Глава 17

Агния

Почему после нескольких минут пути я назвала адрес родителей, не знаю сама. Чтобы отогнать горечь и похожее на покрывшее сердце нефтяную плёнку чувство вины, мне нужно было что-то жизнеутверждающее. Любовь. Любовь сына, любовь мамы и, я надеялась, любовь отца. Только знание, что я нужна, было способно стереть разочарование.

— Агния? — удивилась мама, открыв дверь. — Я думала…

— Я тоже, — вздохнула я.

Мама посторонилась, не став задавать лишних вопросов. Утром при разговоре с ней я упомянула, что встречаюсь с Игорем. Без сомнений, она всё поняла. Но на её лице не было сожаления, только немой вопрос. Волосы её были распущены, накинутый халат наспех подпоясан. Но, как и двадцать лет назад, она оставалась подтянутой и элегантной. Если бы не лицо, никто бы не дал ей её возраст.

— Мирон спит?

— Конечно. Ты видела, сколько времени?

— Извини, что разбудила. Я заберу его, ладно? Уложу дома.

— Агния, — она посмотрела с укором. Кивком указала в кухню.

Я почувствовала себя девочкой-подростком, задержавшейся на свидании. Немая мольба на маму не подействовала. Ничего больше не сказав, она скрылась в кухне.

Я осмотрела холл. Ночью, при тусклом свете висящих по обеим сторонам от зеркала бра, он казался печально пустым и покинутым. Был бы Влад жив, всё бы было иначе. И дом тоже был бы другим. Новая волна вины, теперь уже перед родителями, лизнула сердце. Мало того, что я не уследила за братом, так ещё лишила их внука. Но последнее хотя бы можно было исправить.

Когда я вошла в кухню, мама заливала кипяток в белый фарфоровый чайник.

— Смородина и мята, — сказала она. Наши взгляды встретились. — Останься на ночь, Агния, — попросила она тихо. — От кого ты бежишь? От меня, от Володи?

Вздохнув, я присела за стол. Мама рядом. Коснулась моей руки и ласково погладила.

— Я купила обратный билет няне Мирона. Подумала… — я дёрнула плечом. — Подумала, что, если мы остаёмся насовсем, надо найти другую.

— Ты всегда можешь оставить его со мной, знаешь же.

— Знаю, — я посмотрела на мамину руку. На неё саму. — Но няня тоже нужна.

— Иди ко мне, — мама подалась ко мне раньше, чем я к ней. Только подумала, как хочу обнять её, — и оказалась прижатой к материнской груди. Я чувствовала себя неразумной девочкой-подростком.

— Мам… — шепнула я, не зная, что хочу сказать. Как же мне не хватало её там, в чужом городе, в чужой стране.

Слова маме не требовались. Она погладила меня по голове и отпустила. Нежно улыбнулась и налила чашку чая. Повернулась ко входу.

Щурясь от света, в кухню вошёл отец. Хмуро глянул на стол, на маму, на меня. В первые секунды мне показалось, что он чем-то недоволен. Молча он взял ещё одну чашку, поставил рядом с маминой.

— На меня хватит? Или у вас женские посиделки?

Я и не помнила, когда видела его таким в последний раз: в домашнем халате и тапочках. Слёзы почти выступили на глазах. Но раньше, чем это случилось, я встала и порывисто обняла его. Ткнулась носом в ворот. Большая тяжёлая рука легла мне на спину, вторая на голову.

— Я люблю тебя, — выдавила я. — И… я очень скучала по тебе.

Суровый, обычно скупой на эмоции, он вдруг поцеловал меня в макушку. Даже раньше он так не делал. Взял за плечи и, отстранив, посмотрел мне в глаза. Пальцы его сжались.

— Такая взрослая…

Я шмыгнула носом. Отец коснулся моих волос и показал на стул. Речи о том, чтобы поехать к себе, уже не шло.

— Как тебе Мирон? — спросила я, нарушив тишину.

Отец встал позади мамы. Положил ладони на края спинки её стула.

— У меня прекрасный внук, — сказал он уверенно и спокойно. Как умел говорить только он. — Мне жаль, Агния, что я потерял столько времени. Это моя ошибка. Но я человек, а людям свойственно ошибаться.

В ответ я промолчала. Смалодушничала, не сказав, что в этом есть и моя вина. Но если бы мне дали отмотать назад семь лет и что-то изменить, я бы всё равно ждала от него хотя бы повода, чтобы это сделать.

— Агния останется на ночь, Володь, — вмешалась в разговор мама.

— Само собой. Кто её отпустит в такое время.

Я улыбнулась уголками губ. Подвинула к себе чашку. За ночью обязательно придёт утро. Холл дома наполнится жизнью. Пусть даже я не вернусь сюда жить, это мой дом, и я сделаю всё, чтобы он был живым.

* * *

Зайдя к себе в комнату, я, не включая свет, прислонилась спиной к двери. К Мирону поднялись вместе с мамой. Я-то думала, она уложит его тут, но за несколько дней они с папой переделали в детскую одну из гостевых спален. В темноте я различила постер с мультяшными машинками на стене, наваленные на низком детском диване игрушки…

— Отец больше вас не отпустит, — тихо сказала мама за секунду до того, как мы разошлись по спальням. — И я тоже не отпущу.

Сердце моё сжалось от её слов. И всё-таки этого мне было мало. Присев на постель, я взяла в руки миниатюрную копию «харлея». Погладила прохладный металл и, сжав обеими ладонями, положила на колени.

— А ты отпустишь? — тихо вздохнула я.

Взяв телефон, написала Игорю.

«Встретимся завтра. Нужно поговорить».

Отправив сообщение, отключила звук. У меня замечательный сын, родители, которые, несмотря ни на что, любят меня; дело, приносящее удовольствие. Меня ценят, меня хотят. А я… Я сижу в своей старой спальне и думаю о том, кому никогда не была ни родной, ни чужой. Кем я ему была? Кто я для него сейчас? Об этом было известно только ему. Но, когда я уезжала, этого мотоцикла в моей спальне не было. А сейчас он тут.

* * *

Утро началось непривычно спокойно. Лёжа с закрытыми глазами, я наслаждалась принадлежащими только мне минутами тишины. Ценность их и заключалась в том, что они были редкими. Но я ни за что бы я не променяла на эту тишину нашу с Мироном утреннюю возню, когда он. разбросав машинки по моей подушке. ползал по мне, тычась коленями в рёбра.

— А мама скоро встанет? — услышала я голос сына из-за двери.

В ответ — неразборчивый, тихий мамин. Они прошли мимо, не заглянув. Я перевернулась на живот и потянулась. Внизу, между ног, немного ныло. Мы ведь даже не предохранялись. Снова. Можно бы было выпить таблетку, но я не собиралась этого делать. Тем более теперь, когда вернулась домой. Пусть всё будет так, как должно быть.

Мне хватило получаса, чтобы понежиться в постели и, наскоро приняв душ, спуститься вниз. На первом этаже сладко пахло яблоками и свежей выпечкой.

Только я подумала, что Мирон выпросил шарлотку, отворилась входная дверь. Увидев меня, Данил не удивился. Похоже, приехал он не только что.

— Как твоя невеста? — спросила я холодно, оставив при себе вопрос о том, почему он здесь.

— Угроза выкидыша миновала.

Я остановилась, ожидая, что он что-нибудь добавит, но Данил отвернулся. Снял кожаную куртку и бросил на тумбочку поверх разной мелочёвки.

Я хотела пойти в кухню, но Данил нагнал меня. Схватил за плечо и развернул к себе.

— Нахрена ты это сделала?

— Что сделала?

— Сама знаешь, — прорычал он сквозь зубы и крепче сжал моё плечо. — У тебя…

— Мне больно! — я дёрнула рукой.

Он отступил. По скулам его ходили желваки, глаза были тёмными, как и тени под ними. Переживает? Я бы должна была радоваться, что всё обошлось, но почему-то чувствовала злость. Не потому, что с Наташей всё было в порядке. Конечно нет. Это принесло облегчение. С языка уже почти сорвалось, что он может катиться куда подальше, но звук детских шагов заставил меня промолчать.

— Здоровья твоей невесте, — сказала я, глядя ему в глаза.

Только отошла на пару шагов, к нам подлетел Мирон.

— Бабушка завтракать зовёт! — объявил он громко. Я почувствовала присутствие мамы. Повернулась, и точно: она вышла из кухни и стояла теперь в холле, глядя на нас с Данилом.

— Уже идём, — проговорил он.

Мама продолжала смотреть. Я не выдержала, отвела взгляд. Пусть я никогда не говорила ей, кто отец Мирона, она всё знала. Всё: и про то, кто его отец, и про то, что я никогда не любила Игоря, и про то, кого я так и не смогла прогнать из памяти, из сердца. Про то, кому это самое сердце принадлежит.

* * *

За завтраком мы с Данилом не обмолвились и словом. Мирон уселся рядом с ним, по диагонали от меня, и каждый раз, глядя на него, я невольно натыкалась и на его отца.

— Будешь ещё? — отрезая кусок пирога, спросил он Мирона.

Тот с готовностью кивнул. Подставил тарелку. Я хотела сказать, что ему хватит сладкого, но промолчала. Шарлотка была божественная, только самой мне кусок в горло не лез.

Поймала на себе взгляд отца. Он тоже всё понял. Да и как было не понять? Они даже ели одинаково, одинаково держали чашки.

— Дедушка, а почему ты к нам не приезжал? — вдруг спросил Мирон. — Бабушка приезжала, дядя Игорь приезжал, а ты и дядя Даня нет.

Я заметила, как отец глянул на маму. Та выдержала. Само собой, я взяла всё на себя, чётко дала ему понять, что запретила маме говорить про сына. Но ему-то от этого что?

— Мне не хотели продавать билет на самолёт, — с наигранным вздохом ответил отец. — Сказали, что я слишком старый.

Мирон нахмурился. Попытку я оценила, но так легко Мирона было не провести.

— Неправда, — возмутился сын. — Билеты всем продают. Даже совсем старым. Ты меня обманываешь, — он с подозрением посмотрел на Даню. — Тебе что, тоже билет не продали?

— Не продали, — ответил он и посмотрел на меня.

Я ответила прямым взглядом. За столом повисло молчание. Тишину нарушила мама, вернее, звяканье ложки о чашку. Это заставило нас вернуться к завтраку.

— Вы все меня обманываете, — проворчал Мирон, но никто ему не ответил.

Это было не так. Им и правда не продали билеты. Но по другой причине: они просто не пытались их купить.

* * *

После завтрака я вышла в сад. Именно тут мама находила умиротворение, и я надеялась, что тоже смогу. Зря. Только я прошла к качелям, услышала за спиной шаги. Не увидела — почувствовала, что это Данил. Так и было.

— Поговорим? — и, хотя это прозвучало как вопрос, вопросом на деле не было.

— Не о чем нам говорить.

— Ошибаешься.

Взяв меня за руку повыше локтя, он силой повёл меня к деревьям. Я шла молча, но только до тех пор, пока мы не оказались достаточно далеко.

— О чём нам говорить, Данил? Всё, что было нужно, я услышала.

— Ты о чём?

Ах, он даже не понимает, о чём! Меня охватила ярость.

— Ни о чём! Всё, Даня. Точка.

Он пренебрежительно хмыкнул. Шаг, и я оказалась у ограды. Он схватился за прут, не давая мне шанса вывернуться, оттолкнуть его.

— Точка, мать твою?! — рявкнул он. — Вчера была запятая! У тебя проблемы с пунктуацией, Агния!

— Можешь считать, что пунктуация у меня авторская! — я всё-таки толкнула его. Само собой, это было бесполезно. С тем же успехом можно было пытаться сдвинуть с места каменный утёс. — То, что было, ничего не значит! Провели ночь вместе и разошлись, всё! Ты ясно расставил приоритеты, Данил.

— Какие, нахрен, приоритеты?! Ты мне нужна!

— Нужна?! — я снова толкнула его. И ещё раз. — Нужна?! Да ты сам не знаешь, что тебе нужно! Я не собираюсь быть твоей любовницей, ясно?! На этом и разойдёмся.

— Нихрена мы не разойдёмся! — он вдавил меня в ограду. Обхватил шею, сжал.

Его губы оказались в опасной близости. Я отвернулась, поцелуй пришёлся в уголок рта, в щёку. Но Данила это не устроило. Как я ни уворачивалась, он накрыл мои губы своими. Прорычал несколько матерных. Я задыхалась от его натиска, пыталась оцарапать, укусить, но ему было всё равно. Изогнутые прутья впивались в спину, его пах был твёрдым, желание откровенным.

— Отстань от меня! — изловчившись, я толкнула его ещё раз. — У тебя есть твоя Наташа! Вот её и зажимай по углам!

— Нет у меня Наташи, — тяжело дыша, просипел он. Зрачки его расширились, глаза были чёрные-чёрные.

— А куда ты её дел? — спросила я с сарказмом. — Убил?

— Никакой свадьбы не будет, Агния. К чёрту!

— А Наташа-то в курсе?

— Да, — он отступил. Посмотрел на меня, приковывая к месту даже без рук. Я попыталась сделать ещё шаг назад, но в спину мне продолжали впиваться прутья изгороди. — Я отменил свадьбу.

Я не знала, что на это ответить. Он отменил свадьбу. Это, наверное, должно было всё изменить, но не изменило ничего. Семь лет невозможно стереть из памяти тремя словами. Ни теми, что я услышала, ни другими, которые он и не пытался сказать.

— Я за тебя рада, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела. — Только ты всё-таки определись, что тебе нужно. От меня, от жизни. Так это не работает, Данил. Что было бы, если бы я не вернулась? Что?! — Он молчал, продолжая сверлить меня тяжёлым взглядом. Но превратившаяся в слова обида дала мне силы не поддаться. — Я скажу тебе, что. Ты бы женился на Наташе, завёл бы с ней детей и жил себе дальше. Может, когда-нибудь тебе бы это и надоело, а может, и нет.

— Но ты вернулась, — он опять оказался рядом. Склонился ко мне, обхватил за талию. — Ты вернулась, Рысь.

— Но ты для этого ничего не сделал.

Его ладонь прошлась по моей спине, по телу пробежала предательская дрожь. Чувствовать его было пыткой. Вспомнившее, что такое страсть, желание и ласка, тело предавало меня. Нужно было, чтобы он отпустил меня хотя бы сейчас, а я не хотела этого.

— Зачем ты открыла дверь, Агния? — пальцы прошлись вдоль позвоночника. — Ты ведь сделала это специально.

— Специально, — я не стала отрицать. — Вернула Наташе долг. Когда-то она сделала почти то же.

— Бабы… — уголок его губ дёрнулся, а пальцы продолжали блуждать по моему позвоночнику. Ниже и ниже, пока не оказались на ягодицах.

Даня прижался ко мне. Я задрожала сильнее, тело покрылось мурашками. Я сглотнула и с трудом, но заставила себя отстраниться.

— Тебя не было семь лет, Данил, — сказала я очень тихо. — Это много. Семь лет, — глядя ему в глаза, повторила я медленно, чтобы до него наконец дошло. — Не семь дней, даже не семь месяцев. Лет.

Лицо его исказилось в гневной гримасе. Отвернувшись, он ругнулся. Сжал рукой прут у моей головы.

— Пока ты строил жизнь, я растила твоего сына. Поначалу я ждала тебя, Дань, потом перестала. В твоей жизни были женщины, в моей — Мирон. Ты понимаешь, о чём я?

В ответ — тишина и всё тот же взгляд, не дающий сдвинуться с места. Нет, не только взгляд.

— Я тебя не отпущу, — Данил обхватил мою голову. — Семь лет, говоришь? Да пусть катятся к чёрту эти семь лет. Забудь про это, Агния. Ты здесь, я тоже здесь. Всё.

— Не всё, — я всё-таки заставила себя отойти. Отстраниться от ограды, от Данила. — У тебя было семь лет, но ты ничего не сделал. А теперь время нужно мне.

— Для дурацких многоточий?

— Может быть. Я пока не решила.

Он хмыкнул. Решать было особо нечего, но мне действительно нужно было время. Развернувшись, я пошла в противоположную от дома сторону.

Нет, мама, сад не приносит умиротворения. Ничто не смогло бы принести его мне. По крайней мере, пока рядом Данил. Он отменил свадьбу… Телефон звякнул.

«Забрать тебя?»

«Не нужно. Приеду сама», — ответила я.

Остановившись у старой вишни, я обернулась. Силуэт Данила виднелся сквозь деревья. Я вздохнула и пошла дальше. На сегодня у меня было как минимум одно дело. С пунктуацией у меня плохо, в этом Данил был прав. Но кое-что я всё-таки могла откорректировать, и именно этим я собиралась заняться в самое ближайшее время.

* * *

За время, что я не была в России, двор дома, в котором жил Игорь, преобразился, наверное, сильнее всего. Я не узнала ни детскую площадку, ни газон напротив подъезда. Даже магазин на въезде исчез, словно его там никогда не было.

— Это я, — сказала, услышав голос Игоря из динамика домофона.

Он уже ждал меня. Возле его ног из стороны в сторону размахивал хвостом лабрадор. Мик. Я знала его кличку, но видела только на фотографиях.

— Привет, — поздоровалась я, стоя на пороге. Понял ли Игорь, зачем я пришла? Судя по молчанию, да.

Лабрадор тихонько заскулил, Игорь пропустил меня в квартиру. Пальцев моих коснулся мокрый нос, тёплый язык.

— Привет, — поздоровалась я уже с собакой. — Вот мы с тобой и встретились, да? Я Агния. А ты Мик, знаю.

Пёс ещё сильнее завилял хвостом из стороны в сторону. Игорь продолжал молчать. Наблюдал за нами, стоя в коридоре квартиры, которая так и не стала моим домом.

— Ну всё, — я погладила Мика по голове. Пора было перейти к разговору с его хозяином.

— Пойдём в комнату? Хочешь чего-нибудь? Могу предложить тебе кофе, — поняв, что приветственные игры закончились, наконец заговорил Игорь.

Я отрицательно качнула головой. Игорь, похоже, другого не ожидал. Опёрся на тумбочку, сложил руки на груди.

— Я ненадолго.

— Это я понял.

Между нами образовалась неловкость, какой не было ни разу за семь лет. Даже когда он увидел Мирона, даже когда тот во время нашего похода в парк аттракционов заявил назвавшей Игоря его папой женщине, что Игорь никакой ему не папа, её не было. А сейчас мы смотрели друг на друга и молчали, не зная, что сказать друг другу. Наверное, дальше можно было и не продолжать. Ему всё стало ясно ещё вчера, в ресторане. Как и мне.

— Нельзя войти в одну реку дважды, — Игорь первым нарушил молчание. — Ты ведь это пришла сказать?

— Нельзя войти в одну реку дважды, не намочив ноги. Да и нужно ли в неё входить? — Лабрадор мягко прикусил мою руку, поддел носом, требуя ласки и внимания. Я вздохнула. Потрепала его по голове. Подняла взгляд на Игоря. — Мы бы могли продолжить, Игорь. Я бы вышла за тебя, у нас бы получилась семья. Хорошая семья, правда.

— Но ты за меня не выйдешь, — он усмехнулся уголками губ. — Тогда не вышла и сейчас не выйдешь.

— Сейчас ты мне и не предлагал, — заметила я, чуть улыбнувшись. — Я тебя слишком люблю. Другой любовью, — я подошла к нему. — Ты когда-нибудь думал, почему за всё время мы с тобой ни разу не переспали? Только не говори, что дело во мне. Не во мне. Вернее, не только во мне.

Он смотрел пристально, не касаясь меня. Руки всё ещё были сложены на груди, но разделяющие нас сантиметры не превращались в пропасть. Он был всё такой же родной.

— Ты мне как брат, — тихонько сказала я. — Очень близкий друг. Но я не хочу использовать тебя. Жизнь не такая долгая, чтобы превращать её в болото. Выпить кофе и сходить на карусели мы ведь можем без колец и перехода в горизонтальные отношения. Для этого, — я усмехнулась, сморщив нос, — другое должно быть. Так, знаешь, чтобы горячо, пусть даже больно порой. Но не так, как у нас с тобой.

— Как у вас с Данилом? — короткий вопрос, в ответ на который я смогла лишь промолчать.

Игорь подтянул меня к себе за край кофты. Тронул моё лицо, и это прикосновение откликнулось внутри спокойным теплом. Но не внизу живота и даже не в сердце — в душе.

— Как у него, не знаю. Да и как у меня… — хмыкнула я. — Но лучше так. Прожить жизнь и не узнать, что такое любовь, это грустно.

— Даже если любовь приносит разрушения?

— Угу, — я кивнула. Прижала его руку к щеке и отпустила. — Я хочу, чтобы ты нашёл ту, что будет любить тебя. Чтобы это было так… — приподняла руку, сделала неопределённый жест. — Чтобы ты видел её и хотел до такой степени, что готов бы был закрыться в кабинете посреди рабочего дня и…

— А кто тебе сказал, что я не хотел сделать это с тобой?

— Не хотел, — отозвалась я всё с той же полуулыбкой. — Если бы хотел, давно бы это сделал. Ещё когда мы собирались пожениться. Та свадьба не должна была состояться, Игорь, я сейчас это понимаю. И сорвал её не Данил. Это сделали мы, прежде всего я.

Я замолчала. Сказано было больше, чем я собиралась сказать. Слова вырвались сами собой. Простые, понятные, они заполнили пустоты прошлого и не оставили места сомнениям.

— В одном ты не права, — губы Игоря тоже тронул намёк на улыбку. — Пару раз у меня была мысль запереться с тобой в кабинете. Сидеть на голодном пайке в ожидании свадьбы было так себе.

— Так почему ты сидел?

— Да хрен знает.

— Не нужно было, — сказала я тихо. — Тогда бы, возможно, у нас что-то вышло.

— Возможно, — согласился он. — А возможно и нет.

— Выходит, во всём остальном я права?

— Выходит.

В комнате снова воцарилась тишина. На этот раз её нарушил Мик. С лаем он бросил около нас игрушку: канат с завязанными по обеим концам узлами.

— Составишь нам компанию в парке?

— В другой раз обязательно, — присев, я взяла в руки игрушку. Пёс сразу же ухватил второй конец и потянул на себя. Я засмеялась. В шутку зарычала. Мик мотнул головой и дёрнул так, что я едва не повалилась на пол от неожиданности.

— Аккуратней, Мик, — строго сказал Игорь. Забрал игрушку и, не обращая внимания на собачье недовольство, отложил в сторону.

— Только не думай, что я дам тебе исчезнуть из нашей с Мироном жизни, — сказала я напоследок. — Я тебя слишком люблю.

— Но другой любовью, — он вдруг дотронулся до моего носа, как сделал бы это старший брат.

— Другой, — я улыбнулась, на душе теперь было легко и спокойно. — Но зато очень сильно.

Вместе мы подошли к двери. Я открыла её сама, но перед тем, как я вышла, Игорь остановил меня.

— Спасибо, что сказала правду, Агния.

— Прости меня. Я должна была сделать это раньше. — Я коснулась его руки. — За мной прогулка. Если захочешь меня видеть, конечно.

— Ты же сказала, что я от вас не отделаюсь, — он сжал мою ладонь. — Так что за тобой прогулка, — Игорь кивком указал на переминающегося с лапы на лапу пса. — Тем более, ты ему понравилась.