Глава 13

Утром было страшно спускаться вниз. Эвелин на бой с монстрами с большим воодушевлением шла, чем в родную таверну на завтрак. Очень хотелось запереться в комнате и не выходить месяц, вот только это ничего не изменит, людская молва не имеет срока давности. Сегодня на смене была Жози. Воительница встретила её смелым взглядом, твердо решив выдержать все пересуды в первые пару дней после личной трагедии. – Слышала вчера Кассию, – участливо произнесла официантка. Эвелин на мгновение аж задохнулась от прямоты: могла бы как-нибудь завуалировать что ли сплетни. Жози добавила: – Сочувствую, теперь и до тебя добралась. – Кто? – не поняла Эвелин, растерявшись от неожиданного поворота. – Кассия, конечно. Пару дней назад в церкви с кем-то из девчонок сцепилась, чуть не подралась. Ей, видите ли, показалось, что та флиртует со служителем, а теперь вот на тебя напала. Это же надо придумать такое: ты и отец Джеймс?! – Действительно, – пробормотала оторопело Эвелин, не понимая радоваться ли, что всё миновало, или расстраиваться оттого, что она настолько не подходит Джеймсу, что её всерьез никто не воспринимает. Бессонная ночь, проведенная в переживаниях под воспоминания о злых речах сестры, да ещё и Жози со своим участием, разом вышибли стойкость и решимость пережить и это тоже. – Давай не будем об этом, – устало произнесла воительница. – И так стыдно. Веришь? – Верю, – Жози с участливой улыбкой кивнула. – А можно тебя попросить не распространяться обо всем этом? – печально выдохнув, сказала Эвелин. – Хорошо, – быстро согласилась девушка. Эвелин догадывалась, что за этим «хорошо» будет стоять слово «по секрету», но выбора всё равно не было, не убивать же всех, кто их слышал. А был ещё и сам Джеймс. Он наверняка тоже всё слышал. Ты старая! А вешаешься на него, как последняя потаскуха! Знаешь, что я люблю его, и специально совращаешь! Ночные терзания снова захватили её. А вдруг Кассия права? И от неё, Эвелин, шла провокация? Воительница начала вспоминать время, проведенное со служителем, перебирать собственные слова и взгляды, а потом резко тряхнула головой и зло сказала сама себе, прерывая поток самоистязания: – На хрен всё это! К черту! Как есть. Было и было. Жози принесла через какое-то время заказ и снова удалилась, оставляя её в одиночестве. Поймав на себе несколько любопытных взглядов, Эвелин нахально уставилась на смельчаков, испытывая своим прямым взглядом. Угрозу с её стороны ощутил каждый, поэтому дальнейшие желания любопытствовать у них пропали. После этого завтрак прошел, как обычно, вполне мирно. Плохое утро Эвелин решила разбавить таким же плохим днем, поэтому заглянула к комиссару, сказала о находке на реке, заодно попросила бумагу для начальника городской стражи: никто ж ей не покажет документы просто так и не разрешит поговорить с нужным стражником. Хадвин всячески упирался, и только когда Эвелин психанула и практически ушла, он лениво набросал записку. В ратуше её заставили сдать оружие, а затем пропустили дальше. Крыло, где располагалась военная составляющая города, было весьма оживленным. Много кого из стражников она знала лично. С кем-то дружила, с кем-то когда-то решала спорные моменты в драке, кто-то нравился… раньше. Сейчас ни один из сильных рослых мужчин, а других в стражу не брали, не вызывал у неё отклика. Даже заговорить ни с кем не хотелось. – Какие люди, Эвелин, – воскликнул радостно Кадмий, кареглазый темноволосый мужчина лет сорока. На его руке всё ещё не было обручального кольца, а любимая присказка: «Не нашлась ещё та львица, что заставит мяукать такого льва, как я» была объектом подтрунивания каждого сослуживца. Поэтому неожиданное оживление Кадмия, остальные встретили свистом и подколками на тему: «А вот и львица пожаловала». Эвелин приветливо ему улыбнулась. Он был единственный, кто побывал во всех трех категориях: они как-то подрались, потом сдружились, а затем он понравился ей, как мужчина. Вот только всё равно отношений не получилось, она познакомилась с Рокфорсом, поэтому история с Кадмием застыла на стадии «подружились». – Я к вашему главному, на месте же? – спросила воительница. – Куда ж он денется, весь в бумагах, некогда ему бегать, – дружелюбно ответил стражник. Эвелин ему кивнула, уходя, как он вдруг сказал: – Я сегодня вечером свободен. Сходим куда-нибудь? – Не стоит, – сразу же ответила она и пошла дальше, а потом вдруг развернулась и сказала: – Хотя нет, я свободна вечером. Где встречаемся? Он счастливо заулыбался, словно выиграл целую жизнь. Его большие глаза засияли от предвкушения. – Выбирай моя львица, куда захочешь отведу. Эвелин мысленно закатила глаза, ежась от его «львицы», но всё же решила дать ему шанс. Нет, дать шанс себе на нормальные отношения с человеком из одного с ней круга. Возможно, так она сможет быстрее выкинуть из головы Джеймса. – Щит и меч, – сказала она первое, что пришло на ум. – Знаешь такую? В семь. – Я буду там, моя львица. «Львица» скрипнула зубами от ярости, но смолчала, уговаривая себя, что раньше ничего не имела против подобных комплиментов, просто сейчас отвыкла. Нужный ей кабинет нашла без труда. Глава стражи недоверчиво изучал записку от комиссара. Он её и на просвет пробовал, и рассматривал со всех сторон, и пытался найти несоответствие в печати путем сравнения с другими документами. Эвелин мужественно ждала окончания представления и стойко молчала, не нарушая игру одного актера. Сдался глава лишь спустя пару минут. Разочарованный и немного оскорбленный из-за невозможности отказать в просьбе, мужчина позвал своего секретаря, приказал ему выдать запрашиваемое, а сам вернулся к изучению ранее разложенных на столе бумаг. Эвелин прошла вслед за молодым человеком, что работал у главы, в соседний кабинет. Помещение было заставлено открытыми стеллажами, где ровными рядами стояли коробки, подписанные и отсортированные по названию пропускных пунктов и контрольных точек города, где менялись смены стажи. В коробках лежали конторские книги, журналы учета и прочие записи. Секретарь ловко извлек один из журналов, быстро пролистал, ища нужное число, и произнес: – Блейк Хан. Второй отряд. – Можно узнать, где он сейчас? – В центральном зале висит расписание. Там найдете его местоположение. – Приятно было пообщаться, – с сарказмом произнесла Эвелин и вышла, осматриваясь. В коридоре, недалеко от кабинета секретаря, её ждал Кадмий. Воительница поняла, что отделаться от него не получится, поэтому решила извлечь из этого пользу. – Блейк Хан, знаешь такого? – спросила она сразу. – Знаю, славный парень, но я всё равно лучше, – усмехнулся стражник. – Не сомневаюсь, – отмахнулась Эвелин от его флирта. – Он здесь сейчас? – А зачем тебе? – обеспокоенно спросил Кадмий. – Надо. У меня задание. Он окинул её внимательным взглядом, сопоставляя тот факт, что её пропустили, после принял у себя глава стражи и его секретарь. Стражник просиял. – Ты теперь на правильной стороне?! Эвелин, молча наблюдающая за его умозаключениями, так легко считываемыми с лица, хмыкнула. У неё был свой взгляд на правильность стороны, но вступать в спор желания не было. – Так здесь он? – спросила воительница, игнорируя его вопрос. – Да, пару минут назад видел. Позвать? – Буду благодарна. В глазах мужчины загорелся игривый огонек. Обычную фразу стражник воспринял очень даже буквально, всем своим довольным видом показывая, на какого рода благодарность он рассчитывал. Эвелин сделала вид, что не заметила его настроения и намеков во взглядах. «Славным парнем» оказался мужчина в возрасте, с легкой сединой в висках. При виде Эвелин он удивленно поднял брови, недоумевая, что ей от него нужно. – Я по поручению комиссара Хадвина. Мне нужно с вами поговорить, – перешла к делу воительница. Стражник кивнул и указал рукой вперед, зовя за собой. Он свернул в один из коридоров, где практически не было людей и медленнее пошел, поворачивая к ней голову. – Это про ту убитую девушку? – спросил он. Эвелин кивнула. Блейк иронично хмыкнул и заговорил с язвительными осуждающими интонациями: – Хорош, Хадвин, нечего сказать. Додумался спросить стражу спустя месяц после убийства. Эвелин тоже не жаловала Хадвина, но в этой ситуации возмутилась, считая нужным вступиться. – Все мы люди и не сразу можем всё предусмотреть, – раздраженно произнесла она. – Если вы видели что-то, почему не пришли и не сказали об этом сами? Вы же понимали, как важна может быть любая деталь! Почему ждали? – Да не ждал я ничего, – пристыженно проворчал стражник. – Да и как это выглядело бы? «Комиссар, почему не спросили, видел ли я чего в тот вечер?» Это уже само по себе подозрительно. Зачем мне неприятности? – Что вы видели в тот вечер? – не стала она развивать эту тему и перешла сразу к главному. – Да ничего особенного. День как день. Люди сновали туда-сюда. Скучно. Девчонку ту, что мертвой нашли, запомнил только потому, что она шла одна с букетом цветов. Эвелин не та дама, которой кавалеры дарили цветы, но все ж знала, что ничего необычного в цветах нет. – А что не так? Букет был слишком большой? Или… – Букет обычный, примерно такой, – он показал объем руками. – А что не так?! Не знаю. Она счастливая такая была. Это притягивало взгляд. Словно светилась вся каким-то особым внутренним теплом, – он горько выдохнул, – чудесное очарование юности и влюбленности. А потом вот так вот… Да и удивило, что одна идет с букетом. Обычно ж на свидание к реке идут вдвоем. – Могли же и там встретиться, – снова не поняла она необычность в его варианте. – Тогда бы её парнишка ждал с цветами в назначенном месте у реки. Не ему ж она несла цветы. – Верно, – протянула Эвелин, размышляя. Получалось цветок, который убийца вложил ей в руку, жертва принесла сама. Этот момент и решила уточнить. – Букет был из белых лилий? – Да. – Убийца предположительно высокий, крепкий мужчина. Подобные возвращались с реки вечером? – Нужно что-то более приметное, чем стандартное телосложение. У нас полгорода таких мужчин. Подозрительных, чтоб прямо запомнилось, не было. – И последний вопрос. Стражников обычно двое. Почему вы стояли на смене один? – Я был не один, – его голос стал тише. – С напарником. Он умер пару недель назад. Хворь какая-то с желудком приключилась. Плохое предчувствие охватило её, такое странное совпадение. – А не мог он что-нибудь увидеть… ну, такого, что не должен был? – Думаете, убили его? – он перевел на неё взгляд. – Рассмотреть нужно разные варианты. Так что? Мог он видеть что-то, чего не видели вы? Мужчина колебался, словно решаясь говорить или нет, Эвелин поспешила добавить: – Блейк, говорите как есть, на кону жизнь ещё одной девушки. Возможно, убийца не остановится на двух жертвах. – Я покидал пост на пару часов незадолго до закрытия ворот, – тихо заговорил мужчина. – Жена приболела сильно, вот я и беспокоился, как бы ей хуже не было. Мы ж с ней только вдвоем живем, деток у нас нет, некому присмотреть, – оправдывался он. – Вот Норт меня и отпустил, прикрыл, чтобы я сбегал домой, проведал. Эвелин мысленно ругнулась. Её предчувствие радостно сообщило ей, что случайности со вторым стражником неслучайны. Заодно стало понятно, почему Блейк не пришел к комиссару и не напомнил о себе. За оставление места службы сурово наказали бы. – Где жил Норт? Остались у него родственники? – Жена есть, детки. А жил он на третьем квартале в двадцать восьмом доме, если я правильно помню, – ответил стражник, а потом попросил: – а можно… – Я не расскажу про вас, – перебила она его. Он благодарно кивнул и, посчитав разговор законченным, развернулся и ушел в другую сторону. Воительница тоже не стала задерживаться, а когда забрала своё оружие на выходе, то облегченно выдохнула. Без него она чувствовала себя беззащитной, голой. Этот меч ей в десять лет подарил отец. Последний его подарок. Он словно предчувствовал, что с того задания не вернется живым, спешил… Оружие кайми обычно дарили чуть позже, в тот день, когда девочка становилась девушкой. Мать тоже удивилась несвоевременности, но не возражала. Непрошеные воспоминания детства вызвали грустную улыбку. Воительница ласково провела по рукояти меча, вспоминая суровое лицо отца и его, только для неё и мамы, теплый взгляд. – Храни этот меч, моя девочка, и он сохранит тебя ровно столько, сколько позволит Создатель, – сказал отец и вложил ей в руки оружие, а потом торжественно произнес: Где сила – свет Создателя, А меч – его обитель, Там дар твой расцветает, Неся величие предкам! – Да принесут твои дела величие предкам! – завершил он скромную церемонию посвящения в кайми и обнял дочь. Это был не только последний подарок отца, но и последний день, когда она его видела. Его смерть что-то сломала в матери, та больше не хотела быть воительницей, перестала ходить на задания, а потом и вовсе переехала из клана. Через пару лет вышла замуж за обычного иллинуйца, родилась Кассия. Эвелин тяготило пустое мирное существование и, как только ей исполнилось шестнадцать, уехала от матери и её новой семьи. Сначала вернулась к остальным кайми, в отчий дом, что остался так никем и не занятый, а потом, повзрослев и найдя себе компанию, стала путешествовать по королевству. Улыбка озарила лицо женщины. Хорошее было время. Веселое. Полное сумасшедших дней и заданий на грани жизни и смерти. Яркое. А затем случился в её жизни Кравин. Город чем-то покорил. В нем и осталась. Жизнь стала более размеренной, по-прежнему опасной, но… предсказуемой что ли. Эвелин усмехнулась. И вот размеренная жизнь довела её до расследования убийства. Вместо того, чтобы охотиться на монстров, она мирно беседовала то с одним, то с другим, ходила по городу, собирая улики, «дружила» с комиссаром. Ну не красота? Так недалеко и до мужа. Вот уже и кандидат нашелся. Сам вызвался. Стражник. Образцовая семья выйдет. Воительница безрадостно рассмеялась от представленных перспектив. Появилось желание всё бросить и уехать к Гиблому лесу, подальше от образцовых семей и мирных расследований. Пришлось напомнить себе, зачем она согласилась на свидание с Кадмием: нормальные отношения смогут развеять ненормальные мысли о служителе Создателя, который младше её на десять лет. Это был шанс, которым стоило воспользоваться. До встречи со стражником было ещё порядком времени, возвращаться домой и как-то прихорашиваться к свиданию точно не собиралась, поэтому Эвелин направилась к жене ныне покойного Норта. Вдова встретила потухшим взглядом и посеревшим от горя лицом. К удивлению Эвелин, жена Норта была довольно молодой. Воительнице почему-то представлялось, что раз Блейк в возрасте, то и его напарник будет пожилым мужчиной, следовательно, и супруга стольких же лет. – Вы что-то хотели? – спросила вдова, не понимая цели визита и молчания неожиданной гостьи. – Я от комиссара Хадвина, – сказала Эвелин, опомнившись. Хозяйка дома открыла шире дверь, пропуская воительницу, повела на кухню. Эвелин в который раз удивилась доверчивости людей. Жена Норта не спросила, по какому поводу комиссар интересовался её персоной, не попросила от гостьи бумаги, подтверждающей истину ли та говорит, просто поверила, и всё. – Хотите чаю? – вежливо предложила хозяйка. Приличней было сказать нет, но Эвелин согласно кивнула, неожиданно поняв, что проголодалась. Вдова быстро накрыла на стол. Помимо чая предложила ещё и печенье. – Я Эвелин Хэндар, – представилась наконец воительница, когда хозяйка дома села напротив неё, – помогаю расследовать комиссару убийство девушек. Недавно говорила со стражником Блейком, он в ночь первого убийства дежурил с Нортом у ворот. От него и узнала о печальном известии по поводу вашего супруга. – Смерть Норта имеет какое-то отношение к расследованию комиссара? – бесцветным голосом спросила женщина без малейшего интереса. – Не думаю, – соврала Эвелин, не желая навлекать беду ещё и на жену стражника, – так положено по закону, учитывать всю информацию, поэтому простите меня за назойливость, но расскажите, как он умер? – Не знаю, – на выдохе произнесла вдова. – Сначала у него закружилась голова, потом заболел живот. Мой Норт прилег полежать и уже не поднялся. Я пришла, а он… он… – женщина всхлипнула и закрыла лицо руками.12727c – Я понимаю, вам тяжело, но расскажите, что он делал до этого, с кем встречался, что ел, может, пил? – Обычный день, как и все остальные. Это был седьмой день недели, мы сходили на службу в церковь, потом зашли в пару лавок, купили продукты, вернулись домой, пообедали, а потом… потом ему и стало плохо… – А что он съел? – То же что и вчера, мы доедали, что я раньше готовила. Я сначала подумала, что он отравился, но я же тоже это ела и дети наши, и со всеми всё было хорошо… А мой Норт… – Пожалуйста, вспомните, его кто-нибудь угощал чем-то? В лавке? Или в таверне какой-нибудь… – Не было ничего такого. – Что сказали лекари? Его же потом осматривали? – Ничего. Признаки отравления не нашли. Сказали, просто сердце остановилось. Я говорила им, что живот у него болел, но они пояснили, что часто сердечная боль охватывает солнечное сплетение, и человеку кажется, что у него болит желудок, а на самом деле это сердечный приступ. – Сколько ему было? – Сорок. Может, конечно, и совпадение, но слишком подозрительное. Эвелин знала яды, которые не покажут следы отравления, и склонялась к мысли, что, скорее всего, один из подобных и применили к стражнику. Выходило, он, сам того не зная, видел убийцу? Но если он не пил нигде и не ел, то как яд попал к нему в желудок? Или жена не помнила? – В ночь убийства первой девушки он дежурил недалеко от места преступления, – аккуратно произнесла Эвелин, стараясь не вспугнуть женщину вопросом, – возможно, он что-то вам рассказывал? Что могло его впечатлить, или… – Мы не говорим с ним о его служебных делах, простите, здесь я не могу помочь, – она подняла на неё заплаканные глаза, в них сквозила вина. – Если бы я что-то знала, то непременно бы рассказала. Скажите, а смерть Норта точно не связана с тем, что он дежурил? – настороженно спросила вдова. – Конечно, нет, – твердо ответила Эвелин. Врать умела мастерски. А если ложь обезопасит эту женщину, то она готова была поклясться самим Создателем, подтверждая свои слова. – Ещё раз простите меня за неуместные вопросы. Воительница поднялась, вдова спохватилась. – Вы же не выпили чаю и ничего не съели. Нельзя, чтобы гость уходил голодный. Прошу вас… Эвелин, не желая обижать женщину, села. Сначала пригубила горячий напиток из вежливости, а потом пошла на поводу своего желудка и добавила ещё печенье, а за ним и ещё одно. – Меня зовут Элоди, – представилась вдруг вдова. – Очень приятно. Эвелин. – Знаю, вы говорили, – напомнила ей женщина. – Знаете, Норт очень любил моё печенье, я когда познакомилась с ним… Эвелин слушала историю знакомства, смешные и радостные моменты из жизни пары, смотрела на озаренное теплыми воспоминаниями лицо вдовы, на глубинную печаль, засевшую в некогда жизнерадостных глазах, и в душе плакала. Норт просто оказался в не том месте и не в то время, а умирая наверняка даже не понимал почему. Кто-то подстраховался, а у кого-то закончилась жизнь. Жизнь полная счастья и любви. В бою всё по-другому. Там смерть иная. Эвелин принимала её во всех проявлениях и несправедливостях, но, когда погибель приходила в мирную жизнь простых людей, это оставляло след. Ведь это уже не умысел Создателя, уготованный воину, а чья-то злая воля, посчитавшая, что имела право… Эвелин провела несколько часов у Элоди, позволила ей выговориться. Воительница не могла принести ей успокоение, сказав, что убийца получил по заслугам, но могла хотя бы выслушать и на какое-то время вернуть ей мир в её душу.