Глава 11. Расплата

Всё, случившееся за этим, показалось Эриан страшным сном. Какие-то люди появились из темноты и принялись хватать её за руки. Другие силились сбить пламя с волос Сафирота. Вивиан продолжала кричать: – Колдовство! Колдовство! Папа, колдовство! Плач Нимеи слышался где-то вдалеке. Потом уже на стоянке отец тряс её за плечи, вглядывался в запрокинутую голову дочери и требовал: – Как ты это сделала? Я тебя спрашиваю, как ты это сделала?! Отвечай! Эриан не узнавала его. Никогда, за все девятнадцать лет, отец не говорил с ней так. Ей казалось, что перед ней вовсе не эрл Ригель, а чужое, незнакомое существо, вселившееся в него. В глазах старого ведьмака метались отблески костра, и Эриан представлялось, что это они сами пылают, а в сказках пылают глаза безумных от иты ведьмаков. А потом отец отпустил её на мгновение. Эриан показалось было, что всё кончилось, но в следующую секунду хлёсткая пощёчина оглушила её, и из глаз сами собой потекли слёзы обиды. – Он меня… – выдохнула она и запнулась. Десятки глаз смотрели на неё, и Эриан не могла сказать. – Папа, мне надо поговорить с тобой! Но отец, казалось, не слышал её. Он толкнул дочь к шатру – не к тому, где спали они с сёстрами, а к своему. – Колдер, тройной караул! – распорядился он и сам исчез в темноте. Солдаты подхватили под руки девушку, лежавшую на земле, и так, силком, без тени прежнего почтения, поволокли в шатёр. Эриан плакала не переставая, пока слёзы не иссякли ближе к утру. Она стала думать, что не может быть такого. Что отец не может обвинить во всём её. Пройдёт время, и он всё поймёт. И только наутро, когда участники охоты вернулись в замок, Эриан поняла, что всё это не сон – и самого страшного до сих пор не произошло. Эриан рассчитывала, что худшим, что может с ней произойти, станет домашний арест – её запрут в башне и будут держать под замком. Но она ошибалась. Люди Колдера проводили её к донжону и подтолкнули ко входу в подвал, где обычно хранились мешки с мукой. – Вы что?! – в испуге выдохнула Эриан и попыталась вырваться из их рук, но тут же поняла, что никакие занятия с мечом не помогут, если с двух сторон тебя удерживают под локти двое крупных мужчин. – Руки надо связать, – с сомнением произнёс один. – Не сметь! – голос Эриан сорвался на крик. Второй вроде бы сомневался, но лишь несколько мгновений. Развязав один из мешков, он бечевой скрутил руки Эриан за спиной и затем, подтолкнув со спины, заставил её упасть на другие мешки. С глухим скрежетом дверь закрылась у Эриан за спиной, и ключ провернулся в замке. Эриан никогда не боялась темноты – до этих пор. Пространство и время потеряли для неё всякий смысл. Трудно было понять, идёт время или нет. Запястья онемели, и на какое-то время Эриан заняли попытки ослабить бечевку – но когда ей это наконец удалось, время снова стало тянуться медленно, как будто остановилось совсем. Она понятия не имела, сколько прошло часов или дней, когда, наконец, замок снова заскрипел. Эриан, всё ещё лежавшая на животе на ворохе мешков, всхлипнула от унижения, но попыток встать не предприняла, представляя себе, как это будет выглядеть со стороны. Кто-то потянул её за руки, поднимая в полный рост, и Эриан услышала за спиной, как неожиданно мягкий голос Хайдеха произнёс: – Пойдём. – Хайдех, – Эриан снова с трудом подавила всхлип, – помоги мне… Хайдех, стоявший в луче света, падавшем из двери, качнул головой. – Не могу, – сказал он, – ты принадлежишь отцу. Он будет решать, что делать с тобой. Эриан снова всхлипнула. – Что он решил? – спросила она, заставляя себя успокоиться. Хайдех не ответил. Не развязывая Эриан рук, он подтолкнул её к двери, и та послушно заковыляла вперёд. Хайдех отвёл Эриан в комнату отца, располагавшуюся на втором этаже старинного донжона – небольшую, с узкими стрельчатыми окнами, через которые едва проникал рассеянный свет. В комнате уже находились несколько человек – поняв это, Эриан вскинула подбородок и распрямила спину, и только затем стала оглядываться по сторонам. Сам отец сидел в кресле у окна. На скамье под другим окном сидел Колдер. Тут же в уголке стояли Вивиан и Нимея, и по заплаканному лицу Нимеи Эриан поняла, что беседа продолжается уже давно. Мальчиков в их семье иногда за особо тяжкие проступки пороли кнутом. Девочек – никогда. Но сейчас Эриан подумала, что её, наверное, будут пороть. Она хотела было всхлипнуть, но взгляд её замер на лице Вивиан – холодном и спокойном, как всегда, и Эриан стиснула зубы, но твёрдо решила молчать. – Эриан… – устало произнёс отец. Эриан захотелось броситься к нему на шею и обнять, сказать, что всё будет хорошо – но руки оставались связаны за спиной. – Объясни мне ты, что там произошло. Эриан покосилась на Хайдеха, стоявшего у неё за спиной. Затем на Колдера. На Вивиан. И снова посмотрела на отца. – Папа… я не могу… при них. Давай поговорим наедине. – Эриан, нет! – отрезал эрл, и Эриан замолкла, понимая, что нет никакой возможности его переубедить. Она долго молчала, раздумывая о том, что следует сказать. – Он сказал, – наконец произнесла она, стараясь придать голосу уверенность, – что ему не обязательно делать меня женой. Что ему хватит одной ночи со мной. Ну и… – Эриан запнулась, не в состоянии даже жестом помочь себе объяснить то, что произошло, – в общем, он стал воплощать свои намерения в жизнь. Эриан боялась, что отец начнёт расспрашивать, как далеко Сафирот успел зайти, но тот заговорил совсем о другом: – Что потом? Ты призвала демона, как говорит Вивиан? Ты вычитала заклятье в одной из своих книг? Или, может быть, это старая карга научила тебя? – Папа, нет! Полетта вообще ни при чём! Эриан замолкла, окончательно запутавшись в том, что должна сказать, и в том, кого следует защищать. – Я никого не призывала. Никаких заклятий я не знаю. И вообще не представляю, что произошло. – Но Вивиан говорит правду, – твёрдо произнёс отец, – все видели на волосах Сафирота огонь. – Ну я не знаю, как это произошло! – не в силах привести более убедительный аргумент, Эриан топнула ногой. Она со злостью смотрела на отца. – Может, это сама Вивиан его подожгла, а? – Да ты!.. – Вивиан подалась вперёд. – Молчать! – рявкнул эрл, и обе девочки притихли, с яростью глядя друг другу в глаза. Тягостная тишина повисла в комнате. Эриан не знала, как ещё оправдать себя. Вивиан боялась заговорить без разрешения. Эрл думал, что делать теперь – и ничего хорошего придумать не мог. – Отпусти их, – попросил его Колдер, – толку с этих девчонок чуть. Поговорим вдвоём. Месилон кивнул на дверь, давая понять, что все должны выйти вон, и Хайдех тут же потянул Эриан прочь. – Я хотела по-хорошему! – прошипела Вивиан, когда обе оказались за дверью, но эрл уже не слышал её. Дверь закрылась у девочек за спиной, а Месилон поднял на сенешаля усталый взгляд. Под глазами его залегли глубокие тени – он тоже всю ночь не спал. – Колдер, как это могло произойти? – повторил он вопрос, который никак не выходил у него из головы. – Не знаю, – Колдер тоже был мрачен, но сохранял спокойствие – всё же, как ни любил он Эриан, она была не его дочь. – Мы с тобой знаем, Месилон, что проявления магии не зависят от крови, как принято делать вид теперь. – А от чего? Колдер молчал. Этого не знал никто. – Колдер, – Месилон, в раз почувствовавший себя постаревшим на десять лет, с трудом поднялся с кресла и, подойдя к окну, посмотрел во двор, – я потерял молодость в войне за то, чтобы они не отравили наш мир. И теперь… одной из них станет моя дочь? Моя старшая дочь?! – с нажимом повторил он. Колдер молчал. – Я оставлю замок той, что несёт в этот мир тьму? Колдер ждал, и наконец, выговорившись, эрл замолк. – Я думаю, она не врёт, – после долгой паузы повторил сенешаль, – скорее, Вивиан приревновала её. – Но она и не отрицает того, что произошло! Или ты хочешь сказать, что Эриан права, и Вивиан сама вызвала этот огонь? Колдер безрадостно усмехнулся. – Я думаю, – сказал он, – огонь – последнее, что научится вызывать Вивиан, если овладеет волшебством. Оба опять замолкли. – Можно вытравить это из неё, – с надеждой произнёс эрл, – будет сидеть на хлебе и воде, пока не поймёт… – Ничего она не поймёт, – оборвал его Колдер, – это не зависит от неё. По крайней мере пока. И научится ли она этим управлять… можно только гадать. – Я не позволю ей учиться колдовству! – рявкнул ведьмак, оборачиваясь к нему. Колдер лишь развёл руками. – Что ты хочешь от меня? – спросил он. – Не позволю… – упрямо повторил эрл, – но и замком управлять теперь позволить не могу. – Если отдашь её Шаулам – они наверняка обучат её. – А заодно и настроят против меня! – Очень может быть. Снова наступила тишина. – Можно отдать её в монастырь Девы Бурь, – нехотя предложил Колдер, – говорят, их святилища защищены от магии стихий. Месил долго молчал, прежде чем сказать: – Может быть. Ему не нравился и такой вариант. Но оставить колдунью на свободе он не мог. В мрачном молчании оба расходились по своим делам. Эриан снова отвели в подвал. Вивиан и Нимею держали под надзором в комнате для детей. Колдер остаток дня проверял посты, не желая признаваться самому себе в том, что тоже виноват – не уследил. Месилон Ригель взял коня и остаток дня провёл в лесу, силясь бешеной скачкой заглушить отчаяние, поселившееся в его душе. Он вернулся, только когда над замком нависла ночь, и окрестные дороги, гавани, берега и мосты стал заливать дождь. Он въехал в ворота, которые тут же со скрипом закрылись за его спиной, спрыгнул с лошади, на ходу бросая поводья к конюху, и уже у дверей донжона услышал со спины: – Мой эрл… Вас какой-то мужчина ждёт… Месилон резко обернулся и, прищурившись, посмотрел на слугу. – Кто? – спросил он. – Не знаю, сэр, – конюх на всякий случай поклонился, зная, что эрл не в духе весь день, – странный, в сером плаще. Но так себя ведёт, будто все острова принадлежат ему. Колдер с ним уже говорил. Вам лучше расспросить его. – Не надо, – мрачно ответил эрл, отворачиваясь и направляясь ко входу в донжон, – скажи, что я его приму.