видела человека, которому хотела бы отдаваться каждый день, и не только физически. Я видела, как он смотрит на меня, и как его глаза горят обожанием. И теперь, после всего произошедшего, я с чистой совестью могла признаться: я действительно была влюблена в Коула Мёрдока. Он сводил меня с ума, делал безумной и отчаянной. Я болела им и не хотела вылечиваться.

Мы улеглись поудобнее. Коул, пристроившись сзади, обнял меня и положил голову мне на плечо, что показалось ужасно милым. Это было по-настоящему, без фальши и лжи. Здесь и сейчас не было места для взаимных упреков и обвинений.

Были только мы — Коул и Сара, в объятиях друг друга.