Глава 12

Утро для Эвелин началось далеко после полудня. Могло бы сразу перейти в вечер, но Лесли разбудила хозяйку, не в силах больше терпеть. Эвелин сонно завернувшись в одеяло, тихо бормоча ругательства, прошлепала босиком к двери и выпустила собаку на улицу. И как бы после этого ни пыталась заснуть, ничего не получалось. Негромко ворча, она поплелась в ванную. Прохладная вода окончательно прогнала сон и эйфорию вчерашней ночи. Вернулась сосредоточенность и ясность ума. Сегодня предстояла ещё порция задушевных и не очень бесед. И начать Эвелин решила с уже знакомой ей таверны «Щит и меч». Кормили там неплохо, да и с Лизабет нужно поговорить. Днем таверна была лишена того очарования, которое вчера отметила для себя воительница. Обычное заведение. К ней, ожидаемо, направился молодой человек, которого она тут же отправила обратно, сказав, что хочет видеть официантку. – Что изволите? – Лизабет? – Я вас знаю? – юное создание лет двадцати изумленно захлопало глазами. – Хочу поговорить про Селину, – сразу перешла к делу воительница. – Мы с ней не были подругами, я ничего не знаю, – сердито произнесла девушка. – Что вы будете заказывать? Эвелин положила на стол несколько монет, официантка окинула их оскорбленным взглядом. Воительница добавила ещё столько же. Хмурые морщинки на лбу у Лизабет разгладились, девушка одним ловким движением смахнула монеты себе в ладошку и закинула в просторный карман передника. – С кем встречалась Селина? – спросила воительница. – Не знаю, она имен не называла. – Может, рассказывала, как познакомилась с ним? Как выглядел? Или где проводили время? – Не припомню ничего такого, – сухо ответила Лизабет. – Она упоминала: был ли он из числа посетителей? – Не упоминала, – новый вопрос опередила, добавляя: – Селина очень закрытая была, особо ни с кем не общалась. Вряд ли у вас получится узнать что-то более того, что я сказала. Мы здесь работаем и конкурируем, а не дружим. Она была красивой, ей многие завидовали. Это, знаете ли, не располагало к беседам по душам. – Понятно, – разочарованно вымолвила Эвелин. – Принеси мне двойную порцию омлета, сыр и чай. Лизабет упорхнула выполнять заказ, а Эвелин, пребывая в задумчивости, стала накручивать на палец локон, а потом принялась его жевать. Ощущение того, что Лизабет знала больше, чем говорила, не оставляло. Вот только как её разговорить? Заплатить больше? Припугнуть? Сработает ли? Не похоже, что она из робкого десятка. Перекочевавшие с подноса официантки тарелки с ароматным содержимым вытеснили посторонние мысли из головы Эвелин. Воительница сразу расплатилась за еду и принялась есть. Уже перед самым уходом расспросила про кузнеца и пекаря, что чаще остальных заглядывали к Селине. Эвелин не думала, что кто-то из них окажется убийцей, но всё равно стоило проверить. Как и предполагала, разговоры с мужчинами ничего не дали. Оба, по их словам, поддерживали отношения с Селиной только за монеты, на другое – девушка согласна не была. В день и ночь убийства её не видели. Да и в целом, не выглядели подозрительно, поэтому Эвелин откинула обоих, как самый запасной вариант запасного варианта в списке подозреваемых. До темноты оставалось ещё пару часов, и их Эвелин решила провести с пользой. Она зашла домой, забрала Лесли и направилась к западным воротам. Нужное ей место первого преступления нашла без труда. Свежий букет цветов лежал на земле у реки. Эвелин грустно вздохнула. Близкие люди умершего человека часто поминают место, где произошло несчастье. Она не знала, что хотела здесь обнаружить, ведь прошло столько времени. Поисковые навыки Лесли тоже не сработают. Местоположение преступник выбрал со знанием дела. В этом месте берег довольно круто уходил вниз, скрывая от глаз кромку воды и стоящих у неё людей. Если кто и будет идти с города в сторону этой части реки, то не увидит, пока не подойдет ближе. Судя по отчетам, убита девушка была вечером, а найдена уже спустя несколько часов: мать забила тревогу, ведь её прилежная дочь не вернулась на ночь домой. Комиссар задействовал всех своих людей, да и было много желающих со стороны просто помочь в поисках, справились быстро, нашли, но слишком поздно. Эвелин медленно бродила вдоль воды и тщательно осматривала близрастущие кусты и мелкие деревья. Если судить по второму месту преступления, то где-то убийца должен был оставить веревку и цветок. Это она и искала. Чутьё не подвело. Несколько веток одного из крупных кустов были перевязаны куском веревки такого же диаметра, как и та, что обнимала ствол дерева в месте, где убили Селину. Цветка не было. Но это и понятно. Прошел месяц. Цветок уже успел засохнуть и улететь, подхваченный порывом ветра. Эвелин аккуратно раздвинула ветки, присматриваясь. А нет, улетели только лепестки, а стебель под веревкой остался. Довольно толстый стебель, как и бывает у лилий. – Вот ведь Хадвин! – процедила сквозь зубы воительница. – Проклятый толстяк! Гнать тебя в шею с твоего поста! Если б не просиживал свой жирный зад в кресле, а больше смотрел по сторонам, то может уже и поймал бы преступника, и Селине не пришлось бы умирать! Решив, что ничего больше здесь найти не получится, Эвелин позвала резвящуюся у воды Лесли и пошла обратно в город. Возле ворот со скучающими двумя стражниками она остановилась. Служивые встрепенулись, ожидая пояснения внезапной заинтересованности к своим персонам. – Как часто через эти ворота заходят и выходят люди? – спросила Эвелин. – По-разному бывает, а что? – А поподробнее? – Иди, куда шла, пока комиссар тебя опять к себе не вызвал, – огрызнулся мужчина. – Так я от него и иду, сказал найти убийцу, вот и спрашиваю, ведь мертвая девушка с вашей стороны была найдена, – сердито сказала воительница. – Стэн, есть такое, сам от ребят слышал, – подтвердил второй охранник. – Она работает с нашим Хадвином. Эвелин вопросительно приподняла одну бровь, ожидая ответа на свой предыдущий вопрос. – Торговцы с караванами сюда не суются. Для них есть центральные ворота. Здесь если и ходят, то рыбаки-любители, которые больше для души ловят, чем для продажи. Да влюбленные парочки, что на реке прогуливаются. Много там мест, где можно незамеченными оставаться, там и влюбляются, – мужчина усмехнулся, открыто намекая, как именно они влюбляются. – Ну порой подружки приходят на пикники. На ночь ворота закрываем, чтоб не шлялись. Эвелин знала про то, что эти ворота закрывают, но как-то не принимала во внимание. – Получается, – медленно проговорила женщина, формулируя только что посетившую её мысль, – убийца должен был вернуться до того, как закроется город с этой стороны. Значит, чисто теоретически, стражник, что стоял в тот вечер и ночь в дозоре, видел и жертву, и убийцу, – Эвелин встрепенулась. – Где найти списки смен караула? – У нашего старшего. В ратуше будет, – изумленно пробормотал Стэн, поражаясь её выводам. – Спасибо, – бросила она уже на ходу, радуясь внезапно появившейся зацепке в расследовании. В ратушу она уже не успевала, стемнело, придется отложить до завтра, а вот к Мику заглянуть – самое время. Парня застала на пороге своего дома, он, не скрываясь от родителей, сидел и курил. При виде воительницы он вскочил и побежал навстречу, с ходу заключая её в объятия. Эвелин от неожиданности чуть не упала. – Эй малой, полегче, – отпихнула его женщина, всё ещё пребывая в шоке от такого душевного порыва. – Перепил что ли? – Спасибо! Спасибо! – воскликнул он, смахивая слезы радости. – Моя Дайра никуда не уедет! Её родители вернули магазин! А этот мерзавец сдох! И всё благодаря вам! Эвелин резко зажала его рот рукой. – Можно не орать на всю улицу? – зло процедила она сквозь зубы. Дальше пошла череда ругательств, в переводе на нормальный язык, означающая: «Есть ли в этом городе хоть один человек, который не знает о том, что это была она?» Мик глазами указал ей за угол дома, Эвелин отпустила его. Едва они скрылись с улицы во внутреннем дворе, парень зашептал: – В тот вечер я должен был встретиться с ребятами у того дома. Дом жутковатый, да и темно уже было, поэтому я ждал их на краю квартала, в стороне, один туда идти не собирался. Уже спустя пару минут к тому дому пришел какой-то мужик и принялся всё там убирать. Я смотрел на него и диву давался. Он поднимал мусор с земли и относил за угол, быстро, но очень кропотливо. Если что-то застряло в земле, то прямо выковыривал. Я понял, что он надолго, поэтому когда завидел ребят, то развернул их, и мы ушли в другое место. – Как он выглядел? – Большой такой, крепкий на вид. – Как одет был? Лицо? – В черном всем. Штаны и штаны. Обычные. Рубаха, хотя нет… вроде туника. Ну, короче, что-то удлиненное. На голове шапка. – Сможешь описать художнику его лицо? Он покачал головой. – Расстояние большое, да и полумрак, не видно было. Эвелин разочарованно цыкнула. – Хорошо, а в целом силуэт сможешь узнать, если понадобится опознать? – Конечно, – довольно произнес парень, радуясь, что хоть чем-то может пригодиться. Она уже собралась уходить, как вспомнила: – К тебе кто-то приходил уже спрашивать про это? – Да, мужик какой-то выхоленный. – Как выглядел? – Не знаю, лицо прятал под капюшоном, а тело плащ скрывал. – Откуда тогда знаешь, что выхоленный? – Обувь. Идеально начищенная. Дорогущая. В такой в наших районах не ходят. Эвелин была заинтригована неожиданным поворотом, не знала, что и думать. – Часть лица всё ж под капюшоном видна, так не бывает, что прямо ничего. Вспоминай. – Он стоял очень грамотно, спиной к свету, затемняя ещё больше лицо, но… – он хитро улыбнулся, – когда он уходил, я всё ж заметил. У него полноватые губы, небольшая, едва заметная щетина. Показалось, что молод. – Да уж, немного, – разочарованно сказала воительница. – Ладно, спасибо и на этом. Больше никому не трепись. Неважно кто и как представится, хоть сам правитель. Понял меня? Ты ничего не видел. Он кивнул, она на прощание дала ему пару монет и направилась домой. Перед тем как пойти к себе, Эвелин собиралась что-нибудь поесть. Взгляд упал на столик, который она обычно занимала, за ним уже кто-то сидел. Можно, конечно, выгнать оттуда незадачливого посетителя, но настроение у неё было небоевое, поэтому решила заказать еду и подняться вместе с ней к себе. Лесли сорвалась с места и побежала к человеку, что посмел сесть на её место. Эвелин присмотрелась. Улыбка посетила лицо, воительница покачала головой, подошла ближе. – Ты сегодня рано, – с улыбкой сказал Джеймс, пододвигаясь, предоставляя ей место возле себя. – Я даже не успел начать беспокоиться. – Ты обо всех своих знакомых девушках так волнуешься? – иронично спросила она, усаживаясь рядом. – Нет. Только о тебе, – серьезно ответил он. – Спрашивать почему, я так понимаю, бесполезно? – насмешливо поинтересовалась женщина, окидывая теплым взглядом, тая от его слов, что звучали почти признанием. – Правильно, – улыбнулся он. – Ты уже ел? – Нет. Ждал тебя. – А если бы я не появилась? – Пришлось бы долго сидеть голодным, – и снова серьезный тон и искреннее выражение глаз. – Если бы я не знала, что ты приехал в наш город после убийства первой девушки, то подумала бы, что ты и есть тот самый таинственный преступник, что очаровывает своих жертв, а потом убивает, – пошутила она. – Во-первых, ничего не мешает мне убить первую жертву и только потом появиться в городе официально, – рассудительно произнес Джеймс, – а во-вторых, у меня в ночь второго убийства есть алиби. – Эй, я пошутила, – в ужасе сказала Эвелин, – побойся Создателя, ты же служитель, как ты можешь такое говорить?! – Я, кажется, говорил тебе, что зло может скрываться под любой личиной. – Ну не до такой же степени! – возмутилась она. – И давай уже не будем об этом! – Как спалось? – перевел разговор он. – Лучше, чем тебе, – весело сказала Эвелин. – Тебе ж через пару часов нужно было вставать. – Я привык мало спать, по роду деятельности часто приходится и ночи захватывать. – А что служители делают по ночам? – изумленно поинтересовалась она. Джеймс не сразу нашелся что ответить. – Молятся, – наконец-то произнес он, подзывая официанта. Он заказал обоим еды. Эвелин вдруг вспомнила его случайно оброненную фразу, на которую почему-то не обратила внимание. …Я говорил с родителями Кристен… Зачем служителю говорить с родителями жертвы спустя почти месяц? Следом память подкинула слова Мика. …Обувь. Идеально начищенная. Дорогущая. В такой в наших районах не ходят… Она сделала вид, что поправляет свой сапог, наклонилась и посмотрела на обувь Джеймса. Очень опрятная и, действительно, дорогая, подобные есть не во всех магазинах. А может так статься, что в Кравине вообще такой не будет. Сердце застучало чаще, плохое предчувствие захватило её. – Как выглядел? – Обычно. – Не зли меня. – А я и не злю. Обычный. Высокий. Волосы темные. – Высокий. Волосы темные, – повторила она слова Криса из воспоминаний, шокировано рассматривая Джеймса, словно впервые увидев. – Зачем ты говорил с родителями Кристен? – выдавила Эвелин из себя надтреснутым голосом. Она ждала, что он начнет изворачиваться, придумывать что-то, но он молча рассматривал её. – Зачем ты, черт тебя подери, говорил с родителями Кристен?! – яростно повторила она, стараясь перекрыть разрастающееся отчаяние гневом. – Что меня ещё выдало? – спросил он, не сводя с неё глаз. Она опешила, от этого сразу ответила: – Обувь. – А-а-а, черт, – ругнулся Джеймс и досадливо поджал губы. Она схватила его плечо, больно сжимая пальцами. Он не разозлился, просто накрыл её руку своей. Прикосновение было ласковым, бережным. – Я тоже хочу найти убийцу, как и ты, – спокойно произнес он, скорее уговаривая её, как маленького ребенка, чем оправдываясь. – В том городе, откуда я родом, были похожие случаи, поэтому, когда пришло известие, что убита ещё одна девушка, я посмел возомнить себя великим сыщиком. Не мог сказать тебе. Служитель, который ищет виновного вместо того, чтобы молиться за его грешную душу, крайне подозрительно выглядит. – Почему не позвали на ужин? – обиженно сказала подошедшая Кассия. – Мы заняты! – одновременно отрезали они, на секунду поворачиваясь к девушке. Только с разной интонацией. Раздражение в голосе Эвелин на грани ярости слилось с холодным пренебрежением Джеймса. Кассия испуганно бросилась прочь, на что оба не обратили никакого внимания. – Эвелин. Я никого не убивал, – снова заговорил Джеймс, – иначе стал бы я выспрашивать у них про себя самого? Я бы просто избавился от свидетелей и всё, но раз ты с ними говорила, значит, они ещё живы. – Ты какой-то неправильный служитель, – потрясенно прошептала Эвелин. – Не хотел тебя разочаровывать. Прости. Мир? – он погладил её по руке, что держала мертвой хваткой его плечо. Воительница опомнилась и расслабила пальцы. – Теперь синяк будет, – с сожалением пробормотала она, избегая его пристального внимания. Он улыбнулся. – Переживу. Им принесли еды. Джеймс с аппетитом принялся есть, а Эвелин всё ещё не могла расслабиться. Его слова и сам факт того, что человек, служивший Создателю, ввязывается в расследование убийств… Так странно… – И часто ты так… – она пыталась подобрать нужное слово, которое хоть как-то вязалось с происходящим. – Борешься со злом? – подсказал он. Эвелин кивнула. Ответил: – По мере возможностей. Не молитвой единой… – Джеймс! Ты точно служитель? – изумленно выпалила она. – Точно, – серьезно ответил он, а потом повернул к ней голову, в глазах загорелся искушающий огонек, такой же, как и прозвучал в следующем вопросе: – А ты предпочла, чтобы не был? Она ответила на взгляд и напрочь забыла все свои предпочтения. Даже если бы он сейчас сказал, что лично передушил полгорода, она не смогла бы чувствовать по-другому. Чувствовать, что… Ты влюблена в него и тонешь в своих чувствах! Неужели не видишь? … что влюблена… Её накрыло волной страха, но вместе с тем и желанием признаться. Она часто, взволнованно задышала, сражаясь с собой, заставляя себя убежать. Не видеть его больше. Никогда. Он заметил перемену и откликнулся. Взгляд синих глаз прожигал отраженной там страстью. Он подался к Эвелин, положил руку на её шею, поднимаясь пальцами выше, запутывая их в её волосы. Прикосновение было сильным, требовательным. Он притянул её голову к себе, коснулся лбом её лба, хрипло прошептал: – Эвен… я так хочу тебя поцеловать… – слова давались с трудом, он не справлялся со своими чувствами, – но… не это место… не сейчас… – Никогда… – вырвалось у неё. Она наконец-то нашла в себе силы отстраниться. – Никогда, Джей… Неправильно. Ты не для меня… Эвелин вскочила и бросилась прочь, не обращая внимания на изумленные взгляды окружающих. Она забежала в свою комнату, с силой захлопывая дверь, запирая её на замо́к, словно это могло запереть её разбушевавшиеся чувства. Когда увидела Кассию, Эвелин вздрогнула. – Что ты здесь делаешь? – У меня есть ключ от твоей комнаты, или забыла?! – зло сказала девушка. – Это не дает тебе право заявляться ко мне без предупреждения! – вспылила воительница. – Я всё видела с балкона! – закричала Кассия, а потом подбежала и со всей силы отвесила пощечину. – Омерзительно! Ты омерзительна! – она ещё раз замахнулась, но Эвелин перехватила её руку и оттолкнула от себя. Кассия снова подскочила, крича в самое лицо: – Ты старая! А вешаешься на него, как последняя потаскуха! Знаешь, что я люблю его, и специально совращаешь! – Кассия! Что ты несешь?! – потрясенно выдохнула Эвелин, снова отталкивая сестру от себя. – Воспользовалась тем, что он служитель, не знает женщин, и решила совратить?! Да?! Потешалась надо мной, как над влюбленной дурочкой, что хотела сначала завоевать его любовь, а только потом всё остальное?! Так вот у тебя ничего не получится! Я тоже женщина! И гораздо красивее тебя! И намного моложе! Он захочет меня и выберет меня! А не тебя старую и страшную! – Я не намерена больше слушать этот бред, – Эвелин схватила её под руку и потащила к двери. Сделать это было непросто. Сестра упиралась и брыкалась, словно её вели на смерть. – Всё! Моё терпение закончилось. Я больше не собираюсь иметь с тобой ничего общего. Пусть о тебе родители заботятся или ещё кто-нибудь. А с меня хватит! – С города решила выбросить?! Чтобы самой спать с Джеймсом?! – с ненавистью закричала Кассия. Эвелин быстро провернула ключом в замке, распахнула дверь, вышвырнула сестру из комнаты и захлопнула за собой. Девушка с той стороны продолжала кричать. – Если не заткнёшься, я спущу тебя с лестницы! – пригрозила ей Эвелин. Вопли продолжались ещё пару минут, а потом последовал топот удаляющихся ног. Воительница сползла по двери на пол, вытянула ноги, запустила пальцы в волосы и стянула их, пытаясь отойти от шока. Взгляд коснулся открытого окна. Окна, через которое ближайший район был ознакомлен с её взаимоотношениями с Джеймсом. В искаженной версии Кассии. – Твою ж ты мать…