Глава 13. Город

Эриан, с любопытством оглядывавшая узкие улочки, облепленные невысокими двух- и трёхэтажными домишками, плохо представляла себе, как можно жить в такой тесноте. Пару раз за окнами промелькнуло море – очень далеко, едва видимое в просветах улиц, сбегавших к набережной. Большая часть побережья была застроена домами – куда более просторными, чем те, мимо которых ехали они. Высокие ограды этих домов мерцали отсветами магических линий, и всё, что находилось за ними, тонуло в волшебной дымке – лишь пологие крыши да контуры колонн можно было разглядеть, не переступая черты ворот. – Набережная есть в центре, – сказал Эклери, нарушая давно уже установившуюся между ними тишину. – Я покажу тебе. Потом. Эриан покосилась на него. Ей не очень-то хотелось идти на контакт с человеком, который силой заставил её поехать вместе с ним. Но в то же время она устала молчать и обижаться и мучительно хотела выяснить наконец, что ждёт её впереди. – Куда мы едем? – спросила она. Вопреки её ожиданиям, Эклери и не подумал отвечать, так что Эриан захотелось топнуть на него ногой. На самом же деле Эклери просто не знал, что сказать. Он понимал, что нельзя везти девушку в доходный дом. Во-первых, ни хозяйка, ни соседи этого не поймут. Во-вторых, там её будет попросту негде разместить. Момент пробуждения магии казался ему до сих пор неизбежным, но каким-то смутно далёким, и теперь Эклери оказался к нему абсолютно не готов. Экипаж затормозил у первого пункта их назначения – приёмной магистра – и Эклери остановил собиравшуюся было спуститься на мостовую Эриан, преградив ей путь рукой. – Подожди меня здесь, – твёрдо сказал он. Эриан подняла бровь, будто спрашивала: «Ты правда думаешь, что стану слушаться тебя?» Эклери вздохнул. – Эриан, – пояснил он, – у нас с тобой есть два варианта развития отношений. Хороший или плохой. Плохой не выгоден мне со всех сторон, и я бы всячески предпочёл его избежать. Но… Я не остановлюсь перед ним. И поскольку я не могу тебе доверять… Эклери убрал руку и соскользнул на мостовую. Эриан увидела, как в руках его блеснула какая-то склянка, которую Эклери молниеносно опрокинул в рот. Затем рука его взметнулась – и Эриан показалось, что она задыхается, когда плотный кокон магического барьера окружил экипаж. – Как я говорил, тебе лучше подождать меня здесь, – сказал Эклери. Голос его слегка прерывался после каждого слова, но Эриан понятия не имела, что это может означать. И пока она ошарашено смотрела на свою новую тюрьму, Эклери развернулся и двинулся по дорожке, усыпанной гравием, ко входу в красивый, украшенный колоннадой дом. Вернулся Эклери не скоро – Эриан успела измаяться, ожидая его. Бросил кучеру несколько коротких слов, забрался в экипаж, и тот тронулся с места. – Это твоя карета? – поинтересовалась Эриан, терзаемая любопытством. – Вроде того. Эриан захотелось крепко стукнуть похитителя по голове, но ничего достаточно тяжёлого под рукой не нашлось. Они миновали ещё несколько улиц, как паутина переплетавшихся между собой, и остановились у дома с черепичной крышей – такого же безликого и скучного, как и все другие дома, примыкавшие к нему с обеих сторон. В нём было два этажа, и на сей раз Эклери позволил Эриан выйти из экипажа. Подловив момент, когда она уже встанет, но ещё не спустится с подножки, он ловко распутал её затёкшие руки и подтолкнул вперёд – к калитке, скрывавшей проход в малюсенький палисадник. Эриан с недоумением оглядывалась по сторонам. Эклери отпер дверь своим ключом, и Эриан шагнула внутрь. Она тут же чихнула. Звук этот заставил Эклери тоже заглянуть в дом. – Да тут никого не было добрых десять лет! – возмутилась она. Пыль в самом деле покрывала все горизонтальные поверхности. – Очень может быть, – согласился Эклери. – Что это за дом? Эклери снова ничего не стал отвечать. Вместо этого он произнёс: – Здесь должно быть две спальни, обе на втором этаже. Можешь выбрать себе любую. Отдохни немного. Я позабочусь о еде, а затем покажу тебе здесь всё. Эриан решила вести себя так же и без лишней необходимости не говорить вообще ничего. Оглядевшись по сторонам, она выцепила в полумраке лестницу, ведущую на второй этаж, и, растирая ладони, стала подниматься по ней. – Мне нужна смена белья! – бросила она через плечо. – Мыло, шпильки и прочая ерунда. Да! И ты не забыл захватить из Брен-Ригеля мой меч? Эклери не отвечал, и, обернувшись, Эриан встретила его насмешливый взгляд, устремлённый на себя. – Составь список. И я подумаю, что из этого в самом деле может быть нужно тебе. Эриан фыркнула и отвернулась, сделала ещё один шаг и замерла. – Но у меня нет чернил! – она опять обернулась к спутнику. – Жалко. Тогда, похоже, мыла и меча тебе не получить. Эклери отвернулся и вышел из холла, а потом Эриан услышала, как в замке провернулся ключ. Она постояла ещё так, ошеломлённо глядя на закрывшуюся дверь. «Да кто он вообще такой?» – вертелось у неё в голове. На благородного мужчина не походил – хотя и имел довольно аристократическое лицо. Судя по одежде, он вообще был бродягой или нищим, но вёл себя слишком уж высокомерно. Да и дом, куда он заходил по дороге, на богадельню не походил. Так и не отыскав ответа на свой вопрос, Эриан развернулась и продолжила подниматься на второй этаж. Пока она осматривала спальни – обе маленькие, ещё меньше её комнаты в башне, а одна к тому же выходила окнами на кирпичную стену, почти целиком загораживавшую свет – Эклери отыскал поблизости лавку и договорился с поставщиком. Подумав, он заглянул и в магазин готовой одежды, обнаружившейся за углом, и под пристальным взглядом пышнотелой лавочницы купил там пару комплектов женского белья. На этом подъёмные, полученные у Артария, подошли к концу. Чернила и прочие мелочи нужно было забирать из своей старой квартиры – а заодно и предупредить Катулью, чтобы больше его не ждала. У Эклери назревал план, но он понимал, что не сможет осуществить его достаточно быстро, и тем более не собирался делиться им с избалованной девчонкой, которую ему предстояло надолго взять на себя. Вся симпатия к Эриан стремительно сходила на нет. Она была холодной, как лягушка, и гордой, как дочка лорда – впрочем, ею она и была. Однако, это не отменяло обязанностей, которые ему предстояло выполнять. Съездив в квартиру, которую снимал последние месяцы, он закрыл все дела там. Затем наведался в родительский дом и предупредил, что хотел бы жить в нём сам. Съёмщица – моложавая жена торговца тканями – стала уговаривать его обождать, и Эклери уступил ей месяц – в обмен попросив деньги вперёд. Наконец он вернулся в жилище и сам изучил дом, в котором им предстояло обитать. Помимо двух этажей, где располагались спальни, холл и кухня с обеденным столом, здесь обнаружился подвал – самая интересная часть. В центре холодного и сырого помещения на земляном полу чернела выжженная поверхность пентаграммы – явный признак того, что здесь и раньше обитал колдун или ведьмак. У стены стоял стол с ретортами, рядом – шкаф со свитками. Чернила, правда, засохшие, тоже обнаружились здесь. Эклери решил расчистить пространство раньше, чем Эриан проснётся, и потому поднялся на второй этаж только поздно вечером, усталый и закончивший все дела. Приоткрыв дверь одной из спален, он увидел, что Эриан лежит на узкой кровати спиной к нему. Чёрные волосы разметались по подушкам. Спала она или нет – Эклери не знал, но решил не проверять. Он тихонько прикрыл дверь и вошёл в другую спальню. На секунду замер, с удивлением разглядывая кирпичную стену в окне. Потом смирился и махнул рукой. «Служение магистрам – наш священный долг, – напомнил он себе. – Каждый, кто владеет магией, должен об этом мечтать». Эриан не спала – она отоспалась днём. Потом обошла дом – не сумев открыть только одну запертую дверь, в подвал. Вернулась к себе и снова попыталась задремать, но не смогла. Осознание того, что она больше никогда не вернётся домой, накрыло её с головой. Эриан заплакала – за несколько последних дней она плакала больше, чем за все прошедшие года. Она уже скучала по Нимее и по Хайдеху, и по Полетте. Снова в Эриан проснулась злость на отца и на Колдера, которые предали её, на Вивиан и на Сафирота, из-за которых она оказалась здесь. – Он не может так поступить со мной, – шептала она, – не может, нет, нет, нет. Я его любимая… Звук приоткрывшейся двери оборвал её бессвязную речь. Эриан закусила губу, чтобы не выдать себя. Проклятый похититель стоял в проходе и смотрел на неё, и Эриан оставалось лишь надеяться, что он не войдёт, не увидит её раскрасневшихся щёк и текущих по ним слёз. Когда дверь закрылась, Эриан и хотела бы выдохнуть с облегчением – но не могла. Как никогда отчётливо она ощутила, что осталась абсолютно одна. Некого было позвать на помощь, некому пожаловаться на горькую судьбу. Некому было рассказать ей сказку или принести книгу. Никто больше не будет одевать её по утрам, и, может быть, никогда больше отряд верных воинов не будет ехать у неё за спиной. Никогда больше она не увидит родного берега и тонущего в тумане зачарованного острова. Этот город, в который она ещё недавно мечтала попасть, был серым, холодным и чужим. Состоящий из одинаковых равнодушных рядов домов, съевший море, окружившее его, он не принимал её – а Эриан не принимала его. «Ненавижу!» – думала она, сама не зная, к кому обращены её слова. К сестре ли, к непрошеному жениху, к равнодушному и холодному, как этот город, Эклери – и такому же высокомерному, как он. А может быть, к самой себе. Эриан сжала кулаки и стиснула зубы. – Вы ответите мне за всё, – прошептала она. – И ты, Сафирот, и ты, Вивиан. Ненавижу вас всех.