Глава 10

В тот день она так и не вернулась в Кравин. Как и в последующие семь. Путешествовала по маленьким деревушкам, потерявшимся среди лесных массивов. Бралась за любую работу, какую просили выполнить. Если людям нечем было платить, то соглашалась за ночлег и еду. Ей было всё равно. Монеты не самоцель. У неё была Ласточка и Лесли, её боевые подруги, и меч – её обитель, иного для счастья не искала. С этими мыслями засыпала и просыпалась. Так было легче. Это давало ей решимости продержаться ещё один день. Отгоняло другие мысли, непозволительные. К концу отведенной самой себе недели Эвелин почти убедила себя, что безумие прошло, что выдержала испытание, посланное свыше. Город встретил привычным гулом жизни. Эвелин радостно улыбнулась. Любила Кравин. Каждую улицу. Каждую подворотню. Любила беспорядки по ночам. Любила видимость благополучия, что появлялась при дневном свете. Любила наглость торговцев, дружелюбие трактирщиков, ханжество музыкальных салонов, трудолюбие рыбаков… И ещё много чего. Она влюбилась в этот город с первого взгляда и не представляла, как бы жила где-то ещё. Недавние мысли о возможном переезде в Налию к Рокфорсу показались ей дикими отголосками из прошлой жизни. Это точно было с ней? Эвелин мысленно воздала хвалу Создателю, что он дал ей возможность понять, что на самом деле для неё важно. Она сама и место, которое служило ей домом. Всё. Никаких мужчин. Не сейчас. Городская стража встретила её настойчивым приглашением незамедлительно посетить комиссара и предложила свои услуги по «добровольному» сопровождению. Планы Эвелин не совпадали с планами приглашаемого, особенно насчет незамедлительности, о чем она и сообщила страже, стараясь несильно грубо выражать своё мнение, хотя бранные слова для лучшего усвоения пришлось добавить. Компромисс был найден. Стража поспешила удалиться, чтобы сообщить руководству о прибытии объекта в город, а воительница отправилась в сторону своего дома. Вид таверны и родного балкона вызывал у женщины теплые чувства, шаги невольно ускорились, повинуясь порыву души. Человека, который «скучал» в неприметном месте и следил за всеми, явно кого-то ожидая, увидела сразу. Нет, она не знала всех жителей своего района в лицо, но подобных наблюдателей, как бы они не скрывались, замечала сразу: годами отточенная интуиция сбоя не давала. Человек её тоже заметил. И что удивительно, скрываться не стал, а проследовал прямо к ней. Эвелин наблюдала за приближением невысокого, худого мужчины, одетого в самую обычную, ничем не примечательную одежду и гадала: это новый заказ или новые неприятности? На подходе к ней, он вдруг запустил руку вглубь кармана, и воительница тут же схватилась за кинжал, но это было лишним. Мужчина поравнялся с ней всего лишь на мгновение, вложил ей в руку бумагу и туго набитый кошель, тихо сказал: – Благодарность от госпожи, – и проследовал дальше. Эвелин не стала оборачиваться ему вслед, продолжила идти, сразу же пряча переданное в свой карман. Теперь к желанию поскорее добраться до дома, чтобы отдохнуть, добавилось и любопытство. Судя по весу кошелька «благодарность» была щедрая. Как только Эвелин закрыла за собой дверь комнаты, поспешила развернуть бумагу. Моя признательность и подарок в знак дружбы. Подписи не было, зато стояла печать, где по центру красовалась большая буква с вензелями. В. Эвелин ухмыльнулась. Верити. Конечно, та, как и комиссар, догадалась, кто приложил руку к возгоранию на складе Бруно. Воительница не думала, что глава торговой гильдии испугалась её, скорее всего и правда благодарна за устранение конкурента. Эвелин высыпала содержимое кошелька на кровать. Улыбка на её лице стала шире. Ради такой суммы монет воительница легко могла бы разнести и ещё один склад. Счастливо насвистывая, женщина отправилась в ванную, где сначала собиралась отмыть Лесли, а потом уже и себя привести в порядок. А комиссар? А комиссар подождет… *** – У нас с тобой был уговор! – вместо приветствия возмущенно выпалил комиссар, когда она закрыла за собой дверь его кабинета. – Я рада тебя видеть, Хадвин. – Где ты была?! Эвелин прошла к его столу и плюхнулась на стул, что стоял напротив. – Были дела. – Вот посажу тебя за решетку за твои дела, тогда посмотришь… – Что известно о второй жертве? – не дала ему договорить воительница. Комиссар ещё немного возмущенно попыхтел, нервно приглаживая свои редкие волосы, а потом откинулся на спинку стула, сложил руки на животе, недовольно заговорил: – Селина Раст. Двадцать один год. Работала официанткой в таверне «Щит и меч». Вторая дочь у родителей. Отец – рыбак. Мать – швея при ателье. Жила отдельно, снимала комнату в той же таверне, где и работала. В ночь убийства, а убили её ночью, если судить по состоянию тела, девушка была на выходном. Куда пошла и с кем, никому не сообщила. Друзей у неё не было, что-либо узнать о её личной жизни не получилось. Напарник лишь обмолвился о легком нраве девушки, большее стервец не захотел говорить. Хозяин таверны вообще не понимал, о чем речь, он своих официантов по именам не знает. – А что с бутылкой? И тем, кто её оставил? – Бутылка из таверны «Спящий Кравин», – Он сузил глаза и сердито спросил: – А у тебя что? Помимо сгоревшего склада? Эвелин не удостоила его выпад вниманием. – Нашла орудие убийства. Если пройти вдоль стены в южную сторону, то можно увидеть достаточно крупный разлом, через него убийца и принес свою жертву из леса. Метров десять вперед и на одном из деревьев будет веревка. Глаза Хадвина загорелись от предвкушения, но звать помощников не спешил. – Ещё что-нибудь? – Пока всё, как найду что-то новое, сообщу. Мне нужен адрес родителей второй убитой, возможно есть имена и адреса бывших кавалеров, хороших знакомых. В общем, всё, что твои люди нашли. Комиссар молча кинул ей папку с документами. – Здесь смотри, никуда не выноси, – недовольно проворчал мужчина и позвонил в колокольчик, что стоял на столе. Дверь тут же приоткрылась, и молодой помощник заглянул, заискивающе посмотрел на руководителя. Хадвин отдал распоряжение отправить людей за веревкой, а Эвелин быстро выписала нужные ей адреса, пробежала глазами по отчетам и поспешила уйти. *** Она в задумчивости брела по улицам города. Когда ходила, лучше думалось. В голове выстраивался план расследования: куда сходить, с кем переговорить. Родители Селины рабочие люди, поэтому к ним визит получится нанести только к вечеру. С Миком та же история. Возможно, он сменит гнев на милость и расскажет, что видел в ту ночь. Если видел… Поправила себя Эвелин. В «Щит и меч» следовало заглянуть. Таверна к посещению тоже предпочтительна в вечернее время. Можно приметить завсегдатаев, с ними обычно официанты более приветливы. Планы были, осталось только дождаться вечера. Увидев высокое остроконечное здание, украшенное характерными подобному строению цветными витражами, Эвелин словно очнулась. Лик Создателя на фоне ярко-желтого солнца, с рассыпанными во все стороны лучами, смотрел на неё с узких окон. Как она попала на эту улицу? Почему именно сюда? Не собиралась… Просто шла, куда шлось. Внутри всё взбунтовалось, стало трепетать и жаждать зайти. Джеймс где-то там. Увидеть бы хоть издали, на мгновение… Эвелин тихо рыкнула сама на себя и развернулась, чтобы уйти. Нет, чтобы сбежать. Без оглядки. – Эвелин! – её окликнули. Воительница под нос тихо ругнулась, обернулась уже с приветливой улыбкой. –Пастор Демьян, – как можно дружелюбнее отозвалась она, подходя ближе. – Рада вас видеть. Пожилой человек высокого роста, стройный, с густыми короткими прямыми волосами черного цвета протянул ей руку для рукопожатия, большие глаза встретили открытым взглядом, а маленькие сухие губы радушной улыбкой. Эвелин осторожно, стараясь не применять силу, пожала руку пастора. – И я тебя, дочь моя. Пришла проведать Кассию? Эвелин с радостью ухватилась за его предположение: не надо было выдумывать, что её принесло сюда среди бела дня. – Да. Меня некоторое время не было в городе, вот и решила увидеться с сестрой и сообщить, что я вернулась. Она несильно докучает вам? – Столь прелестное создание не может докучать, – мягко произнес пастор и плавно указал рукой вперед, предлагая пройти дальше. – Сам Создатель послал нам такую славную помощницу! – Славно, – произнесла Эвелин. Слушать какая Кассия замечательная, воительница не хотела, поэтому перевела разговор на тему, которая периодически занимала её мысли. Женщина аккуратно, тщательно подбирая слова, спросила: – Пастор Демьян, не сочтите любопытной, но обитель Кравина небольшая, прихожан не так много, – и спустя секундную заминку добавила, вспоминая о наплыве в последнее время жаждущих услышать проповедь, точнее, увидеть проповедника: – было… У нас всегда были только вы и отец Арнон, а сейчас… – как выразить мысль мягче и не обидеть, Эвелин не придумала и немного стушевалась. – Ты про служителей Патрика и Джеймса? – в его глазах мелькнула хитринка. Воительница кивнула. Пастор улыбнулся. – Ещё один подарок Создателя. Брат Патрик – странствующий служитель, – при виде её изумления пояснил: – У него нет постоянной обители, где бы он служил всю жизнь. Такие, как он, следуют велению сердца и несут слово Создателя людям вне зависимости от места. Они много путешествуют по городам, по поселениям и совсем крохотным селам, бывают и там, где и вовсе нет обители. Сейчас праведная дорога привела его в Кравин, после может позвать в другое место. Любая церковь рада принять странствующего брата. Люди в основном предпочитают постоянство, в том числе и служители, поэтому силы, приложенные отцом Патриком, в распространение веры вдвойне благословенны. – А отец Джеймс? – его имя вызвало у неё волнение, больше похожее на трепет, который женщина всячески постаралась подавить. – Брата Джеймса прислал Глава церкви. Что само по себе является благодатью и большой честью. И раз в него верит сам Глава, то и мы не должны подвергать сомнению его добродетель. Кроме того, этот замечательный молодой человек станет прекрасной заменой брату Арнону. Эвелин ахнула и удивленно на него посмотрела. – Отец Арнон… болен? – Нет, хвала Создателю, он просто давно просил отпустить его. Мечтает переехать в Наваду, тихое и уютное место, откуда он родом, там же хочет открыть церковь. – Ясно, – она поджала губы и задумчиво их пожевала. Почему-то представилась обитель, где остались только пастор Демьян и отец Джеймс. Со временем поток кокетливо-хихикающих прихожанок уменьшится, а затем и вовсе перестанет существовать. Служитель Создателя женится, разом убивая чужие девичьи грезы. Его жена станет не только спутницей, но поддержкой, помощницей в обители. Церковь снова вернет себе уют и спокойствие мирного места, куда будут приходить лишь истинно-верующие и те, чей возраст не оставляет выбора, заставляя задуматься о том, что будет после. Джеймс и Кассия. Было так легко представить. И так больно принять. – Кассия замечательная, милая девушка! Она станет хорошей спутницей брату Джеймсу, – произнес пастор Демьян, словно прочитав её мысли, – и тебе спокойнее, сестра под защитой Создателя будет. Может когда-нибудь ей и станет спокойнее, но пока внутри душу разрывали демоны. Хотелось заставить его замолчать. – Через внутренний дворик пройди к дальним беседкам, – сказал пастор и указал рукой, – наверняка они там. Сейчас время трапезы. Они обычно едят вместе. До встречи, Эвелин. Буду рад тебя видеть на службе. Воительница ограничилась кивком, зубы скрипнули от охватившей злости. Эвелин только для вида прошла немного вперед, застать Кассию в компании отца Джеймса не хотела. Да и сестра точно не обрадуется её появлению. Поэтому просто прогуляется немного по территории, а когда пастор скроется из виду, уйдет. Внутренний двор обители обнимал тишиной и дарил умиротворение, пытался… Со стороны если и доносились голоса, то они больше походили на шелест упавшей листвы. Первая волна гнева, смешанная с горечью от слов пастора, немного утихла. Эвелин присела у небольшого фонтана, расположенного по центру вымощенной площадки, и опустила пальцы в воду. Простое движение руки нарушило покой поверхности, запустило беспокойные кольца, вызывая рябь. Так и имя Джеймса действовало на её душу, волнуя, вызывая смятение. Послышался смех Кассии, Эвелин подскочила, собираясь быстро скрыться, но не успела. Сестра с отцом Джеймсом вышла из-за поворота на открытую площадку к фонтану. Взгляд коснулся его высокой фигуры, и Эвелин поняла: всё, что она себе говорила, всё, что гнала прочь из своей души, вернулось, принося с собой обратно их мгновения, проведенные вместе. Словно и не было дней разлуки. Словно не существовали никогда решения не видеть его, отдалиться. Рука Кассии коснулась его руки, как будто невзначай. Сестра не видела её, да и не могла: всё внимание занимал только идущий рядом служитель. Эвелин охватила жгучая ненависть. Как смеет Кассия касаться его руки? Схватить бы её и оттащить от него, заставить её прекратить улыбаться и кокетливо смеяться! Запретить приходить в церковь, запретить смотреть на него… Эвелин вдруг стало холодно и страшно. Она поняла всю чудовищность своих порывов. Так не должно быть. Это… это… Бежать. Спасаться. Она не видела для себя иного выхода. Но не успела… – Эвелин! – окликнул её Джеймс и поспешил навстречу. Он сдерживал себя, чтобы не перейти на бег. Она видела, да и понимала… сейчас так же бежала к нему, но в мыслях, сама же замерла, лишаясь воли от одного его только взгляда. – Ты как? – взволнованно произнес он, вырастая перед ней. – Тебя не было так долго, я волновался, – зашептал он. – Приходил к магнессе, думал ты там… Он был ближе, чем можно было, ближе, чем требовали приличия. Она не замечала, смотрела в его синие глаза и забывала обо всем, стирая дни, что провела без него. – Почему не предупредила, что уедешь? – спросил он всё так же тихо. – А должна была? – Эвелин не узнала свой голос. В нем было столько… тепла и… нежности. Как же сильно она скучала. – Должна… Не пропадай больше… Он не удержался и провел кончиками пальцев по её щеке. В этом жесте было столько трепета, что её сердце дрогнуло и часто застучало. Она хотела повернуть голову и поцеловать подушечки его пальцев… – Что происходит? – выдохнула Кассия. Она переводила потрясенный взгляд со служителя на сестру и обратно. Эвелин опомнилась, резко делая шаг назад от мужчины, ужас затопил её, вызывая мурашки холода по всему телу. Она не видела своего лица, но знала, что побледнела. И вроде ничего не делала, но чувство, что её уличили в чем-то крайне постыдном, разливалось по телу мучительным ядом. Взгляд испуганно метнулся на Джеймса. Его реакция вызвала удивление. Она ожидала увидеть те же чувства, что и владели ею, но служитель был зол на… Кассию. Его глаза гневно блестели, одаривая девушку сердитым взглядом. Кассия это тоже заметила. Её руки в ужасе прижались к груди, а нижняя губа девушки предательски задрожала, выдавая желание разрыдаться. – Кассия, я заходила сказать, что я вернулась, – быстро проговорила Эвелин, желая хоть чем-то заполнить напряженную тишину. – Зашла? – вспылила вдруг девушка. – Сказала?! Отлично! А теперь убирайся! – Кассия! – предупреждающе, с нотками угрозы одернул её Джеймс. – Всё нормально, отец Джеймс, – уже спокойнее ответила воительница. Злоба сестры взбодрила её не хуже ведра ледяной воды. И ведь не предъявить ничего в ответ. Понимала, что гнев заслужила. – Мне действительно нужно уходить. Эвелин не разрешила себе эмоций на лице, хотя чувствовала себя очень мерзко. Реакция Кассии, да и собственное поведение, выковывало огнем желание больше никогда не появляться в обители. Решив, что на сегодня достаточно праздных прогулок по городу, воительница вернулась домой, собираясь немного побыть в одиночестве и отдохнуть перед долгим и важным вечером. *** В дверь забарабанили. Лесли ответила громким лаем. Эвелин лениво поднялась с кровати и поплелась открывать. Только один человек имел наглость так стучать. Кассия. Сестра ворвалась в комнату, как только открыли. Громко всхлипывая, она со злостью посмотрела на Эвелин. – Из-за тебя мы поругались! – смогла наконец-то вымолвить девушка. Поток слез возобновился с удвоенной силой. – За-зачем ты пришла-а-а в церковь? За-зачем вообще верну-нулась?! Нам было так хорошо без тебя… Мы вместе ели… проводили полдня в церкви рядом… иногда мне удавалось застать его за ужином в таверне… – Зачем вернулась?! – воскликнула Эвелин, переходя из шокового состояния после тирады Кассии в разъяренное. – Я здесь живу! – Убирайся из моей жизни и из моего города! – А ты ничего не попутала случайно? Ты сама приперлась в Кравин ко мне! Тебе напомнить, что ты говорила родителям, когда переезжала сюда?! Или тебя отправить обратно? – Вот ещё! Я взрослая! Ты не имеешь право распоряжаться мной! Я вольна жить, где захочу! – Отлично! Мне подходит! И раз ты взрослая и самостоятельная, то тогда и содержать тебя уже не нужно! – Нужно, – жалобно протянула Кассия, разом затихая. Девушка села на кровать, потупила взор и стала мять в руках платье. – Просто он стоял так близко к тебе… вот я и разозлилась… за столько времени у меня ни разу не получилось вот так к нему подойти… он держит дистанцию… – Это случайность, – угрюмо сказала Эвелин, усаживаясь рядом. – Может я с дороги была слишком уставшая, вот и качнулась в его сторону. – И он коснулся твоей щеки… – Она была испачкана, – тут же ответила Эвелин. Она не знала, зачем врет. Хотя… может, это была и правда. Кто знает? – И он сказал, что волновался, – Кассия посмотрела на сестру с такой надеждой, жаждая объяснения и этому поступку, что Эвелин стало стыдно за себя и свои мысли. – Сострадание, как и переживание за кого-то знакомого, – это нормальное человеческое чувство! Тебе бы стоило поучиться у служителя! Нормальная сестра волновалась бы за меня. – Ой, да что с тобой станется, – отмахнулась Кассия, окончательно успокаиваясь. Объяснения Эвелин пришлись ей по душе. – Ты посмотри на себя! Ты же не женщина, а просто ходячее орудие убийства. Тебя все боятся. В иной раз эти слова польстили бы Эвелин, но сейчас вызвали грусть. И пусть она считала себя воином и гордилась этим, но при этом продолжала считать себя женщиной. Женщиной, которая порой мечтала о любви и заботе, которая хотела быть желанной и счастливой… – Почему поругались? – спросила Эвелин и прикусила язык. Не собиралась спрашивать, слова вдруг сорвались сами. – Он отчитал меня за то, что я с тобой грубо говорила, – недовольно пробормотала Кассия, – сказал, что если я ещё раз позволю себе такие речи, то он запретит мне появляться в церкви в качестве помощницы. И вообще перестанет со мной разговаривать. Эвелин не хотела, но губы всё равно расплывались в улыбке. И как бы женщина не заставляла себя быть серьезной и не поджимала губы, те всё равно растягивались. Чтобы этого не заметила Кассия, воительница посмотрела вниз, частично прикрывая лицо свесившимися локонами. – Так и сказал? – всё-таки сорвалось… Кассия кивнула, а потом с видом заговорщика добавила: – Мне даже показалось, что он ругнулся. Представляешь? Ну прямо грязно так… Едва слышно, почти беззвучно, но я всё равно поняла. Не раз же видела, как ты ругаешься. – Эй! – возмутилась Эвелин. Девушка засмеялась и толкнула сестру в плечо. – Ещё скажи, что ты не такая? – Такая… – согласилась воительница и открыто улыбнулась. – Монеты дай, – сразу без перехода сказала Кассия. – Ах ты, нахалка малолетняя! – замахнулась на неё Эвелин, но девушка проворно вскочила и забежала за кровать, уже оттуда показала язык и приторно ласково попросила: – Ну сестричка, ты же вернулась с задания, значит есть монеты… А я насмотрела себе платье. Очень красивое… – Я же не должна была возвращаться, – язвительно напомнила воительница. – Я всё осознала и беру свои слова обратно. Ты моя самая лучшая сестренка! – У тебя других нет. – Не придирайся! Я к тому, что люблю тебя… – Да уж, – скептически хмыкнула Эвелин, а потом подошла к тумбочке, достала оттуда монеты и положила на кровать. – Только в такие моменты и любишь… Кассия взвизгнула от восторга, схватила монетки, послала воздушный поцелуй сестре. – Спасибо! Ладно, я побежала, может успею сегодня к ужину платье купить. Вдруг получится отца Джеймса в таверне застать, – у самой двери девушка обернулась и строго проговорила: – Случайно или нет, но больше не стой так близко к отцу Джеймсу! Он мой будущий муж! Поэтому прояви уважение. Эвелин захотела бросить ей вслед кинжал. Тот как раз бы так удачно попал между лопаток сестре. Кровожадную мысль оборвал звук закрывающейся двери, спасая воительницу от раскаяния за грешные помыслы, а Кассию от вполне реальной опасности. Время намекнуло, что пора бы и ей, Эвелин, уходить, поэтому воительница засобиралась. Лесли сразу же подбежала к двери, всем видом выражая готовность пуститься в новое приключение. – Нет, подруга, сегодня без тебя. Мне предстоят непростые разговоры. Собака жалобно заскулила и замахала хвостом, потупила взор, периодически поднимая глаза на хозяйку, в надежде услышать это желанное слово «пошли». – Не в этот раз, – строго ответила на её игру Эвелин. Лесли поджала хвост и потрусила на коврик, а потом свернулась, положила морду на лапы и тяжко вздохнула. – Вот актриса, – рассмеялась воительница и наклонилась потрепать собаку по голове. – Куплю тебе что-нибудь вкусное. Лесли лизнула её в руку и, радостно высунув язык, часто задышала. – Ещё одна на мою голову. Только за подарки и любите, – Эвелин притворно вздохнула, забрала свой меч и вышла, закрывая за собой дверь.