Глава 21

– Я похожа на идиотку, – скептически пробормотала я, осматривая свое лицо в большое зеркало гримерной.

Моя и без того светлая кожа стала еще бледнее. На скулах поблескивала перламутровая пыльца, а щеки украшал рубиновый румянец, будто кто-то растер мое лицо переспелой вишней.

Яркие голубые глаза были лишь слегка подчеркнуты сероватыми тенями, а от природы густые черные ресницы покрыли прозрачным гелем, от чего те стали казаться влажными. Визажистка сделала что-то с моими бровями, и я стала казаться еще более хмурой, чем обычно. На пухлых губах намеренно небрежно распределили помаду того же холодно-бордового оттенка, что и румяна.

– Ты выглядишь великолепно, – Саша отвлеклась от планшета и, встав за моей спиной, глянула на меня в отражении зеркала. – Я серьезно, Леона, тебе когда-нибудь говорили, что ты очень красива?

Наши взгляды встретились, и, судя по короткому вздоху, Саша поняла, что мне еще не доводилось слышать таких слов.

– Мужчины иногда такие противные, – усмехнулась она. – Я уверена, они заявляли тебе о своей симпатии другими способами.

Девушка заговорщицки подмигнула и присела в свободное кресло рядом со мной. Я молчала, размышляя о том, что сказала жена Кирилла. Мужчины говорят о своей симпатии другими способами.

Если не брать в счет Смольнова, я могу оценить поступки лишь тех ребят, с которыми росла в норе. Они кидали на меня неприятные липкие взгляды, старались прижаться поближе во время сборища у костра, разок Травмату даже удалось приобнять меня, когда я практически подыхала от холода. В ту ночь он предложил погреться без одежды.

И спустя пару минут ему действительно пришлось посидеть без одежды, пока ему клеили пластырь на спину – в то место, где моя рука в порыве страсти не удержалась и полоснула парня ножичком. Ему стоило держать язык за зубами и не предлагать Сирене подобных гадостей.

Поняв, с кем имеют дело, мальчишки в норе стали бояться меня, но вместе с тем и уважать. Кроме того, найти более сговорчивую девчонку – никогда не было проблемой. А я… Я просто не тратила свое время на такую ерунду, как желание нравится мужчинам. У меня были другие задачи.

Я умела быть незаметной. Менять парики, линзы, стили одежды – прятаться за личинами иных женщин. Используя эти фокусы для продвижения по «карьерной» лестнице, я смогла добиться высокого положения при Вепре. Я завоевала его доверие.

По мере того, как я росла и из угловатого напуганного подростка превращалась в миниатюрную девушку с кукольным личиком и на удивление серьезным взглядом, Вепрь начал давать мне более серьезные дела. Иногда, вместо того чтобы обращаться неприметным призраком, мне приходилось играть в яркую обольстительницу. Так я добывала информацию.

Да, мне это удавалось. Но не потому, что я была такой уж соблазнительной. Нет, дело точно не в этом. Внутри я все еще была мало заинтересована в уровне своей привлекательности для противоположного пола.

Включаться в игру мне помогало другое. Ради выживания я научилась мимикрировать. Подсматривая за другими женщинами, я перетягивала на себя их характерные черты: походку, плавные движения рук, наклон головы, игривый смех, едва уловимые движения губ и многое другое.

Из-за переполнявших меня страхов я не имела возможности познать свою собственную природу. Прыгая из одного образа в другой, я все больше и больше отдалялась от того, что было заложено природой во мне самой.

Слова Саши заставили меня задуматься. А была ли я на самом деле красива сама по себе? Не просто черты лица или фигура. Нечто большее. Была ли я красива и органична во всем своем обличии? Какие мысли навевала моя походка? Моя привычка хмурить брови? Мой сарказм и вечно недовольный тяжелый взгляд? Мои импульсивные выходки?

Даже просто думая об этом, я не могу прийти к слову «красивая». К слову «женственность». Я росла условиях, когда мне нужно было обороняться, а не цвести подобно благоухающему саду.

Как глупо. Почему я никогда раньше не думала об этом? Почему сейчас, ощущая, как неприятно потягивает между ног после вчерашней ночи, я думаю об одном: была ли я достаточно красива для него? Хренов Смольнов!

Мне нельзя было позволять ему стать первым. Я думала об этом тысячу раз с самой первой встречи с ним. Впустить его так близко означало – всегда помнить о нем. Я ни за что на свете не хотела бы хранить в памяти его симпатичную мордашку. Особенно после того, как все между нами разрушится. А оно обязательно разрушится, в этом нет сомнений.

– Леона, ты готова? – Сашин голос вырвал меня из раздумий, и я даже была ей за это благодарна. Хватит с меня мыслей о парне, который по-тихому сбежал после того, как лишил меня девственности.

Нахмурившись темнее тучи, я позволила ассистентам надеть на меня странное подобие сарафана, совмещенного с тяжелой мантией. Все одеяние было глубокого синего цвета с искусной серебристой вышивкой по краю и на рукавах.

Закончив с одеждой, на мою голову водрузили увесистый кокошник, расшитый драгоценными камнями. Головной убор показался мне странным – как будто бутафорским. Заметив мой взгляд, Саша пояснила:

– В Ювелирном Доме нет такого лота, – она кивнула на кокошник. – Это была моя идея, но запускать его в производство никто не будет. По крайней мере, не для одной фотосессии. Не переживай, в нем все искусственное. В ретуши поправят, и будет выглядеть, как настоящий. Зеленый фон тоже заменят, и будет казаться, будто ты в зимнем лесу.

Я усмехнулась. Ненастоящие камни для ненастоящей Пожарской. Что может быть прекраснее.

– Давайте начнем, – скомандовала моделька, и вокруг начался настоящий цирк.

Вспышки. Поправить макияж. Выставить позу. Поспорить с Сашей. Огрызнуться на ассистентку, что вечно лезет к моему лицу с идиотской кисточкой. Ослепляющий свет. Снова вспышка – три к ряду. Тело устало. В голове жуткий разброс мыслей.

В какой-то момент я сдалась. Махнула рукой и, покинув площадку, села в кресло, кинув короткий раздражительный взгляд на собственное отражение в зеркале.

Саша, конечно же, последовала за мной. Она снова присела на ближайший свободный стул и практически против моей воли притянула мои ладони к себе. Сжала их своими теплыми руками. Поймала глазами мой расстроенный взгляд.

– Это только кажется просто, – тихо произнесла она. – На своей первой фотосессии я чувствовала себя роботом. Казалось, будто у меня сразу десять лишних конечностей, и я не знаю, куда их деть.

Я фыркнула и закатила глаза. Промолчала. Не хотелось говорить. Слишком громко звучали мысли в голове.

– Я понимаю, тебя что-то беспокоит, – продолжила Саша. Весьма проницательно. – Постарайся оставить реальность за кадром. Посмотри на свое отражение и представь, будто это уже не ты.

Изогнув одну бровь, я с недоумением глянула на девушку.

– Ты просто наблюдатель, – продолжала она. – Только вообрази: ты пришла в морозный зимний лес и увидела посреди заснеженного поля девушку. Яркую, холодную. Она пугает своим видом, от нее веет властью и холодом, но при этом она справедлива. К ней тянутся лесные звери, она может решить любую проблему. Лесная королева сильна, и каждый камень в ее короне – символ победы над невзгодами. – от голоса Саши и от ее слов по моим рукам побежали мурашки.

Картинка, которую она описывала, легко нарисовалась в моем воображении. И в этот раз мне почему-то не составило никакого труда представить в качестве этой королевы себя. Я склонила голову, чтобы окинуть свое отражение взглядом.

Внутри что-то откликнулось. Королева. Холодная, неприступная. Побеждающая. Воительница зимнего леса. Может, это то, какой я могла бы стать, если бы начала слушать свой внутренний голос? Может, это и есть мой настоящий образ, который я никак не могла найти в себе?

– Попробуем еще раз? – осторожно поинтересовалась Саша. Я кивнула.

На этот раз все пошло иначе. Я позволила своему внутреннему бутону – тяжелому, буро-красному – распуститься в ядовитый цветок, обагривший своими лепестками заснеженную землю.

Я позволила телу быть естественным. Хмурила лицо, прожигала взглядом камеру, резко передвигалась по площадке, заставляя фотографа догонять меня. Меня больше не пугали вспышки, ведь я слишком сильно была увлечена невероятным чувством – ощущением близости со своим истинным «я». И это точно было красиво. Пугающе красиво.

Закончив, я позволила снять с себя кокошник и одежду. Саша собрала команду вокруг себя и принялась им что-то показывать в своем тонком планшетике, а я, испытав эйфорию, хотела побыть одна. Но долго счастье одиночества не продлилось.

– Так вот ты какая, – голос с заметным акцентом раздался за спиной.

Обернувшись, я увидела девушку – высокую, крепкую, с длинными шелковистыми волосами и симпатичным личиком. Кто это был – догадаться не сложно. Невеста Смольнова. Та самая, на существование которой я забила хер прошлой ночью и о которой даже не вспоминала ровно до того момента, как ее голос не раздался за моей спиной.

– Какая? – спокойно уточнила я, поднявшись навстречу девушке. Я скрестила руки на груди и с вызовом осмотрела гостью.

– Истинная наследница, – с неприкрытой иронией сообщила иностранка, кинув короткий взгляд на кокошник, водруженный на пластмассовую голову манекена. – Я так и знала, что Владислав не удержится и решит опробовать этот путь.

Упоминание Смольнова вызвало одновременно трепет в груди и отвращение в голове.

– Этот путь? – переспросила я, все больше ощущая себя полной кретинкой.

Девушка проигнорировала мой вопрос.

– Сегодня утром он сообщил, что мы расстаемся, – от этих слов во мне неприятно зашевелилась надежда, и я пожалела, что не задушила ее голыми руками в тот момент, когда она только-только начала зарождаться рядом со Смольновым.

– Какое мне до этого дело? – я старалась звучать безучастно, но невеста Влада точно не была дурой.

– Влад всегда был амбициозным, – картавя слова, пояснила она, а я поймала себя на ревности за то, что эта девушка знала, каким он был, а я могла знать лишь то, какой он сейчас. Настоящий придурок. – Он так хотел эту компанию. Он пошел бы на все. И тут ему представился шанс покорить сердце молодой наследницы.

Мерзавка скривила гримасу, и я с трудом удержалась, чтобы не вмазать ей хорошенько.

– На что ты намекаешь?

– Соблазнить брошенную никому не нужную девочку до того, как она взойдет на свой драгоценный трон, – гостья поджала губы. – Это же гениально. Став королевой, она сделает и его королем. А без нее…, – девушка покачала головой, – без нее ему ничего не светит.

Я крепче стиснула челюсти.

– У меня нет никаких прав в этой компании, – практически прошипела я, теряя самообладание. Прямо под рукой на стене висел огнетушитель, и я принялась обдумывать, что говорить в свое оправдание, когда меня возьмут с поличным за то, что я шарахнула огнетушителем по голове гражданки Британии.

– Пока нет, но это лишь дело времени, – акцент резал слух, и мне хотелось поскорее закончить эту нелепую встречу. – Владислав очень дальновидный парень. Я уверена, у него могла бы случиться блестящая карьера в политике.

– Мне не нужен Смольнов, можешь не переживать, – грубо кинула я, прекрасно понимая, что жжение в груди выдает мою ложь. Смольнов был мне нужен. И оттого слова этой мерзкой девушки так больно царапали мое сердце.

– Я не ревную, – нарочито мягко возразила она. – Я отпускаю Влада, ведь я знаю, что карьерные возможности для него важнее настоящих чувств.

Карьерные возможности. Я для Смольнова – всего лишь ступенька вверх по карьерной лестнице. Всего лишь возможность занять место рядом с королевой, выбравшейся из грязи.

От перенапряжения меня начало потряхивать. К тому же, гостья и ее милая улыбочка, насквозь пропитанная фальшью, буквально подталкивали меня к необдуманному поступку. Или я все же уже обдумываю, совершать его или нет?

– Но, глядя на тебя, прекрасная русская принцесса, – пафосно произнесла она, – я сгораю от жалости.

Резко выдохнув, я приняла решение совершить тот самый обдуманно необдуманный поступок. Я сняла со стены огнетушитель и, ловко перекинув его в руках, сдернула пломбу, а за ней и чеку. На короткий миг, пока я наставляла огнетушитель на посланницу британской короны, я видела, как в ее глазах безумной искрой пронеслось осознание. Но ничего поделать с этим она уже не смогла.

«Глядя на тебя, я сгораю от жалости» – сказала она, прежде чем у меня сорвало крышу.

– Это тебе, чтоб не сгорела, – грубо пожелала я и пустила струю пены в девушку, что сегодня утром лишилась звания невесты. – С любовью от принцессы русской подворотни.

Когда на шум сбежались все, кто работал на площадке, я уже шла к выходу, оставив британскую выдру проклинать Леону Пожарскую в луже мокрой пены.

***

– Кажется, мы обсудили все, что хотели, – подытожил Давид, пробежавшись по списку вопросов.

– Не все, – встрял Кирилл в привычной ему нахальной манере. – Мне вот интересно, где наш коллега так задержался.

Здоровяк перевел взгляд на Смольнова и отметил про себя, как нечто странное мелькнуло в серых глазах этого золотого мальчика. Но он бы ничего не добился, если бы не умел прекрасно контролировать себя. Взгляд Влада тут же стал безразличным.

– Мои личные дела вас не касаются.

– Разве мы не семья? – хохотнул Кирилл, намекая на то, что до заключения Катерины Смольновой под стражу Давид и Влад были достаточно близкими родственниками.

– Заткнись, – предостерег Давид.

– Послушай брата, не будь дураком, – с издевкой в голосе заметил Влад.

Кирилл усмехнулся и уже раскрыл рот, чтобы красиво ответить на эту атаку, как вдруг за дверью переговорной послышался голос, знакомый всем троим мужчинам.

– Убери руки, если не хочешь остаток дней подтирать зад ногами!

Дверь распахнулась, и в проеме показалась разъяренная обладательница этого прекрасного хрипловатого голоса. Помощница Влада пыталась удержать ее, но, казалось, будто она боится даже просто смотреть на эту воспламененную фурию.

– Вам сюда нельзя, – жалобно пискнула помощница, беспомощно глядя на своего босса.

– Я Пожарская, черт возьми! – пригрозила Лео хорошо поставленным командным голосом. Секретарь невольно сделала шаг назад.

– Впустите ее, – позволил Давид.

– Вы что, не слышали? Она же По-жар-ска-я! – смеясь, отчеканил Кирилл.

Лео, излучающая уничтожение, даже не обратила на братьев никакого внимания. Она ловко встала на стул, а с него на вытянутый стол, один конец которого упирался в стол Смольнова. Размашистым шагом Леона двинулась вперед – к Владу, на чьем лице замерла не то радость, не то насмешка.

– Ох, черт, – пробормотал Кир, слегка отодвигая руки, чтобы сестричка их не отдавила.

– Это интересно, – подхватил Давид.

Леона добралась до Влада и присела на одно колено прямо на его столе, чтобы поравняться с ним глазами. Влад молчал, любуясь тем, как ярость языками пламени переливается в ее безумных глазах.

– Ничего не хочешь мне сказать? – сквозь зубы прошипела она.

– Хочу, – Влад медленно кивнул, – но наедине.

– Я не намерена ждать, Смольнов, – уголок губ, небрежно окрашенных насыщенно-вишневым, дернулся от напряжения. Смольнов увлекся этим чудесным бледным лицом, искаженным истинной яростью. Леона напоминала только-только обратившегося вампира. И, казалось, она жаждала крови Смольнова.

– Я расстался с Эбигейл, – признался Влад, забыв о присутствии братьев Пожарских.

Еще вчера, когда Влад и Леона уже понимали, что между ними произойдет – тогда он должен был сказать, что Эби больше не имеет значения. Она никогда не имела такого значения для его сердца, какое в короткие сроки заполучила диковатая своенравная Леона.

Лео рассмеялась пугающим смехом. Резко поднялась на ноги и пошла обратно. Слова Смольнова ее не впечатлили. У самого края стола она замерла и, обернувшись, кинула на прощание:

– Надеюсь, ты не решил, что через мою постель сможешь получить компанию Пожарских?

Последний взгляд в удивленные серые глаза Смольнова. Задумчивый вздох Давида. Хруст кулаков Кирилла. Лео поставила жирную точку в сегодняшнем собрании акционеров и, грациозно спрыгнув со стола, покинула переговорную.