Глава 16

Эвелин решила разбавить активное общение сегодняшнего дня обедом в таверне и прогулкой с Лесли по городскому парку. Несколько часов покоя значительно улучшили настроение. Почувствовав, что снова готова окунуться в чужую драму, воительница направилась к дому, где жила Тамана Уолис. Поместье Уолис ничем не уступало поместью семейства Браун. Роскошный дом в несколько этажей, чудесный сад, дивная терраса перед домом. Всё указывало на богатство и высокое положение в обществе. Эвелин ухмыльнулась. Собственно, ничего неожиданного, подруги, как правило, одного социального круга. Воительницу встретили ещё более враждебно, чем в предыдущем поместье. Несмотря на бумагу, пускать отказались даже на территорию, что уж говорить о доме. На вопрос, с чем это связано, охранник семьи Уолис, не скрывая, сообщил, что таково распоряжение хозяев. Людям комиссара без веских оснований нечего здесь делать. Вариант просто поговорить – не допускался. К такому повороту событий Эвелин не была готова. И главное же, ни угрозами, ни уговорами этого твердолобого охранника не пронять. Разве что боем прорваться… Вот где похвальное рвение к своей службе. Невольно вспомнился улыбчивый Бэзил и его благосклонность. Да, такой бы здесь не помешал. Она неторопливо отошла от центральных ворот и задумчиво побрела дальше вдоль невысокого кованного забора поместья. Вот и что делать? Караулить девицу? Сидеть и выжидать, пока та куда-нибудь пойдет? Может затянуться по времени… А если Тамане хватает территории поместья для прогулок? Тогда вообще всё зря. Женщина обреченно выдохнула. – Пошли, Лесли, к Хадвину за новой бумагой, будь он неладен вместе с этими напыщенными индюками Уолис, – проворчала воительница, – третий раз за день. Создатель, – она возвела взгляд в небо, – это ты мне так мстишь за мысли о Джеймсе? Хадвин уже собирался домой и был ей явно не рад. – Что опять? – сразу же рыкнул он. – Уолис, они… – У меня нет оснований для того, чтобы вызвать её на допрос, – резко перебил её комиссар. – Как нет? – возмутилась Эвелин. – Она свидетель! – Свидетель чего? Убийства?! Нет. Она подруга жертвы и не более. – Но… – Не но-кай мне, – огрызнулся Хадвин, – папаша её к главе города вхож. Он мне весьма прозрачно намекнул, что будет, если я буду хоть каким-то боком привязывать фамилию Уолис к жертве. К дочери своей никого не подпустил. – Почему? – Потому, – теряя терпение, сердито выпалил комиссар. – Умная баба, догадайся сама. – Чтобы не было лишних пересудов? – предположила она. – Вот. Поэтому забудь про Таману, – уже спокойнее сказал он и направился к двери. – Копай в другом месте. – Хадвин, – увязалась она за ним, – почему ничего не написали в отчете о таверне «Щит и меч» и семье Браун? – А что там писать? – он закрыл на ключ свой кабинет, махнул на прощание помощникам и пошел дальше, на улицу. Эвелин прошла следом. – Ну, например, что обе жертвы имели отношение к таверне. Это уже связь. – Так себе привязка. Не более чем совпадение, в другом дело, – проворчал комиссар, тяжело переваливаясь и шагая к месту, откуда можно взять экипаж. – Поверь моему чутью. Хотя занимательные подробности новичок всё же раскопал. Эвелин устремила на него заинтересованный взгляд, мужчина довольно цокнул и продолжил: – Марк Браун, отец первой жертвы, не является распорядителем имущества семьи. Поместье, как и основные сбережения, принадлежали родителям Мэри Браун. По каким-то причинам, они решили оставить всё своей дочери и внучке, а не зятю. Поэтому Мэри, как и её дочь Кристен, могли тратить монеты, куда посчитали нужным, – комиссар остановился и, хитро прищурившись, наблюдал за Эвелин, ожидая от неё реакции на свои слова. – Кристен спускала монеты на благотворительность, мать ей не перечила, это злило главу семьи, – продолжила за него воительница, достраивая логическую цепочку. – В результате в доме случались скандалы. Хадвин ухмыльнулся и одобрительно кивнул, хваля за догадливость. – Покупка таверны – жест отчаяния, с помощью которого Марк старался сохранить ещё хоть что-то. – Несмотря на чудовищность предположения, это всё же весьма серьезный мотив, – заметила Эвелин. – Но вторая жертва при чем? Любовница, которая грозилась рассказать всё жене? – Сладко всё складывается? Верно? – язвительно проговорил Хадвин. – Вот только к делу не пришьешь. Много несостыковок, да и откровенного бреда хватает, такого как цветы и веревка… Увы. Поэтому ищем дальше. – Кстати, об этом. Мне нужно, чтобы твои люди проверили ещё ряд мест, где бывала Кристен, и всех там опросили. – Шерису скажи, он сделает, – бросил напоследок Хадвин и забрался в остановившийся экипаж. Шерисом оказался тот самый новенький активист. Очередное задание встретил с энтузиазмом. Эвелин мысленно пометила себе необходимость напомнить Хадвину о поощрении пыла особо рьяных сотрудников. Решив, что на сегодня достаточно разговоров об убийствах, Эвелин направилась в таверну «Щит и меч». Пожалуй, это место стоило того, чтобы стать на время там завсегдатаем. Пока это единственное, что связывало Кристен Браун и Селину Раст. Ужин прошел нерезультативно. На вопросы о владельце заведения официантка отвечала односложно и нейтрально. Монеты не вызвали у той особого ажиотажа, ответы не стали красочнее. Вид зорко следящего за своими работниками управляющего ясно говорил, почему теперь магия монет не работала. Эвелин рассчиталась за еду и устало поплелась домой. Простое хождение туда-сюда вымотали сильнее, чем энергичное перемещение по лесу и сражения с монстрами. Зато Лесли была полна сил и энтузиазма. Собака умудрялась по дороге к таверне отлавливать случайно бродивших котов и загонять их на заборы и деревья. Эвелин не беспокоилась, даже когда той не было видно довольно долго. Лесли найдет путь домой. Как и в лесу сможет выследить свою хозяйку. Неспешная прогулка и прохлада вечера принесли Эвелин решение проблемы. Подруга глубоко-верующей Кристен должна была быть, по идее, тоже прихожанкой. Значит, седьмой день недели в помощь. Там и найдет девушку. В обители. Спросит у пастора или у служителей, кто из посетителей Тамана. Уж те-то точно должны знать в лицо своих особо рьяных прихожан. Надежда, что через пару дней сможет закрыть эту ветку в расследовании, быстро погасла. Рациональность подсказала: после наверняка откроется ещё одна. Эвелин раздраженно выдохнула. Скорее бы всё разрешилось, тогда она сможет наконец-то продолжить привычное существование: вернется к заказам и путешествиям по окрестностям в поисках монстров. Время было не позднее. Таверна «У моста» активно принимала посетителей. Все места были заняты. Эвелин прошла через обеденный зал, собираясь переговорить с трактирщиком. Обычно ему оставляли для неё заказы. Взгляд Джеймса почувствовала раньше, чем увидела его самого. Мужчина сидел за столиком один. С его места хорошо просматривалось всё пространство зала. Он ждал её? Так Эвелин показалось. Он заметил её внимание и перевел взгляд на стоящую на столе чашку. Воительница тоже поспешила отвернуться. Желание подойти к нему и попросить забыть всё, что она тогда ему сказала, жгло изнутри, вызывая румянец на щеках. К этому чувству добавилось сожаление. Зачем поругались тогда? Сейчас бы могла разговаривать с ним, сидеть рядом, смотреть почти открыто… Эвелин сердито скрипнула зубами, напоминая себе, к чему приводило их общение. Заказы и правда были. В основном на части монстров, которые потом использовали при варке лечебных, и не очень, зелий. Эвелин забрала бумаги, где подробно описывалось, что именно хотели, в каком количестве и за какую цену. Сроки не обозначены. Значит, можно не торопиться. Воительница довольно улыбнулась. Вот такое по ней. Щедрая награда и нет привязки ко времени. Руки даже загудели от желания поскорее ощутить рукоять меча, а сердце встрепенулось, предлагая порцию адреналина для боя. Радостно посвистывая, Эвелин пошла к лестнице, собираясь подняться к себе. Не удержалась и обернулась. Джеймса за столиком не было. *** На законных основаниях – ведь утром и днем ей идти никуда не надо было, все дела намечены на вечер – Эвелин сладко спала. А чтобы Лесли не доставала её больше возней и не мешала дальше спать, воительница добрела до двери, выпустила собаку на улицу и снова повалилась на кровать. За окном вовсю гудела жизнь. Спать при таком шуме не получилось бы, даже находясь в сильном опьянении, что уж говорить про чуткий сон выспавшегося человека. Романтическая чушь, что снилась ей, подарила грустную улыбку на лице и истому на теле, утолить которую было не судьба. Воительница бросила себе подушку на лицо, прячась от солнечного света, и зарычала, имитируя собственную подопечную Лесли, когда та видит опасность. Опасность видела и она, Эвелин, правда во сне. Красивую, желанную такую опасность с синими глазами… В дверь поскреблись. Лесли. Вернулась домой, значит, нагулялась. Эвелин поправила просторную рубаху, в которой обычно спала, и прошлепала босыми ногами к двери, по дороге пальцами разбирая спутанную от беспокойного сна рыжую гриву. – Заходи, гулена, – проворчала она, открывая дверь. Тело среагировало раньше, чем пришло понимание нападения. Эвелин отпрыгнула в последнюю секунду, уворачиваясь от удара кинжалом, который стал бы смертельным, если б не врожденные инстинкты, подаренные предками. Трое мужчин ворвалось внутрь комнаты, перекрывая выход. – Кто послал? – холодно спросила воительница, аккуратно пятясь назад к кровати, у которой остался её меч и пояс с кинжалами. Она следила сразу за тремя, чутко улавливая малейшие движения. Мужчины не походили на обычных воров. Слишком рослые и тренированные. В воровской клан берут в основном юрких и неприметных. А эти скорее воины. За её перемещениями тоже следили и напали разом, со знанием дела. Эвелин метнулась к кровати, но тут же была сбита мужчиной, который умудрились схватить её за руки, резко рвануть на себя, а потом отбросить к стене. Несмотря на её крепкое телосложение, Эвелин отлетела тряпичной куклой, напарываясь спиной об угол табурета. Возглас боли вырвался из груди, сразу же сменяясь криком ярости. Нападение – лучшая защита. Воительница любила это правило. Вскочила на ноги, ловко ушла от удара ногой, ответила хуком в левое ухо обидчика, добавила сильным ударом под дых. Оглушенного на мгновение противника она толкнула на второго нападающего и предприняла ещё одну попытку добраться до оружия. Не успела. Звон разбитого стекла, и её меч вместе с поясом от кинжалов полетел на улицу, покидая пределы комнаты. Животная ярость овладела Эвелин. Обманный выпад в сторону ближайших противников и резкий бросок к тому мужчине, что стоял возле окна. С диким криком, не снижая скорости, она влетела всем телом в посмевшего оставить её без меча. Эффект неожиданности сработал. Мужчина не удержал равновесия, инерция движения воительницы увлекла его вниз на мостовую вслед за оружием. Всё, что успел он сделать, это в попытках собственного спасения схватить женщину за рубашку, забирая с собой. Приземление было жестким. Внушительную высоту не погасила даже прослойка в виде, ставшего уже мертвым, тела мужчины. Эвелин силилась подняться, но голова от удара сильно кружилась. Крики посетителей таверны сливались в равномерный гул, проходя к сознанию как через плотный туман. В глазах двоилось, но этого все равно хватило, чтобы различить двух верзил, которые расталкивали напуганных зевак и пробирались к ней. Эвелин слепо шарила рукой по земле в поисках меча или кинжала, тихо матерясь на тех, кто стоял и даже не пытался ей помочь. Один из нападавших уже добежал до неё и совершил выпад, собираясь в одно движение покончить с ней. На ловкость рассчитывать не пришлось, Эвелин смогла лишь кубарем откатиться, в попытке спасти свою жизнь. Мир после этого пришел в движение. Она схватилась за голову, стискивая её, как будто это могло остановить вращение перед глазами. Разъяренный лай, а следом за ним человеческий вопль боли. Эвелин кровожадно улыбнулась. Её девочка рвала чью-то плоть. Времени на отлежку не было, воительница снова поползла к виднеющемуся поясу с кинжалами. Кто-то из зевак сжалился над ней и подкинул его ближе. Эвелин успела метнуть кинжал в очертания одного из бандитов за пару мгновений до удара, предназначенного Лесли. – Спасибо, Создатель, – прошептала Эвелин, видя, как мешком рухнул мужчина. Бросать ещё один кинжал, воительница боялась, могла задеть собаку. Насколько Эвелин смогла рассмотреть, у мужчины были выведены из строя уже обе руки. Лесли знала свое дело: шансов напасть с оружием не давала. – Лесли, назад, он нужен живым, – прохрипела Эвелин и, сжимая в руках ещё один кинжал, пошатываясь, направилась к ним. Крики толпы и вопли мужчины заглушили приказ хозяйки. Собаке получилось завалить последнего нападавшего. Когда Эвелин дошла до него, было уже поздно. Из окровавленного горла мужчины вырывались предсмертные хрипы. – Твою мать, – простонала воительница, оседая на землю, устало опуская свою всё ещё пребывающую в круговороте вращения голову на тело мужчины. – Лесли, мне надо было его допросить. Собака, пребывая ещё под действием адреналина, злобно смотрела на всех и скалила зубы, ища новую жертву. Люди затихли, боясь сделать хоть шаг, понимали, что он может быть последним. Эвелин тихо позвала: – Лесли, всё, прекрати, все кончено, иди сюда, – она постучала возле себя рукой. Собака не сразу, но среагировала, стала суетливо крутиться рядом и махать хвостом, пыталась участливо лизнуть хозяйку своей окровавленной пастью. – Кто-нибудь сходите за комиссаром, – громче сказала зевакам Эвелин. Почувствовав на себе несколько заинтересованных взглядов, она опустила глаза ниже и в раздражении одернула задравшуюся ночную рубашку, оголившую её нижнее белье. Ноги все равно были голыми, но светить остальным – не собиралась. Сейчас только пару минут придёт в себя и поползет в комнату. – Вот уроды, хоть бы кто помог, – пробубнила себе под нос воительница. – Видят же, женщине плохо. К ней кто-то бежал. Эвелин постаралась сфокусировать своё зрение и сделать из нескольких одинаковых фигур одну. Темный силуэт. Лицо мужчины расплывалось. Сердце застучало чаще. Ей не обязательно видеть его, она его чувствовала. – Эвен, – испуганный шепот у самого лица. Осторожные касания. – Эвен… Обхвати меня за шею. – Я тяжелая, могу сама, просто помоги подняться, – смущенно прошептала она. Ей было стыдно за свою немощь и внешний вид. Почти голая, вся в крови… Джеймс сердито фыркнул, и Эвелин сделала, как он просил, но пыталась концентрироваться и держать своё тело, чтобы ему было легче. – Просто доверься мне, – тихо сказал он, почти касаясь губами её лба. – Такая глупость… – пролепетала она, роняя голову ему на плечо, ощущая, как от его медленного хода её внутренности переворачиваются вместе с горизонтом. – Всё это… Чувствую себя маленькой беспомощной девочкой… Его улыбку видеть не могла, но чувствовала. Руки прижали её теснее к себе. Его губы всё же коснулись лба, оставляя едва ощутимый поцелуй. – Разве это плохо? – Да. Я кайми… – Со мной тебе необязательно быть только кайми. Со мной ты можешь быть кем захочешь… – Джей, замолчи. – Она боялась его слов и своей реакции на них. Не могла понять, какой смысл он в них вкладывает. – Я говорила уже, ты и Кассия… – Я помню, – сердито перебил её он, а потом мягче добавил, предупреждая: – Я тебя сейчас поставлю, но всего на пару минут, мне нужно открыть дверь. – Зачем? Те лбы её не запирали. – Я отнес тебя к себе. – Зачем? – Потому что у тебя наверняка погром, – он аккуратно поставил её на пол, придерживая за талию, быстро завозился с замком. – Твою мать… – простонала она, вцепившись в него, – как же меня тошнит… Там было же не так высоко, всего второй этаж… – Всего, – с сарказмом повторил он, снова подхватывая её на руки. Джеймс бережно опустил её на кровать, накрыл одеялом. – Моё оружие, – попросила она тихо. – Сначала лекарство. – Нет, сначала оружие… Нельзя чтобы украли, – чувствуя его сомнение и нерешительность, умоляюще добавила: – Прошу… Джеймс бросился вниз, вернулся сразу же. Эвелин не рисковала открывать глаза, боясь, что всё-таки стошнит. – Это я, – сообщил он, видя, что она глаз не открыла, – и Лесли. Выглядит жутко, но вроде цела. – Моя девочка, – с теплом в голосе проговорила Эвелин. Рядом раздалось частое дыхание собаки, липкий язык прошелся по руке, а потом Лесли поставила лапы на кровать, пытаясь дотянуться до лица хозяйки. – Не-не-не, подруга, – строго произнес Джеймс, стаскивая пса, – твой дикий и грязный вид не для моей кровати с больным пациентом! – Он присел рядом и сменил тон на более теплый и ласковый, обращаясь уже к воительнице. – Эвен, надо чуть приподнять голову. Это очень хорошее мощное зелье. Поможет. – Адель, может сделать самые лучшие… – Лучше Верховной ведьмы никто не сделает, – перебил он её. – А это зелье сделала именно она. Пей. Слабое движение вызвало новую волну дурноты, но залитое внутрь зелье принесло эффект почти сразу. – Откуда у тебя оно? – спросила она, чувствуя, как тело окутывает спасительное блаженство, принося обезболивающий эффект. – Его нельзя купить. Ты знаешь Верховную ведьму? – Скажем так, я знаю человека, который её знает. – Джей… – Спи, моя маленькая беспомощная девочка… Последние слова были едва различимы из-за стремительно уплывающего сознания. Привиделось? Или он правда так сказал? *** Руку кто-то согревал теплом своей ладони. Даже сквозь сон Эвелин поняла, что рука не его, не Джеймса. Воительница резко распахнула глаза, дергаясь в сторону. Дремавшая в кресле возле её кровати Кассия сонно заморгала. – Как ты? – обеспокоенно произнесла сестра. – Что болит? Принести чего-нибудь? – Что ты здесь делаешь? – недоуменно спросила Эвелин, осматриваясь. Да, всё ещё в комнате Джеймса. Почему Кассия здесь? – Ухаживаю за тобой. Отец Джеймс рассказал, что с тобой случилось. Просил помочь. Сам не мог ухаживать за женщиной. Непозволительно. – Ясно, – сухо ответила Эвелин, поднимаясь выше, усаживаясь. Она мысленно проверила свои ощущения, пошевелила руками и ногами, осторожно покрутила головой. Легкое головокружение осталось, зато больше не тошнило. – Могла бы сказать спасибо, – обиженно произнесла сестра, реагируя на её тон и хмурое лицо. – Спасибо, – угрюмо ответила Эвелин. Её в данный момент интересовало другое. – Как долго я валялась? Приходил комиссар? – День. Вчера всё произошло. Комиссар приходил и поругался с отцом Джеймсом, потому что тот не разрешил тебя будить. Эвелин вовремя спрятала свою улыбку. – Принеси мою одежду, пожалуйста, – попросила воительница. Кассия тут же подала аккуратно сложенную стопку. – Всё здесь. Я заранее приготовила. Эвелин сначала двигалась осторожно, а потом, когда поняла, что её активность ничего не нарушало, довольно заулыбалась. Неужели и правда зелье от самой Верховной ведьмы? Удивительно. Разве такое возможно? В их стране четыре главных, значимых человека, и Верховная ведьма – одна из этих четверых. Как там сказал Джеймс? Он знает того, кто знает Верховную ведьму? Или Эвелин это сама себе придумала? Может, бред поврежденной головы? – Эвелин, – серьезно начала Кассия, и Эвелин бросила недовольный взгляд, заранее предчувствуя, что та скажет. – Отец Джеймс помог тебе, но это ничего не значит. Ни на что не рассчитывай. У нас с ним всё серьезно и движется в правильном направлении. Я не хочу с тобой ругаться, поэтому… – Мы закончили с этой темой, – грубо перебила Эвелин. – Я благодарна тебе за помощь, правда. Но это, как ты уже заметила, ничего не значит. Я по-прежнему не хочу, знать, что происходит в твоей личной жизни. Избавь меня от своих отношений со служителем Создателя. Тебе двадцать два. Немаленькая уже. Сама разберешься. Где Лесли? – У меня ночевала. Отец Джеймс не хотел тебя будить, – Кассия вдруг вздернула подбородок и добавила язвительнее: – Он тоже ночевал у меня. – Отлично, – с сарказмом произнесла Эвелин. – Поздравляю. Желаю счастья. – Спасибо, – серьезно ответила сестра, поднимаясь. – Сейчас приведу Лесли. Эвелин переоценила свои возможности. От резкой нагрузки, тело стало мелко потрясывать, но показывать свою слабость больше никому не собиралась. Лесли от радости чуть не завалила её на пол, пришлось схватиться за стену. – Тише, тише… пойдем домой, – ласково проговорила воительница, потрепав рыжую шерсть собаки. Подобрав оружие, Эвелин ровным, размашистым шагом прошла в свою комнату. Едва закрыла за собой дверь, то устало прислонилась к двери. – Ах ты, черт, – сквозь зубы процедила женщина, переводя дух и вытирая проступивший пот со лба. – Может и правда старею, всего-то второй этаж был… – недовольно проворчала она. Разгром в комнате удручал. Разбитое окно сиротливо махало ей подхватываемыми ветром занавесками. Ещё и сломанный табурет, о который она приложилась спиной. И постель в крови, Создатель только знает в чьей именно, её или того, кто получил от неё по носу. Эвелин достала из шкафа зелья Адель, выпила разом несколько пузырьков. Не знала, можно ли смешивать, но болеть некогда. Надо было увидеть комиссара. Надела сапоги, закрепила пояс с кинжалами, забрала из тайника часть монет и вышла из комнаты. Услышав жалобный голос сестры, обернулась. Кассия семенила следом за Джеймсом, заламывая свои руки и умоляюще смотря. – Она сама ушла, что я могла сделать? – причитала девушка. Лицо Джеймса было спокойно, а вот в глазах царил холод и злость. Даже Эвелин немного поежилась, что уж говорить о сестре. План сбежать, пока он не увидел её, провалился. Служитель взглядом приковал к месту, обещая страшную кару. Воительница прогнала от себя волну эмоций, которую он всегда вызывал, и в насмешке приподняла одну бровь. – Эвелин, – начал он. – Джеймс, – язвительно перебила она. – Почему на ногах и куда-то идешь? – строго спросил Джеймс. – Мне нужно увидеть комиссара, – ответила Эвелин, поражаясь сама себе. Почему она опять оправдывается? В какой момент их отношения стали такими? Мало того, что она старше его и не должна отчитываться, так и он ей, по сути, никто, незнакомец. – Неужели это не может подождать до завтра? Он сердито выдохнул. Взгляд Эвелин замер на его губах, лаская. Впиться бы поцелуем, забрать его гневный выдох себе… …Он тоже ночевал у меня… Воительница дернулась от всплывших в воспоминании слов Кассии, вырываясь из плена наваждения. – Не может, – грубо отрезала Эвелин и с вызовом на него посмотрела, предупреждая. Он не смеет ей указывать, что делать или не делать. Выражение его глаз изменилось, лицо вернуло себе маску спокойствия и безразличия, пряча царившее ранее беспокойство и гнев. И хоть душа Эвелин в этот момент плакала и просила прощения за свою грубость у стоящего рядом Джеймса, сама женщина просто кивнула на прощание и поспешила прочь. Она очень хотела немного привести свои разбушевавшиеся чувства в порядок, но идти пешком до комиссара не рискнула, взяла экипаж. Тряска от неровно выложенной мостовой возобновила головную боль и вызвала приступ легкой тошноты. Закралась мысль, что Джеймс был всё-таки прав. Упрямство не позволило повернуть назад, да и комиссара действительно нужно увидеть как можно скорее. При виде неё лицо Хадвина мгновенно покрылось красными пятнами, он резко стукнул кулаком по столу и заорал: – Какого черта, Хэндар! Три трупа и всё это на глазах у перепуганной толпы! Верни мою бумагу немедленно! Под стражу пойдешь! И псину твою туда же! – Не ори, Хадвин! – поморщилась она, захлопывая за собой дверь. Затем прошла и плюхнулась на стул. – Голова ещё болит! Лучше скажи, узнал что об этих молодчиках? – Личность установить толком не удалось, – всё ещё сопя от гнева, сказал Хадвин. – Плохо. Наш убийца нанял кого-то, чтобы я не добралась до него? – Не льсти себе! – ядовито произнес комиссар. – Это кто-то из бывшей шайки Бруно. Ты же не думала, что всех укокошила?! Эвелин мысленно ругнулась. Это не совсем то, на что рассчитывала. Она надеялась, что через этих напавших сможет выйти на след преступника. А так… просто очередная разборка. Вздох разочарования всё же сорвался с губ. Комиссар, наблюдающий за ней, ворчливо добавил: – Когда-нибудь закончишь в канаве, как та шантрапа с портового района… Эвелин презрительно хмыкнула и поднялась со стула, собираясь вернуться домой. До двери она не дошла, внутри всё сжалось от плохого предчувствия. Медленно обернулась, слова давались с трудом, растягиваясь и звуча глуше: – Какая шантрапа? – Сегодня с утра два трупа притянули наши. В реке нашли, родных ищем, о пропаже никто ещё не заявил. – Комиссар недоверчиво на неё посмотрел, а затем прищурился. – А что такое? Тоже твоих рук дело? – Покажи, – приказала она. Её тон Хадвин не заметил, слишком сильно жгло любопытство: такая странная реакция воительницы его крайне занимала. – Зал с мертвяками в соседнем здании, пошли. Он тяжко поднялся и поковылял к двери, периодически оглядываясь, чтобы посмотреть на лицо воительницы и убедиться, что та всё ещё обеспокоена. Помещение, где обычно ждали своего опознания тела убитых, было небольшим, но ярко освященным. Металлические шкафчики, несколько столов для вскрытия, и отдельные полки, где, собственно, лежали те, кого родные не могли сразу забрать, – вот и всё убранство. Комиссар подошел к одной полке и в предвкушении уставился на воительницу. Резко смахнул укрывающую тело простыню. Эвелин и без этого жеста знала, кто там лежит. Высокую, угловатую фигуру подростка узнала по очертаниям. А может, просто догадалась. Мик… – Знаешь его? – злорадно полюбопытствовал комиссар. Она молчала и смотрела на юное лицо парня, глаза которого совсем недавно ярко горели от восторга и счастья: его Дайра никуда не уезжала, осталась с ним. В груди стало тесно. – А этого? – Комиссар скинул простыню со второго. От его движения темная кудрявая голова парня, чье бездыханное тело занимало вторую полку, повернулась на бок. Глаза были приоткрыты, а в них пустота. Та самая, которую уже ничем не заполнить. Крис… Парень, который продавал сведения о Мике и той ночи. Эвелин поднесла свою руку ко рту, сдерживая крик ярости, а потом до боли прикусила её. – Ну и… – нетерпеливо произнёс Хадвин, – что мы имеем? Рассказывай! – Рассказываю! – выпалила она, сверкая на него глазами. – Скажи своим людям перепроверить ещё раз тех, кто на меня напал! – Одно связано с другим? – Эти парни – свидетели по делу об убийстве, – она сердито выдохнула и добавила, процеживая слово через внутреннюю боль и раскаяние: – были. Глаза Хадвина округлились. Он по-новому посмотрел на лежащих парней. – Почему не сказала раньше? Я бы приставил к ним охрану. – Потому что самонадеянная дура, – горько произнесла Эвелин, – не оценила серьезность угрозы. Говорю сейчас. Приставь людей к жене стражника Норта. А также хотя бы одного к Лизабет, это подруга второй жертвы, работает в таверне. И намекни богатенькому отцу Таманы, чтобы охранял дочь особо рьяно. Ко всем – не конвоиров, а незаметных наблюдателей. Есть такие? – Будешь ты меня ещё учить работать, – недовольно пробубнил он, а потом закрыл оба тела, махнул ей рукой, зовя за собой, и направился на выход. – Пойдем, расскажешь, что за ребятня это…