Глава 34. Коул

“Я не хочу справляться с той болью, которую ты после себя оставишь”.

Эти слова вертелись в моей голове снова и снова, пока я добирался до дома. Глаза Сары, наполненные слезами, ее голос, говорящий: “Я люблю тебя” — образ, который мне не забыть. Я шел пешком, чувствуя себя последним ублюдком.

Что теперь будет? Сможет ли она пойти дальше, забыть меня?

Мне хотелось этого. Она заслуживала большего.

Ситуация с парнями Отто утихла, но я знал, что это ненадолго. Ничего еще не было кончено. Какая-то часть меня хотела пойти на кладбище, к могиле Кори, упасть там на колени и молить друга о прощении, однако в глубине души я понимал — это глупо. Я даже не знал, не поджидает ли меня кто-нибудь дома, хотя, впрочем, мне уже было все равно.

Я дошел до дома, остановился и огляделся. Люди проходили мимо меня, но никто не обращал внимания. Они не знали, что творится в моей жизни. Не знали, что возможно очень скоро мне придется поступить неправильно и аморально. Не знали, что так я поступал почти всю свою сознательную жизнь.

Я поднялся на лифте, вышел на лестничной площадке и взглянул на дверь своей квартиры. Замок был в порядке. Если они и искали меня здесь, то не стали вести себя, как грабители, а просто аккуратно воспользовались отмычками. Браво.

Войдя в квартиру, я ощутил пустоту.

Я был здесь совершенно один. Проверил тайник в полу: пистолет был на месте, деньги тоже. Я достал из шкафа в кухне пачку сигарет и закурил. Одежда на мне была грязной, пахла кровью. Я направился в ванную, включил душ и разделся. Мне хотелось смыть с себя все то тепло, ласку, доброту, которой покрыла меня Сара. Ведь если бы я избавился от этого гребанного ощущения, то все стало бы намного проще. Я бы снова стал собой — непримиримым ублюдком без сердца, способным на что угодно.

Сигарета потухла, но осталась в моем рту. Я стоял под струями воды и смотрел в одну точку, не желая думать хоть о чем-то. Через какое-то время я услышал, как в дверь позвонили. Вышел из душа, натянув первые попавшиеся спортивные штаны и майку, взял пистолет и подошел к двери.

— Коул, это я.

Калеб.

Я потянулся к защелке, открыл. На пороге стоял мой брат, обеспокоенный как никогда. Войдя, он закрыл за собой дверь и поспешно обнял меня.

— Отец звонил, мне пришлось вернуться раньше, — сказал Калеб, отстраняясь от меня и с недоверием глядя на пистолет в моей руке. — Ты в порядке?

— Да. Тебе не стоит здесь быть.

— Эй, я волновался. Отец рассказал про перестрелку. Кори мертв, черт, это ужасно. Как ты?

— Ты уже спрашивал.

Я обошел стойку в кухне, взял пару стаканов и бутылку виски. Калеб наблюдал за мной со странным видом, будто я был болен раком или что-то в этом роде. Усевшись по другую сторону стойки на барный стул, я положил пистолет на деревянную поверхность, разлил выпивку по стаканам и один протянул брату. Тот вежливо отказался.

— Я не попал на похороны, — продолжал он. — Но, говорят, они были хорошими.

— Хорошие похороны, какое счастье.

— Коул.

— Что?

Я выпил виски залпом, потом налил еще. Калеб присел рядом и принялся внимательно меня изучать. Этот его взгляд иногда был пугающим — он словно смотрел в саму душу, пытаясь выудить оттуда все, что ему нужно. Брат нахмурился.

— Так ты все это время прятался здесь? — спросил он, не отрывая от меня пронзительных глаз. Я уставился перед собой.

Руки Сары на моих плечах.

Сара вытаскивает пулю.

Сара целует меня.

— Нет.

— Тогда где?

— К чему этот допрос?

— Мне просто интересно, где скрывался мой брат, пока его искали наемные убийцы, — съязвил Калеб.

Солгать было так просто.

— У одного приятеля. Ты его не знаешь.

— Странно, я думал, что знаю всех твоих друзей.

— Я сказал “приятель”, а не “друг”.

— Тебя ранили?

— Это не важно.

Калеб был дотошнее обычного, что меня удивило, но я не подал виду. Единственным, на что я сейчас мог обращать свое внимание, была бутылка виски, стоявшая на стойке. Утопить печаль в алкоголе — святая обязанность любого мужика. Так говорил отец. Что ж, хотя бы этот урок пошел впрок.

— Коул, я переживаю за тебя, — сказал братишка спустя минуту гробового молчания. — Ты можешь поговорить со мной, если хочешь. Знаю, с отцом у вас не лучшие отношения, но я…

— Что ты? Дашь мне мудрый совет?

— Может быть.

Я люблю твою девушку.

Я спал с твоей девушкой.

Я хочу бросить все и быть с твоей девушкой.

— Нет, спасибо. Думай о себе и своей жизни, а в мою не лезь.

Мы замолчали. Калеб какое-то время мялся, не решаясь, а затем взял стакан с виски и осушил его. Уголок моих губ приподнялся.

— Надо же, на какие жертвы ты идешь, чтобы сблизиться со мной.

— Хватит иронизировать. Поговори со мной. Ты можешь мне довериться.

Мы с Калебом никогда не были братьями в стандартном понимании этого слова. Мы не играли вместе, когда были маленькими, не тусовались вместе, когда выросли. Калеб был отличником, а я абсолютно точно нет. Калеб был хорошим человеком, а я — порченным товаром. Мама обожала Калеба. Отец уважал его, потому что он добился успеха в жизни. Калеб завел идеальную девушку, а я все испортил.

Я вздохнул, облизнул губы.

— В банде есть стукач помимо Отто, — сказал я. Калеб помрачнел, переваривая эту информацию. Я и сам не так давно пришел к этой мысли.

— Откуда ты знаешь?

— Я не знаю. Мне так кажется.

— Но почему?

— Отто знает не обо всех сделках отца. В последние годы старик вообще был на своей волне, редко посещал собрания. Здесь что-то нечисто.

— Думаешь, кто-то надоумил его пойти против отца?

— Возможно.

— И кого ты подозреваешь?

— Если честно, это может быть кто угодно.

Калеб подставил свой стакан и жестом попросил налить еще. Мы выпили. Брови Калеба задумчиво сошлись на переносице. Он будто размышлял над решением очень сложной задачки. Это выражение я частенько наблюдал на его лице.

— И что будем делать?

— Будем? Ты и я? — с сомнением в голосе спросил я. Калеб состроил гримасу.

— А кто еще?

— Точно не я. Отец “отлучил” меня. Я ему там не нужен, в отличие от тебя.

— Да брось. Ты всегда был рядом с ним. Он остынет, и все вернется на круги своя.

— Нет. Если и говорить с ним, то тебе.

Калеб хмыкнул.

— Мне?

— Да. Скажешь ему о своих подозрениях, а он разберется с остальным. И с Отто в том числе. Если еще не разобрался. Кстати, ты в последнее время не встречал Бруно Кацлера?

— Сына Отто? Нет. А что с ним?

— Это он говорил на пристани с детективом. Я все видел, даже заснял, но телефон потерялся во время перестрелки, и отец не поверил мне на слово.

Я закурил. Калеб внимательно рассматривал собственные пальцы, размышляя над чем-то. Мне хотелось залезть к нему в голову и понять, о чем он думает, но мне никогда этого не удавалось. Иногда мой брат был книгой, которую запирали в “запретной секции” на замок, и открыть его мог только тот, кому он безгранично доверял. Едва ли это был я.

— Ну что, поговоришь с отцом?

Брат кивнул.

— Конечно. Если тебя это успокоит.

— Найди Бруно. Я бы и сам это сделал, но мне нельзя светиться рядом с ним.

— Ладно.

Калеб замолчал, снова пригубил виски, а после, будто разрываясь от нерешительности, сказал:

— У меня новость.

Мой живот скрутило неприятное предчувствие. Однако я подбадривающе улыбнулся и побудил его продолжить. Калеб откашлялся, как перед очень ответственной речью.

— Я собираюсь сделать Саре предложение. Даже кольцо купил.

Он достал из внутреннего кармана куртки маленькую кожаную коробочку и открыл ее. На бархатной подушечке лежало кольцо с бриллиантом. Мне стало тошно от одного взгляда на украшение, которое непременно ознаменует тот факт, что Сара больше никогда не станет моей. Я сделал над собой почти нечеловеческое усилие и улыбнулся брату.

— Красивое. Достойно Сары.

— Не знаю, согласится ли она. В последнее время все как-то странно.

Я очень надеялся, что она скажет ему громкое “нет”.

— Когда ты хочешь это сделать? — спросил я, сглатывая подступивший к горлу комок желчи. Калеб воодушевленно улыбнулся.

— Думаю, завтра.

— Отлично.

— Да? Черт, так волнуюсь. Никогда так ни о чем не переживал.

Все мое нутро кровоточило и вопило от боли, которую я сам себе обеспечил, уйдя от Сары. Она бы сбежала со мной, позови я ее с собой. Мы были бы вместе где-нибудь далеко отсюда, и нас никто бы не нашел. Эта мысль не давала мне покоя.

— Тебе пора, — сказал я, изо всех сил стараясь выглядеть дружелюбным. — Нужно подготовиться к великому событию.

— Да, ты прав.

Калеб поднялся со стула, запихнул коробочку обратно в карман и, подойдя ко мне, по-братски похлопал меня по плечу. Я стиснул зубы. Плечо отозвалось острой болью.

— Спасибо, что доверился мне, Коул.

— Не за что, братишка. Будь осторожен с отцом.

— Буду, не волнуйся.

Бросив на меня последний взгляд, он направился к выходу. Когда дверь за ним захлопнулась, я еле сдержался, чтобы не бросить стакан в чертову стену. Ярость внутри меня клокотала бурлящей лавой, и мне казалось, что я сейчас взорвусь. Мой брат не виноват в том, что я влюбился в его девушку. Никто не виноват, кроме меня.

Достав еще одну бутылку виски, я налил себе целый стакан и выпил его. А за ним еще один. И еще. Пока голова не пошла кругом.

Я совершил ошибку.

Но когда?

Когда полюбил Сару? Или когда ушел от нее?