Глава 18

Утром в назначенный час воительница была у пекарни. Лесли шумно дышала, радостно виляя хвостом, принюхивалась к пирогам, которые только начал выставлять пекарь на витрине. Мужчина бросал на раннюю посетительницу и её собаку недовольные взгляды, но возражать ничего не смел. Трактирщик из «Спящего Кравина» не заставил себя долго ждать. При свете дня, в другом районе, он словно преобразился. Нет, не словно, а преобразился. Ничего не указывало на то, что этот спокойный мужчина опрятного вида, и есть тот самый злобный владелец таверны-притона. Заметив удивленный взгляд Эвелин, мужчина усмехнулся: – Приходится соответствовать, – ответил он на её молчаливый вопрос в глазах, – это как если бы ты пришла в юбке к заказчику и хотела бы, чтобы он тебя нанял для вооруженного разбоя. Эвелин понимающе хмыкнула. Мужчина приветливо махнул пекарю рукой и сказал: – Чарльз, мне как обычно, дама платит. Он прошел за столик и махнул на сей раз уже самой «даме». Воительница снова хмыкнула, понимая, что утро будет более приятным, чем рассчитывала. Любила таких людей: прямых, знающих чего они хотят и не стесняющихся об этом говорить. Она заказала себе пирог с мясом и чай. Оплатила и за своего нового знакомого тоже. Отрезав кусочек пирога, протянула Лесли. Собака проглотила, почти не жуя, пришлось давать ещё один кусок. От такого кощунственного действа пекарь возмущенно засопел, бросая на клиентку обиженные взгляды. – Роб, – представился трактирщик. – Эвелин. – За вчерашнее извиняюсь. Сама понимаешь, любые разговоры дольше пары минут с непонятными личностями чреваты для меня и моей репутации. Воительница кивнула, извлекла из кошелька золотую монету и положила на стол. Роб забрал её себе, приступил к трапезе, явно смакуя каждый кусочек. – Возле тела убитой девушки найдена была бутылка из твоей таверны, – заговорила Эвелин. – Знаю, хорьки Хадвина говорили, – пробубнил трактирщик с набитым ртом, – додумались же, сунуться ко мне в таверну, да ещё и значками своими размахивать. Придурки, – он усмехнулся. – Чудо, что живыми ушли, с моими-то клиентами. – Знаешь, кто её обронил? Он скептически посмотрел на неё и недовольно поджал губы, всем своим видом показывая, что думает о её умственных способностях. – Ты хоть представляешь, сколько у меня такого пойла берут за ночь? Оно же почти ничего не стоит, я ж количеством беру, а не качеством. – С меня серебряник собирался содрать, – напомнила ему Эвелин. – Злопамятная? – весело отозвался он. – Очень, – подтвердила воительница, криво усмехаясь, а потом собралась, вспоминая о главном. – И всё же. У тебя есть же постоянные клиенты. Возможно, кто-то что-то говорил, пересказывал чью-то сплетню… Трактирщику доверяют тайны чаще, чем служителю Создателя. – Да, есть такое, – согласился Роб. – Но тут мне обрадовать тебя нечем. Ничего про убийство той девчонки интересного не было сказано. Пару дней после убийства парочка человек обсудили общие сплетни и всё. – Эвелин разочарованно поморщилась. Трактирщик снова заговорил только спустя пару минут: – Был у меня один старик. Днем он попрошайничал, а вечером приходил за бутылкой. Почти каждый день. Когда монет не хватало, то просил в долг. Обычно я такое не практикую, иначе разорюсь, но этого знал несколько лет, да и он исправно возвращал. Так вот, спустя дней пять, может больше, после того убийства он перестал появляться. Не то чтобы я беспокоился, но всё же полюбопытствовал у его дружбана, куда тот делся. А вдруг конкурент какой объявился у меня, и туда старик стал наведываться? – Роб печально выдохнул. – Короче, помер он. Как именно и связано ли это с убийством, не знаю. Может, просто так совпало. Сама знаешь, мои завсегдатаи не долгожители, с таким-то образом жизни. – А дружбан того старика всё ещё приходит в таверну? – О, кстати, напомнила. Пару дней уже как не приходит. Странно… Что-то подсказало Эвелин – и не придет он больше. Убийца все хвосты за собой подчистил. И если ещё обычными людьми Хадвин заинтересуется и будет расследовать убийства, то такие как Мик, Крис, нищий старик – это просто расходный материал, удостоенный парой строчек в отчете про разборки среди низших слоев населения. Удивляться этому не приходилось. В большинстве своем так и было: пьяные разборки, не поделили территорию и прочее, прочее, прочее, такое очевидное. Тупик. Эвелин задумчиво покусывала кончик своего локона. Разнообразия идей, что делать дальше, у неё не было. Из самого «гениального» в её списке оставалась только поездка в Треканию. Возможно, сравнение тех преступлений с убийствами в Кравине, дадут ей новую зацепку. Попрощавшись с трактирщиком, Эвелин отправилась гулять по городу. Нужно было купить зелий в дорогу, съестных запасов. Конечно, если путешествовать по главным дорогам, то всё это может и не понадобиться, но так дольше и… неинтереснее. Зелья в основном брала у Адель, но в этот раз не хотела к ней ехать. Недавняя ссора отбивала всё желание видеть подругу. А если та начнет опять говорить про Джеймса, то и вовсе может плохо закончиться. Прикупив всё необходимое, воительница направилась домой. Погода располагала к неспешному ходу, поэтому Эвелин ещё несколько часов провела, наслаждаясь красотами ставшего родным города. Добравшись наконец до таверны, воительница занесла покупки наверх, а затем вернулась, собираясь пообедать или… пополдничать, если судить по времени. – Эвелин! Воительница тихо ругнулась, услышав его голос. Кадмий. Что ему нужно? И нашел же… Шаги были всё ближе. Она обернулась, ожидая, пока он подойдет. – Эвелин, рад тебя видеть! – пробасил стражник. – И тебе привет, – лениво протянула она. – Давай поговорим? – У меня нет времени, – говорить о произошедшем Эвелин не собиралась. Она закрыла их начавшуюся историю в тот же вечер и больше не вспоминала. Он не дал ей уйти, задержал, положив руку на плечо. Воительница выразительно посмотрела сначала на него, а потом на его руку. Стражник поспешно отпустил, правильно поняв застывшее в её глазах предупреждение. – Я много думал о том вечере и… так ничего и не понял… мы целовались… ты была не против, а потом… – А ты не думай, порой это вредно, – перебила его Эвелин и похлопала по груди, впадая в раздражение. Видно, поесть он ей спокойно не даст. – Не могу, – его взгляд стал потерянным, – сама знаешь, ты мне всегда нравилась, – он подошел ближе, в порыве коснулся плеч, сжал их пальцами, наклонился и заглянул в глаза. – Я знаю, я дуболом, и не умею ухаживать за дамами, но прошу, дай мне ещё один шанс… Его темные, цвета шоколада глаза умоляли. Эвелин всмотрелась в них, ища у себя отклик. Ещё один шанс? Он же ей нравился раньше. Внешне очень приятный, мужественный. Может попробовать дружить? Общаться? А потом придет всё остальное? Если он не будет торопиться, то… Эвен… я так хочу тебя поцеловать… Эвелин зажмурилась. Не в эти глаза она хотела сейчас смотреть. – Эвен, он докучает тебе? Джей… Губы невольно тронула слабая улыбка. Его голос обнял её душу. Как же она скучала по его «Эвен»… Эвелин открыла глаза, бросая на подошедшего служителя взгляд. Синие глаза Джеймса были холодны. Спрятанную там ярость чувствовала всем существом. Почему-то умела видеть суть за его непроницаемой маской спокойствия и равнодушия. – Эвен… – недоуменно повторил Кадмий, поражаясь фамильярности обращения. Он уставился на служителя, не сразу находя, что ответить. – Отец Джеймс, они же просто общаются, не нужно мешать, – подскочила Кассия, с которой пришел Джеймс. Девушка мягко взяла его под локоть и осторожно потянула на себя, собираясь увести. Служитель раздраженно повел рукой, высвобождаясь от хватки девушки. – Эвен?! – снова спросил Джеймс. – Всё нормально, мы просто поговорили. Кадмий уже уходит, – устало произнесла женщина, опасаясь воцарившегося напряжения. Рассерженный Джеймс, изумленный Кадмий и сестра, на лице которой металась то злость к ней, то благоговение перед служителем. Не хватало ещё драм на ровном месте. Она отстранилась от всё ещё удерживающего её стражника. Кадмий тут же забыл про свидетелей и снова сократил расстояние, пытаясь остановить воительницу. – Эвелин, послушай… – Она не хочет с вами разговаривать, – с угрозой в голосе сказал Джеймс, вклиниваясь между стражником и Эвелин. – Вас это не касается, святой отец, – рассердился Кадмий. – Идите в обитель и там указывайте, кому и что делать. Эвелин испуганно выдохнула. Холодная ярость, уверенность, сила и чувство собственного превосходства – это промелькнуло в глазах Джеймса. Выглядело так, словно… словно он приготовился нанести удар, точно зная, что выиграет… Она видела такое порой в… бою… у… воинов… – Джеймс, всё нормально, – поспешно сказала Эвелин, осторожно касаясь его плеча, а затем перевела взгляд на стражника. – До свидания, Кадмий. Поговорим как-нибудь потом. Она резко развернулась и пошла прочь, подальше от того, что увидела в глазах служителя. Безумие. Так не должно быть… И Кадмий ещё со своими неожиданными ухаживаниями… Скорее бы оставить всё это позади. Похоже поездка в Треканию будет для неё благословением. Джеймс догнал её спустя пару метров. – Эвен, кто это и что он хотел? Мне показалось, ты была не рада его обществу, так почему сказала, что поговоришь потом? Да и он удерживал тебя силой, я видел издалека! Она остановилась и развернулась к нему. – Это мой давний знакомый. Мы ходили как-то на ужин, потом прогулялись. В итоге, неправильно поняли намерения друг друга. – Эвелин с досады прикусила губу. Снова оправдывается. Да что такое?! – Нашла того, кто подходит по возрасту и статусу? – съязвил мужчина. Взгляд снова стал колким. – Да, – ответила она, любуясь светлыми лучиками его синих глаз, забывая сделать вздох. – Счастлива теперь? Сейчас да. Так хотелось сказать. Он, Джеймс, рядом. Стоит и злится, хоть и пытается это контролировать. Но рядом. С ней. Этого достаточно, чтобы быть счастливой. Но спрашивал он про Кадмия, поэтому она отрицательно покачала головой. Её глаза невольно бродили по его красивому лицу, лаская. Взгляд, полный ненависти, почувствовала через расстояние. Угрозу собственной жизни легко улавливала на интуитивном уровне. Эвелин мельком глянула на сестру, что стояла возле ошеломленного стражника и смотрела на неё и Джеймса. И только сейчас заметила, что служитель стоит непозволительно близко. Забылся в порыве гнева. А может, забылась и она. – Кассия смотрит, – буркнула Эвелин Джеймсу, – не хватало ещё одного скандала. – Да плевать! – эмоционально воскликнул он, окончательно потеряв контроль над своей выдержкой. – Плевать мне на неё и на всех остальных! – Джеймс зло потянул за ворот своего одеяния, словно оно сдавливало горло и мешало дышать. – Черт! Черт… – процедил он сквозь зубы. Внутренние противоречия раздирали его, искажая лицо от гнева. Он схватил Эвелин за плечи, заглянул в глаза, как делал недавно стражник, и тихо заговорил: – Эвен! Не место и не время… Я… я не могу тебе всё объяснить, но… пожалуйста, если ты немного подождешь… Она не понимала, о чем он, да и почти не слышала. Так часто стучало сердце от его дыхания, что касалось лица. От сияния его глаз. От его сильных рук, что в этот момент держали её. Джей… Её испытание, с которым она не справилась. Её первый проигрыш… Её погибель… Она протянула руку, коснулась пальцами его губ, заставляя умолкнуть. Он тут же поцеловал их, сам не понимая, что делает это на глазах у всех. – Эвелин! – воскликнула Кассия. В голосе сквозил ужас и отчаяние, на грани истерики. Это отрезвляло. Эвелин нехотя отстранилась от служителя, с сожалением думая о том, что теперь все воочию убедились, что слова Кассии, сказанные в тот вечер в комнате, были правдивы. Зато проблема с Кадмием решена. Вряд ли он больше подойдет к ней. Воительница усмехнулась. Нет худа без добра. Хотя… Какое добро? Одно худо… Она бодрым шагом пошла прочь, как будто знала, куда идет. Когда её фигура была вне зоны глаз, что стали свидетелем произошедшего, Эвелин сделала то, что горячо хотела с того момента, когда он поцеловал её пальцы: поднесла их ко рту и коснулась поцелуем, представляя, что целует его губы. Вернулась домой только под вечер. Джеймса застала на первом этаже. Ждал её. Увидев, что он направился к ней, Эвелин трусливо сбежала к себе в комнату и оттуда уже не выходила до утра. Спала крайне беспокойно, и когда рассвело, поспешила вниз, радуясь предстоящей поездке. Зайдя к Ласточке, с удивлением увидела стоящую в соседнем стойле породистую лошадь, причем тоже собранную в дорогу, вон и закрепленные сумки уже висят. Чья она? – Я поеду с тобой, – сказал Джеймс. Эвелин вздрогнула от неожиданности и обернулась. На мужчине был надет удобный костюм, какой обычно носят охотники и наемники. Прочный, облегающий фигуру, но при этом не стесняющий движения. Выглядел он в нем необычно и… чертовски привлекательно. Эвелин не сразу вспомнила, зачем она здесь, и что он спрашивал. – Нет, – скорее выдохнула она, чем ответила. – Вопросительных интонаций в голосе не было, – серьезно сказал он ей, а потом улыбнулся. Её возмущение от его наглости погасло, так и не оформившись в слова. Он так смотрел на неё, откровенно любуясь, и так тепло улыбался, что она была готова на всё… Собственные фантазии ярко представили картинку, где он притягивает её к себе и жарко целует, где его руки снимают с неё одежду, где её обнаженное тело касается его… Что-то незримое накалило воздух между ними. Возможно, это её желания, отраженные в глазах, которые Джеймс смог прочесть. Его взгляд тоже переменился. Едва уловимое движение в её сторону испугало Эвелин. Если он сейчас коснется её, то она уже не сможет отказаться от него, от своих чувств… Она покачала головой и попятилась назад, а затем крепко схватила Ласточку под уздцы, словно та была её спасительной соломинкой в водовороте, что утягивал за собой на дно. Джеймс тоже вывел свою лошадь, а затем устроился в седле. – Лесли с нами? – спросил он. С нами. Это слово вызвало у воительницы волну мурашек. С нами. Словно у них было что-то общее, словно было слово «мы». – Обычно я её на такие дальние расстояния не беру, тяжеловато это, но сейчас нет выбора, не с кем оставить. С Кассией я не в ладах, да и с Адель поругалась, – пояснила Эвелин, длинными словами прогоняя свою нервозность. – По последнему пункту я не могу тебе посочувствовать, прости, было бы лицемерием, – уголок его рта чуть дрогнул, выдавая желание усмехнуться. – Не понимаю, почему такое обоюдное неприятие? Вас что-то связывает или связывало раньше? Вам есть что делить? – Не что, а кого, – поправил её Джеймс, – тебя. Мы не поделили тебя. От его неожиданной откровенности она растерялась. – Но… не понимаю… Она подруга, а ты… Подобрать нужное слово не получилось. Кто он ей? Знакомый? Друг? Кто? Человек, которого она любит. Это подсказало её сердце. Но сказать такое вслух не могла. Она нервно рассмеялась. Признать такое было позорно. Ей тридцать пять, она воин, а влюблена, как маленькая девчонка… Так же робеет, краснеет, смущается, трепещет… Он не спросил причину её внезапного веселья, возможно, догадался. – А вот насчет Кассии – жаль. Не хотел становиться причиной разлада, – с грустью сказал он. – Она ревнует, может, со временем, когда поймет… – Между мной и Кассией ничего нет, – перебил Джеймс её, поняв, куда она клонит. – Ты ночевал у неё, когда я заняла твою комнату! – вырвалось у Эвелин раньше, чем она успела подумать. – Ну да, – удивился он её вспыхнувшей злости в голосе, – Кассия в ту ночь осталась в моей комнате рядом с тобой, поэтому, когда она предложила переночевать с Лесли у неё, я согласился. Ты против? Кассия была с ней. Джеймс спал отдельно. Один. Кассия у неё, а Джеймс сам по себе… Доходило постепенно, принося с собой крылья счастья, наполняя душу восторгом. До этого момента Эвелин и не догадывалась, как сильно её мучили те слова, зло брошенные сестрой. До Джеймса тоже дошло не сразу, а когда понял, то пораженно прошептал, размышляя словно вслух: – Ты думала, что мы были вместе… – Замолчи! – воскликнула воительница, желая провалиться сквозь землю. – Я ничего не думала! – Когда она увидела его счастливую улыбку на лице, то захотела не просто провалиться, захотела умереть. Он догадался о её ревности и теперь наслаждался осознанием своей правоты. – Прекрати! – Прости, – он поджал губы, стараясь вернуть себе невозмутимость, но ничего не выходило: лицо снова озаряло счастьем. – Джеймс! – сердито воскликнула Эвелин, чувствуя, как запылали её щеки. – Я серьезно! Прекрати! Я тебя не ревновала… – она потрясенно ахнула, поняв, что проговорилась. – Твою мать… – тихо ругнулась воительница, отворачиваясь. Джеймс довольно рассмеялся, подъехал поближе, взял её руку, притянул к губам и поцеловал. – Моя недоверчивая, ревнивая девочка… – едва слышно прошептал он. Все признания, которые были в её жизни раньше, меркли перед этими словами. Эвелин таяла и ничего не могла с собой поделать. Условности остались где-то там… позади… в городе. Она позволила себе счастливо улыбнуться в ответ и глупо разволноваться. Но руку свою забрала, подальше от соблазна. Джеймс ещё какое-то время открыто любовался ею, смущая вниманием, а потом заговорил на нейтральную тему, пытаясь вернуть обоих в спокойное состояние, понимая, что лес, в котором водятся монстры, не лучшее место для влюбленности. Не сразу, но получилось снизить градус притяжения между ними, вернуть легкость в общение. Эвелин просто наслаждалась звучанием его голоса, искренним интересом, который он проявлял ко всему, что она говорила. До ближайшего поселка Леособа вполне реально было добраться за световой день, но из-за Лесли, они не могли гнать лошадей. А может, просто не хотели. На ночевку решили остановиться в лесу, ждали только более-менее подходящей полянки, где можно было бы развести костер. Лесли первой почувствовала угрозу. Шерсть на загривке приподнялась, собака предупреждающе зарычала. Эвелин остановила Ласточку и строго приказала: – Лесли, стоять! Из-за деревьев вышли восемь крепких мужчин. Лихой внешний вид не оставлял сомнений в роде их деятельности. Эвелин бросила обеспокоенный взгляд на Джеймса, испугалась в первую очередь за него. Не хотела, чтобы пострадал. Служитель Создателя холодно осматривал потенциальных грабителей, не замечая её внимания. – Отдавай железку за своей спиной, пока не поранилась, – произнес один из мужчин, обращаясь к Эвелин, безошибочно определив немалую стоимость оружия. Упоминание её оружия подняло у Эвелин волну адреналина, будя тело для боя. Никто не смеет зариться на святое. На её обитель. Воительница с вызовом уставилась на него в ответ. Губы скривила презрительная усмешка. – А ты попробуй забери! – ответила она и, не слезая с лошади, достала меч, на мгновение любуясь выгравированными рунами у самой рукоятки. В рядах противника вдруг прошли волнения. Донеслось: – Эй, она, кажись, кайми… – Да ладно тебе, – отмахнулся главарь, – что ей здесь делать? Кайми дальше Гиблого леса не шляются. Это просто какая-то рыжая баба с пацаном едет. – «Пацан» спрыгнул с лошади и направился к разбойникам. Главарь ехидно заулыбался: – Ой, а ты у нас смелый, я посмотрю. – Есть немного, – холодно ответил Джеймс. Он расстегнул сумку и опустил туда руку. – Что ты там достаешь? Ножик? – заржал ещё один разбойник, откровенно забавляясь зрелищем. Остальные подхватили. – Лучше, – это слово прозвучало пугающе бесстрастным тоном. Тихий щелчок застегнул на руке Джеймса кастет, ещё один щелчок выпустил острые шипы из металлической конструкции. Тем временем вторая рука служителя уже успела обзавестись таким же приспособлением для боя. Смех мужчин разом оборвался. Они опомнились и бросились в атаку. На Эвелин редко нападал ступор, особенно в бою, её мало чем можно было испугать или удивить, но этот случай был слишком уникальным. Она с замиранием дыхания следила за быстрыми перемещениями Джеймса, который ловко уходил от атак, не давая возможности добраться до себя. Никаких лишних движений, только те, что спасали собственную жизнь, и те, что одним выверенным ударом забирали чужую. Не прошло и пары минут, как всё было кончено. Джеймс стоял посреди трупов, размеренно дыша и опустив руки вниз. С шипов кастета капала кровь, завораживая Эвелин. Воительница не могла поверить своим глазам. Все эти люди мертвы… Джеймс убил их… Сам… Отец Джеймс… – Поможешь? – спросил он её, указывая рукой на свою сумку, которую он бросил на землю ранее. – Не хочу испачкать кровью. – Эвелин часто заморгала, теперь не верила и своим ушам. В глазах Джеймса мелькнуло волнение. – Эвен? С тобой всё в порядке? Ты не пострадала? Она неуверенно кивнула и спрыгнула с лошади, подходя ближе к Джеймсу. Ущипнула себя за ногу, пытаясь проснуться. – Одинокий путник – легкая добыча, нужно уметь постоять за себя, – безразличным тоном сказал Джеймс, поясняя сотни вопросов, которые Эвелин не могла задать, пребывая в шоковом состоянии. – А говорил, что ты городской житель… – хрипловатым голосом напомнила ему воительница. – В основном – да, но от города до города надо же перемещаться. Бывает и такое в пути. – Но убийство это… грех… – вымолвила она растерянно. Абсурдность происходящего не умещалась у неё в голове. Она говорит служителю Создателя о том, что убивать нельзя. – Я помолюсь за упокой их души, – немного ехидно произнес Джеймс, – достань из сумки серый металлический пузырек и плесни мне на руки, – уже немного спокойнее добавил: – пожалуйста. Эвелин сделала, как он просил. Жидкость, которой она полила ему на кастеты и руки, стала пениться, забирая с собой остатки чужой крови. Джеймс после этого снял кастеты, ещё раз пролил их, тщательно вытер об одежду близлежащего трупа и убрал в сумку вместе с остатками жидкости. – Хорошая вещь, обеззараживает, – пояснил мужчина, указывая глазами на пузырек. – Прекрати! – воскликнула Эвелин. – Ты меня пугаешь! Джеймс вдруг захохотал. – Не думал, что великую кайми можно напугать, – увидев её шокированное выражение лица, разом успокоился. Он протянул руку, собираясь дотронуться до неё, но одернул, брезгливо морщась от воспоминания, что ещё недавно его пальцы были в крови. Не хотел касаться её кожи такими руками. Примирительно сказал, успокаивая голосом: – Прости. Я не хотел тебя пугать. Знаю, что ты бы с ними сама справилась, но всё же не мог допустить твоего ранения. Мало ли как бы обернулось… Да и просто поддался эмоциям. – Кто ты? – прошептала она, пятясь назад. – Джеймс. – Черта с два, ты служитель! Никогда не видела служителей, которые так дерутся! И техника боя? Не видела подобную! – И как много ты служителей видела вне стен обители? – он продолжал говорить с ней спокойным голосом, словно уговаривая. Эвелин упрямо поджала губы и замотала головой. Джеймс тяжко вздохнул, делая осторожные шаги в её сторону. – Скажем так, я не всегда был служителем, – уклончиво ответил он. – Это я уже поняла. – Давай пройдем дальше, нужно найти место, где заночевать. Он прошел к своей лошади, а Эвелин ядовито бросила ему вслед: – Ты забыл прочитать молитву. Джеймс замер, глубоко вздохнул, справляясь со вспышкой раздражения, и медленно повернулся, строго смотря на неё. – Ты с какой целью пытаешься меня подловить? – сердито поинтересовался он. – Давай, я облегчу тебе задачу, недоверчивая ты женщина! Я не знаю наизусть никаких молитв, а святое писание с собой не взял, чтобы совершить обряд упокоения! Могу лишь от себя сказать, своими словами: «Горите в аду, мерзавцы!» Я удовлетворил твоё любопытство? Или есть ещё какие-нибудь темы, которые мы могли бы обсудить вечером над трупами? – А полдня назад «девочкой» называл, – первое что пришло ей на шокированный от происходящего ум. – Быстро постарела. Сначала у неё вырвался нервный смешок, а затем и все тело стало сотрясать хохотом. На глазах проступили слезы. Он какое-то время смотрел на её безудержное веселье, а потом тоже засмеялся. Когда у Эвелин получилось успокоиться, она направилась к разбойникам и стала их обыскивать, на сей раз удивился Джеймс. – Мародерствуешь? – Нет, – с улыбкой ответила она, – собираю никому не нужное. Добыча порадовала. Пару увесистых кошельков, да несколько весьма неплохих кинжалов, которые Эвелин точно знала, где сбудет в Трекании без лишних вопросов. Подходящая полянка для ночевки нашлась только спустя пару часов. Воительница положила свои вещи на землю, приказала Лесли охранять, а сама собралась за хворостом. Увидев рядом с собой Джеймса, удивилась. – Почему не остался в лагере? Я никуда не ухожу, просто собираю нам ветки для костра. – Я помогу. Так быстрее. – О-о-о, – протянула она, вдруг смущаясь. Привыкла быть одна в пути, мысль попросить помощи не возникла. Разжечь костер он ей не дал, занялся им сам. Эвелин чувствовала себя неуютно, как будто немощная какая. Уловив её настроение, Джеймс понимающе улыбнулся и заговорил, отвлекая: – А что у нас на ужин? Надеюсь, ты была предусмотрительна, потому что я так боялся с утра тебя упустить из вида, что побросал в сумку всё, что может пригодиться в бою, а про еду забыл. – Стандартный набор опытного путешественника, – отозвалась она, радуясь, что есть повод отвлечься от его чарующей внешности, освещенной костром. Эвелин достала из сумки завернутый в ткань кусок вяленого мяса, сыр, хлеб и печенье. – Печенье? – насмешливо спросил он. – Просто люблю, – проворчала она. – Так и запишем. А что ещё ты любишь? «Тебя», – хотелось сказать ей. Чуть успела сдержаться. Вслух сказала другое: – Много чего. Я в принципе люблю поесть. – Тут мы с тобой сходимся. – Ещё бы свою личную кухарку, которая к возвращению домой готовила бы есть, – мечтательно проговорила Эвелин. – В детстве это мама, а потом, как правило, жена. – Мне, значит, не повезло дважды, – засмеялась воительница. – Мама была воином, ей не до готовки было, только после рождения Кассии немного домом стала заниматься. Да и жена мне никак не светит. – Один раз мне точно повезло, – с улыбкой проговорил Джеймс, – мама очень любила готовить и баловала меня и отца. Годы, проведенные дома, были самыми лучшими. Когда уехал учиться, то очень скучал. До сих пор, если выпадает возможность, то стараюсь хоть на денек заглянуть к родителям. – Повезет и второй раз. Кассия неплохо готовит, – с грустью сказала Эвелин, всей душой мечтая услышать его возражения. – Да, кому-то повезет, – не понял её намека Джеймс. – Так что там с едой? Эвелин встрепенулась, нарезала мясо, положила на хлеб, сверху пристроила ломтик сыра и протянула ему. Он пересел к ней поближе и только потом забрал. – Ну вот мне и второй раз повезло, – с теплом в голосе проговорил он, – я люблю подобное сочетание, и ты мне его приготовила. – Врешь, – ворчливо бросила она, окидывая его недоверчивым взглядом. – Да, – признался Джеймс, посмеиваясь, – но мне всё равно повезло. Ты рядом. Он не вкладывал в эти слова особый смысл, просто отшучивался, но они снова вернули в их отношения остроту. Джеймс повернул к ней голову, забывая сделать вздох, взгляд бродил по её лицу, всё время возвращаясь к её губам. – Эвен… Эвелин подалась к нему, забывая обо всем на свете. То, что сейчас произойдет, жаждала каждой клеточкой своего тела. Лесли что-то учуяла и громко гавкнула. Вздрогнули оба: и Джеймс, и Эвелин. У обоих выпали из рук бутерброды. – Твою мать, Лесли! – стала ругаться воительница, пытаясь восстановить нормальный ритм испуганного сердца. Джеймс тихо сквозь зубы что-то бурчал, причем совсем не церковное. Лесли принюхалась и снова гавкнула. – Иди и разберись с тем, что ты там унюхала, – сердито проворчала Эвелин и указала рукой в темноту леса. Собака так и сделала, подскочила и умчалась, скрываясь в ночи. Уже через пару минут в тиши раздался яростный лай, переходящий в жалобное скуление, которое тут же стихло. У Эвелин похолодело всё внутри, она схватила свой меч и помчалась на звук, мысленно молясь Создателю, чтобы не было слишком поздно. Эвелин бежала, не чувствуя под собой ног, практически ничего не видя, лунный свет слабо пробивался через верхушки деревьев. Где-то позади её окликнул Джеймс, но она не могла ни о чем думать. Её девочка там, одна… Она услышала их раньше, чем увидела. Знакомый, характерный рокот ни с чем не перепутаешь. Краки, небольшие монстры, любили нападать стаями. Они вылазили прямо из земли, окружали одинокого путника и раздирали острыми крючковатыми когтями, а где не доставали когти, справлялся круглый рот с несколькими рядами зубов. Бежать дальше не было смысла, нельзя оставить незащищенную спину. Воительница поудобнее перехватила меч и принялась рубить подбегающих со всех сторон монстров. Твари знали толк в нападении. Она понимала, что не успеет отбить атаку этих двух, ведь её меч в данный момент разрывал плоть того крака, что был впереди неё. Испугаться не успела. Как не успела и умереть. Два кинжала с одинаковой скоростью пролетели мимо неё, впиваясь мертвой хваткой в черепа существ. Эвелин на мгновение обернулась в сторону спасителя. Джеймс тенью скользнул позади неё, оставляя после себя раненых монстров. Удары его рук, облаченных в кастеты, были выверены, точны и нацелены на слабое место чудищ: глаза. Оставшись без зрения, существо терялось в пространстве и становилось легкой добычей. Воительница быстро подхватила за Джеймсом темп сражения и добивала тех, кого он успел оставить без глаз. Когда всё стихло, воительница заметалась в поисках Лесли. Звать громко боялась, чтобы не навлечь новую беду. Тишина была ей ответом. Отчаяние с каждой минутой захватывало женщину, стискивая горло железной хваткой. – Ле-е-е-если! – всё-таки не выдержала она и в голос закричала. Сколько ни бежала, сколько ни возвращалась обратно, найти Лесли не получалось. Ночь не давала рассмотреть ни следов собаки, ни следов крови, сливаясь в одну черную массу под ногами. – Эвен, нужно вернуться, – сказал ей спустя какое-то время Джеймс, в голосе звучало сочувствие, которое убивало её, отбирая надежду. – Нет! – зло, сквозь зубы проговорила Эвелин, мотая головой, – моя девочка не могла умереть! Нет, не верю, она ранена, я знаю, просто ранена… Я найду её! – Эвен, нужно вернуться, пока мы не потеряли ещё и лошадей. Она подскочила к нему и до боли сжала руками плечи, встряхивая. Мольба во взгляде смешивалась с переполняющим гневом. – Ты же служитель Создателя! Он услышит тебя! Попроси его помочь! Прошу… Он покачал головой и мягко отстранился, увлекая её за собой. – Эвен… – Только посмей сказать, что на всё воля Создателя! – с ненавистью выпалила она. – Не скажу, – грустно сказал он. – Потому что сам не верю в это. – Что ж ты за служитель такой?! – отчаяние и горечь потери жгли изнутри, желая найти виновного в произошедшем. – Прости, – тихо сказал он, обнял за плечи и повел обратно к лагерю. Воительница словно окаменела, эмоции разом угасли, оставляя после себя пустоту. Ещё недавно Лесли лежала возле её ног, а теперь её нет. И это она, Эвелин, виновата, сама разрешила ей уйти ночью в лес. Если бы мысли не были заняты мужчиной, что сводил её с ума своим присутствием, то подумала бы и… Если бы… если… Она села у костра, устало закрыла лицо руками, так хотелось остаться одной, спрятаться… – Мы с утра продолжим поиски, – прошептал Джеймс, садясь рядом. Эвелин просто кивнула, а потом легла на землю и уставилась в мирное темное небо, откуда на неё смотрели тысячи звезд. В голову пришла глупая мысль. Это наказание? За то, что позарилась на служителя? Создатель поэтому отобрал Лесли? – Эвен… Воительница сделала вид, что не услышала. Не хотела с ним разговаривать. Не сегодня. Этот мужчина разрушителен для неё. Кассия, Адель, теперь и Лесли… Может и правда, так Создатель пытается докричаться до неё: нужно остановиться, перестать желать. Эвелин грустно усмехнулась. Как будто можно отключить свои чувства, как будто можно перестать мечтать. – Эвен, посмотри, – тихий счастливый голос. Она осторожно приподнялась и посмотрела в ту сторону, куда указывала рука Джеймса. К ним определенно кто-то приближался. Сердце взволнованно застучало, узнавая раньше, чем глаза окончательно рассмотрели. – Лесли! – закричала воительница, вскочила и бросилась к собаке, которая испуганно пригнулась, не понимая, что случилось с хозяйкой и почему она бежит к ней. Добежав до Лесли, женщина упала возле нее на колени и обхватила морду собаки руками, с силой сжимая. – Жива! Моя девочка! Цела! Я так испугалась… так сильно испугалась… Прости меня… прос… Эвелин увидела у ног собаки мертвого зайца, которого та принесла и с перепугу выплюнула, когда хозяйка побежала навстречу. С минуту воительница смотрела на мертвую тушку, пытаясь принять тот факт, что пока сражалась с монстрами, пока носилась по лесу в поисках раненой или растерзанной боевой подруги, Лесли в это время ловила зайца. – Ах ты мерзавка! Чертова псина! – закричала Эвелин, подскакивая на ноги, замахиваясь на собаку. – Я чуть не сдохла в лесу, а ты себе жратву ловила! От «жестокой» расправы собаку спас Джеймс, который подошел к воительнице и счастливо улыбаясь, за руку оттащил от Лесли. У костра собака на всякий случай легла со стороны мужчины, и чувствуя, что на неё ещё сердится хозяйка, бросала на ту жалобные взгляды. Когда буря в душе у Эвелин окончательно улеглась, женщина посмотрела с благодарностью на Джеймса и сказала: – Спасибо! – Он удивленно посмотрел в ответ, Эвелин добавила: – За то, что попросил Создателя помочь. Всё-таки ты хороший служитель, раз он услышал тебя. Джеймс скривился и скептически хмыкнул. – Спокойной ночи, – немного сердито произнес он и принялся укладываться на землю. Эвелин не поняла, что его задело, но размышлять на эту тему не стала, оставив вопросы дожидаться утра.