14 ГЛАВА

В тот день Андрей настоял, чтобы я переехала к нему, помню, как растерялась и долго не соглашалась, но с ним спорить было бесполезно. Я тогда уже знала, что живет он один в большом доме где-то на окраине города, мне было страшновато, за одни сутки слишком много перемен. Все же Кирсанов не дал мне долго сомневаться, спустя несколько дней сделал предложение, и я была самой счастливый на свете. Только вот, увы, тогда не знала, кто скрывается под маской любимого мужчины…

Мы поженились спустя два месяца, как оказалось, на тот момент у меня было четырнадцать недель беременности. И животик начал довольно заметно выпирать. К тому времени я очень похудела, потому что мучил жуткий токсикоз. Мы расписались тихо и отметили в кругу близких друзей Андрея. Очень радовало, что Кирсанов согласился на скромную свадьбу в угоду мне. Я была не готова к шумному банкету из-за того, что только-только отступила тошнота, изводившая меня сутками напролет.

Было сложно привыкнуть к новой обстановке, казалось, это слишком шикарно для меня. Огромный дом с батальоном прислуги, охрана, личный водитель. Поначалу все напоминало историю Золушки, но, как оказалось, всегда есть подвох. Мать мужа невзлюбила меня еще до нашего знакомства, естественно, считая меня нищенкой, не достойной своего сына. Но женщина не осмеливалась показывать это в открытую, лишь сыпала колкости за глаза во время своих редких визитов. Андрей же большую часть времени проводил на работе, и я не упрекала его за это. Я была из редкого числа женщин, которые все понимают, несмотря на то, что жутко скучала по нему. Когда родился наш малыш, Андрей выглядел счастливым, с гордостью сообщал всем: "У меня сын". А я невольно тогда задумалась, так же ли он был бы рад дочери? И снова вернулось все на круги своя: я занималась сыном, он работал днями, зачастую и ночами. Да, замечала, что муж отдалился, и это произошло не после родов, скорее, после свадьбы. Помню, ломала голову над тем, как быть, пыталась разговаривать с ним, уделять больше времени, но Андрей отвечал: "У меня много дел" или "Я устал". И даже тогда, будучи слишком наивной, не заподозрила ничего неладного. Просто старалась не утомлять его, хотя немало задевало то, что Кирсанов практически не уделял времени сыну. Нет, я не навязывалась и не говорила об этом, думая о том, что, возможно, для мужчин такое поведение нормально. Да что я знала тогда о противоположном поле? О браке, в конце концов? Ничего! Глупо полагала, что все нормально — так, как должно быть. До тех пор, пока мне на телефон не пришло сообщение с фотографиями, на которых мой муж был в объятиях другой женщины. До того момента я не знала ничего о боли, о такой, от которой все внутри разрывается от дикой муки, а после мои знания стали резко расти по шкале вверх. Как говорят многие: "Я верю только своим глазам", а я тогда не поверила им, вот не поверила и все. Не могла поверить, что мой обожаемый муж, ради которого я была готова умереть, так бессовестно изменяет мне. Помню, как металась по детской, не находя себе места, меня трясло, а внутри бушевал вихрь, сила которого была разрушительна. Перед глазами плыло, сердце билось с такой мощью, что каждый удар отдавался болью в груди. Не знала, как дожить до возвращения Андрея с работы, хотелось крушить все вокруг. Но вместо этого я взяла на руки Егора. Прижала к сердцу и вдохнула его сладкий аромат, сказав себе, что, чтобы ни случилось, моя жизнь в нем. А также обещала себе не устраивать скандалов, я вообще была неконфликтным человеком. Решила спокойно поговорить с мужем, до последнего надеясь, что он все объяснит, скажет, что это ложь, монтаж и любит только меня. Но как же хлестнул по мне его ответ на вопрос, который задала скрепя сердце:

— Это правда? — показала Андрею фотографии, с трудом сдерживая слезы, от запланированного спокойствия не отсталость и следа.

— А что тебя так удивляет? — ошарашил ответом он, и тут впервые я увидела на его лице эгоистическую ухмылку. Словно в тот момент у меня открылись глаза, и эти искривленные уголки губ всегда присутствовали в его мимике.

Не сразу нашла, что ответить, смотрела тогда, как на незнакомого человека, не веря своим ушам. Что меня удивляет? Он серьезно? Боже как больно-то…

— Что удивляет? — прошептала я, заикаясь: — Ты с другой женщиной? Как это понимать?

— Ты все видишь сама, — произнес муж с безразличием, а мне захотелось закричать: — Как хочешь, так и понимай.

Неосознанно попятилась назад, впервые я наткнулась на стену такого безразличная, что хотелось раствориться от понимания этого. Задавая подобный вопрос, любая женщина, даже знающая о предательстве, наверняка в глубине души надеется услышать оправдание, но никак не такой плевок в лицо.

— Андрюш, — не своим голосом позвала я, все еще надеясь пробиться сквозь ледяную маску. Только я не учла одного — того, что это и не маска вовсе: — За что ты так со мной?

— Лер, хватит! Меня начинает раздражать этот разговор. Что ты хочешь услышать от меня? — гаркнул Андрей так громко, что все мое тело стала бить дикая дрожь.

— Я… я… мне… — голос не слушался, а слезы обожгли щеки. Что может чувствовать женщина в такой момент? Лучше никогда никому не знать!

— Я не собираюсь оправдываться! Да, я сплю с другими бабами. И что? Тебе чего-то не хватает? Живешь как у черта за пазухой. Так что займись лучше моим сыном вместо того, чтобы устраивать истерики.

— Что ты такое говоришь? — воскликнула, не выдержав: — Ты представляешь, как больно делаешь мне? Я не понимаю только за что? Ты сам говорил, что любишь…

Наивная глупая девчонка, в тот момент еще верила в чистую любовь, все еще таила в глубине своей боли тот светлый лучик, который разросся за то время, пока была с Кирсановым. И еще тогда не знала, что буквально через несколько дней от глубокого искреннего чувства останется только пепел, а выжжет все живое тот, кого так слепо любила.

— Люблю — не люблю, какое это имеет значение. Ты спрашивала, я отвечал, — холодно усмехнулся муж, чем напомнил мне дьявола, злобного, жестокого, жуткого.

— Я хочу уйти, видеть тебя больше не могу! — воскликнула, задыхаясь, и в ту же секунду усмешка пропала с лица Кирсанова. И его перекосило от бешенства.

Муж схватил меня за горло и сжал так сильно, что я захрипела от нехватки воздуха, злобно зарычал:

— Только, блядь, рыпнись отсюда, пожалеешь, что на свет появилась. Поняла?

Я не могла ничего ответить, смотрела в тот момент еще на любимого мужа широко раскрытыми глазами, полными ужаса. Мне было страшно, Андрей стал жестоким чудовищем, о существовании которого я не подозревала. Или же не хотела подозревать, ослепленная его лживым лоском.

— Поняла? — заорал он, и в тот момент казалось, что из его пасти вырывается пламя.

— Поняла, — прохрипела в панике, чувствуя, что силы покидают меня.

Отпустил, и я упала на пол, содрогаясь от кашля и рыданий, до конца не веря в происходящее. Ну не мог он в один момент так измениться… Не мог! И не менялся! Кирсанов всегда был таким, это я была слепа, а, между прочим, меня предупреждали. Господи, какой же дурой я была!

— А еще, — бросил он небрежно, даже не глядя на ревущую меня: — Привыкай, дорогая! Потому что на то, на что ты стала похожа, мне даже смотреть тошно!

Не знаю, в тот момент или днем позже умерли все мои чувства к мужу, а их место заняла ненависть. Не знаю, сколько свидетелей было у той сцены, но никто не посчитал нужным вступиться, когда Андрей меня душил. Не помню, как оказалась в детской и сколько рыдала навзрыд, зажимая рот подушкой. Все, что я хотела тогда, это оказаться подальше от Кирсанова. Я не из тех женщин, которые любят несмотря ни на что и вопреки всему. Мою любовь, оказалось, можно было легко убить. А его жестокость резала наживую, оставляя шрамы на сердце и душе. "Привыкай. То, на что ты стала похожа", — слова, брошенные им с безразличием, звенели долго в моей голове. На что я стала похожа? Да, я набрала несколько лишних килограмм за время беременности, но после родов прошло всего пару месяцев, просто не успела прийти в форму. Не ходила по маникюрам и спа-салонам, потому что посвящала все время ребенку и мужу, как ошибочно думала тогда. Но я всегда была такой — простой девушкой, настоящей, Андрей знал об этом и говорил, что именно поэтому выбрал меня. Все было ложью, все слова, все поступки, он сам сплошная ложь. Очень тяжело в один миг разочаровываться в человеке, это грозило погубить.

Проплакав всю ночь, наутро стала думать, как мне выбраться из дома Кирсанова. Также поняла, что очень боюсь мужа, до тряски во всем теле. Единственный выход я видела в побеге, нужно незаметно выбраться из дома, но как это сделать с малышом? И куда податься потом? Здесь осенила идея. Старый дом моей бабушки в ста километрах от города, о его существовании не знал никто, там я могла спрятаться от мужа. Оставалось самое сложное — сбежать, но и здесь меня ждал провал.