Глава 15

Последнее, что я помнила сквозь пелену ярости – лай доберманов, отчаянно бегущих вслед за автобусом, в который я запрыгнула, совершенно забыв о собаках. Я смотрела в заднее окно и злилась еще больше – теперь уже на себя за то, что оставила вверенных мне животных.

С другой стороны, должно ли мне быть до них дело? Подумаешь, собаки брата. Я была в таком паршивом настроении, что возможная взбучка со стороны Кира ни капли не пугала. Кроме того, когда-то же я собиралась начать портить им жизнь. Начну с того, что расскажу братцу грустную историю о том, как его милые демоны сорвались с поводка и удрали за невинной белочкой.

А может, мне и вовсе не возвращаться в дом Кирилла? Прожив у него всего неделю, я слишком привыкла к комфортной и сытой жизни. Слишком размякла. Настолько, что забыла о своей ненависти. Настолько, что позволила Смольнову пролезть в мои мысли.

Предательские серые глаза снова возникли перед внутренним взором. В этих глазах было слишком много искренности и тепла, когда он вспоминал свое детство. Когда он говорил о своем отце. И я, как влюбленная идиотка, повелась на милые глазки и позволила обвести себя вокруг пальца.

Он хочет нору. Хочет прибрать к рукам жизни десятка ребят, натянуть из на поводки и хлестать кнутом их тощие задницы в случае непослушания. Этот золотой хрен любит раздавать приказы и любит наказывать, когда его приказы не выполняют. Что он сделал со мной? Привязал к стулу и отымел, демонстрируя, кто тут хозяин.

Злость скручивала внутренности в тугой сверток, и мне пришлось остановиться, чтобы отдышаться. Я не заметила, как практически пробежала весь парк на окраине города. Хотелось есть, я слишком привыкла к регулярным и обильным приемам пищи, но ехать в дом Кира я не собиралась.

Присев на лавку, утопающую в вечернем полумраке, я прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться на мыслях. До встречи со Смольновым моей единственной целью было подпортить жизнь Пожарским. Я даже не знала толком, как именно это сделаю. Мне просто хотелось, чтобы папаша Пожарский стоял на коленях и умолял простить его. Чтобы он потерял все, что у него есть. Так же, как потеряла я.

Впрочем, я ничего не теряла – у меня ничего не было с самого начала. И в этом тоже вина человека, лицо которого я помнила лишь по фотографии, которую мне отдала мама, да по вырезкам из газет.

Я хотела сделать Пожарскому больно за то, что он лишил меня семьи, которая у меня могла бы быть. Лишил дома.

Но сейчас, когда я узнала, что Смольнов протянул свои властные когти в сторону норы, центр моей ненависти сместился в другую сторону. Нора стала моим домом на двенадцать лет. Ребята из норы стали моей семьей. И я не собираюсь так легко сдать их в рабство очередному богатенькому хозяину.

Вепрь, хоть и отдавал приказы не хуже самого Смольнова, все же был привычным родным лицом. Он всегда вступался за своих крысят, когда дело доходило до серьезных конфликтов. Он был таким же, как мы – прожженным улицей, и он понимал, чего мы хотим и чего боимся. Вепрь беспокоился о безопасности норы.

Что с норой сделает Владислав Смольнов, привыкший получать все блюдечке с голубой каемочкой просто по праву рождения? Натравит отряд теней на Пожарских, чтобы те отдали свою компанию в его жадные руки?

Как вообще можно было до этого додуматься?! Изгнать Пожарских из нашего собственного семейного бизнеса!

Я резко раскрыла глаза, поймав себя на присвоении доли в компании Пожарских. Нашего бизнеса. Надо же, я уже, кажется, слишком хорошо обжилась во вновь обретенной семейке. Настолько, что готова защищать их интересы в борьбе против захватнической акции Смольнова.

Закрыв лицо руками, я положила голову на колени и вслух промычала:

– Я запуталась, кого ненавидеть больше…

Раздались едва слышные шаги по гравийной дорожке, следом кто-то тяжело опустился на скамейку рядом со мной. Не успела я поднять голову, как хорошо знакомый голос ответил:

– Пока ты ненавидишь только себя, Леона, – такой поучительный тон совершенно не шел Кириллу, как и сдвинутые к переносице брови. Мужчина хмурился, в упор рассматривая меня на другом конце лавки.

– Что ты тут делаешь?! – опешила я, по инерции продолжая держаться за собственные щеки.

Он меня нашел. Меня. Одну. Без доберманов.

– Ничего не хочешь рассказать, сестренка? – медленно проговорил Кир, игнорируя мой вопрос. Опасный огонек в его глазах не предвещал ничего хорошего.

– Ни хрена я тебе не скажу, братишка, – грубо кинула я.

Если он думает, что может напугать меня злобным взглядом, то спешу разочаровать – я наполовину слеплена из того же теста и сама прекрасно умею душить глазами.

– Иди в машину, Леона, – сквозь зубы произнес Кир.

Я нервно рассмеялась.

– Не пойду. Что ты мне сделаешь? Перекинешь через плечо и закинешь в свою тачку? – я осмотрелась, подмечая, как много людей вышло на вечернюю прогулку в парке. – Интересно, как быстро приедет полиция, когда я начну кричать?

Братец не растерялся. Уголок его губ дрогнул в язвительной улыбке.

– Интересно, как быстро полиция доставит тебя в участок, зная, что больше за тебя не вступится ни один из мерзких, но очень влиятельных Пожарских? – Кирилл передразнил меня и, с удовлетворением отметив, что улыбка сползла с моего лица, продолжил нормальным голосом: Давид замял дело, если тебе любопытно. Но, поверь мне, он будет счастлив возобновить процесс. Ты разнесла к чертям новый магазин, а наш старший брат крайне злопамятный, можешь не сомневаться.

– Можете посадить меня, если хотите, – буркнула я уже без энтузиазма.

Кирилл хмыкнул и откинулся на деревянную спинку.

– Если бы хотели – уже посадили бы.

– Так зачем я вам?

Кирилл помедлил с ответом и, когда нужные слова нашлись, оперся локтями на колени и повернул ко мне голову.

– Ты часть семьи, – серьезно заявил он.

Я усмехнулась и покачала головой.

– Я лишь побочный продукт необдуманной любви вашего папаши, – я выплеснула яд, и стало немного легче дышать.

– Это не имеет значения. Ребенок – это дар, какими бы хреновыми людьми ни были его родители, – философски заметил брат. – Я не знаю, как тебя примет отец. Давид говорит, у него пока нет решения на этот счет. Но я, – мужчина приложил огромную ладонь к своей груди, словно говорил о сердце, в которое готов меня впустить. – Я беру на себя ответственность за тебя, Леона. Хочешь ты того или нет.

– Что, если я ненавижу тебя? – не переставая хмуриться, уточнила я.

– Я выдрессировал двух доберманов, прошедших через ад в живодерне, – признался Кирилл. – И к тебе подход найду.

От упоминания о собаках у меня внутри зашевелилась совесть.

– Я бросила Луи и Лестата, – честно заявила я, глядя в упор на брата.

Мне действительно было жаль. Я хотела сделать больно Кириллу, но я не планировала поступать плохо с его собаками.

– Луи и Лестат дома, – здоровяк выглядел спокойным, хотя во взгляде его отражалась злость. Его глаза предупреждали меня о том, что не стоит ломать то, что ему ценно. – В отличие от тебя, они прекрасно знают, где их дом.

Кир поднялся и выжидающе глянул на меня. Он хотел, чтобы я пошла за ним. Домой.

– У меня нет дома, – тихо произнесла я.

– Дом – это не стены с крышей, Лео. Дом – место, где тебя принимают, даже если ты облажался. – мужчина протянул мне огромную лапищу, и я замерла, хлопая ресницами.

Если принимать его приглашение, то по-честному. Без попыток нагадить в доме, где, помимо стен и крыши, дают понимание. Я не позволю дрессировать себя наподобие псины, но… Что, если Кир говорит правду?

Если Пожарские хотели от меня избавиться, они стерли бы меня с лица земли сразу после того, как я вышла перед камерами в красном платье. Но для чего они позволили остаться? Какую выгоду им принесет мое появление? Одни скандалы, от которых у Пожарских и так голова кругом.

«Я беру на себя ответственность за тебя, Леона». Значит ли это, что Кирилл признает меня сестрой, независимо от результатов ДНК-теста? Независимо от моих дерзких выходок?

– Саша готовит стейки на ужин, – Кир перешел к тяжелой артиллерии в заманивании меня в ловушку любящей семьи. – Сочные мясные стейки. Поверь, я запросто закину в себя твою порцию. Но я обещал Саше, что привезу тебя, а я не намерен расстраивать свою принцессу.

Кир пошевелил пальцами на вытянутой руке, словно намекая – этой твой последний шанс, Леона, не упусти!

Пустой желудок проурчал противную мелодию, и я, соблазнившись мясным ужином, вложила свою бледную руку в широкую, словно капкан, ладонь старшего брата.

Надеюсь, все, что он сказал, было искренним. Иначе мне придется открыть огонь по стенам, которыми он меня окружил. И тогда расстроится не только его принцесса…

***

Ужин прошел в спокойной атмосфере. Никто и слова не сказал о том, что я ушла на прогулку с доберманами и исчезла на добрую половину дня, а вернулась под конвоем. И без собак. Собаки почему-то уже были дома.

Ни Саша, ни Кир не стали задавать мне вопросов, где и с кем я провела день. А правда им не понравилась бы. По крайней мере, Кириллу точно. Насколько я успела заметить, Смольнов стоял поперек горла у Пожарских так же, как и они у него.

Даже забавно. Они хотят избавиться друг от друга в компании, чтобы акции наконец поползли вверх, но взаимным недоверием и неприязнью они добьются обратного. Не нужно быть великим стратегом и финансистом, чтобы понять – телега не поедет вперед, пока лебедь, рак и щука тянут ее в разные стороны.

Смогут ли мужчины найти в себе смелость работать совместно на благо дела или сломают все до основания? Я думала, что мне придется искать способы внедриться в компанию и подпортить дела, а тут, как оказалось, и без меня все неплохо движется к разрушению.

Осталось только наблюдать и в нужный момент получить свою порцию радости от краха Пожарских, а потом красиво уйти в закат и не вспоминать ни о ювелирном наследии семьи, ни о беспризорниках в норе.

Нора. Как я могу ее бросить после того, как Смольнов объявил о своих планах? Как я могу уйти, не зная, какие порядки он введет, когда приберет нору к своим рукам? А это точно случится. Я уверена, у Смольнова есть свои рычаги давления на Вепря. Если только Вепрь не окажется хитрее и не сломает Влада…

Внутри неприятно защемило от этой мысли, и мне захотелось хорошенько удариться головой, чтобы раз и навсегда вытряхнуть из нее серые глаза этого лондонского пижона и его лукавую улыбку.

Мы начали с того, что договорились быть союзниками, но сейчас меня разрывало от желания снести красивую голову с его плеч, лишь бы умерить его амбиции.

– Могу я войти? – осторожно поинтересовалась Саша, когда я после ужина укрылась в выделенной мне комнате, чтобы обдумать произошедшее.

– Входи, – позволила я, усаживаясь на большой кровати по-турецки.

Девушка, несмотря на высокий рост и заметный животик, практически бесшумно прошла в мою комнату и присела на край кровати.

– Тебя Кирилл подослал? – мой голос прозвучал резче, чем я хотела. Усталость и раздражение, тлеющее угольками в груди, давали о себе знать.

– Нет, он в бассейне. Ты его вывела из равновесия, – Саша усмехнулась. – Киру нужна вода, чтобы остыть.

– Тут есть бассейн? – я скептически осмотрела девушку. Впрочем, нечему удивляться, если в гостиной на стене висит доска для серфинга.

– Да, внизу. Но он не такой большой, какой нужен Киру, так что постарайся сильно его не злить.

Не успела я вставить сухое напоминание о том, Кирилл и его темперамент – это только его проблемы, как Саша, поблескивая зелеными глазами, тихо произнесла:

– Он переживает за тебя.

Я не сдержалась и рассмеялась.

Всю свою жизнь я росла как сорняк. Большая удача, что я вообще выросла целой и невредимой. И теперь от меня ждут, что я зацвету розовыми цветочками от щедрого внимания Кирилла.

– Обо мне двадцать лет никто не переживал, – начала я, но Саша вдруг перебила достаточно строгим голосом

– Они не знали о твоем существовании. Ты не имеешь права злиться на них.

– А ты не имеешь права указывать мне, что чувствовать, – вспылила я в ответ.

Мы сцепились взглядами. Это могла быть долгая и упорная битва, но Саша цокнула языком и отвела взгляд. Хотелось бы ощутить привкус победы в состязании, но я, напротив, ощутила себя агрессивной идиоткой, которая машет кулаками на дипломатическом приеме.

– Когда Кир нашел Луи и Лестата без тебя, он здорово напугался, – медленно проговорила Саша, не глядя на меня. Он поглаживала живот, словно ребенок внутри реагировал на беспокойство активными движениями.

– Что значит «нашел»? – уточнила я, подтягивая колени к лицу. – Разве они не сами отыскали дорогу домой?

Саша усмехнулась и смерила меня доброжелательным взглядом, в котором так и звучало наивное «глупышка».

– В ошейниках чипы, и Кир их отслеживает, – девушка пожала плечами, а я на миг подвисла, состыковывая детали паззла.

– Но как он нашел меня? – спросила я, хотя ответ уже вспыхнул сигнальной ракетой в моей голове. – Что?! На мне тоже где-то чип?!

От возмущения я подпрыгнула на месте и уже собралась бежать вниз, чтобы утопить Кирилла в его собственном бассейне, но Саша до удивительного сильно сжала мое запястье, заставляя меня вернуться на место. Может, оно и к лучшему. Не с моими габаритами топить гиганта крокодильих размеров.

– Я тоже злилась, когда узнала, что на мне есть жучок, – призналась Саша. – Думала, это из ревности. Ты ведь знаешь, я была в отношениях с Давидом. Устроила Кириллу разбор полетов, а потом увидела его глаза и поняла, что дело совсем не в ревности.

– В чем же? – я скрестила руки на груди, заранее готовая отрицать любой довод, который преподнесет Саша.

– В прошлом году меня пытались убить. Не один раз. – отпустив мое запястье, девушка вздохнула, но не отвернулась, позволяя мне увидеть боль в ее глазах. – Эти события очень задели Кира.

Я молчала, переваривая информацию. Конечно, в интернет просочились слухи о пожаре в квартире редакторши журнала и о том, как Катерина Смольнова едва не спалила Сашу и Давида живьем, когда застукала их в модельной студии. Но это все воспринимается безлико, когда не имеешь связи с пострадавшими. А сейчас, когда Саша, едва сохраняющая обладание, сидит передо мной, я начинаю иначе воспринимать историю.

– Ты должна понять, что Пожарским непросто дается семья. Это их карма, я бы сказала, – красотка облизнула пересохшие губы и криво улыбнулась. – Кир может показаться гиперопекающим, – я усмехнулась, и Саша рассмеялась вместе со мной, – ладно, он правда гиперопекающий. Но у него не было шаблона, как строить семью. Он учится сейчас. И у тебя есть два пути: оставить чипы и чувствовать себя в безопасности или пойти и поговорить с Киром открыто. Он умеет слушать, поверь мне.

Саша снова одарила меня долгим серьезным взглядом и усталой улыбкой. Я не хотела отвечать. Не сейчас. День был непростым, и мне не хотелось отягощать его еще и тем, как решить вопрос с гиперопекой Кирилла.

Саша мимолетно погладила мою руку и, пожелав спокойной ночи, направилась к двери, но в проеме вдруг замерла и с загадочной улыбкой на глазах произнесла:

– Меня просили не говорить, но я тоже не всегда подчиняюсь приказам, так что позволю себе проболтаться.

– Что такое? – не поняла я.

– За завтраком тебя ждет полноценный допрос от братьев Пожарских. – Саша усмехнулась, придерживая дверь рукой. – Так что, если планируешь врать, постарайся хорошо продумать, где и как ты провела первые двадцать лет своей жизни. Будь убедительна. Эти двое не любят, когда из них делают дураков.

Какого хрена?!