Глава 16
Данил
Холодный душ не помог. Хотеть Агнию меньше я не стал. Толку, что яйца перестали звенеть бубенцами?! Знал: увижу её — и всё, пиши пропало.
Только собрался выключить воду, услышал крики из коридора.
— Добилась своего, сука?! Получила, что хотела?!
Блядь! Крепко выматерившись, я наскоро влез в джинсы и бросился в коридор. Агния стояла, опираясь задницей о тумбочку. Сквозь рубашку отчётливо виднелись соски, ноги были голыми, волосы — мокрыми. Проклятье! Взгляд Наташки переметнулся с неё на меня. Губы дрогнули.
— Вот так вот, да, Данил? — всхлипнула она. По её щекам текли слёзы. — Семь лет…
Я хотел подойти, но Наташка отпрянула. Отдёрнула руку, попятилась.
— Спасибо, что позаботилась о Дане, пока меня не было, — сказала Агния. — Но теперь я вернулась, Наташа. И, как бы ты этого ни хотела, уезжать не собираюсь. Так что извини.
Дрянь! В этот момент мне захотелось удавить рыжую стерву. Руки так и чесались.
— Агния, — процедил я, едва сдерживая готового сорваться с цепи зверя. Она и бровью не повела, развернулась и пошла в кухню. Почти сразу же оттуда донёсся шум кофемашины. Я снова сделал шаг к Наташке, она — от меня.
— Ненавижу вас обоих! — просипела она. — Ненавижу! Тебя и её ненавижу!
Резко развернувшись, она бросилась прочь из квартиры. Я рванул было за ней.
— Проклятье! — рявкнул я и, наспех обувшись и накинув первую попавшуюся куртку, выбежал на площадку
— Наташа! — гаркнул я вслед удаляющемуся стуку каблуков. — Чёрт, — выругался себе под нос. Перемахивая через две ступеньки, попытался догнать её, но дверь внизу хлопнула раньше, чем я успел добраться до первого этажа.
— Мать твою, — я ударил по кнопке домофона и выскочил на улицу.
Наташку увидел почти сразу — её платье мелькнуло в свете фонаря сигнальным огоньком.
— Наташа!
Она не останавливалась. Я продолжал слышать стук каблуков, теперь уже об асфальт. Агния, сука!
— Наташа!
Путь ей преграждала дорога. Я надеялся, что у неё хватит благоразумия закончить эти бега, но она бросилась прямо на проезжую часть.
Блядь! Чёрный седан отчаянно засигналил, но было ясно — затормозить он уже не успеет. Не думая, я бросился вперёд. Звук клаксона больно ударил по ушам, визг тормозов на мгновение оглушил. Толчок, асфальт, вспышкой — Наташкин вскрик. От обжигающей боли в ладони в глазах потемнело. На секунду мне показалось, что я умер и родился заново. Дикий вой пронёсшейся в миллиметрах машины ещё звучал в ушах, а я смотрел на лежащую подо мной Наташку и не верил, что успел оттолкнуть эту дуру.
— Идиотка, — прохрипел я, сглатывая.
Лицо её искривилось. Слёзы потекли по лицу. У меня адски болела рука, но зато мы были живы. Мы оба.
— Ты соображаешь… — Я хотел помочь ей подняться, но только дотронулся до неё, и Наташка всхлипнула.
Да чёрт подери.
— Живот, — проскулила она, плача. — Больно. Даня…
Я лихорадочно вгляделся в её лицо. Она закусила губу и опять заскулила. Дотронулся до её живота, нихрена не соображая, что должен делать. У края дороги начали собираться люди, возле нас притормозила машина. Кто-то крикнул, чтобы вызвали скорую. Я опустил руку ниже и почувствовал влажное тепло. Посмотрел на пальцы.
— Ребёнок…
На пальцах была кровь. Появилось ощущение, что я попал в дурной сон. Людей становилось больше, кто-то что-то говорил, но я видел только искажённое болью лицо Наташки и отчаяние в её глазах.
— Я не хочу его потерять, — заплакала она. — Нет, не хочу.
— Наташа, — я сжал её руку.
Хотел поднять её на руки, но какая-то женщина остановила меня. Словно в тумане, я что-то говорил, успокаивал Наташку, но не мог придумать ничего толкового. Теперь я ясно осознавал, что надо было кончать с этим фарсом раньше. Сжимал тонкую руку, смотрел на бурые пятна запёкшейся на пальцах крови и… ничего не чувствовал. Ни страха, ни боли. Лишь лёгкое чувство вины, только и всего. Жизнь моего ребёнка висела на волоске, а мне было, чёрт подери, всё равно, и я знал почему. Это была не та, не та женщина. Не та, блядь!
Тут послышались звуки сирены. В ночи заблестели маячки скорой. Вой становился громче до тех пор, пока не стал оглушающим. Вокруг Наташки засуетились врачи, меня отвели в сторону.
— Я поеду с ней, — выдавил я глухо, когда Наташку стали укладывать на носилки.
— Вы кто пострадавшей? — медсестра, обрабатывающая мою ладонь, одарила меня строгим взглядом.
— Я… — хотел сказать, что я её будущий муж, но язык не повернулся. Глянул на носилки, на толпу, на девушку в халате. — Я отец ребёнка. — И добавил с нажимом: — Я поеду с ней, чёрт подери. Это не обсуждается.
Агния
Дура! Ругая себя последними словами, я бросила в раковину грязную ложку. Что и кому я хотела доказать? Себе? Наташе? Предоставила бы Данилу самому объяснить ей, что и как. Так нет же!
Выглянула во двор, но было уже темно. Прошло, наверное, больше часа с момента, как я осталась в квартире одна. Ни звонка, ни сообщения. Подождав ещё немного, набрала сама, но в ответ услышала только длинные гудки.
— Возьми ты чёртову трубку, — с тревогой и раздражением произнесла я вслух и сбросила вызов. Набрала снова.
И снова ничего. Только фонарь за окном засветил ярче и потух с громким хлопком. Не зная, что делать, я просто стала ждать. Налитый кофе давно остыл, салатные листья в миске пожухли. Если Данил решил выгулять невесту под луной в качестве брачного примирения, мог хотя бы написать. Я бы тогда не ждала его, сидя у оконца, как незадачливая принцесса из плохой сказки.
«Может, ответишь?»
Я отправила сообщение и поняла, что слишком устала от непонятного ожидания. Ощущение тревоги только усилилось.
Данил не ответил. Да что там могло случиться?! Только я взяла чашку и отпила холодного кофе, телефон зазвонил.
— Да, — ответила я сухо, увидев на дисплее фотографию Данила. — Где…
— Я в больнице, с Наташей, — не успела я задать вопрос, как получила жёсткий, больно ударивший меня, ответ: — Наташа чуть не попала под машину. У неё угроза выкидыша.
Я уставилась в собственное расплывающееся отражение на стекле. Наташа, авария, угроза выкидыша… Отвернулась, зажмурилась и потёрла висок, не зная, что сказать.
— Ключ в чёрной коробке в шкафу. Запри, когда будешь уходить.
— Хорошо, — отрешённо отозвалась я.
Надо было спросить, как Наташа и что с ребёнком. Но мне не хотелось. Не хотелось знать об этом и продолжать разговор тоже не хотелось. Всё, что было нужно, я услышала: «запри, когда будешь уходить».
— Значит, ты сегодня не приедешь?
— Ты не поняла, Агния? — голос Данила звучал глухо, в нём чувствовались стальные нотки.
— Почему же, поняла, — я встала. Подняла чашку и наклонила. Кофе тонкой чёрной струйкой потёк на вялые салатные листья, залил ломтик огурца. Дура! — Надеюсь, с твоей невестой всё будет хорошо, — бесстрастно сказала я и положила трубку.
Если бы я не открыла, Наташа бы не бросилась прочь. И Данил тоже. Если бы я не открыла, ничего бы не случилось. Если бы… Но я открыла. Как и в тот вечер, когда погиб Влад. Если бы я лучше следила за ним. Если бы, если бы, если бы…
Трусики я не нашла. Надела платье на голое тело и, взяв сумку, открыла шкаф. Рядом с вещами Данила висело Наташкино пальто и несколько платьев, внизу стояли её туфли. Стало горько.
Как Данил и сказал, ключ лежал в чёрной коробке. На связке — брелок-ягуар.
Что, если Наташа потеряет ребёнка? Эта мысль вызвала холодок по коже. Желание немедленно обнять сына отодвинуло всё остальное на второй план, но поехать к родителям сейчас я не могла. И к себе тоже. Не могла я и остаться тут. И дело было не в висящих рядом с вещами Дани платьях и не в лакированных женских туфлях. А в его словах: «когда будешь уходить».
Данил
Счастье Агнии, что у неё хватило ума не задавать вопросов. Я был не в том состоянии, чтобы отвечать. Уже с полчаса я сидел под дверью кабинета, понятия не имея, что происходит внутри. Откинулся на стену, упёрся в неё затылком и с шумом вытолкнул воздух из лёгких. Сжал перебинтованную ладонь и поморщился. Ощущение было такое, словно кожа трещит по швам.
Что бабы существа жестокие, я слышал ещё давным-давно. Да, чёрт возьми, ещё какие жестокие. Особенно, когда дело доходит до личного. Но, мать его, виноват был по большей части я сам. Одно было ясно — чем бы не кончилась эта ночь, по-прежнему уже не будет. Уловив движение, я повернулся. А это ещё как понимать?
— Ты тут что забыл?
— Не твоё дело, — грубо ответил Игорь. — Что с Наташей?
Я смерил его взглядом. Он ответил мне тем же.
— Тебе это зачем?
— Хватит, Данил, — выговорил он жёстко. — Мне срочно были нужны контакты дизайнера, который занимался оформлением одного из моих ресторанов. Я позвонил ей, она чуть живая. Что с ней, я тебя спрашиваю?
Не проходящее с момента, как визжащая скорая остановилась у приёмного отделения, желание затянуться стало сильнее. Я прищурился, пытаясь уловить хвост мысли. Само собой, Наташка и мой бывший дружок были знакомы с незапамятных времён. В общем-то, ничего удивительного, что он примчался посреди ночи. Это же Игорёк. Но чёрт! Догадка резанула, но развить её не дала вышедшая в коридор медсестра. Остановившись, она посмотрела сначала на Игоря, потом на меня.
— Кто из вас отец ребёнка? — обратилась она к нам обоим.
Я успел заметить, как Игорь сжал челюсти.
— Я, — выступил я вперёд.
— Пройдёмте, — медсестра сделала приглашающий жест. Посмотрела на Игоря. — Только отец ребёнка. Все остальные посещения завтра.