Глава 11

Дом родителей второй жертвы Селины Раст находился в следующем от порта районе. Тот факт, что они могли позволить себе жить вне прибрежной улицы, уже говорил о достатке выше нищенского, какой обычно у рыбаков бывал. Да и работа одной из дочерей в довольно престижной таверне, что располагалась в торговом квартале, подтверждало выводы. В хорошее, «приличное» заведение не брали откровенно неблагополучных работников. Эвелин уверенно постучала в дверь и постаралась придать своему лицу дружелюбия. Тощий, высокий мужчина средних лет с обветренным морщинистым лицом посмотрел на гостью с неприязнью, а когда увидел за спиной меч, испуганно дернулся. – Чем могу вам помочь? – спросил он. – Брэдли Раст? – Да, – настороженно подтвердил мужчина. – Я хотела бы задать пару вопросов касаемо вашей дочери Селины, – мягко проговорила Эвелин, по крайней мере, думала, что получилось мягко. – Тут не о чем говорить. Я всё сказал уже комиссару, – грубо отрезал хозяин дома и поспешил захлопнуть дверь, но не успел, воительница подставила ногу. – И всё же, мне хотелось бы поговорить… – порыв пинком распахнуть дверь Эвелин сдерживала как могла. – Брэдли? Кто там? – донесся усталый голос женщины из глубины дома. – Просто торговка, – крикнул ей он, а потом повернулся к незваной гостье и горячо зашептал: – Прошу вас, уходите, мы не можем об этом говорить всё время. Поймите. Селина, наша дочь… она… она убита… и все эти расспросы убивают и нас день за днем… Мы, правда, сказали всё комиссару. – Понимаю, но я не комиссар. Я не спрашиваю ради отчета. Мне нужно найти убийцу. И если разговор с вами поможет мне хоть чем-то, то я должна попытаться. Мужчина по-новому на неё взглянул, словно впервые увидев. Пару секунд внимательного изучения её лица, фигуры, оружия за спиной, а потом тихий возглас удивления. – Вы же та самая Эвелин Хэндар, которая сожгла склад Бруно! Эвелин мысленно разразилась ругательствами. Почему все уверены, что это была она? Мало ли сколько у богатого торговца было врагов. – Не понимаю, о чем вы, но да, я Эвелин Хэндар. – Проходите, – он распахнул дверь и счастливо крикнул куда-то вдаль дома: – Марсия! Пришла Хэндар! Она найдет убийцу нашей девочки! Воительница продолжила внутренний монолог, состоящий из одних крайне неприличных слов. Святая убежденность в её возможностях напрягла Эвелин и слегка волновала. Давать такие обещания убитым горем родителям было низко, особенно если успех под вопросом. Но и разубеждать их не стала. Надежда в любом случае хорошая штука, она дает силы жить дальше. Мужчина привел её в гостиную, усадил на диван. Его жена прибежала, подтянула стул поближе к гостье и на эмоциях схватила ту за руки. – Спасибо вам большое! Если потребуется, мы заплатим сколько скажете! Когда поймаете, убейте его! Мерзавец не должен дойти до суда! Он не должен жить, когда моя Селина покоится в земле! Воспаленные от постоянных слез глаза Марсии Раст смотрели на Эвелин. В них плескалась охватившая женщину жажда мщения. Воительница понимала её чувства. И пусть у неё, Эвелин, не было детей, каково это – потерять родного человека, могла себе представить. Снова вспомнилась аккуратно уложенная на земле Селина, что была так похожа на её Кассию. Страх на секунду сковал сердце Эвелин. Воительница не хотела давать таких обещаний, но… кивнула, соглашаясь. Измученное лицо матери убитой просияло. – Что вам рассказать? – горячо воскликнула женщина. Эвелин высвободила свои руки из ладоней хозяйки и чуть отстранилась, не желая быть так близко. – Какой она была? С кем встречалась? Были ли у неё враги? – Наша Селина была очень яркая и веселая девочка. Её все любили! Много смеялась и шутила! Очень любила танцевать. Особенно… – Как давно она живет отдельно от вас? – перебила её воительница, возвращая разговор в нужное ей русло. – Года два как. На работу в таверну устроилась и переехала. Не хотела нас стеснять. – Часто вы виделись? – Ой, что вы! – поспешно ответила Марсия, отводя глаза. – Она же всегда так занята, ей некогда было стариков навещать. Эвелин мысленно усмехнулась. Так занята, что, работая смена через смену, не находила времени заглянуть к родителям? Ну-ну. – Может, на семейные праздники виделись, дни рождения? – предположила воительница. Женщина подняла на мужа вопросительный взгляд. Брэдли, что стоял в стороне, никак не участвуя до этого в разговоре, сердито выдохнул и с упреком сказал: –Марсия, говори как есть. – Мы немного поссорились с дочерью, вот она и уехала, с тех пор особо не видились, – стыдливо пробормотала хозяйка дома и разразилась слезами. – Если бы я только знала, что оно вот так выйдет… я бы тогда… Плачь перешел в вой. – Немного поссорились?! – раздался громкий возмущенный голос. В комнату вошла красивая высокая шатенка лет тридцати в строгом прямом платье. В руках она зло сжимала четки, на которых висел знак Создателя: яркое желтое солнце с лучами, где посередине был изображен его лик. Девушка перевела надменный презрительный взгляд с матери на Эвелин, в голосе прозвучала тщательно контролируемая ярость: – Мы выгнали эту блудницу из нашего дома! – Сэна! – провыла Марсия, умоляюще смотря на старшую дочь. – Не говори так… – Я говорю правду, – жестко сказала Сэна. – Селина спала с мужчинами, меняя их так же часто, как меняют цветы в обители. Вела разгульный, неугодный Создателю образ жизни! Вот он её и покарал! – Дочь! – грозно предупредил её хозяин дома. – Не надо папа! Выгнать её из дома было нашим общим решением! – она с вызовом посмотрела на Эвелин, словно ожидая, что та будет её осуждать, но воительница предусмотрительно молчала, ожидая окончания скандала. – И тем не менее, я просила у Создателя милости для неё! Мечтала, что она одумается, выберет себе достойного молодого человека! Но желания её тела были сильнее довода разума и нормы морали! Она продолжала вести себя, как и раньше! Я умоляла служителей поговорить с ней, вразумить, надоедала просьбами пастору! Приносила дары обители! И всё ждала! Но Создатель решил по-другому! Может и верно, распутная девка не заслуживает милости! Ненависть, звучавшая в голосе Сэны, по отношению к покойной сестре покоробила Эвелин. Кожа покрылась мурашками, захотелось поскорее уйти из этого «угодного Создателю» дома. Такая слепая преданность благочестивости могла запросто перерасти в умышленную расправу. – Есть предположение, кто мог это сделать? – осторожно спросила воительница. – Да кто угодно! Мог какой-нибудь ревнивец остановить её грех! Могла обиженная жена отомстить! Да просто ограбить и изнасиловать! Ведь она всё время ходила в таких откровенных нарядах! Эвелин задумчиво потянула кончик своего рыжего локона в рот и принялась жевать. Откровенные наряды? В ночь убийства на Селине действительно было довольно открытое платье, но сказать, чтобы прямо неприличное… Не неприличней чем то, что надевала Кассия, когда бежала навстречу к Джеймсу. – Где вы были в ночь убийства? – неожиданно спросила Эвелин, смотря прямо девушке в глаза. Ахнули все трое: родители и сама Сэна. Хотя у последней было не изумление, а крайняя степень ужаса. – Вы! Вы смеете подозревать меня?! Вы, та, кто будет гореть в аду за свои прегрешения, смеет задавать мне вопросы? Конечно, будет гореть. Одни только мысли об отце Джеймсе заслуживают очистительного костра, но к делу это никак не относилось. Взгляд Эвелин, как и тон, стал угрожающим. – Я, может, и не смею. А вот комиссар, вполне. Я пришлю его людей, чтобы они забрали вас к себе на допрос. Местным сплетницам зато будет что обсудить. Воительница поднялась, не желая больше находиться здесь. На самом деле, она понимала, что Сэна не была убийцей, по крайней мере, не лично душила сестру, поэтому просто сказала, чтобы остудить пыл особо «добродетельной» верующей. – Я была дома! – крикнула в спину уже уходящей воительницы девушка. – Кто может подтвердить? – холодно уточнила Эвелин. – Мама! Я ей каждый вечер перед сном читаю слово Создателя, а потом иду спать! Тот вечер не был исключением. Эвелин бросила взгляд на женщину, та кивнула и снова стала плакать. Посчитав разговор законченным, воительница покинула дом семьи Раст не прощаясь. На улице ей стало гораздо легче дышать. Её передернуло. Не хотела бы она себе такую семейку. Кассия тоже не подарок, но все ж не эта, искажающая сам смысл веры, девушка. И судя по поведению остальных, Сэна имела влияние на мать, а глава семейства предпочитал ни во что не вмешиваться. Эвелин не сомневалась, кто на самом деле решил выгнать Селину из дома. И там не было никакого «мы выгнали…» Неприятные разговоры вызывали желание выпить чего-нибудь покрепче, и Эвелин решила не отказывать себе в этом капризе, тем более что таверна «Щит и меч» была следующей в списке к посещению. Огромный камин таверны очаровывал уютом и хрустом поленьев. Воительница уселась за свободный столик неподалеку, окинула взглядом всё пространство, изучая. Публика на вид приличная. Мебель добротная, да и в целом само заведение явно не из дешевых. Странно, что за столько лет жизни в Кравине, она впервые здесь. Официант не заставил себя долго ждать. Молодой человек с вежливой улыбкой на лице протянул ей лист с меню и терпеливо ожидал, пока гостья сделает свой выбор. Эвелин ткнула пальцем в меню. Официант кивнул и поинтересовался: – Что принести выпить? Желание испить что-нибудь покрепче женщина растеряла по дороге сюда. Прогулка немного сгладила неприятную сцену, разыгравшуюся в доме семьи Раст. – Чая. Официант немного удивился, но участливо кивнул. – Ты работаешь один на смене? – спросила Эвелин, пока он не ушел. Выражение лица молодого человека сменилось на заинтересованное. Он словно невзначай коснулся ворота своей рубашки, поправляя, частично выставляя напоказ тренированное тело, прошелся жарким взглядом по её фигуре, томно улыбнулся. – Для такой красивой госпожи я могу сделать небольшой перерыв, моя напарница подменит меня. Цена зависит от пожеланий моей повелительницы. Её секундная растерянность сменилась ухмылкой. Судя по всему, в этой таверне все работники были не против разнообразия отношений… за монеты. Она посмотрела на юношу и покачала головой. Сколько ему? Выглядит ровесником Кассии. Создатель… И его заигрывания. Просто смешно. Дитё… Память услужливо напомнила возраст Джеймса, и у Эвелин всё похолодело внутри. Сейчас на примере этого официанта она отчетливо увидела их разницу в возрасте. Стало мерзко от самой себя. Стереть бы из памяти всё, что связано со служителем… Никогда бы не встречать его… – Через сколько сможешь взять перерыв? – она силой вырвала себя из пучины смятения и самобичевания. – Минут через тридцать – сорок устроит мою госпожу? – Давай через час, я хочу спокойно поесть, – твердо произнесла Эвелин. Парень кивнул и удалился. В ожидании трапезы женщина незаметно разглядывала посетителей, гадая, продолжал ли сюда ходить убийца или нет? А может, Селена и вовсе не здесь с ним познакомилась. Глаза нашли официантку, которая с милой улыбкой обслуживала столики с мужчинами. Невольно усмехнулась. Поделено. Молодые люди флиртовали и очаровывали дам, а женские представительницы работников таверны отправлялись к посетителям-мужчинам. Так во всех тавернах. С той лишь разницей, что не везде можно получить дополнительные услуги за монеты. Еда была отменной. Стоимость оправдывала себя полностью. Эвелин увлеченно проглотила свою порцию и с довольной, сытой улыбкой потягивала чай из кружки и ждала, когда вернется тот мальчик. Ровно через час официант показался в её поле зрения. Взгляды стали ещё более откровенными, и Эвелин захотелось отвесить ему оплеуху и сказать, чтобы он перестал изображать страсть, но пугать раньше времени не стоило. Надо было увести его в укромное место, чтобы там, в случае чего, можно было зажать и… допросить. – Я Георг, – с придыханием сообщил он, подходя к ней почти вплотную и нависая. Эвелин скрипнула зубами, теперь добавилось желание взять его за шкирку, как котенка, и отшвырнуть подальше. – Отлично, Георг. Уединимся? – сказала она. Его взгляд оценивающе скользнул на её пояс. Воительница догадалась об истинной страсти официанта, подкинула в руке увесистый кошель и ехидно добавила: – У госпожи нет проблем с монетами. Он глазами поманил за собой, увлекая на второй этаж. Эвелин молча шла следом, весело думая о том, что подобного опыта в её жизни не было. Она никогда не платила за секс. Смешок всё же вырвался. – Гады годы, – пробормотала сама себе Эвелин и широко улыбнулась. – Дожилась. Едва дверь за ними закрылась, воительница прислонилась к ней спиной, не давая возможности Георгу выйти. Может, он и не собирался, но мало ли. Всё ещё не догадываясь о её намерениях, он принялся раздеваться, собираясь продемонстрировать накаченное тело. – Избавь меня от своих прелестей, – сразу осадила его Эвелин. – Ты здесь не за этим. Он изумленно на неё уставился, упорно продолжая расстегивать пуговицы жилетки. – Селина работала здесь, я хочу поговорить о ней, – продолжила воительница и грозно уставилась на него. – Не… секс? – удивился Георг. Очевидно, на этой стадии ему ещё никогда не отказывали. – Поговорить? – Эвелин кивнула, и он сразу же уточнил: – Это тоже за монеты. – Естественно, – ответила она, а потом громко рассмеялась, – твой вздох облегчения – это что-то с чем-то. – Нет… не то, чтобы я не хотел, – стал оправдываться он, – но вы производили такое грозное впечатление… я-я-я боялся не угодить, вот и… – Прекрати уже! Пока я тебя не зашибла! Правда, очень хочется именно это. Садись, – скомандовала воительница. Он послушно сел, а она осталась стоять и подпирать спиною дверь. – Итак, Селина. Она тоже занималась этим за монеты? – начала свой разговор Эвелин. – Да. – Были постоянные клиенты? – Ну да, как и у всех нас. Булочник Стефан заглядывал к ней периодически. Ещё кузнец с пятой улицы, – он задумался на какое-то время, – вроде всё, остальные случайные, насколько я помню. – Было что в последнее время примечательного? Всё что угодно. Любая странность. – Ну… не знаю даже… – Надо вспомнить, от этого будет зависеть щедрость твоей госпожи, – снова съязвила Эвелин. Мыслительный процесс был написан на его лице. Женщина не торопила, понимала, что сразу и не упомнить. Момент озарения осветил его лицо радостной алчной улыбкой. – Она последние недели две ходила немного задумчивая. Клиентам отказывала порой. Говорила пару раз, что вроде как и вовсе бросить собирается. – А причина? – Не знаю. Мы ж о таком не говорим, слишком личное. – Эвелин было забавно услышать о личном от человека, который торгует своим телом, но Георг продолжил: – Мы с ребятами предположили, что она нашла себе кого-то, или просто влюбилась. – А в день её смерти чем занималась? Может, она была взволнована? О чем говорила? – Я на выходном был, как и она. Мы не виделись. А на следующий день пришло печальное известие… – Ясно. У неё были подруги? Друзья? С кем можно ещё поговорить? Он снова задумался, ответил не сразу: – Не могу тут помочь. С ребятами из другой смены отношения особо не поддерживала. Привет-пока и всё. Ну разве что Лизабет чуть больше расскажет. – А когда она работает? – Завтра будет. – Хорошо, – Эвелин отсчитала монеты, протянула ему. Юноша подскочил, не глядя схватил их и спрятал в карман, открыто радуясь, что так легко заработал. Женщина ухмыльнулась, открыла дверь и вышла в коридор. – Пошли, ловелас, – иронично буркнула она. Георг поспешил следом, вниз по лестнице, на ходу застегивая пуговицы, что недавно расстегнул. – Приходите ещё, – счастливо улыбался он ей, по привычке окидывая томным взглядом, – я всегда к вашим услугам. Эвелин хмыкнула, а потом переменилась в лице. Её словно пригвоздили к месту, лишая воли. Недалеко от лестницы стоял отец Джеймс. Он переводил взгляд с неё на довольного Георга и обратно. Потрясение в его глазах стремительно сменялось осуждением, а затем и вовсе гневом. Эвелин поежилась и втянула голову в плечи, холодея внутри. Она быстро преодолела расстояние между ними. – Это не то, что ты думаешь, – поспешила оправдаться она, сама не понимая зачем это делает. Он ничего не спрашивал, просто смотрел. Да и она ничего никому не должна. Они друг другу чужие и… Всё это не работало. В голове отчаянно билась тревога. Он не должен думать, что она занималась с этим официантом чем-то… – Он знал Селину, поэтому я пошла с ним наверх спросить о ней… Мы поговорили… – продолжала оправдываться она, как маленькая девочка. – А после разговоров он стал застегивать пуговицы на жилетке? – холодно спросил служитель, приподнимая в язвительной насмешке одну бровь. – Нет. Он расстегивал её до… – от её слов Джеймс сначала шокировано распахнул глаза, а потом гневно сузил. Эвелин эмоционально всплеснула руками. – Да нет же! Он собирался раздеться, а я сказала, что мы будем говорить… – он ей не верил, и воительница собиралась уже приволочь официанта, чтобы тот подтвердил её слова, как вдруг замерла, ещё больше холодея от ужаса. – Какого черта я перед тобой оправдываюсь? – дошло до неё наконец. Её возглас привел и его в чувство. Он быстро сменил выражение лица на более спокойное и серьезное, стирая пережитые недавно краски негодования. Эвелин возмущенно фыркнула и прошла мимо него, но уйти он ей не дал, поймал её ладонь и сжал. – Не уходи, – попросил он. – Я пришел поужинать. Составишь мне компанию? «Катись к черту», – надо было сказать и уйти, но она промолчала и руки своей не забрала. Он довел её до свободного столика, сел рядом, а не напротив. Его бедро коснулось её, а затем и плечо, и все мысли улетели прочь, сосредотачиваясь только на ощущениях, которые разливались по телу от его опьяняющей близости. – О, госпожа решила вернуться? – возник перед ними Георг с приветливой улыбкой на лице. Джеймс окинул его таким взглядом, что официант поспешил уйти, бормоча под нос извинения и обещание прислать Розетту. На сей раз подошла официантка. Он сделал заказ, дождался, пока девушка уйдет и повернул голову к Эвелин. – Извини, я не должен был делать поспешных выводов, – тихо сказал он, находя её глаза и увлекая в свой омут. Ответные слова где-то замерли, вместе с её прежней жизнью. Исчезли люди, место. Затихли голоса, звуки. Остался лишь стук собственного сердца и жар тела в тех местах, где оно соприкасалось с его. Позвать его, попросить… Она не могла позволить себе. Могла лишь мечтать, что он почувствует, услышит зов её души… И он услышал. Почувствовал. С губ сорвалось имя, но теперь уже вслух. – Эвен… Взгляд серьезных глаз скользнул ниже, замирая на её губах. Эвелин только сейчас поняла, как сильно жаждала этого мгновения. До боли. До муки. Надо отстраниться. Уйти. Но сил сделать этого не было. Знала, что пожалеет, но продолжала сидеть и гореть вместе с собственной волей, запертой в оковы охватившей страсти. Он шумно выдохнул и коснулся большим пальцем её губ, с нажимом провел по ним, а затем зажмурился, сражаясь с собой и своими демонами. – Эвен… – опять прошептал он. Когда снова открыл глаза и посмотрел на неё, она увидела там отражения собственных желаний, которым было не суждено сбыться. – Ваш заказ, – пропела подошедшая официантка, возвращая их в реальность. Эвелин заставила себя отодвинуться от Джеймса, боясь не справиться и всё же преступить черту, за которой для неё не будет точки возврата. Он не для неё. Слишком многое их разделяет. Георг, по насмешке судьбы, а может по воле Создателя, всё время крутился неподалеку, напоминая про непреодолимую разницу в возрасте. А к этому всему шло ещё и служение в обители. Утонуть в своих переживаниях ей не дал Джеймс. – Что сказал парень про Селину? – спросил служитель. Внезапность перехода к расследованию обескуражила воительницу, разрушая сумасшествие прошлого мгновения и собственные тяжелые мысли. Она облегченно выдохнула, радуясь возможности говорить о чем-нибудь, а не думать о том, что произошло. Несколько секунд колебаний, что именно рассказать Джеймсу, а потом решив, что ничего страшного не будет, поделилась тем немногим, что успела узнать. Служитель дослушал её, а потом спросил: – Есть предположения, с кем она могла встречаться? – Ты думаешь, она всё же встречалась? – Она пришла в лес за пределы города к незнакомцу? Маловероятно. Она точно знала своего убийцу. – Поговорю с подружкой Селины, возможно, она что прояснит. Джеймс вернулся к своему ужину, а Эвелин всё никак не могла уловить ускользающую мысль, пытаясь понять, что её беспокоит. Взгляд раз за разом возвращался к сидящему рядом мужчине. Дело было определенно в нем. И нет, не касалось тех чувств, что он вызывал в ней. Сейчас это было другое. Без своего одеяния в обычной повседневной одежде он не походил на служителя. А может, она просто не хотела, чтобы он походил. Просто мужчина, который пришел в таверну ужинать. Просто мужчина… ужинать… в таверну… пришел… – Что ты здесь делаешь? – воскликнула вдруг она, поймав беспокоящую её мысль. – В этой таверне! Как раз в то же время, что и я! Совпадение? Джеймс не спешил отвечать, медленно отложил ложку и отодвинул тарелку, повернулся к ней и совершенно серьезно сказал: – Нет. Я следил за тобой. – Что? – изумленно произнесла она, дернувшись от него. В голове проносились разные предположения: одно страшнее другого. – Я видел в окно своей комнаты, как ты уходила и пошел следом. – Зачем? – опешила она от его прямоты. – Сначала хотел составить тебе компанию и погулять, а потом, когда понял, что ты не на прогулку вышла, решил, что безопаснее будет тебе со мной, чем без меня, – вполне серьезно ответил он. – Звучит всё равно крайне подозрительно, – настороженно проговорила женщина, но смягчила неприятный момент недоверия: – Кроме того, я – воин, а ты – служитель. Это тебе небезопасно ходить по улицам по ночам. – Возможно, – уклончиво согласился Джеймс, – но это никак не мешает мне переживать за тебя, – он коснулся ладонью её щеки, где недавно красовался синяк. – Не хочу, чтобы ты пострадала. Ты ищешь убийцу. Это опасно. – Джеймс, – начала она и замолкла, так и не определившись: испугаться его речей или обрадоваться. – Знаю, что это неправильно. Сам не люблю, когда мою свободу ограничивают. И если ты разозлишься, пойму, но обещать больше так не делать, не стану… Поэтому скажу просто «прости». Она часто заморгала, окончательно растерявшись. Никто никогда не переживал за неё в таком ключе. Родители воспитывали её воином. Все кайми – воины. Их удел – бой и смерть. Какой смысл переживать о неизбежном? Сестре было всё равно, где она и что с ней. Эвелин подозревала, что её пропажу Кассия заметит только тогда, когда закончатся монеты. Мужчины, которые были в её жизни? По-разному складывались у неё отношения, но никто вслух никогда не выказывал свои беспокойства. Просто не везло, или её партнеры не допускали мысли, что с ней может приключиться беда? Хорошо это или плохо? Эвелин не знала… Странно и необычно? Однозначно… – Всё равно подозрительно, – поморщилась Эвелин, не желая таять от его речей. – Подозрительность – хорошее качество, – одобрительно сказал мужчина, – помогает выжить. Поэтому тут я скорее рад, чем расстроен, – он посмотрел на неё, в голосе прозвучала тревога: – Пожалуйста, будь осторожна и никому не доверяй. – И тебе? – она скептически хмыкнула. Незачем драматизировать из-за какого-то психа-убийцы. Были в её жизни ситуации и пострашнее, чем рослый мужик, скручивающий веревки на теле юных, слабых дев. – Я никогда не сделаю ничего такого, что навредило бы тебе. – Почему? – глупый вопрос, провокационный, но он всё ж сорвался с её губ, мгновенно возвращая их общение на острый, эмоциональный виток. – Потому что… – ответил он и тепло ей улыбнулся. – Мне надоело это заведение. Погуляем? Она кивнула. Джеймс положил монеты на стол и поднялся, подставил согнутую в локте руку, приглашая. – Госпожа, – с едва заметной ехидцей сказал Джеймс, припоминая ей юного официанта. – Святой отец, – парировала с похожей интонацией она. – Понял. Осознал, – рассмеялся он. Эвелин ответила улыбкой, приняла его руку и вышла из таверны в чарующую прохладу ночи. *** Эвелин гуляла с Джеймсом под ручку почти до рассвета. Это было так глупо и романтично, где-то внутри понимала, но была счастлива. С ним было легко, интересно, волнительно… Ночные улицы на какое-то время стерли их различия, уравняли. Он много шутил и открыто смеялся, забывая быть серьезным, а она отвечала ему сиянием восторженных глаз и счастливой улыбкой, иногда смущаясь от комплимента, забывая быть сильной и грозной. На прощание он оставил поцелуй на её руке, проводил до двери. Она тихо закрыла за собой дверь и прижалась к ней лбом, поджала губы, сдерживая рвущийся изнутри счастливый возглас. Было так хорошо, хотелось обнять весь мир. Их неожиданная прогулка так сильно была похожа на свидание. Похожа? Это оно и было. Лесли радостно крутилась у ног, встречая хозяйку и шумно обнюхивая. Эвелин присела и сгребла в охапку собаку, обнимая. – Эх, подруга! Я сошла с ума, – прошептала воительница и спрятала лицо в рыжей шерсти Лесли, добавила: – от него. Не привыкшая к такого рода нежностям хозяйки, собака засуетилась и попыталась вырваться. Эвелин со смехом отпихнула её: – Иди уже вредина. К тому же мой тебя, не мой, всё равно псом пахнешь! Лесли в ответ громко гавкнула и замахала хвостом. Эвелин на ходу скинула с себя оружие и одежду, забралась на кровать, накрылась одеялом, свернулась калачиком и тут же заснула.