Глава 20

Эвелин вернулась в Кравин спустя пять дней. Она бы вообще туда не возвращалась, но обещание данное Хадвину, как бы нелепо это не звучало, хотела сдержать. Да и отомстить за смерть Мика нужно было. К папке с документами не притронулась. Они навевали воспоминание о том дне, который стал для неё одновременно самым счастливым и самым несчастным. Время рассчитала удачное, Джеймс должен быть в обители, да и Кассия тоже, видеть никого не хотела. Особенно его. Но она ошиблась. Он ждал её, и как только увидел, сорвался со своего места и побежал навстречу. Первое, позорное желание дать деру, Эвелин подавила усилием воли. По мере приближения у неё внутри разгоралось другое желание: бежать к нему, оказаться в объятиях, поцеловать и умолять его никуда её не отпускать, снова сделать своей. – Эвен! – воскликнул он, хватая её за руку. – Ты хоть представляешь, что я испытал, когда утром обнаружил, что тебя нет? А что испытал, когда понял, что ты не вернулась?! Она освободила свою руку и отошла от него, возвращая приличную дистанцию. – Отец Джеймс, – сказала она холодно, – ведите себя тише, мы привлекаем внимание. – Отец Джеймс, – медленно повторил он, а потом зло сузил глаза и снова произнес: – Отец Джеймс? – Извините, я устала и хочу домой, – она проговорила это на одном выдохе, боясь разрыдаться, прошла мимо него в сторону таверны. – Вот это сейчас прямо по-взрослому! – он догнал её, схватил за руку, останавливая и разворачивая. – Сбегать вот так! – Отпусти! – она дернула свою руку, но его хватка была сильнее. – Я сказала: «Отпусти», – добавила уже угрожающе. – Ты никуда не уйдешь, пока мы не поговорим! Отступать он не собирался. Решимость в его глазах так причудливо сочеталась с гневом, очаровывая её и лишая воли. – Нам не о чем разговаривать, – она отвела взгляд, боясь, что если продолжит на него смотреть, то не справится. – У меня другое мнение. – Это не мои проблемы, – она пыталась придать голосу безразличия или хотя бы раздражения, но ничего не выходило. Её план, который она продумывала несколько последних дней, развеялся как прах на ветру. – Эвен, неужели так трудно сказать, что произошло? – А ничего не произошло. Был секс, и всё. Да, было хорошо, но не более того. Просто случайная интрижка, которая не повторится. От её слов он переменился в лице, краска сошла с его лица, а сердитые морщины разом разгладились. – Так, значит, ты решила за нас двоих, – тихо сказал Джеймс, отпуская её и отступая. – Правильно, я всё правильно решила, – шептала сама себе Эвелин, отдаляясь. Оборачиваться себе запретила. – Так будет лучше. Уговоры не помогали. Перед глазами стоял его взгляд, полный боли, что он бросил на неё напоследок. Да, он сразу взял себя в руки, спрятался за безразличием и спокойствием, но она умела чувствовать его. Видела, как его ранили её слова, и продолжала говорить… – Он поймет, со временем… – тихо добавила, глубже дыша, стараясь успокоиться. Эвелин устроила Ласточку в её стойло, отпустила Лесли побегать по округе, а потом поднялась к себе. Долго лежала в ванне, но это не принесло успокоения. Всё время хотелось плакать. И хоть было ещё очень рано, Эвелин надела короткую рубашку, что служила ей вместо ночной сорочки и легла в кровать: выходить никуда не собиралась. Ей было холодно. Одеяло не помогало согреться. И она даже догадывалась почему. Холодно не телу, а душе. Каждое мгновение, что она провела рядом с Джеймсом, всплывало в памяти, шептало: «Он рядом, всего несколько метров, и если она захочет, то…» Эвелин сердито, со всей силы стукнула кулаком по тумбочке, стоящие там предметы дружно подпрыгнули. – Убирайся из моей головы, – почти прорычала она, впадая в ярость, но при этом изнывая от желания бежать к нему. Злость стала спасением, но вместе с тем разогнало ход сердца. Эвелин не могла оставаться на месте, подскочила и стала нервно ходить по комнате, уговаривая саму себя, убеждая, что сегодня перетерпит, перегорит, а завтра станет легче, со временем жизнь и вовсе станет привычной, безопасной. Раздался тихий стук в дверь. – Эвен… Эвелин тихо завыла, согнулась и зажала уши руками. Проклятье. Зачем он здесь? Что ему нужно? Почему он мучает её? Зачем вообще появился в её жизни? – Эвен, – снова позвал он. Она зажала себе рот рукой, чтобы не разразиться ругательствами и не закричать, и затихла, надеясь, что он подумает, что её нет, и уйдет. Минуты растянулись, сгущая ощущение времени, и превратились в бесконечную муку ожидания. Эвелин мечтала снова услышать его голос, но вместе с тем и боялась. Стук больше не возобновился. Джеймс больше не звал её. Ушел. Так и хотела. Вот только почему плохо? Почему ей кажется, что она сейчас умрет? Эвелин медленно подошла к двери и прислонилась к ней лбом. Всё ведь правильно решила. У их отношений нет будущего. Лучше всё закончить, так и не начав. Всё правильно… – Эвен, – услышала она его с той стороны двери, – я не могу отпустить тебя. Мне очень плохо без тебя. Впусти меня. Столько боли в словах и его тихом голосе. Отражение её боли. Это было слишком сильное для неё испытание, с которым она не справилась. Слезы сорвались с ресниц и упали вниз. Она шумно всхлипнула. Ещё и ещё. Рыдания вырвались наружу и удержать их больше не было сил. – Эвен… прошу… У её рук, как и у её сердца, была своя воля. Эвелин повернула ключ в замке, распахнула дверь и замерла. Джеймс взволнованно дышал, не справляясь со своими чувствами, в синих глазах застыла мука и любовь. Между ними было всего два шага, которые казались пропастью и которую ей никогда не преодолеть. Пропастью, созданной её страхом. Она боялась довериться, боялась полюбить по-настоящему, но ещё больше она боялась потерять то, что обретет. Понимала, что этот удар не сможет перенести. И Джеймс сделал эти шаги за неё. Он заключил её в объятия, прижался, с болезненным наслаждением вдыхая запах её волос. – Зачем ты так с нами поступила? – прошептал он, голос был глуше обычного, выдавая внутреннее состояние. – Я испугалась, Джей, – призналась она и заплакала, пряча лицо на его груди. – Чего? Сейчас, в его объятиях, все её доводы показались такими глупыми. – Просто испугалась, – тихо сказала она. – Ну и кто из нас маленький? – он улыбался. – Я никогда не называла тебя маленьким, – пробурчала Эвелин, постепенно приходя в себя. Первые иголочки стыда за своё неразумное поведение уже кольнули её, смущая. И прятала теперь лицо она по другому поводу: не хотела, чтобы он догадался о её чувствах. – Но возрастом попрекала, – напомнил он ей. – Это констатация факта. Джеймс засмеялся, а потом отстранился, но ровно настолько, чтобы заглянуть в её глаза. – А я ведь тоже испугался, – ласково произнес он, снова становясь серьезным, – когда ты ушла, ничего не сказав, когда ты не вернулась домой. Я боялся, что снова потеряю тебя, что ты опять исчезнешь из моей жизни на многие годы. Только в этот раз потерять тебя было бы особенно мучительно… – Опять? – насторожилась Эвелин, не понимая. – Джей, о чем ты говоришь? – О тебе, – улыбнулся он ей, – о моей первой и единственной любви. – Она растерянно заморгала, и Джеймс счастливо улыбнулся, подхватил её на руки. – Об Эвелин, которая теперь моя, не только в фантазиях. – Поставь меня на пол и прекрати пугать своей несвязанной речью. – Не поставлю, – он коснулся поцелуем её губ, – я соскучился. – Джей, что значит, твоё «опять исчезнешь»? – снова спросила она, но он не ответил, просто стоял, крепко держал её и смотрел. Синие глаза светились счастьем и безграничной любовью. Словно она была для него сейчас целой Вселенной… Вселенной! Эвелин потрясенно ахнула, поражаясь сама себе. Как она могла не узнать? – Ты тот мальчик, которого я когда-то встретила в Трекании. – Удивительно! Запомнила… – он просиял, широко улыбаясь. – Запомнила, – всё ещё потрясенно проговорила она, не веря, что это реально. – Потому что я после того дня ждала тебя, – сказала это и поняла, что так и было. Все остальные отношения и мужчины меркли по сравнению с той любовью, которую она увидела у него в глазах. О таких чувствах мечтала. – Когда я вырос и понял, что забыть тебя не получится, принялся искать. И только пару лет назад, я догадался, что ты, возможно, была кайми. Ездил к тебе в клан. Но как ты сама понимаешь, задавать вопрос о рыжей девушке, имя которой не знаешь, народу, который весь рыжий, было как-то бессмысленно. А увидев тебя здесь в обители, не мог поверить своему счастью. Вот и скажи после этого, что Создатель немилостив к своим детям! Он аккуратно поставил её на пол, обнял и бережно прижал к себе. – Я люблю тебя, Эвен, моя единственная. – И я люблю тебя, Джей. Мой мальчик, которого я ждала. – Последняя часть признания прозвучала ужасно, – он недовольно поморщился, и она рассмеялась, обвивая его шею руками. Их губы встретились. Нежный поцелуй почти сразу перерос в требовательный, нетерпеливый, отчаянный. Они вспомнили, как сильно скучали друг без друга, как долго были вдали. Вспомнили, как чуть не потеряли самое бесценное, что у них было – свою любовь. Страсть затопила обоих, желая своим огнем выжечь новые чувства, в которых больше не будет места отчаянию. Его руки забрались под её рубашку и жадно блуждали по телу, скользя по коже, а её – дергали за его пряжку ремня, желая поскорее оставить без одежды. Она справилась с застёжкой, давая свободу его нетерпению. Едва руки коснулись его разгоряченной плоти – застонала: так сильно снова хотела почувствовать его внутри. Он подхватил её, она обвила ногами его талию. Ближайшая стена стала для них опорой. Эвелин помогла ему отодвинуть своё нижнее белье, направила в себя. Один резкий и мощный толчок, а затем оба замерли, наслаждаясь единением и мучительными волнами наслаждения, которые захватывали тела. Она нашла его губы и впилась в них грубым поцелуем, в ответ он сначала до боли прикусил её нижнюю губу, а затем принялся посасывать. Эвелин попыталась пошевелиться, чтобы возобновить его движения в ней, но Джеймс лишь сильнее прижал её к стене, вдавливая всем телом. – Ещё, – выдохнула она ему в губы. Всего одно движение, и он снова замер, ровно до того момента, как с её губ сорвалась очередная просьба: – Ещё… И снова пауза. Эвелин разочарованно застонала, стиснула его волосы в своих пальцах, стягивая. Джеймс посмотрел в её глаза, удерживая её внимание. Уверенный и властный взгляд человека, который всегда добивался своего. – Ещё, – попросила она. – Ещё… ещё… ещё… Его игра быстро дала сбой. Дикая, неконтролируемая страсть окончательно захватила его, лишая воли. Он не мог сдерживаться, не мог ждать, пока с её губ сорвется заветное слово. Он вбивался в её тело, которое так же сильно жаждало этого, как и его собственное. Где-то краем сознания он уловил, что в комнату кто-то зашел, а потом услышал знакомый голос, который в ужасе произнес имя Создателя. Кассия. Зачем-то пришла к сестре, а они не закрыли дверь. Стон Эвелин, напряжение её тела, сообщающее, что скоро она получит желанную разрядку, свели его с ума, и всё, о чем он мог думать, это об удивительной женщине, которую любил каждой клеточкой своего тела. После они, расслабленные, лежали на кровати и гладили друг друга, периодически сближаясь для поцелуев, теперь медленных, чувственных, изучающих. Джеймс не хотел её расстраивать, но всё же решил, что молчать не стоит. – В комнату входила Кассия, пока мы… Глаза Эвелин округлились, а рука, которая рисовала сейчас узоры на его животе, замерла. – Твою мать… – потрясенно выдохнула она. – И что она видела? – вопрос был глупый, но уже сорвался. – Самое интересное, – Джеймс попытался сдержать улыбку. – Это не смешно, Джей! – стукнула его Эвелин. Он поморщился от силы её удара, а потом схватил её в охапку и прижал к себе. – Я всё равно не собирался скрываться, по крайней мере потом, когда всё закончится. – Что закончится? – насторожилась она и постаралась освободиться, чтобы взглянуть в его лицо, но он не дал ей этого сделать, крепче обхватил и положил подбородок на её макушку. – То, что должно закончиться, – серьезно ответил Джеймс. – Я расскажу, просто сейчас не время. – Почему мне кажется, что это мне не понравится? – Не знаю, – искренне ответил мужчина, – смотря под каким углом на это посмотреть. Хотя минусы без сомнения есть… – Всё! Прекрати! Ты меня пугаешь! – Прекращаю! Они недолго лежали в молчании, Эвелин рискнула задать вопрос, который её мучил. – Джей, а что будет дальше? С нами? – То же что и сейчас, счастье… – Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Но это правда. Она всё-таки вывернулась, уперлась руками ему в грудь и отодвинулась. – Ты всегда такой уверенный в своих словах, решениях и поступках? – возмутилась она, припоминая и прошлые его самоуверенные высказывания. – Да, – просто ответил он. – А это плохо? – Нет, просто странно. Людям свойственно ошибаться, сомневаться, – она не верила, что говорит это. Она, которая практически никогда не сомневалась в себе. Отношения с этим мужчиной в очередной раз переворачивали всё с ног на голову. – Эвен, – он серьезно посмотрел на неё, – конечно, у меня бывают и сомнения, да и ошибки, но когда решение принято, я иду к своей цели и больше не возвращаюсь к первому этапу взвешивания за и против, я оставляю их в прошлом, на стадии принятия решения. – Со мной так же? – Да. Я принял решение строить своё счастье с тобой много лет назад и отступать не намерен, поэтому смирись, – улыбнулся он. – А мои желания узнать не хочешь? – недовольно проворчала она. – А они отличаются? Она хотела из упрямства наговорить ему что-нибудь против, но не смогла, лежала и любовалась его лицом, утопая в любви и нежности. Он почувствовал её настроение и ответил тем же, ласково провел по спине рукой, бережно убрал её волосы назад, оголяя шею, прошелся осторожными поцелуями по коже, постепенно спускаясь всё ниже… *** Она проснулась оттого, что на неё кто-то смотрит. Сонно приоткрыла глаза. Джеймс… Лежал на боку, подложив руку под голову, и рассматривал её в темноте. – Почему не спишь? – хрипловато спросила Эвелин. – Не могу отделаться от дурацкого чувства, что если закрою глаза и засну, то когда проснусь, тебя не будет рядом, что ты исчезнешь навсегда, – признался он. – Не придумывай, – улыбнулась она, – и спи. Тебе же завтра с утра в обитель идти. Седьмой день недели же… – Ты – моя обитель, – он придвинулся и поцеловал её в нос, щекоча упавшими на лицо локонами. – Не могу ответить тем же, – тихо проговорила Эвелин, — Где сила – свет Создателя, А меч – его обитель… – процитировала она свою клятву и добавила: – Видишь, мой меч – моя обитель… – Не претендую, согласен просто на единственного и неповторимого, – пошутил он. – Договорились, а теперь повернись! Спиной ко мне, – наигранно строго приказала Эвелин. Он послушался, и она прижалась к его спине, повторяя контуры его обнаженного тела своим, рукой обняла его за живот, поцеловала плечо и добавила: – Спи. Люблю… Он накрыл её руку своей и чуть сжал, словно захватывая в плен. Эвелин ещё раз поцеловала его спину и снова погрузилась в сон. *** Это было её самое необычное утро. Нет, она раньше, бывало, тоже ночевала с мужчиной, с которым встречалась, но никогда не была такой по сумасшедшему счастливой. Хотелось обнять весь мир, хотелось всем кричать о своей любви, хотелось… хотелось… спрятать его… от Кассии… от всех, кто смотрит на него в церкви… никуда не отпускать… чтобы только её… – Как выражение счастья на твоем лице смогло меньше, чем за минуту, смениться злостью, а затем и вовсе приобрести убийственные оттенки? – с улыбкой спросил Джеймс, наблюдая за ней. – Прекрати меня разглядывать, – недовольно проворчала Эвелин. – Не могу. От мысли, что могу видеть вот такой, не хочу лишний раз моргать. – Какой такой? Лохматой? – Домашней, беззащитной, моей… – Я никогда не бываю беззащитной, мне необязательно оружие, чтобы… Он прервал её речь, резким движением оказываясь сверху, нависая. Голову приблизил к её. Его черные локоны заслонили их лица от дневного света. Губы коснулись легким поцелуем. Она тут же подалась вперед, желая ответить, но Джеймс не позволил, зато прижался своими бедрами к её, потерся, показывая, что стоило рассчитывать на продолжение. Её тело откликнулось яркими искорками. Эвелин развела ноги в сторону и выгнулась, приглашая. – Видишь? – прошептал он ей в губы. – Беззащитная… Для меня… Наверное, надо было что-то ответить самоуверенному наглецу, но его жаркий, глубокий поцелуй погасил возможные слова возмущения, забирая с собой и все её последующие стоны.