Глава 14

– Интересно, твоя невеста знает, где ты и с кем ты? – с хрипотцой в голосе спросила Леона.

Влад отпрянул, словно на него вылили ведро холодной воды. В глазах девушки – полуприкрытых от удовольствия – плескалось так много чувств: и боль, и ядовитая насмешка, и жажда сблизиться, стирая границы и уничтожая фантом невесты, танцующий между этими двумя.

– Если ты думаешь, что можешь развлекаться со мной, когда тебе скучно, – с угрозой в голосе начала Лео, но Влад перебил ее.

– Я не могу думать рядом с тобой, Леона Пожарская, – на его губах появилась привычная ухмылочка, и парень, покачав головой, сделал шаг назад.

Где-то в глубине его серого взгляда можно было разглядеть разочарование. На подсознательном уровне Смольнов понимал, что ему не светит ровным счетом ничего с этой дерзкой девчонкой. Она дочь его врага. Дочь семьи, которую он хочет стереть с лица своей компании, оставив их имя, пожалуй, только на вывесках бутиков.

Пожарские. Отец Влада слишком долго планировал присвоить это увядающее ювелирное дело, чтобы возродить его с такой силой, на какую не способны сами владельцы бизнеса. И Влад даже знал, почему им ничего не удается.

Все они, Пожарские, слишком зависимы от чувств, слишком жаждут праздника души и тела. Жаждут любви. Отец Влада рассказывал, как Александр Федорович Пожарский, смеясь, щедро делился подробностями своей личной жизни, хвастаясь тем, что пьет любовь столько, сколько просит его ненасытная душа.

Поведение Кирилла Пожарского буквально кричало о том же: мои чувства – мое жизненное топливо. Достаточно было посмотреть в его глаза, когда он видел свою возлюбленную Сашу, чтобы сделать вывод – этот Пожарский сдался любви со всеми потрохами.

Давид, пожалуй, единственный, кто пытался отстроить стену от лишних эмоций, но и в нем, судя по мятежному взгляду, кипели чувства, и одному Богу известно, где и в какой момент они возьмут верх над Давидом.

Влад презирал любовь. Он видел, что она делает с людьми. Видел, как те, лишаясь из-за любви рассудка, разрушают свою жизнь ради мимолетного счастья. И ему прекрасно удавалось оставаться на волне презрения к теплым чувствам. До тех пор, пока он не встретил в казино девчонку из проклятого рода Пожарских.

В ее холодных глазах бил источник чувств, и Влад нутром чуял, что не сможет погасить его своим расчетливым подходом к жизни. Зато этот изобильный источник вполне мог утопить его самого.

Эта девчонка хотела любви. Так же, как и все Пожарские. Но она также верила, что может перекроить себя и научить жить ненавистью, жаждой возмездия и справедливости. Влад полагал, что сможет сыграть именно на этом – на ненависти Леоны. Он знал, что за годы, проведенные в норе, она пропиталась ей насквозь.

Но, стоило ей войти в кровную семью, как ледяные ветры в ее душе начали стихать. И, едва в груди потеплело, дали ростки и другие нежные чувства. Смольнов видел их, когда она смотрела на него. Интерес, любование, симпатия. Ее желание любить и быть любимой легко считывалось за маской презрения. Влада это пугало.

– Займись делом, иначе не выстоишь и пары раундов, – резкий голос Леоны обрубил молчание и вырвал Влада из мыслей о том, почему он не может позволить себе влюбиться в эту вредную девчонку.

Не дожидаясь, пока Влад скажет очередные слова, которые Лео будет прокручивать на повторе, засыпая в теплой постели, она слезла с ринга и, не обращая внимания на парня, ткнула кулаком в тяжелую боксерскую грушу в углу комнаты.

– Как тебе вообще пришло в голову согласиться на условия Вепря? – Лео обернулась и окинула заинтересованным взглядом Влада, обматывающего ладонь красным боксерским бинтом. С недавнего времени Владу вдруг начал нравиться красный. – Тебя же сломают.

На последних словах голос Леоны дрогнул, и Смольнов улыбнулся, отчего-то радуясь тому, что она о нем беспокоится.

– Ты настолько не веришь в меня? – смеясь, уточнил он.

Леона скрестила руки на груди, в ее взгляде мелькнуло осуждение.

– Я видела громил, которые там дерутся, – ее красивое личико скривилось от воспоминаний. – Сплошь огромные потные гориллы. Думаешь, богатенькие дяди сами выходят драться?

Влад покачал головой.

– Полагаю, ты клонишь к ответу «нет», – заключил он, заканчивая бинтовать вторую руку.

– Вот именно. Папики сидят в кресле и потягивают сигары, пока их питомцы на ринге ломают друг другу носы!

– У меня красивый нос? – Влад приблизился, и Лео, смутившись, сделала пару неловких шагов в сторону, открывая парню дорогу к груше.

Девушка не ответила, посчитав вопрос риторическим, ведь вряд хоть кто-то стал бы сомневаться в красоте этого ровного носа с едва заметной горбинкой.

Смольнов слегка сгорбился и встал в стойку. Сделал пару слабых ударов по груше, словно проверяя ее на плотность. Кинул на Лео мимолетный взгляд из-за плеча и накинулся на грушу с настоящими ударами. Хлесткие звуки неприятно полоснули слух, и Лео пожалела, что не взяла наушники.

Было бы куда приятнее под ритмичную музыку наблюдать за тем, как двигаются мышцы на спине Влада, как ловко и легко маневрирует тело в коротких прыжках, как жестко и прицельно бьют по кожаной поверхности руки.

Пользуясь тем, что Смольнов занят тренировкой, Леона дала волю глазам и разглядывала парня с головы до пяток без зазрения совести. Лондонский выскочка был хорош, это очевидно. Но, если по началу он показался Леоне чрезмерно вылизанным, подозрительно идеальным, то сейчас, когда она могла видеть в его глазах смятение, чувствовать в его действиях неконтролируемое желание, наблюдать за тем, как часто расширяется его грудная клетка от сбившегося дыхания… Сейчас он казался ей другим. Живым, настоящим.

А если он живой, значит, в нем есть и чувства. Любопытно, как он поведет себя, как дойдет до точки кипения? Это точка однажды находит каждого. Невозможно жить полной жизнью, если ты находишься в постоянном контроле. Невозможно, даже если у тебя немереное количество денег.

Спустя полчаса убойной тренировки Влад остановился. Откинул назад взмокшие волосы и, отпив из бутылки воды, немного полил голову, чтобы освежиться.

Леона внимательно проследила за тем, как капли воды стекают по блестящему от пота торсу парня, и буквально заставила себя сыронизировать:

– Твоя красота нокаутирует любого!

Влад рассмеялся следом, любуясь заразительной улыбкой Леоны. Разве в улыбке Эбигейл хоть однажды смеялась рядом с ним так свободно и беззаботно? Разве в ее сдержанной улыбке есть хоть искорка того пламени, что ослепляет каждый раз, когда Леона поддается чувствам? Когда она злится, когда стонет от его ласк, когда смеется с детским задором.

В этой девушке есть жизнь – настоящая, яркая. Такая, какой Влад никогда не доверял, потому что верил, что нет ничего лучше контроля. А жизнь, запертая в клетку контроля, не может радовать.

– Неужели моя красота может нокаутировать даже тебя? – Влад присел рядом с Леоной на разложенные на полу маты.

– Нет, тут понадобиться нечто большее, – девчонка загадочно улыбнулась, стараясь не думать о том, что Смольнов после тренировки стал еще привлекательнее, чем был до нее.

Растрепанные волосы, раскрасневшиеся щеки и влажное от пота и воды тело – все это позволяло на мгновение забыть, кто он на самом деле. Что, если бы Влад и Леона были просто парнем и девушкой? Не детьми богатых отцов, которые много лет пытались поглотить друг друга.

Что, если бы им не нужно было от кого-то избавляться, чтобы заслужить себе право на ту жизнь, какой они хотели? Какими бы тогда были их отношения?

***

– Я хотела бы учиться, – неожиданно заявила я. Влад удивленно приподнял бровь, и я рассмеялась, забыв, что парень не мог слышать мой внутренний диалог с самой собой. – Я просто размышляла, какой была бы моя жизнь, если бы я росла…, – я замялась, подбирая слова помягче, – Если бы росла в обычной семье.

Смольнов облизнул пересохшие губы и снова пригубил бутылку воды. Интенсивная тренировка сбила его дыхание, и он все еще неровно дышал, жадно заглатывая воду.

– Где бы ты хотела учиться? – спросил он, опустошив бутылку.

Я пожала плечами, понимая, что не могу обозначить определенного учебного заведения. К тому же, что бы я ни назвала, оно никогда не сравниться с образованием, которое получил сам Смольнов.

– Не знаю, это неважно. Я просто люблю изучать что-то новое. Люблю получать знания, – я вздохнула, понимая, как глупо это звучит.

– Для той, что выросла в норе, ты прекрасно изъясняешься, – заметил Влад, и я закатила глаза, хотя комплимент был справедливым. Ребята в норе действительно были не самыми лучшими собеседниками.

– Я всегда много читала, – призналась я, с недоверием освещая перед Смольновым темные уголки своих воспоминаний. – Сначала потому что нравились сказки. Потом – потому что это был единственный способ закрыться от реальности. А реальность была, знаешь ли…

Я снова запнулась, и Влад пришел на помощь раньше, чем я подобрала подходящее слово.

– Удручающей?

– Да, вроде того, – я отвела взгляд.

– Хочешь удивлю тебя? – Влад принялся разматывать бинты с кистей, и я не заметила, как увлеклась этим зрелищем. – Я тоже не был счастливым ребенком.

– Конечно, – усмехнулась я.

– Я серьезно, – улыбка сползла с лица Влада. – Конечно, моя история не сравнится с твоей, ведь я рос в безопасности. Но все же…

Парень прикрыл глаза, словно окунаясь в воспоминания.

– Я жил по расписанию. Ни шагу в сторону. Меня обучали этикету, фехтованию, ораторскому мастерству, – Смольнов скривил лицо, перечисляя ненавистные занятия. – Постоянные уроки, финансовые дисциплины, экономика, политика…

– Даааа, – протянула я с некоторой завистью, – Мне не понять.

– Ты знаешь, кто мог бы меня понять, – Влад подмигнул. Долго думать не пришлось, ответ сам пришел на ум, едва парень начал описывать свое детство.

– Давид, – коротко ответила я, и Смольнов кивнул.

Действительно, они оба были наследниками империи. От обоих ждали достижений и первоклассного поведения. А также идеального контроля над любой ситуацией, начиная с собственного внутреннего мира.

Невооруженным взглядом можно было заметить, как Влад и Давид схожи в своем стремлении подчинить себе самого себя же. И только сейчас, слушая, как это стало для Влада проблемой, я поняла, что и Давид жил отнюдь не в радужных условиях. Что ж, это объясняет его холодность и бесчувственность.

Но это не отменяет того факта, что я прожила в своем детстве куда больше дерьма, чем оба этих богатеньких мальчика.

– Только Давид рос рядом с папашей, хоть тот и был полным говнюком. А я все детство хотел собрать вещи в рюкзак и уехать на велосипеде к своему отцу.

– Из Лондона в Москву? – уточнила я.

– Да, я был романтиком, – снова усмешка, буквально прилипшая к губам Влада. – Я всегда хотел быть с отцом. Мне казалось, бабушка пытается вырастить из меня принца.

– Ей это удалось, – встряла я, не сдержав иронии.

– А я хотел бы вертеть серьезные дела на круглые суммы, как мой отец. Плести интриги, выстраивать стратегии, содержать отряд теней, – доморощенный принц вздохнул, вероятно, представляя радужную жизнь русских мафиози.

– Отряд теней? – заинтересовавшись, я подвинулась ближе, и, когда Влад повернул ко мне лицо, мы едва не столкнулись носами. Но я не отпрянула, любопытство было сильнее.

– Да, думаю, тебе понравится эта история, – прошептал парень, склоняясь еще ближе, будто намеревался выдать мне страшный секрет.

Я кивнула, выражая готовность услышать тайну, но Влад, наслаждаясь близостью моего лица и внезапно воцарившейся тишиной, молчал, загадочно улыбаясь.

– Если не скажешь, я задушу тебя твоим любимым галстуком, – прошипела я от нетерпения.

– О, я ждал угроз, – на тонких губах мелькнула улыбка. – Кстати, мой любимый галстук остался у тебя. После той ночи в норе.

Взгляд Смольнова наполнился опасными темными переливами, и серые глаза стали казаться пасмурным небом, готовыми омыть землю проливным дождем.

Хотелось бы сохранить нейтральное выражение лица, но чертов Смольнов подловил меня в момент, когда я была слишком увлечена «отрядом теней». Не знаю, что отразилось на моем лице, когда речь зашла о ночи в норе, но Владу, очевидно, понравилось.

– Надеюсь, ты засыпаешь, обматывая им свои запястья, – медленно произнес парень, испытывая мое терпение. И смущение. Ни один вопрос никогда не вызывал у меня смущения. И тут появляется Владислав Смольнов, доводит меня до первого в жизни оргазма своим гребаным языком, и теперь я знаю, что значит краснеть от стыда.

– Я представляю, что этот галстук сдавливает твою шею, – я пыталась угрожать, но собственный голос в тишине комнаты звучал предательски интимно.

– Один галстук – и так много фантазий, – Влад склонил свое лицо к моему и едва успел коснуться носом моего носа, когда я отпрянула в сторону. – Нам стоит как-нибудь воплотить их в реальность.

– Воплощай со своей невестой все, что тебе захочется, – пробурчала я, скрестив руки на груди.

Смольнов рассмеялся, будто поймал меня на ревности. Я не ревную! Я лишь расставляю границы. Ему не нагнуть меня в позу любовницы.

– Мои фантазии о тебе только для тебя, моя маленькая львица, – практически пропел Влад, надеясь вывести меня от себя.

– Что там с отрядом теней? – вспыхнула я.

Смольнов разочарованно вздохнул. Кажется, ему хотелось продолжить тему сексуальных фантазий.

– Нора – проект моего отца, – резко без прелюдий выдал он, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я опешила и не сразу поняла смысл сказанного. Как грязная пропахшая дымом нора может принадлежать богатому снобу? Образ места, в котором я провела семь лет, никак не вязался с идеальной картинкой, в которой, по моим представлениям, жил отец Влада.

– Что за бред? – выпалила я, вскакивая с места.

– Это не бред, – серьезно заявил Влад. – Отец растил там шпионов, которые собирали информацию. Через казино, через бойцовский клуб. Любому властному человеку нужен отряд теней.

В глазах Влада не было ни капли сожаления, и это меня злило. Нора всегда казалась мне пристанищем, которое было создано детьми, не знавшими ласки. Теми, кто был волей судьбы брошен на улицу. Я верила, что Вепрь сам вырос в норе и потому поддерживал и направлял беспризорников. Выходит, я ошибалась? Все это время нора была особым проектом?

– А Вепрь? – хмурясь, спросила я. Злость начинала закипать внутри, и я стала ходить из стороны в сторону. Смольнов явно расстроился такому резкому переходу от интимного щебетания к яростным взглядам.

– Виктор Григорьевич Ушаков, – Влад выдал полное имя Вепря, – Сослуживец моего отца. Доверенное лицо. Только после смерти моего отца он почему-то решил, что может забрать нору себе.

Я схватилась за голову, переваривая информацию. В ту ночь, когда я бежала от маминого собутыльника, Вепрь появился на моем пути не как спаситель, посланный судьбой. Он знал, что мелкая девчонка, которую Пожарский оттолкнул на аукционе, может что-то значить. Смольнов приказал ему следить за девчонкой. Он хотел разыграть меня в качестве козыря, когда придет время.

Но теперь его нет, а на его месте – Влад.

– Ты хочешь вернуть нору, – поняла я.

Все встало на свои места. Влад явился в казино за мной. Ему было важно установить надо мной контроль. С каким благородством он заявил, что выкупает меня у Вепря. Чертов подонок!

Он согласился на участие в боях не для того, чтобы Вепрь отдал меня. Он сделал это, чтобы в бою отнять нору у Вепря. Я должна была понять, что эти двое тогда говорили на своем языке. У них была информация, а у меня даже догадок не было. Глупая, глупая Леона!

– Нора моя, – коротко ответил Влад, не спуская с меня глаз.

Если бы хоть кто-то из вас знал, как хреново живет ваш отряд теней! Мы все, бродяжки, были для Смольнова лишь инструментом. Экспериментом. Пока богатенькие дяди нагревают задницу на своих денежках, отряд теней делает за них всю грязную работу.

– Как ты сказал? – грубо бросила я. – Властному человеку нужен отряд теней? – Влад молчал, наблюдая за взрывом моей злости. – Хрен тебе, а не отряд теней!

Я вскинула руку и, продемонстрировав золотому говнюку средний палец, выскочила из комнаты. Бежала вперед, не разбирая дороги. Хотелось одного: свалить подальше. В полном одиночестве.