Глава 13

– Эй, парочка демонов! – ласково позвала я, выискивая глазами доберманов, скачущих между деревьями. Эти мелкие засранцы прицепились к белке, чья мохнатая рыжая шерстка так заманчиво мелькала на фоне сосновых стволов. – Оставьте ее в покое!

Разумеется, псам было плевать на мои просьбы. Кажется, эти дикари слушались только своего грозного хозяина да его женушку, что каждый вечер начесывала им гладкие бока. Впрочем, я с ними тоже успела подружиться за последнюю неделю, что мне пришлось провести в доме Кирилла.

Впрочем, не могу сказать, что это была пытка. Мне выделили комнату, набили шкаф одеждой, которую заказала сама Саша. И, на удивление, все, что доставили, оказалось мне не только по размеру, но и по вкусу. Похоже, она и правда хороша в своем деле, раз ей удалось так легко считать мои предпочтения.

У меня была своя ванная комната. Своя подушка, благоухающая чистотой. Одеяло без дыр. В комнате было тепло, и о норе напоминал разве что треск дров в камине, так похожий на костры, которые каждый вечер жгут в месте, где я, можно сказать, выросла.

Я оказалась в окружении уюта и заботы, которой временами было слишком много. Можно понять Сашу и ее пробудившийся материнский инстинкт, но с Кириллом-то что не так? Смотрит на меня с неизлечимой печалью в глазах и молчит. Не задает вопросов. Словно боится услышать правду. И постоянно проверяет, нет ли у дома чужих. Боится, что я приведу кого-то к его семье? Или опасается, что опасность может угрожать и мне тоже?

Ерунда. С чего бы ему переживать за меня. Как будто хоть кому-то из Пожарских может быть до меня дело.

Давид не объявлялся, но временами я видела в окно, как он сидит на своей кухне в гордом одиночестве и пьет кофе из маленькой белой чашечки. Я же вливала в себя литры этого божественного напитка. Надо признать, кофе в доме Кира был куда вкуснее того, что мальчишки приносили в нору после очередной воровской вылазки.

Я передернула плечами, вспомнив, как будучи мелкой, училась воровать именно на продуктах. Это самое простое. С мелкого воровства начинают все новички в норе. Такова плата за приют.

После нескольких неудачных попыток, закончившихся тем, что меня за уши выгоняли из магазина, я наконец научилась выносить товар незамеченной. Первая украденная шоколадка буквально сожгла мои руки. Я сидела в кустах и смотрела на свои красные ладони. Мне казалось, они горят адским пламенем, а шоколадка, отброшенная в сторону, смеется надо мной сатанинским смехом.

Мне было двенадцать, и я училась выживать на темной стороне. И вот мне почти двадцать, и я сама стала насквозь темной. Единственный огонь, который освещал меня изнутри, был пламенем мести.

Словно в насмешку над моим самомнением, внутри всколыхнулось странное чувство. Легкий огонек, пляшущий над фитильком свечи. И он танцует во мне каждый раз, когда я вспоминаю чертовы серые глаза, опаляющие меня взглядом, полным наслаждения.

Прошла неделя, а я все еще кручу в голове ту ночь в грязной норе. Вспоминаю Влада, сидящего передо мной на коленях, и его поблескивающие влажные губы.

Он хотел наказать меня за непослушание. Он думал, что наказанием будет тот самый момент, когда он своим языком устроил фейерверк под моей юбкой. О нет, то было скорее вознаграждение.

Но дни, протекающие без возможности снова увидеть его наглую рожу – вот, что на самом деле стало моим наказанием. Даже не знаю, зачем мне его видеть. Только внутри все чешется от желания посмотреть в его глаза и пожестче послать его к черту, чтобы не думал, что смог привязать меня к себе. Ведь он, вероятно, этого и хотел. Нужно завязывать с этими мыслями. Они путают меня. Меняют меня. А я этого не хочу.

– Луи! Лестат! – заорала я, созывая псов с прогулки.

Спасибо Саше за то, что уговорила Кирилла позволить мне выводить собак на прогулку. Этот верзила был категорически против того, чтобы я выходила из дома и бродила по лесу. Если бы он только знал, как я росла… он бы понял, что опасность должна бояться меня, а не наоборот.

Я пристегивала доберманов к поводку, когда за спиной послышался звук подъезжающей машины. Внутри быстро взвинтилась тревога, и я до боли в пальцах вцепилась в жесткий поводок. Автомобиль остановился посреди дороги, и из-за двери показалась хорошо знакомая фигура.

Оперевшись на дверь, на меня смотрел Владислав Смольнов. Все в нем было безупречным, как всегда: белая рубашка с черным галстуком, аккуратно зачесанные волосы, лукавая улыбка на губах. И только в глазах что-то странное. Будто он рад меня видеть.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, слегка повысив голос.

Смольнов остановился на расстоянии, словно намеренно демонстрируя мне, что он может соблюдать границы. Очень смешно, Смольнов. После того, как ты побывал у меня между ног.

От воспоминаний мои щеки вспыхнули алым, но я не позволила себе отвести глаза. Смотрела на него в упор, чтобы не подумал, будто может смутить меня.

– Я просто хотел убедиться, что эта семейка не убила тебя, – с легкой улыбкой на губах произнес он. Смольнов прикрыл дверь и двинулся в мою сторону, но доберманам это не понравилось. Они встали в боевую стойку и предупреждающе зарычали, а я ощутила, как власть приятно покалывает руки.

Смольнов остановился и, покачав головой, сунул руки в карманы.

– Откуда ты знаешь, что я здесь? – с недоверием кинула я.

Наша последняя встреча закончилась тем, что он бросил меня привязанной к стулу в одной из заброшенных комнат норы.

– Твой братишка устроил мне допрос, – парень едва заметно покачнулся на ногах, отчего Луи и Лестат взбрыкнулись и пару раз грубо гавкнули.

– Кир? – уточнила я, хотя могла бы и не спрашивать. Вряд ли Давид стал бы лезть к Смольнову из-за того, что тот увез меня с вечеринки, которую я испортила. А вот представить Кирилла, сотрясающего Влада в воздухе, я вполне могу.

Смольнов кивнул.

– Кажется, он всерьез считает тебя своей сестрой, – сыронизировал он.

Все внутри меня кричало: «Я и есть его сестра», но мозг словно хлыстом напомнил – я здесь не для того, чтобы гордиться кровной связью с Пожарскими. Я здесь для мести этому семейству. И начать следует как раз с братьев.

– Я жива, можешь возвращаться в свой дивный золотой мир, – я скривила лицо, демонстрируя свое отношение к Смольнову. Пусть даже не думает, что после той ночи в норе может заполучить мое расположение.

Не обращая внимания на парня, я повернулась и, натянув поводки, пошла в сторону дома. Голос в голове отсчитывал: раз, два, три, четыре…

– Стой! – окрикнул Влад, и я самодовольно улыбнулась. Этот милашка чистюля сдался на четыре счета, а я-то думала вытерпит до пяти.

– Чего тебе? – я спрятала улыбку за скучающей миной и обернулась.

– Хотел позвать тебя на тренировку, – Смольнов прикусил нижнюю губу, ожидая моего ответа. – Мне предстоит бой, если ты не забыла.

Я покачала головой, намереваясь отказаться, но этот пижон надавил на больное.

– Или тебя и от простой тренировки будет тошнить как от настоящего боя? – насмешка в его приятном голосе резанула слух. – Для Пожарской ты все-таки слабовата.

Чертов подонок! Я проглотила наживку и, даже понимая это, все равно направилась к машине Влада. Я не слабая. Не трусиха. Я не позволю страху сломать меня.

– Надеюсь, твоя чистенькая машина насквозь пропахнет доберманами, – сквозь зубы пожелала я, открывая дверь перед собаками. Те проворно запрыгнули на заднее сиденье и улеглись, вальяжно разложив длинные лапы на кожаной обивке.

– Надеюсь, моя машина пропахнет тобой, маленькая львица, – едва слышно произнес Смольнов. Настолько тихо, что я не разобрала, были ли это действительно его слова или мои фантазии, насвистанные ветром.

***

Леона отпустила псов и осмотрелась. Было странно снова оказаться в той самой комнате, где они с Владом так неоднозначно прижимались друг к другу на старом пыльном ринге. Девушка смерила Смольнова недоброжелательным взглядом, но тот сделал вид, что не заметил ее негодования.

Влад намеренно привел ее сюда. Он мог выбрать любое место для тренировки. Любой спортивный клуб города. Но он с самого начала знал, что придет именно в эту захламленную комнату, где ему довелось в первый раз познать вкус кожи этой строптивой девчонки.

В памяти тут же вспыли ощущения от того, как он касался языком ее нежных сосков, пока сама она змеей извивалась под его телом. Такая маленькая, такая гибкая. И сколько же огня горело в ее глазах… Ничто не удивляло Влада настолько, как холодный и в то же время обжигающий взгляд Леоны.

И ему понравилось доводить ее до пика эмоций. Он хотел больше. Хотел, чтобы все ее чувственные взрывы принадлежали ему, словно от нее он мог получить особую силу.

– Я тут немного прибрался, – ухмыльнулся Влад, раскрывая спортивную сумку.

Леона залезла на ринг, чтобы проверить, действительно ли пыли больше нет. Но ринг в самом деле был абсолютно чист. Никаких следов их дикой интрижки. Разумеется, он не убирал здесь своими румяными ручками. Наверняка, приплатил уборщице, чтобы она подчистила за ним. И за Леоной тоже. Ведь и ее тело лежало на этом ринге и жаждало запретного.

Девушка обернулась, чтобы напомнить Смольнову, какой он самовлюбленный придурок, но не смогла вымолвить ни слова. Он стоял к ней спиной. На нем были серые спортивные брюки и легкие кроссовки. Больше ничего. Ни безопасной белой рубашки, скрывающей его тело, ни привычного черного галстука.

Пока парень искал что-то в сумке, Леона позволила себе залюбоваться его стройным телом. Узкая талия, широкие плечи, красивая гладкая спина и очерченная лопатка, движущаяся, пока Влад шарит рукой в сумке.

Да, в одежде он выглядел скромнее. Лео и подумать не могла, что у него под рубашкой может быть что-то интересное. Впрочем, она так долго пряталась от мужчин, что в Смольнове ей было интересно абсолютно все.

Парни, с которыми ей доводилось общаться, были глупыми, грязными, их цели ограничивались тем, чтобы украсть побольше, выпить пива, затравить новые пошлые шутки у костра.

На их фоне Смольнов казался божеством, выточенным из мрамора. Длинные руки с аккуратным рельефом мышц – в них было достаточно силы и в то же время они не казались такими устрашающими, как руки Кирилла. Красивые плечи, ровная дорожка позвоночника, убегающая вниз, ямочки у копчика. Лео буквально облизывала его спину глазами, словно перед аллергиком поставили первую в его жизни конфету. Вроде знаешь, что она хороша, но опасаешься, ведь она сделает тебе больно.

Влад обернулся, и Лео резко отвела глаза.

Парень, все это время намеренно долго торчащий у сумки, довольно ухмыльнулся. Он знал, что она смотрит. Он не мог взять ее напором. Эта девчонка – дикая львица, и подходить к ней нужно осторожно. Пусть сначала изучит его, привыкнет к нему, а потом…

Он сам не знал, что сделает с ней потом. Ясно было лишь одно – он хочет, чтобы она была рядом. Желательно прямо на нем. Прямо сейчас. Смольнов тряхнул головой, отбрасывая грязные мысли подальше. Не хватало еще, чтобы член встал в такой неподходящий момент.

– Может, ты оденешься? – с презрением в голосе кинула Лео. Она присела на ринге и скрестила руки на груди. На ней была широкая клетчатая рубашка – один из подарков Саши.

Владу эта рубашка не нравилась. Слишком широкая. Прячет от его глаз чудесные изгибы Леоны Пожарской.

– Может, ты разденешься? – предложил он с хитрой улыбочкой на губах.

Лео пересилила свой страх смотреть на полуголого Смольнова и вперила в него свои льдисто-голубые глаза.

– А ты спрашиваешь разрешения? Привяжи меня и раздень. Все как ты любишь.

В ее голосе должна была звучать издевка, но что-то пошло не по плану. Нереализованное желание, подпитываемое как Леоной, так и Владом, накалило обстановку. Поскуливая, доберманы отползли в дальний угол и притихли, не привлекая к себе внимания. Влад даже не улыбнулся, удерживая на себе тяжелый взгляд девушки.

На миг она опустила глаза, но не от того, что не могла продолжать бороться взглядами. Она прошлась глазами по телу Влада – по гладкой груди, по очерченному рельефу пресса, по голубым венам, уводящим ее взгляд ниже – к поясу его спортивных брюк.

Этот золотой мальчик казался идеальным. Все в нем было ровно, чисто, красиво. Леона готова была буквально взвыть от несправедливости. Кто она рядом с ним? Невысокая, бледная, худая, пропахшая норой и дешевыми сигаретами. Как назло, захотелось сбежать и выкурить парочку, чтобы выбросить из себя эти дурные мысли.

Она отвела глаза в сторону и не заметила, как Влад сократил расстояние между ними. Он подошел вплотную к рингу и, схватив Лео за бедра, с силой притянул ее к себе так, что девушке пришлось вцепиться в канаты – единственное, что разделяло их тела.

– Скажи мне, Леона, – прошептал Влад, осматривая удивленное лицо девушки. В его глазах отразилось непонимание. – Скажи мне, почему я все время думаю о тебе?

Он провел длинными пальцами по ее щеке от подбородка к уху и едва не застонал от удовольствия, когда девушка прикрыла глаза, взмахнув пушистыми черными ресницами. На ее фарфоровом лице они напоминали два крыла ворона.

– Моя маленькая львица, – иступленно шептал Влад, не смея оторваться от Лео ни на секунду. Он запустил ладонь в ее темные волосы, растрепанные ветром от долгой прогулки по лесу и, когда Леона откинула голову назад, склонился над ней, чтобы коснуться губами ее белоснежной шеи.

Она вздрогнула. Венка на ее шее пульсировала. Кровь прилила ко всему сразу, и оба они – Влад и Леона – затаили дыхание. Еще по пути в этот зал они молчали в машине, но каждый фантазировал на свой лад, что и как произойдет на старом ринге.

Лео жалела, что позволила затащить себя сюда. Но она скучала. К черту скрывать это. Она действительно все это время скучала по Владу. По тому, как опьяняюще он на нее действует. И она хотела раскрыть интригу, которую его губы посеяли в прошлый раз. Ей хотелось двигаться дальше. Глубже. Ей хотелось впустить в себя этого идеального золотого мальчика.

Он же надеялся сохранить холодный рассудок. Провести тренировку, выведать информацию о жизни в доме Кирилла Пожарского. По крайней мере, так Влад говорил сам себе. На деле же его тело, не получавшее никакого удовлетворения от ласк Эбигейл, рвалось в пучину эмоций, какими могла одарить только она – Леона Пожарская. Он жаждал заполучить ее полностью. Навсегда.

«Привяжи меня и раздень». Бурная фантазия рисовала картинки, и в кончиках пальцев покалывало от предвкушения – Влад действительно мог сделать это с ней. Привязать, раздеть, присвоить. И Лео будет отвечать. Ее тело хочет, чтобы он это с ней сделал.

Только Влад хотел привязать девушку куда более сложными узлами. Он хотел опутать веревками ее сердце и притянуть к себе надолго. Настолько долго, чтобы она не досталась никому, кроме него.

Теплые губы парня прочертили дорожку поцелуев по шее Леоны, и она задрожала, когда его рот завис над ее губами. Один короткий миг отделял их от первого поцелуя, и этот миг казался вечностью.