Глава 19. Поиски

Всю ночь и весь день Эклери провёл в одиночестве в своей подземной лаборатории. Первые несколько часов он в бессилии взывал к собственным силам, без особой, впрочем, надежды на то, что они ответят ему. Эклери казалось, что он бьётся головой о каменную стену – чем больше он пытался, тем сильнее ломило виски, но в этом состоял единственный результат его действий. Эклери всегда знал, что возможности его в магии созидания не слишком велики. Он мог зарастить царапину или превратить перо в драгоценный камень – но не более того. И всё же хрустальный шар Тали прекрасно реагировал на него, и наблюдать за Эриан всегда удавалось довольно-таки легко. Что изменилось теперь – Эклери не знал. Отчаяние и усталость понемногу одолевали его, и к утру Эклери задремал. Ему снились горящие алым глаза ведьмаков, свист стрел и скрежет клинков – всё то, что, как думал Эклери, он забыл навсегда. Проснувшись, он обнаружил, что всё ещё сидит за столом, и края страниц книги отпечатались у него на щеке. Эклери помотал головой, разгоняя туман, и стал подниматься на первый этаж. Делая бодрящий утренний напиток, он поймал себя на том, что-то и дело оборачивается ко входу, как будто ждёт, что Эриан вот-вот спустится со второго этажа. – Идиот, – отругал себя Эклери со вздохом. Он позавтракал на скорую руку и снова спустился в подвал. Бесперспективность попыток была на лицо, и Эклери решил попробовать подойти к вопросу с другой стороны. Магии призыва он хотел избежать во что бы то ни стало – как, впрочем, и употребления эликсиров из иты. Но было абсолютно ясно, что без того или другого он не добьётся ничего. Нужно было выбирать. Вздохнув ещё раз, Эклери взял в руки демономикон и принялся листать страницу за страницей. Он искал такого обитателя запредельных миров, который точно не попросил бы слишком много. И в то же время достаточно могущественного, чтобы помочь разрешить ему не такой уж сложный, с технической точки зрения, вопрос – определить, где находится потерянный человек. О том, как вытаскивать Эриан, Эклери пока не думал. В конце концов Эклери остановил свой выбор на демоне Гора – небольшом порождении огненной преисподней. Начертив круг поверх старой пентаграммы, следы которой ещё хранил земляной пол, он взял в руки свечу. Подул на неё, так что пламя сорвалось с фитиля и отправилось в полёт, и быстро прочитал несколько слов. Огонёк вспыхнул, превращаясь в небольшую звёздочку, и, упав на пол, обернулся невысоким, похожим на краснокожего чёрта существом. Существо ойкнуло, попятилось назад… наткнулось на невидимую преграду магического барьера и замерло, потирая ушибленный зад. – Ты кто такой? – обиженно поинтересовался бес. – Моё имя Эклери. Вам я известен как Таус Кхорн. Бес снова подпрыгнул, ломанувшись прочь, опять ударился о преграду и замер, прижавшись к ней спиной и опасливо глядя на Эклери. – А может, не надо?.. – спросил он. – Может, – Эклери вздохнул. – Но моя просьба будет не сложной. Сколько ты хочешь за неё? Демон колебался. – Ты отдашь мне то, что получишь, когда твоё дело будет завершено, – сказал он. – Ещё чего! Зачем мне нужна твоя помощь, если всё достанется тебе? – Ну, хорошо… Как насчёт того, что у тебя есть, но о чём ты не знаешь? Теперь колебался Эклери. – Ладно, – сказал он. – Мне нужно найти девушку, которая месяц прожила в этом доме. Её похитили несколько дней назад. Бес задумчиво почесал зад. – Выпусти, – попросил он. – Нет. Что тебе дать? Бес вздохнул и скороговоркой перечислил ворох ингридиентов. Запомнить их сходу Эклери не удалось, и он, отойдя к столу, потребовал повторить. Закончив список, он направился в ближайшую лавку, где продавали майоран, куркуму и прочую подозрительного вида траву, и затем, вернувшись к демону, передал свои приобретения ему. Пронаблюдал, как тот поглощает все это одно за другим и затем чертит магические символы на земле хвостом. – Мне нужна её вещь, – сказал Гор, – что-то, что было бы только её. Эклери замер, внезапно поняв, что у него нет ничего, что Эриан могла бы считать своим. То немногое, что она привезла из замка, она всегда носила на себе, а здесь, в городе, Эклери не покупал ей ничего, кроме самого необходимого. Преодолев жгучий приступ стыда, он всё же на всякий случай поднялся на второй этаж и осмотрел её комнату. На подоконнике лежал костяной гребень – Эклери вспомнил, что купил его в первые дни специально для своей ученицы. Взяв гребень, он опять спустился в подвал и передал его демону. – Подойдёт? – Ну… мог бы и что-нибудь поприличнее принести… маг. Эклери прищурился, и бес поспешно отвёл взгляд, а сам принялся исполнять необходимый ритуал. Он долго махал хвостом, вычерчивая восьмёрки и круги, пока, наконец, в воздухе над его головой не замерцала призрачная сфера, заполненная темнотой. Эклери опять прищурился, пристально вглядываясь в неё. – Что это? – спросил он. Бес не ответил, предоставив ему возможность разбираться самому. Эклери отошёл к столу, притушил последнюю свечу, погружая комнату во мрак, и снова вгляделся в сферу. Теперь он мог рассмотреть каменный постамент, похожий на какой-то алтарь. Эриан лежала на нём. Руки её были скованы над головой. Лицо опухло от слёз, а волосы разметались по холодному камню. «Где это?» – хотел было спросить Эклери, но не успел, потому что сфера отразила луч света, появившийся в комнате, и тёмный силуэт. На лице вошедшего даже теперь можно было разглядеть два сверкающих, как угли, зрачка. «Ведьмак», – устало подумал Эклери. Но то, что произошло дальше, поразило его куда сильней. Эриан пришла в себя, когда лицо её опалило пламенем, и сквозь веки стал проникать ослепительно яркий свет. Она резко распахнула глаза и снова задёргалась в своих оковах. Страх стал только сильнее, когда она разглядела вокруг себя четыре скрытых масками лица. В прорезях сверкали красные, как угли, глаза. Четверо нараспев произносили слова на незнакомом языке, будто передавая свой непонятный речитатив из уст в уста. Не без труда Эриан различила несколько знакомых – из тех, что называл ей Эклери, и из тех, что она видела в его книгах сама. «Анитус сакта сумм», – продолжал тем временем многоголосый хор. Эриан узнала имя демона и вздрогнула. Слова повторялись, и она различила звучавшее рефреном число три. Затем Эриан увидела в руках одного из мужчин нож. Лезвие слабо мерцало синевой. Эриан закричала, когда оно стало опускаться. Время, казалось, тянулось бесконечно. – Нет! – слышала она собственный голос откуда-то издалека. Но боли не было. Нож полоснул по платью, разрывая его в клочья. Эриан в испуге свела ноги, но, похоже, мужчин интересовало что-то ещё. Нож аккуратно опустился на кожу выше её груди и принялся чертить замысловатый узор, состоявший из ромбов и крестов. Эриан лежала, боясь шевельнуться – она понимала, что одно неловкое движение может привести к тому, что лезвие нанесёт ей серьёзный вред. Боль терзала её тело – но сама по себе она пугала не так сильно, как голоса, окружившие её, заполнившие сознание и, казалось, пробиравшиеся под кожу. Но страшнее всего стало потом – когда нож отодвинулся, и она увидела флакон с голубоватой жидкостью, который один из исполнявших ритуал опрокинул над ней. Жидкость полилась в свежую рану – Эриан закричала, уже не только от страха, но и от боли, потому что там, где эликсир касался её тела, он, казалось, въедался в мышцы, воспламенял кровь. Всё кончилось так же внезапно, как началось. Флакон опустел, и Эриан осталась лежать, обнажённая и дрожащая от холода, терзаемая болью и ужасом. Дверь закрылась, и наступила тишина, но голоса ведьмаков всё ещё звенели у неё в ушах. И всё так же эхом отдавалось бесконечно: «Три». «Три». «Три». – Три, – повторил Эклери. Он закрыл глаза. Холодный пот тёк по вискам, как будто нож только что касался его самого. Он и не думал, что происходящее с Эриан может затронуть его так глубоко, – где это? – повторил он уже прозвучавший ранее вопрос. Бесёнок испуганно смотрел на него, но не спешил отвечать. – Я спросил – где это?! – рявкнул Эклери, и пламя взвилось над фитилями свечей, тут и там расставленных на столе. Бес пискнул и попятился назад. – Не надо! – умоляюще выдохнул он. – Я. Задал. Вопрос, – на сей раз голос Эклери был холоден настолько, что леденил кровь. – Я не знаю, – признался наконец бес и вжался в призрачную преграду спиной. – Ты не выполнил условие сделки. – Ты просил её найти… – Я аннулирую её. Бес продолжал испуганно смотреть на него. – Так нельзя, – почти умоляюще произнёс он, – накажут и тебя, и меня… Таус Кхорн. Тебе ли не знать? Взгляд Эклери заставил его замолкнуть. – Я не знаю, – растерянно повторил бес. Эклери подошёл к столу и взял склянку с эликсиром. – Я не знаю! – закричал бес ему в спину. – Я не виноват! Эклери опрокинул содержимое склянки себе в рот. И обернулся к бесу. – Отпусти меня! – Тогда нам придётся заплатить. – Нет, нет, нет! – запричитал бес. Эклери молча смотрел на него. Пальцы беса покрылись маленькими язычками пламени и стали тлеть. Бес закричал от боли, дико и испуганно, но пламя осталось неумолимо – оно медленно расползалось по его телу, пожирая миллиметр за миллиметром, пока, наконец, всего беса не поглотил огонь. Он испустил последний безумный вой и горсткой пепла осел на пол. Эклери отвернулся к столу и опёрся о него. Перед глазами стоял легкий туман. Эйфория накрыла его. «То чувство… когда магия покорна тебе». Он вспомнил его наконец и понял, что забудет очень скоро – как только действие иты пройдёт. Нужно было спешить. Эклери захлопнул демономикон и отодвинул в сторону. Под ним лежала карта, над которой он колдовал всю ночь. Эклери провёл над картой рукой, и узенькая дорожка пламени прочертила извилистую линию от того места, где находился его дом. Она выбегала из города и мельтешила меж остров, пересекая перешейки мостов, летела мимо поросших плющом двухсотлетних стен и башен замка Брен-Ригель и обрывалась неподалёку от него. Там, где она заканчивалась, не было ничего. Только море. Пролив между двух островов. Но Эклери знал, что карта не учитывает один малюсенький островок, ставший причиной вражды двух родов. «С полдня пути», – в разочаровании подумал он. «К тому времени, когда я буду там, магия уже оставит меня». Впрочем, это был не слишком значимый факт. Всегда можно принять новую дозу – или придумать что-нибудь ещё. Глава 20. Возвращение Эриан думала, что весь ужас остался позади, когда лежала, дрожа, в темноте своей камеры. Боль в израненном теле то утихала, то снова становилась сильней. «Это не может происходить со мной», – билось у неё в голове. И иногда к этой мысли добавлялся ещё один вопрос: «Что будет теперь?» «Что они сделали с моим телом?» Эриан давно бы уже ощупала раны, если бы руки не оставались привязаны над головой. «Дева Бурь, забери меня к себе…» Но Дева Бурь и не думала откликаться на её зов. «Они так и будут держать меня до конца дней?» Тишина была ответом на её вопрос. «Или попросту убьют?» И снова молчание в ответ. «Нет, если бы они хотели убить меня, то не возились бы столько… И что… что это был за ритуал?» От одного воспоминания о случившемся Эриан пробирала дрожь. Ей снова и снова чудился металлический блеск ножа, занесенного над ней. Тело начинало дрожать, и страх становился ещё сильней. Он успел утомить её вконец, когда дверь снова отворилась – и опять в проёме показался тёмный силуэт. – Нет! – закричала Эриан, но её крик никого не заинтересовал – мужчины входили один за другим, на ходу начиная распевать свой безумный речитатив. Казалось, голоса их заполнили пространство целиком. «Дева…» – шептала Эриан, и слёзы заливали её глаза. Снова в воздухе появился нож. Она закричала, но и это, конечно же, не помогло. Нож продолжал рисовать узоры на её теле, пока кто-то из мужчин не извлёк из-за пояса склянку, и в свежую рану не полился жидкий огонь. Когда они ушли, страха не было. Эриан лежала, сжимая кулаки. Все мысли до единой тоже покинули её. – Эклери… – шептала она, сама не зная, почему надеется именно на него. Сейчас она была одинока как никогда. Эриан с трудом верилось, что ещё пару месяцев назад она чувствовала себя как за каменной стеной в кругу людей своего отца. Что была уверена в его любви к ней. Что не сомневалась в завтрашнем дне. Теперь пришло понимание, что она, в сущности, никто. Ни один человек не вспомнит о ней. Отец отказался от неё, сестры… Вивиан наверняка исполняет свою мечту. А Нимея… если бы она хотела, давно бы уже заступилась за неё. «Вот и всё», – подумала Эриан, когда дверь скрипнула в третий раз. Снова начался неведомый ритуал. – Чего вы хотите от меня? – попыталась спросить она раньше, чем тело пронзила боль. Но похитители, казалось, не слышали её. Ими владел непонятный транс, и Эриан на мгновение показалось, что голоса их доносятся не из этого мира, а оттуда, с оборотной стороны, где обитают легионы демонов. Снова из темноты появился нож. Но на сей раз мучитель не спешил пускать его в ход. Занеся лезвие над грудью Эриан, он размеренно и неторопливо читал нараспев какое-то заклятье на незнакомом Эриан языке. Наконец, голос его стих, и нож двинулся вниз. Эриан сжалась в ожидании удара и почувствовала, как ледяной волной в лёгких поднимается злость. Она не могла видеть, как вспыхнули пламенем её собственные глаза. Как зазвучал её собственный голос, перекрывая голоса ведьмаков. Он резонировал под сводами темницы, рикошетом отражаясь от стен и разлетаясь в воздухе осколками льда. Ледяная корка поползла по клинку, занесённому над Эриан, раздался хруст, и нож лопнул, раскалываясь на части, как стекло. Взгляд Эриан переместился с лезвия на ведьмака, державшего его. Будто во сне она слышала собственный голос, продолжавший читать заклятье, которого не помнил разум. Ведьмак вскрикнул, отшатываясь прочь, когда ледяная корка с рукоятки стала перебираться на его пальцы. Отступая назад в темноту, он тряс рукой, а товарищи его продолжали петь, как будто никто и не видел, что произошло. Корка двинулась дальше, покрывая плечо. Ведьмак схватился за него, и тут же другая его рука так же принялась покрываться льдом. Эриан с ужасом наблюдала за делом своих рук, не веря в то, что это сотворила она. Ведьмак, наконец, замер, полностью заледенев. Эриан перевела взгляд на следующего. Она не знала, какие слова произнесла только что и почему они подействовали именно так, но стоило ей открыть рот с мыслью о том, как она ненавидит всех их, как слова снова принялись срываться с её языка. Один за другим ведьмаки превращались в ледяные статуи, и только когда в камере наступила тишина, Эриан поняла, чего добилась: теперь некому было освободить её. Она осталась одна в окружении четверых мертвецов. Эриан дёрнулась, пытаясь избавиться от оков, но те держали столь же прочно, как и полчаса назад. Она задрала голову, надеясь, что магия снова поможет ей – но ничего не произошло. Никакие слова не приходили на ум и тем более не срывались с языка. Эриан тихо всхлипнула. Плакать она уже не могла. Усталость сковала её тело. В висках ломило, и с новой силой стало ощущаться жжение в тех местах, куда капал магический эликсир. Ведьмаки так и стояли неподвижно, и Эриан казалось, что они с ненавистью взирают на неё. «А что будет потом?» – думала она. «Когда пройдёт день или два? Дева морей, спаси меня…» Разумеется, Дева Бурь не услышала её и теперь. Утомление наконец сделало своё дело, и Эриан погрузилась в сон – такой же выматывающий и страшный, как и явь. Эклери удалось определить направление и запомнить его. Поймав кэб, он добрался до магистрата, но не спешил сообщать о том, что произошло – вполне можно было ожидать, что на одну только встречу с Артарием уйдёт целый день. Вместо этого, заплатив конюху несколько серебряных монет, он взял без объяснений служебного коня и погнал его к окраине города. По его прикидкам пеший путь составил бы несколько часов – достаточно времени, чтобы подумать, что делать потом. Можно было, однако, попытаться сесть на корабль на пристани и таким образом добраться быстрей. Эклери так спешил, что решил положиться на второй вариант – но почти сразу же понял, что прогадал. Ветра не было. Без толку вглядывался он в горизонт. Эклери заставил высадить его в ближайшем порту, где снова нанял коня, но уже почтового, и бросился дальше, к своей цели, минуя череду трактов и мостов. Места здесь были глухие – не сравнить с теми, от которых он отплывал. Казалось, здесь, на севере, Атолла осталась жить в тех столетиях, когда миром ещё правило доброе волшебство. За пеленой тумана виднелись утлые деревушки, а из-за крон деревьев, едва начавших покрываться весенней листвой, изредка выглядывали башни и стены вековых крепостей. Когда в сизой дымке, повисшей над морским горизонтом, так же точно подобные миражу, стали проступать контуры замка Брен-Ригель – и башни глядевшего на них с другой стороны пролива Брен-Шаула – Эклери пришпорил коня, и только у самого берега натянул поводья, заставляя его замедлить ход. Когда-то к острову, который был нужен ему, вело сразу два моста – один от Брен-Ригель, другой – от Брен-Шаул. Обломки одного из них походили на крыльцо старинного дворца, с белоснежной колоннадой и статуями, потемневшими от времени, по обе стороны. Обломки другого – на пасть дикого зверя, с обломанными клыками, хищно разинутую в бессильной попытке дотянуться до того, что ей не принадлежит. Так или иначе, оба теперь были превращены в руины войной. Сам остров, бывший его целью, Эклери видел довольно хорошо – в отличие от большинства людей. Это давало надежду на то, что магия ещё не совсем покинула его, но стоило ему начать читать заклятье, как он понял, что с трудом может припомнить слова. Слова не имели значения – это он, в отличие от Эриан, знал. Имело значение то, что творится у тебя в голове. «Сомнения», – понял он. «Сомнения не дают мне поверить в себя». Но это открытие, такое простое на первый взгляд, никак ему не помогло. Одно дело знать, что надо лишь верить – в себя, в других, в магию или в богов. Другое дело – на самом деле поверить. Сделать последнего он не мог. Не пытаясь более тратить время на бесполезные попытки, Эклери спешился. Не отрывая взгляда от острова, он нащупал склянку с итой, спрятанную в пояс его робы, и залпом осушил до дна. По горлу пробежал огонь. Мир стремительно обретал цвета. Красное становилось наконец красным, зелень леса и голубизна неба проникали в самое сердце и слепили глаза… «Как бы я хотел остаться в этом мире навсегда», – думал он. И в эти мгновения Эклери было всё равно, настоящий это мир или нет. Он так истосковался по цветам и запахам, бьющим в нос и оглушающим его, что если бы только мог поверить, что ита сделает этот мир настоящим навсегда – полностью отдал бы себя ей. – Абахам ассилос… – нараспев произнёс он и почувствовал, как волна тёплого воздуха обнимает его, поднимая вверх. Облачённая в серое фигура мага взмыла вверх и неторопливо понеслась туда, где остров Брен-Орат отгораживал от мира магический барьер. Барьер легко расступился, повинуясь движению его руки. Ита дарила всесилие, и Эклери на мгновение показалось, что так же покорны будут ему и камень, и человеческая плоть. Но зачарованные стены башни, выстроенной для защиты небольшого островка, не спешили отступать. С десяток минут ушло на то, чтобы методично, направляя в них один энергетический удар за другим, пробить брешь. Внутри было пусто и темно. Эклери было решил уже, что башня пуста, когда за очередным поворотом винтовой лестницы на него набросилась сама тьма. Он едва успел скользнуть в сторону, направляя в ответ на атаку демона пучок света. Вспышка озарила его оскаленные клыки, они успели впиться Эклери в плечо, но в следующее мгновение призрачное создание рассыпалось в прах. Эклери немного пошатывало, когда он шагнул на следующую ступень. Никогда ещё он не использовал заклятья такой силы под воздействием иты – прекрасно понимания, каким может быть откат. Коридор за коридором, поворот за поворотом шёл он по подземелью, никогда, должно быть, не видевшему света дня. Эриан должна была быть здесь – он не сомневался. Но где – всё равно не мог определить. Наконец темнота перед его носом стала плотной, как камень, и Эклери понял, что лабиринт привёл его к цели. Он отвёл руку, концентрируя силу в кулаке, и нанёс удар. Тьма осколками разлетелась в стороны, открывая проход. Эриан была здесь. Она лежала на постаменте в обрывках изодранного платья, а вокруг неё молчаливыми стражами замерли ледяные фигуры ведьмаков. – Побери тебя Владыка… – пробормотал Эклери и бросился к ней. Пока ита ещё действовала, сорвать кандалы было легко. Но стоило девушке оказаться в его руках, как Эклери обнаружил, что сам с трудом стоит на ногах.