Глава 21

Вместе позавтракать не получилось, Джеймс уже опаздывал. После того как он ушел в обитель, Эвелин спустилась вниз, быстро поела и вернулась в комнату. Предстояло изучить добытое. Эвелин не страдала приступами девчачих радостей, но сегодня почему-то захотелось. Она надела объемные теплые вязаные носки, которые когда-то купила на распродаже. (В нормальных семьях подобные вяжет и дарит бабушка, но её бабушка, как и прабабушка и прапрабабушка, бегали по лесам с мечом наперевес, а не сидели вечерами со спицами, поэтому приходилось довольствоваться покупными). Откопала где-то домашние штаны и кофту с длинными рукавами из мягкой и приятной на ощупь ткани, натянула на себя, наслаждаясь возникшим ощущением уюта. Завязала волосы в пучок, чтобы не мешались. Забралась на кровать и с улыбкой на губах, принялась извлекать документы из папки. Дополняла идиллию Лесли, мирно дремавшая на прикроватном коврике. Эвелин хихикнула сама себе. Такими темпами скоро она меч повесит над кроватью, как украшение, и станет днями варить каши да супы, ожидая любимого. Глаза невольно нашли её оружие. Душа радостно отозвалась. То, что связывало каждую кайми и её меч, сложно было описать словами, да никто и не поймет. Разве что маг. Как посох у мага, так меч у кайми. Привязаны не только физически, как к вещи, – связаны душой. Частичка души кайми жила в выбранном оружии и оставалась там до самой смерти. Поэтому так страшно было потерять свой меч, свою обитель. – Не-е-ет, – протянула Эвелин, – я кайми, хоть и безумно влюбленная… Бой – мой удел. Она найдет компромисс между своей потребностью быть всегда рядом с Джеймсом и свободой, которая нужна ей для выполнения заказов. Нет. Они вместе найдут. Эта мысль успокоила её. Воительница взяла в руки отчет о первой жертве убийства в Трекании и углубилась в чтение. Романтическое настроение покинуло её довольно скоро, сменяясь сосредоточенностью, возвращая привычную остроту ума. Жертв было три, и комиссар Трекании объединил их в одно дело, понимая, что они связаны. Было много схожего между тем, что произошло в Трекании и тем, что случилось в Кравине. Такие совпадения не могли быть случайностью. И там, и здесь убивал один человек. Первой жертвой в обоих случаях становилась девушка двадцати лет с русыми волосами. Семья, статус в обществе, род занятий отличался. Из общего, что успела заметить Эвелин, была белая лилия, подаренная посмертно, любовь к Создателю в виде повышенной религиозности, и отсутствие каких-либо открытых отношений с молодым человеком. Хотя родители убитой девушки в Трекании всё же были более внимательны к дочери, чем семья Браун к своей, заметили некоторую рассеянность в поведении и излишнюю мечтательность. Даже пробовали установить слежку, чтобы выяснить, куда периодически уходила дочь, но не успели толком ничего узнать. По второй жертве тоже получилось найти интересные состыковки. Внешность. В этом моменте можно уже смело говорить, что жертвами становились девушки примерно одного типажа: по росту, телосложению, овалу лица и цвету волос. Далее из совпадений был цветок. Естественно. Роза. И возраст. Второй убитой в Трекании, как и Селине Раст, – двадцать один. Собственно, всё. Девушка из Трекании отличалась веселым нравом, ярким характером, её все любили, у неё было много поклонников. Она была богата и счастлива. Любимое чадо у родителей. Это никак было не приклеить к образу жизни убитой официантки из Кравина. Разве что… мужчины? У одной это богатые ухажеры, а у второй – клиенты? Это считалось? Эвелин решила отложить эту загадку на потом, впереди ждало самое интересное: третье убийство. Сравнить нельзя, ведь третьей жертвы в Кравине ещё не было, но можно попробовать предугадать. Третья девушка была задушена, как и остальные. Цветок в руке – желтая гвоздика. Гвоздика? Такие тоже продавались? Выращивались? Эвелин ничего не понимала в цветах, но по тем живым «веникам», которые порой приносила Кассия от ухажеров, сделала вывод, что девам такое всё же не дарили. Где убийца их достал? Что за странный выбор? Очень специфично и тянуло на отличную зацепку, которую Эвелин непременно проверит позже. Возраст третьей несчастной – двадцать два. Если учитывать прошлые два совпадения, то и в Кравине где-то бродит потенциальная жертва стольки лет, испытывая милость Создателя на прочность. С внешностью тоже понятно. Длинные русые волосы, стройная, высокая. Ничего неожиданного… А вот что из перечисленного дальше могло послужить критерием выбора? Увлечения? Работа? Наличие сестры или брата? Отношение к религии? Хотя нет, последнее сразу Эвелин отмела. Первые жертвы были дамами верующими, целомудренными, а вторые… И если та, что жила в Трекании чисто теоретически могла ходить в церковь, то Селина вряд ли совала туда нос, с её-то дополнительным заработком. К чему гневить Создателя? Теряясь в догадках, Эвелин раз за разом перечитывала всё, что касалось третьего убийства, пытаясь зацепиться хоть за что-то помимо возраста и внешности. Единственное, что разительно отличалось от всех остальных, это наличие жениха. Третья девушка была помолвлена! Дело шло к свадьбе! Это было так… неожиданно. И так не вязалось со всем происходящим до этого. Предыдущие девушки явно состояли в отношениях с убийцей, и тут такой нюанс. Есть ли вероятность, что влюбленная дама накануне свадьбы станет обращать внимание на другого? Вероятность-то есть, но… всё равно слабо верилось. Решив, что в любом случае, эта информация ничего не давала, Эвелин заново перечитала отчеты, ища действительно что-то стоящее. Третью девушку нашли в маленькой часовне при кладбище… Мысль посетила внезапно, и воительница вернулась к материалам о второй убитой, быстро пробегая глазами по отчетам комиссара в поисках места преступления. Вот оно! Жертву нашли у старого, заброшенного особняка, который в тот момент находился на стадии реконструкции. Селину тоже обнаружили у заброшенного дома. Эвелин перелистнула бумаги… Первая девушка, убитая в Трекании, найдена на берегу реки. Как и Кристен Браун… Воительница задумчиво подгрызла кончик своего выбившегося локона. Значит, внешность, возраст, цветок, место для убийцы важны. Следовательно, третье убийство произойдет в часовне… Чисто теоретически. У Кравина всего одно кладбище с часовней. Воительница резво подскочила с кровати и принялась собираться. Нужно сказать Хадвину о необходимости установить круглосуточное наблюдение за часовней, причем так, чтобы не вспугнуть убийцу. Это был их единственный шанс. Да и ниточки с весьма специфичным цветком третьей жертвы стоило проверить. Спустившись вниз, Эвелин направилась к Жози. Официантка снова, как и с утра, одарила её лукавой улыбкой. Примечать и складывать события, происходящие в жизни других, девушка умела мастерски. Воительница не знала наверняка, но догадывалась, что именно сложила эта сплетница. Истерика Кассии; недавняя сцена с участием её, Джеймса и Кадмия; и Джеймс, который не скрываясь вышел с утра из её комнаты. А ведь Эвелин собиралась сначала убедиться, что никого поблизости нет… Но он решил по-другому. Жарким поцелуем отвлек её от первоначального плана, а потом, пока она не пришла в себя, выскользнул за дверь, одаривая напоследок хитрой улыбкой. И вот результат, написанный у Жози на лице. Официантку распирало от желания рассказать всему Кравину о новом служителе и кайми. И не запретить. Эвелин понимала, что всё равно будет всё пересказано, только шепотом и «по секрету». Поэтому воительница решила никак не реагировать. Не пойман – не вор. Память вдруг кольнула воспоминанием о Кассии. Пойман… Вор… – Жози! Кто у нас в городе держит самую крупную лавку цветов? Где их можно купить? Ну так, чтобы разнообразие большое было? – спросила Эвелин. Жози глупо хихикнула, и воительница раздраженно выдохнула, ожидая ответа. – Цветы в отношениях должен дарить мужчина. Когда он ухаживает, то так делает, а не наоборот. Несколько секунд на осознание ничем не прикрытого намека, а потом Эвелин захлестнула волна гнева. Появилось дикое желание свернуть этой рыжей девке шею, причем голыми руками, даже без веревки. В мыслях Эвелин уже засыпала её хладный труп желтыми гвоздиками. Возможно, такая жертва подошла бы убийце и пустое никчемное существование сплетницы послужило городу и спасло бы нормальную девушку?! – Адрес лавки, – сквозь зубы проговорила Эвелин. Жози с той же лукавой улыбкой написала на бумажке адрес и протянула женщине, явно не понимая, что стоит сейчас на краю гибели. Эвелин схватила бумагу и сжала в кулаке, шумно выдыхая. Спас девушку посетитель, который жестом ту подозвал. Внутри у женщины всё клокотало от гнева, успокоиться не помогал даже быстрый шаг. Как Жози могло прийти в голову, что она, Эвелин, будет дарить Джеймсу цветы и ухаживать за ним? Зубы снова заскрежетали от сдерживаемой ярости. Может и правда под шумок свернуть ей шею? И всё равно, что волосы не того цвета, что у остальных жертв, ну ошибся убийца, с кем не бывает? Цветок-то в руке будет… А как старой доброй знакомой может его не только в руку засунуть! Выражение лица кровожадной убийцы подействовало на помощников комиссара. Те, в отличие от Жози, обладали бо́льшим интеллектом и здорово струхнули, когда Эвелин пришла к Хадвину. Смогли правильно расшифровать настроение кайми. – Господина Хадвина нет на месте. Он уехал в столицу. Вернется через несколько дней, – сразу доложил новый работник Шерис. – А кто за него сейчас решение принимает? – Никто, – отозвался Трован. Рослый, ладный мужчина средних лет, что много лет работал на Хадвина. – За порядком я слежу, но что-то серьезное мне не по рангу решать. – Нужно установить наблюдение за одним местом. – К сожалению… И дальше пошли аргументы, почему Трован не возьмет на себя такую ответственность. Нужно задействовать дополнительные ресурсы, выделить людей, а это лишние часы в графике, следовательно, оплата… Если комиссар по возвращении не одобрит, то вычтут из жалования того, кто все это разрешил… Сколько Эвелин не билась в попытке объяснить необходимость незамедлительного решения вопроса, ничего не помогало. Угрожать тоже было бесполезно. Что может быть страшнее урезанного жалования? Воительница не сдержалась и высказалась на предмет того, куда они должны идти и как быстро. Остальные решили не связываться с разгневанной кайми, и только Шерис возмутился, оскорбившись. Но обещание медленной и мучительной смерти в глазах женщины оборвало его речь на полуслове. Мужчина сел на место и стал что-то изучать в документах, продолжая недовольно морщиться, явно строя планы по дальнейшему отмщению. Эвелин оставалось надеяться, что время позволяло дождаться Хадвина. Выбора-то особо не было. Упрямцы не хотели рисковать и организовывать слежку за часовней. Проиграв этот пункт в списке дел на сегодня, воительница решила заняться цветочной лавкой. Именно туда лежал её дальнейший путь. Многообразие ароматов укутало Эвелин, едва она зашла внутрь просторного прохладного помещения. Хозяйка лавки встретила её радушием, поспешила выйти навстречу, привечая новую клиентку. – Что вам предложить? Воительница бегло осмотрела разнообразие срезанных цветов и, не найдя нужные, спросила: – Желтые гвоздики. Слова посетительницы вызвали у хозяйки снисходительную улыбку. – Не самый удачный выбор, – мягко сказала цветочница, – возможно, вас заинтересует что-то другое? Могу предложить вам эти восхитительные розы… – А не подскажите, у кого можно купить желтые гвоздики? – перебила её Эвелин, продолжая блуждать глазами по нежным бутонам цветов. – Это очень специфическое сочетание цвета и самого растения. Возможно, у кого-нибудь и есть, но у кого именно, не подскажу, – улыбка из дружелюбной стала дежурно-вежливой. Интерес к посетительнице стремительно таял. – А почему? – Что почему? – не поняла хозяйка. – Почему я не знаю, или почему не продаю такие цветы? – Почему специфическое сочетание? Цветочница снова улыбнулась, в глазах опять зажегся огонек искреннего внимания: ещё не всё потеряно – через просвящение можно советовать «правильные» цветы. – Есть одна легенда, – с воодушевлением начала хозяйка лавки. – А можно её опустить и перейти сразу к сути, – снова перебила Эвелин. Смешение разных запахов, пусть и приятных, в такой концентрации вызывало раздражение и головную боль. – На языке цветов желтые гвоздики символизируют разочарование, – недовольно сообщила хозяйка, негодуя из-за невоспитанности посетителя, – отказ от отношений. Тот, кто дарит такие цветы, выказывает пренебрежение к одариваемому. – О как, интересно, – задумчиво проговорила Эвелин, – а красные розы? Женщина широко улыбнулась. – Красный – издавна считался цветом страсти! Есть много легенд, и все они едины, сводятся к одному: красные розы – это страсть, пламенная любовь… – А белые лилии? – Прекрасный цветок! Удивительное сочетание утонченного аромата и изящества! Восхитительный подарок для юной девы! Чистота и непорочность – вот что означает этот поистине королевский цветок. Эвелин невольно хмыкнула. С восторгами цветочницы не могла согласиться. Если розы ещё куда ни шло, но вот лилии… Слишком для неё. Особенно запах. – А часто у вас берут такие лилии или розы? – Конечно! Все знают, что у меня всегда в наличии самые свежие цветы… Эвелин кивнула, прощаясь, и вышла, не дожидаясь окончания оды в честь восхитительных лепестков, рассказывающих о любви. – Романтика, – иронично сказала воительница вслух, – мать её… Она медленно брела по городу, периодически подзывая сильно забегающую вперед Лесли, и раздумывала. Что ей делать со всем, что она только что узнала? Логика в «получении» цветов явно прослеживалась и… дальше-то что? Ну знает Эвелин теперь, что лилии девушкам чистым и невинным убийца дарил, красные розы – своим более страстным дамам. Желтые… как там цветочница сказала? Отказ от отношений, пренебрежение к одариваемому? И… всё-таки, дальше-то что? Оббежать все лавки с цветами? Найти, где продают желтые гвоздики, и ждать? А если они в саду у кого-то растут? В каждый дом заглянуть? – Хадвин-хадвин, и чего тебя в столицу занесло? – пробормотала женщина. – Тебе там вензелей выписать решили что ли? Я, конечно, солидарна с вышестоящим руководством, без них ты на путь истинный не вернешься, но черт, как не вовремя… По мере приближения к своему дому Эвелин невольно ускорилась. Судя по времени, должен был вернуться Джеймс. Ей так сильно хотелось его обнять, сорвать одежду и… Вырвавшиеся на волю желания не знали удовлетворения. Она хотела снова и снова отдаваться и любить, сгорать и просить… Воспоминания пробудили тело, отзываясь мучительным томлением и предвкушением… – Тебя ждут, – почти пропела Жози, едва Эвелин зашла в таверну. Воительница недовольно скривила губы. Сегодня она не хотела никого видеть. Да и заказов пока тоже брать не собиралась. Вечера планировала посвящать Джею… Да и надо уже доразбираться с любителем флоры и мертвых девушек. Не дожидаясь, пока она подойдет сама, к ней направился молодой человек. Улыбка озаряла его лицо, делая ещё более привлекательным. Неудивительно, что все посетительницы таверны смотрели ему вслед. Плутовской взгляд его зеленых глаз светился радостью от встречи. – Думал, уже не дождусь свою госпожу, – проворковал Георг. Эвелин криво ухмыльнулась и махнула, зовя за собой. Они сели за столик, и Жози тут же прибежала спрашивать, что им принести, бросая многозначительные взгляды то на парня, то на воительницу, а затем и вовсе понимающе подмигнула женщине. – Нам ничего не нужно. Оставь нас, – грубо отрезала Эвелин, а когда официантка ушла, процедила сквозь зубы: – Видит Создатель, ещё одна такая выходка и подарю ей букетик гвоздичек… – Милая девушка, – сказал он, оборачиваясь вслед Жози, окидывая оценивающим взглядом её точеную фигурку, а потом снова повернулся к Эвелин. – Но гвоздики не самый лучший вариант для знака внимания. – В её случае самый лучший, – язвительно проговорила воительница и резко переменила тему: – Узнал что-нибудь? За этим же пришел. – Да, – он аж раздался от гордости, расправил широкие плечи, приосанился. – Пришлось знатно повозиться. Лизабет та ещё штучка, не особо разговорчивая, но я умею очаровывать… – он сделал паузу, рассчитывая на комплимент. Смотрелось забавно, но мило, Эвелин не сдержалась и хмыкнула. – Давай уже к делу, ловелас, – иронично поторопила его воительница. – А как же прелюдия? – заигрывающие интонации в его голосе рассмешили её. – Прекращай, на меня не действует, говори, что узнал, и проваливай, – сказала Эвелин, отсмеявшись. – В общем, подружились мы не сразу, точнее, не с первого раза… – Без подробностей, – оборвала его, парень обиженно скривился, но продолжил: – У мужчины, с которым встречалась Селина, светлые волосы. Когда говорила о нем, то называла его белокурым ангелом, которого послал ей Создатель для того, чтобы она начала новую жизнь. Странно, правда? – А что в этой фразе странного? Влюбленные и не такое могут наговорить. Георг усмехнулся, игриво пошевелил бровями. – Влюбленные, но не Селина. Селина ненавидела всё, что связано с Создателем, и всячески отрицала его существование и саму религию, как вид. И тут такие речи. Ненависть Селины к Создателю воительница понимала: с такой-то сестрой кто угодно возненавидит. Подозревала, что и торговля собственным телом произрастала оттуда же. Своеобразный протест в отместку религиозной до фанатичности старшей сестры, а не попытка выжить. Семья-то относительно благополучная, монет хватало. Фраза в этом ключе звучала и правда странно. Эвелин благодарно кивнула Георгу. Теперь есть хоть что-то по Селине. Таинственный светловолосый возлюбленный, которого никто не видел, но отношения с которым заставили отступницу снова вспомнить имя Создателя, правда, посмертно, – лучше, чем ничего. – Есть ещё что-нибудь? – Пока всё, но я работаю над этим, – деловито сказал Георг. Эвелин представила, как именно он работает над этим, и усмехнулась. Мимо прошла Кассия, испепеляя взглядом. – Такая красивая и такая грустная, – прокомментировал юноша, провожая её глазами. – Интересно, что с ней случилось? – Сестра с ней случилась, – печально произнесла Эвелин, а потом встрепенулась, прогоняя сожаления, положила на стол золотую монету, пододвинула ему. – Как и обещала. Георг вдруг разволновался, взял монету, вложил обратно в руку воительницы и сжал её пальцы в кулак, скрывая золотой. Своей руки не отпустил. – То, что вы сделали для меня, стоит гораздо больше, – эмоционально зашептал он, ловя её взгляд. Она стряхнула его руки со своих и недовольно сказала: – Я ничего не делала. – Знаю, знаю… – поспешно проговорил он, снова в порыве чувств дотрагиваясь до её рук. – Вот только управляющий больше у меня не забирает монеты. Он вообще делает вид, что меня нет! И, к слову, лицо у него ещё так и не зажило. – Эвелин не сдержалась и улыбнулась. Георг расцвел в ответ, а затем кокетливо стрельнул глазами, опаляя взглядом профессионального соблазнителя. – Я бы очень хотел поблагодарить вас по-другому, но мне почему-то кажется, что тот служитель Создателя, который стоит и расчленяет меня взглядом, будет против. Это же с ним вы были тогда в таверне? Эвелин резко обернулась. Недалеко от их столика стоял вернувшийся из обители Джеймс. Выражение его глаз было ровно таким, как описал Георг. Внутри колыхнуло беспокойство… за жизнь юноши. – Тебе лучше уйти, – сказала Эвелин Георгу, не сводя глаз со служителя. – Я так и понял. До встречи, моя госпожа. Последние слова, очевидно, услышал Джеймс, потому что дернулся в их сторону. Георг проворно вскочил и поспешил на выход, попутно оглядываясь. Не заметил Кассию, налетел на неё, толкая. Она упала, рассыпая содержимое корзины, которую держала в руках. – Прости, я случайно, – быстро проговорил Георг, поднимая девушку. Руки с её талии не сразу убрал. Привычка соблазнять работала вне зависимости от ситуации и его желания. Он с улыбкой заправил выбившуюся прядь её волос обратно в косу, словно невзначай касаясь щеки и шеи. – Не ушиблась? Ответить она не успела. Георг вспомнил о разгневанном служителе Создателя и быстро ретировался. Джеймс молчал. Это было красноречивее любых обвинений. Выяснять что-то при свидетелях Эвелин не хотела, поэтому направилась к лестнице, проходя мимо него, тихо сказала: – Пойдем домой. Когда дверь за ними закрылась, скрывая от всех, Эвелин примирительно произнесла: – Это официант из таверны «Щит и меч». – Я помню, – холодно ответил он. – Джей, только не говори, что ты меня ревнуешь к нему. – А у меня нет повода? Его тон убивал. Она никогда не оправдывалась… с другими… раньше, а с ним не могла иначе. – Он рассказал то, что успел узнать о второй жертве, девушке из таверны, с которой вместе работал. – А ещё он успел несколько раз коснуться твоей руки, попутно пожирая глазами. – Ты преувеличиваешь. А даже если и так, он слишком юн! Джеймс в язвительной насмешке поднял одну бровь. – Очень важный для меня аргумент. Эвелин вдруг улыбнулась, поняв иронию. Георг был младше Джеймса ну от силы на пару лет. Но если официанта из таверны она воспринимала, как простого несмышленого мальчишку, то с Джеймсом всё было по-другому. Она приблизилась, собираясь поцелуем прекратить бессмысленный разговор, но одеяние церкви отбило желание. – На тебе эта одежда, не могу смотреть, такое чувство… – сказала она, отводя глаза. Ей казалось особым кощунством прикасаться к служителю Создателя интимно. – Так сними её, – холодно приказал он. Эвелин изумленно распахнула глаза. Несоответствие тона и взгляда поразило. Его глаза манили, опаляли страстью, раздевали. Она хотела выполнить его приказ, но вместе с тем не могла решиться. Он подошел к ней вплотную и повторил, уже мягче: – Сними… Она взяла за край его туники и потянула наверх, снимая, затем сняла рубашку, обнажая торс. Эвелин провела по нему рукой, лаская, спускаясь ниже, на живот. С его губ сорвался едва слышный выдох. Дыхание мужчины стало взволнованнее, выдавая охватившее возбуждение. Она на секунду замерла, осознавая: снова сделала, как он сказал. – Ты всегда добиваешься того, что хочешь? – немного оторопело проговорила Эвелин. – Да, – уверенно ответил Джеймс. Она никому не позволяла главенствовать или приказывать ей. Подобные попытки сразу пресекала. Это всегда вызывало волну негодования. Тогда почему с ним это так сильно возбуждало? Почему она таяла, истекая желанием? – И чего же ты хочешь сейчас? – услышала она, как со стороны, свой тихий голос. – Тебя… Руки Эвелин потянулись к штанам, исполняя его волю, которая полностью отражала её собственные желания.