Глава 24

Бойцовский клуб шумел не по-детски – настолько, что я на миг испугалась, не отыщет ли нас всех полиция. Может, мне даже хотелось бы, чтобы так оно и случилось, ведь меньше всего на свете я готова была видеть Смольнова на ринге.

После того, что произошло между нами, после сломленных барьеров, я наконец смогла признать свои чувства к нему. Меня все еще коробило от одной мысли, что я влюблена. Казалось, это не для таких, как я.

Девушками моего характера должны двигать другие чувства. Так оно и было до тех пор, пока Владислав Смольнов не явился за мной в казино. И вот я, некогда опасная Сирена из норы, тереблю руками край футболки, переживая, что кто-то сломает идеальный нос моего парня.

Моего парня. Чертов Смольнов! Однажды я к этому привыкну. Однажды перестану воспламеняться от одного его взгляда. Хотя кого я обманываю? У меня огонь под кожей, а у него бензин в жилах. Адская смесь, и я хочу, чтобы никто сегодня не сломал его только для того, чтобы ночью мы могли вернуться вопросам доверия между нами. Вот же хрень! Теперь от одной мысли о доверии у меня внутри вспыхивает агрессивно-сексуальное желание.

Эта рука на моей глотке и его тело, с силой вдалбливающееся в мое. Я и не знала, что жизнь за чертой девственности может быть такой…

Не успела я подобрать подходящее описание, как передо мной выросла скала со светлыми кучерявыми волосами на макушке.

– Что ты тут делаешь? – удивилась я, во все глаза глядя на Кирилла.

Тот стоял посреди трибуны и наблюдал за моей реакцией, склонив голову на бок.

– Пришел посмотреть на бой Давида, – с насмешкой в голосе ответил он, присаживаясь на скамью. Я села рядом и, едва скрывая волнение, отвернулась от брата. Мне казалось, что, если я буду смотреть на него, он поймет, что произошло между мной и Смольновым. И почему меня это вообще волнует? Будто во влюбленности есть что-то постыдное.

– Хочешь поддержать любимого братишку? – съязвила я, надеясь за сарказмом спрятать тревогу.

Кир хохотнул.

– Хочу посмотреть, как его бьют. Надеюсь, он не выйдет отсюда без сломанной конечности.

Кир звучал так, словно всего лишь забавлялся, однако я чувствовала, что предательство, разделившее братьев, оставило серьезную обиду внутри непрошибаемого на вид громилы.

Мне хотелось сказать ему правду. Хотелось выболтать то, что Давид рассказал о шантаже и роли Смольнова в спасении Кира от американской тюрьмы, но я не смогла. Обещание молчать прилепило мой язык к небу, и я лишь покачала головой.

– Вдарил бы ему сам пару раз и остыл бы, – посоветовала я.

– Я обещал Саше, что не сделаю этого, – в этот раз Кирилл говорил серьезно. Все, что касалось его жены, было априори важнейшим в его жизни.

– Ты ревнуешь? – вопрос сам сорвался с языка.

Я все думала о девушке, что стала для Давида первой любовью. И мне было любопытно, как сложились бы отношения Давида и Саши, если бы не было ни Кира, ни Катерины. Смог бы он ее полюбить, как любил свою царицу? Или, однажды разочаровавшись, все же оставил бы ее с разбитым сердцем?

– И да, и нет, – Кир сморщил нос и потряс головой, словно хотел встряхнуть мысли в своей голове. Я вопросительно глянула на него, и ему пришлось пояснить: Саше не нужен Давид. Она любит меня. Это не вызывает у меня никаких сомнений. Давиду не нужна Саша, в этом я тоже уверен.

– Но?

– Но у них была своя история, и я всегда буду помнить об этом, – нехотя признал брат.

Я понимающе кивнула. Даже не знаю, что я чувствовала бы на его месте. К счастью, у меня не было никакой необходимости делить Смольнова с кем-либо. Его невеста, обиженная сразу на всех русских после моего фокуса с огнетушителем, собрала вещички и улетела на родину.

Но, даже если бы эта британка осталась, не думаю, что она решилась бы спорить с сумасшедшей Пожарской, что вечно носит при себе наточенный нож. Впрочем, тут я немного слукавила, ведь нож я потеряла несколько дней назад, когда впервые смогла нормально выспаться в объятиях Смольнова, что цербером оберегал мой сон. Испытав счастье здорового крепкого сна, я слегка лишилась рассудка и, видимо, ножа тоже.

Может, этого ножа и не было никогда. Моя фантазия, навеянная хроническим недосыпом и образами, навеянными ненавистью. И, стоило мне впустить в себя немного света, как вдруг любимый ножичек испарился, не оставив и следа.

На самом деле я больше склонялась к тому, что Смольнов убрал его подальше, переживая, что я могу порезать его красивое лицо в порыве чувств или вспороть дорогущий кожаный салон в его автомобиле, сошедшем с обложки ретро-журналов.

– А ты ради кого здесь? – Кир прищурился, стараясь подловить меня на лжи.

– Ради зрелища, – фыркнула я, не глядя на брата. Тот, конечно, же не поверил.

– Ага, и петушок с золотыми яйцами тут совсем не при чем, – протянул Кир.

– Глупые слухи. Его яйца не золотые, – пошутила я, и Кир, оценив шутку, рассмеялся. Но, отсмеявшись, он добавил уже серьезным голосом.

– Будь осторожна.

– Справлюсь, – коротко ответила я.

– Просто дай знать, и я с радостью сломаю ему что-нибудь, – Кир снова хохотнул, но я нутром чувствовала, что в случае, если кто-то меня обидит, он действительно придет на помощь. И не без удовольствия причинит обидчику боль. С таким братом и нож не нужен.

Толпа внезапно загудела, встречая судью. Он огласил предстоящие бои, среди которых оказался бой Вепря с не знакомым мне оппонентом и бой Влада и Давида.

Мы с Киром переглянулись, словно надеясь по взгляду прочесть, на одной ли мы стороне.

***

Давид неспешно обматывал бинтами ладонь. Из основного зала слышались крики толпы, но они его не смущали. Ему было на удивление все равно. Да, еще совсем недавно он хотел вырвать из рук Смольнова акции и выгнать мальчишку обратно в туманный Альбион, но сейчас что-то изменилось.

После того, как он признался Леоне, что стояло за его поступками, он вдруг понял: за поступками Влада стоит та же мотивация. И, если он так же, как и Давид, рос с вечным желанием заполучить внимание отца, то ему даже было жаль Смольнова. На деле у них было слишком много общего, и именно это сталкивало их лбами, вместо того, чтобы стать полем для плодотворного сотрудничества.

Как ни крути, а у парня было прекрасное образование и смелое видение на многие происходящие процессы. Давид был более консервативен. Даже идею брата об автоматизации производства он сначала принял с холодом, но потом, увидев результаты, понял, что иногда нужно прислушиваться к тому, что нашептывает ветер.

Иногда нужно быть готовым к переменам. Может, однажды он даже перестанет вспоминать свою царицу – Регину, чей звонкий смех и шелест красных юбок все еще чудились ему перед сном. Или это слишком смело для мужчины, который отдал свое сердце и не потребовал назад, когда в него воткнули нож? Возможно, его еще можно было бы спасти. Для другой женщины. Но он хотел, чтобы его израненное сердце осталось в руках Регины как напоминание о том, что она сделала.

Давид ухмыльнулся, подловив себя на том, что снова думает о ней. Больше десяти лет прошло, а эта женщина все еще имеет над ним власть. Недаром он звал ее царицей. Музой всех его творений.

– Готовишься порвать меня? – холодно поинтересовался Смольнов, появившийся из-за высоких рядов металлических шкафчиков.

Давид смерил его равнодушным взглядом и покачал головой.

– Ты не вызываешь у меня таких желаний, – спокойно ответил он, вернувшись к бинтам.

– Леона просила меня не драться с тобой, – голос Влада дрогнул, когда он произнес имя девушки, что заполняла всю его голову.

Давид поднял на него задумчивый взгляд. Он знал, что между лондонским выскочкой и его сестрой что-то происходит, но до последнего не верил, что оно может пустить корни.

Это даже забавно. Еще совсем недавно Давид, наступая себе на глотку, пытался объединить две семьи в одном династическом браке. Но кончилось как-то мрачновато. Смольнов-старший отошел в мир иной, его дочь ожидает суда, а Давид доказал себе, что Пожарским не стоит вступать в брак. Их отец доказал это многократно.

И, надо же, сразу вспомнились влюбленные взгляды, которыми одаривают друг друга Саша и Кирилл, округлившийся животик девушки и то, как Кир занялся подготовкой доберманов к появлению в доме ребенка. Может, у Пожарских все же есть шанс на семью, но только по большой любви, которая, как известно, случается лишь однажды.

И, если Смольнов – та самая большая любовь для Леоны, то, возможно, стоит придушить свой эгоизм и попробовать работать вместе? В конце концов, Смольнов имел на объединенную компанию такие же права, как и Пожарские. И только жадность заставляла обоих пытаться сместить соперника с трона.

– Разве ты не хотел забрать мои акции по итогам боя? – уточнил Давид, закончив с бинтами.

Влад кивнул. По глазам читалась недосказанность.

– Что еще? – Давид смерил его озадаченным взглядом.

– Мой отец, – всего двух слов хватило, чтобы Пожарский понял, к чему клонит парень.

– Ты думаешь, я причастен к его убийству? – с пониманием договорил Давид. На месте Влада он думал бы то же самое. – Ты должен был ознакомиться с результатами моего допроса на полиграфе.

– Ознакомился, – Влад кивнул. Показания были чисты. Давид не действительно не был убийцей его отца. По крайней мере, не был прямо к нему причастен.

– Но ты все равно винишь меня, – Давид ухмыльнулся, все больше проникаясь пониманием.

– Косвенно ты влиял на нее, – Влад настолько не переваривал сводную сестру, что даже не смог назвать ее имя.

Давид рассмеялся.

– Твоя сестра всех нас обвела вокруг пальца. Мне жаль, что ты потерял отца. Однажды он мне очень помог. И, хоть я и не питал к нему теплых чувств, я его уважал, – серьезно заявил Давид. – Он был очень волевым человеком. Думаю, это продолжилось и в тебе, раз мы здесь сейчас готовимся драться на потеху публике вместо того, чтобы договариваться.

На губах Смольнова мелькнула ухмылка. Давид вдруг подумал, что долгие годы их отцы соперничали, то и дело поджидая момента, что урвать бизнес противника. И вот их сыновья – великие продолжатели рода – занимаются той же ерундой – разрушают вместо того, чтобы создавать.

– Я не буду с тобой драться, – на выдохе выпалил Смольнов. – Не только потому, что Леона просила меня, но и по другой причине.

– Просвети меня, – Давид едва заметно улыбнулся.

– Мой отец, строя свой бизнес, использовал все возможные способы подняться наверх. Не все из них были законными, – начал Влад, и Давид снова понимающе кивнул. Он на своей шкуре испытал темную сторону личности старшего Смольнова. – Я хочу взять от него лучшее и, руководствуясь этим, идти вперед. Я не могу изменить историю, в которой мой отец фигурирует в качестве преступника, но могу сделать так, чтобы за нашей фамилией закрепилась другая слава. Понимаешь?

Давид кивнул, улыбаясь. Он хотел того же самого. Избавить род от пятен, что наставили беспринципные поступки отца, Кира, да и его самого. Хотел вернуться к истокам, чтобы понять самую суть ювелирного дома, который когда-то взял свое начало от умелого мастера, поверившего в свои силы. Как и Влад, он хотел искупления. И это уже было не просто про бизнес. Это было про семью.

– Так мы покидаем турнирную таблицу? – уточнил Давид, прикидывая, разматывать бинты или нет.

Влад неожиданно покачал головой.

– Я не могу вылететь. Мне нужен Вепрь, – в серых глазах парня мелькнула злость.

Появление Леоны пролило свет на существование норы, так что для Давида не стало сюрпризом желание Влада поквитаться с ее хозяином.

– Вепрь уже прошел вперед. Его противником станет победитель нашего боя, – Влад подводил к тому, от чего Давид раскатисто рассмеялся.

– Ты хочешь, чтобы я поддался тебе? – смеясь, уточнил он.

– Иного пути нет, – Влад пожал плечами, – иначе полная дисквалификация нас обоих. Мы, конечно, можем драться по-серьезному, я не боюсь тебя, но…

– Леона просила тебя этого не делать, – заметил Давид, – а она для тебя много значит.

Мужчины встретились взглядами.

– Верно, – признал Смольнов.

– Эта девчонка многое поменяла своим появлением, – Давид задумчиво хмыкнул, – я сделаю это. Дам тебе пройти в финал. Но это не для тебя, а для нее.

Пожарский и Смольнов скрепили договор рукопожатием.

***

– Назовите ставки, – громко объявил рефери, стоя между Давидом и Владом.

Кирилл и Леона замерли на трибуне, с волнением ожидая, что бойцы поставят свои акции и кинутся в бой не на жизнь, а на смерть, чтобы заполучить бизнес в свои руки.

– Ставлю пару новехоньких бинтов, – с улыбкой на губах произнес Давид и принялся разматывать кисти.

Брови рефери взметнулись вверх в удивлении.

– Ставлю этот нож, – Влад протянул судье перочинный ножичек Леоны и обратился к Давиду: Имей в виду, я буду биться как зверь. Эта вещица многое значит для меня.

Леона и Кир обменялись озадаченными взглядами. По залу раздались возмущенные возгласы. Публика поняла, что ее хотят надуть. Они пришли сюда не за этим.

– Технически это не запрещено, – признал рефери, привыкший к более крупным ставкам.

Он огласил правила и сделал шаг назад. Раздался звуковой сигнал, оповещающий о начале боя. Давид развел руки в приглашающем жесте.

– Постарайся уложиться в один удар, – усмехнулся он, – не хочу, чтобы на утро болела голова.

Смольнов кивнул и, не обращая внимания на вой трибун, размахнулся и ударил Давида так, что тот попятился назад. Голова закружилась, горизонт поплыл. Пожарский облокотился на канаты, восстанавливая равновесие. Он мог бы продолжить бой, но не хотел, чтобы Смольнов тратил силы, которые пригодятся ему в борьбе с Вепрем.

Давид придушил чувство собственного достоинства и заставил себя опуститься на колени и упасть на ринг. Согласно правилам, рефери кинулся считать, ожидая, что Пожарский поднимется, и бой продолжиться. Но Давид лежал, думая, что, если бы на трибунах была его царица, он ни за что не позволил бы Смольнову себя опустить.

Но сегодня он сделал этот шаг, чтобы не заставлять Леону выбирать одного из них.

– Оооу, я почти доволен, – протянул Кир, когда рефери объявил победу Влада нокаутом.

Леона наблюдала за тем, как Смольнов помогает ее брату подняться, и они вместе уходят с ринга. Скоро Влад вернется, чтобы сразиться с Вепрем, и этот бой не закончится так же глупо, как бой с Давидом.

Неожиданно Лео сорвалась с места и понеслась туда, где бойцы готовились к выходу на ринг. Минуя Давида, который сидел, придерживая нос рукой, она кинулась Владу на шею. Тот прижал ее к себе, с упоением вдыхая тонкий цветочный аромат ее волос.

– Ты пришла отвлекать меня? – смеясь, спросил он, опуская девушку на землю.

– Я знаю слабое место Вепря, – на выдохе выпалила Леона, и Влад едва успел закрыть ей рот поцелуем, прежде чем она выдаст секрет своего бывшего босса.

– Ты забыла о доверии, моя маленькая львица, – шепнул Влад, отстраняясь от ее губ. – Верь в меня. Это будет честный бой.

Лео покорно кивнула, поджимая губы. Влад улыбнулся ей и направился обратно на ринг, куда его уже вызывал рефери.

***

– Слезами умолял Пожарского сдаться? – Вепрь обнажил в улыбке кривые зубы.

Они с Владом танцевали на ринге, обмениваясь пробными ударами. Вепрь надеялся словами вывести Влада из себя. Разозлить его и спровоцировать на быструю атаку, но он не рассчитал, что Смольнов прекрасно владеет собой. Особенно, когда его единственная эмоциональная отмычка Леона Пожарская находится на достаточном расстоянии, а именно на трибуне.

Влад молчал, внимательно наблюдая за поведением Вепря. Тот был не особо маневренным, но обладал хорошей физической подготовкой и превосходил Влада в массе. Только это не имело никакого значения. Смольнов намеревался закончить бой в качестве нового хозяина норы.

– Хочешь, расскажу, как я нашел твою драгоценную Леону? – прищурившись от удовольствия, спросил Вепрь. Он понял, куда нужно давить, чтобы Влад начал проявлять эмоции.

Его укол сработал. Смольнов стиснул зубы и кинул резкий удар вперед. Вепрю удалось отмахнуться.

– Она бежала от наркомана. Даже не знаю, что он сделал бы с ней, – продолжал Вепрь. – Я не хотел ее спасать. Это был приказ твоего папаши. Мне в норе только капризной девчонки не хватало. Если бы знал, что она предаст меня, оставил бы ее на съедение этому шакалу.

Лицо Влада исказилось от злости. Он до хруста сжал кулаки и кинулся осыпать Вепря ударами. Тот даже не отбивался, позволив загнать себя в угол. Леона на трибуне сцепила руки вместе, с опаской глядя на происходящее на ринге.

– Кажется, победа будет быстрой, – с некоторым разочарованием протянул Кир.

– Нет, что-то не так, – пробормотала Леона, всматриваясь в искаженное злостью лицо Вепря.

– Этот кабан отлично держит удар, – со знанием дела пояснил Давид, присоединившийся к брату и сестре на трибуне. – Он злит Смольнова. Хочет его вымотать, а потом перейти в атаку.

Леона даже не повернулась к нему. Она напряженно следила за боем.

– Еще никогда ты не был так красив, как сегодня, – не скрывая радости, Кир отметил синеющий кровоподтек на лице брата. Давид закатил глаза и оставил подкол без ответа.

А на ринге продолжалось избиение Вепря. Наконец, Влад начал ощущать усталость. Ему нужна была передышка. Он опустил руки и сделал шаг назад, с ненавистью наблюдая за окровавленным лицом Вепря.

Давид был прав: крепко сбитый и натренированный не одной дракой Вепрь умел держать удар. Ему лишь нужно было определить слабое место Смольнова. И это оказалось куда легче, чем он думал.

Леона Пожарская. Сирена. Девчонка, за которой его отправил отец Смольнова восемь лет назад. Разве тогда он мог предположить, что просит не просто прибрать к рукам внебрачную наследницу рода Пожарских, чтобы впоследствии использовать ее в своих целях, но и спасти от смерти девушку, что покорит его сына.

– Что, сынок, силы кончились? – на фиолетовых от ударов губах Вепря появилась неприятная ухмылка.

Мужчина поднял руки и двинулся на Влада. Понеслись обоюдные удары. Противники кружили по рингу, подначивая друг друга короткими фразами, полными презрения. Леона ощутила, как закружилась голова: от волнения, от шлепков, с которыми обрушивались удары, от гула толпы, жаждущей крови.

Близился конец очередного раунда. Оба бойца готовы были сражаться до последнего. Победитель получит нору и в придачу к ней долю Влада в объединенном бизнесе Пожарских и Смольновых. Последний факт заставил Кира и Давида следить за боем с не меньшим интересом.

Пробивной атакой Вепрь загнал Влада в угол ринга и прежде, чем объявили конец раунда, оглушил его парой мощных ударов по голове. Едва прозвучал гонг, рефери отогнал Вепря в свой угол. Смольнов осел, стараясь отдышаться.

Самолюбие подвело его. Он был уверен, что силы на его стороне. Так оно и было до того момента, пока Вепрь не упомянул Леону. Влад знал, женщинам нельзя доверять. Только раньше он думал, что дело в природе их нестабильных эмоций, но все оказалось куда сложнее. Женщины заставляли мужчин сходить с ума от целого спектра чувств: от желания, от нежности, от необходимости защитить, от любви.

Леона делала Влада слабым, и Вепрь живо раскусил эту слабость. Смольнов сидел в углу и прожигал взглядом ухмыляющегося напротив него Вепря. Вот-вот объявят последний раунд. Владу нужен был нокаут. Он должен был поставить жирную точку в этом вопросе.

Неожиданно за спиной Влада раздался знакомый жесткий голос:

– У него частично парализована левая сторона лица, – быстро проговорил Давид. – Обрати внимание, как он клонит голову, когда следит за твоими перемещениями. Похоже, что слева есть проблемы со зрением или слухом. Придержи силы, не разбрасывайся ударами. Следи. Выжидай. Нужно лишь пару четких ударов, и эта свинья рухнет.

Не оборачиваясь, Влад кивнул. За пеленой ярости он не забыл о тактике. Парень думал, что с Вепрем будет просто, и самолюбие едва не подвело его.

– И, Смольнов, – напоследок позвал Давид, – включи голову. Она тебе еще пригодится.

Парень кивнул. Раздался гонг, объявляющий начало нового раунда. Противники снова начали кружить вокруг друг друга в центре ринга. Давид вернулся на место, где его встретило сразу два благодарных взгляда.

– Что тебе сказал Пожарский? – язвительно спросил Вепрь. – Ты теперь и под его дудку пляшешь? Прогнулся сразу под всех Пожарских? Отец бы тобой гордился.

Внутри снова взметнулось пламя ярости, и Влад буквально заставил себя медленно выдохнуть, выпуская пар. Вепрь хочет именно этого – вывести его из себя. Как же вовремя голос Давида Пожарского воззвал к разуму. Ни в одном кошмарном сне Влад не мог бы себе представить, что будет слушать звучащий в его голове голос Пожарского.

Включи голову.

Игнорируя попытки Вепря вывести его из себя, Влад стал внимательнее наблюдать за поведением противника. Он действительно едва заметно клонил голову, отслеживая движения Влада.

Смольнов задумал обманную атаку.

Позволив Вепрю нанести пару ударов в корпус, Смольнов сократил дистанцию и, нырнув в слепую зону противника, нанес сильный удар. Вепрь слегка поплыл и неуклюже повернулся к молодому сопернику. Влад использовал прием из тайского бокса и провел комбинацию четких ударов в корпус и голову. Вепрь начал пятиться назад, нелепо моргая глазками.

– Закончим? – холодно спросил Влад и, прежде чем противник снова включится в бой, выполнил выверенную двоечку, а в конце одарил Вепря жестким апперкотом.

Послышался хруст челюсти, и по залу пронесся удивленный вздох, а следом – восторженный вой. Вепрь пал. Бой был окончен.