Глава 22

Эвелин проснулась оттого, что замерзла. Не открывая глаз, поискала рукой Джеймса. Его не было. Оставил её? Сонное состояние резко ушло, кольнув волнением. Она распахнула глаза. За окном было темно. Комнату тускло освещала лампа. Джеймс сидел за столом и что-то писал. Перед ним лежали разложенные документы, добытые в Трекании. – Джей, – тихо позвала она его, стараясь не выдать своего облегчения оттого, что он рядом. Он обернулся, губы дрогнули в улыбке, но тут же вернулись в своё привычное положение. – Свет разбудил? – Нет. Просто стало холодно и неуютно. На сей раз вышла настоящая улыбка. – Мне немного осталось, и я вернусь к тебе и согрею, – пообещал он и снова отвернулся, склоняясь над бумагами. – А что ты пишешь? – поинтересовалась она, любуясь его спиной. – Руководству надо кое-что набросать. – Пастору Демьяну или Главе церкви, может самому Создателю? – усмехнулась Эвелин. – Практически, – серьезным тоном ответил он. Она собиралась ещё что-то спросить, но Джеймс, не поворачиваясь, поднял руку, безмолвно прося не отвлекать. Любопытство съедало, но воительница благоразумно замолчала. Очередная тайна, о которой расскажет позже? И что такого важного нужно писать среди ночи? А главное, кому? В подобные моменты ей становилось страшно. Она ничего не знала о нем. Кто он? Служитель Создателя? С его-то навыками? А так бывает? – Не надо делать такое лицо, – услышала она голос Джеймса. Пребывая в своих переживаниях, Эвелин не заметила, как он дописал, и теперь, развернувшись на стуле, сидел и смотрел на неё. Она недовольно нахмурилась и перевела взгляд на стену. Джеймс забрался на постель, нырнул под одеяло и притянул женщину к себе, ловя взгляд. – Всему своё время, недоверчивая моя девочка, – ответил он разом на все её застрявшие в голове вопросы, поцеловал в губы и снова отстранился, желая видеть её лицо. – И когда оно придет? – Похоже раньше, чем я рассчитывал, – задумчиво проговорил Джеймс, покусывая свою губу, а потом строго посмотрел на неё, меняя тему: – Мне не нравится, что ты занимаешься этим делом. Не знаю, какие у тебя там договоренности с Хадвином, но самое время разорвать их. Первым порывом было возмущение, которое тут же погасло под его пытливым покровительственным взглядом. Он действительно относится к ней, как к девочке? Это открытие привело её в изумление. – Тебе точно двадцать пять? – Да. Когда познакомлю с родителями, уточнишь, если захочешь, – спокойно и совершенно серьезно ответил он. От его слов Эвелин испуганно дернулась, словно он ей холодной воды сейчас плеснул в лицо. Познакомит с родителями? И что они должны сказать при виде женщины, которая старше их сына на десять лет? – Ты же несерьезно сейчас? – Отчего ж? Но ты не переводи тему. Убийца убирает всех, кто хоть как-то мог его разоблачить. И то нападение на тебя… Она зажала ему рот рукой, не давая договорить. – Не забывай, что я кайми и могу за себя постоять. Джеймс убрал её руку, прижал к своей груди. – Я знаю, что ты сильная и смелая, что воин. Но всё равно беспокоюсь, правда, по большей части о себе, – увидев, как изумленно распахнулись её глаза, добавил: – Ты смысл моей жизни, и если с тобой что-то случится… – Со мной ничего не случится, – тепло улыбнулась она. – Просто больше ничего не предпринимай. Никакой самодеятельности. Не в этот раз. – Я буду осторожна, – уклончиво ответила Эвелин. Джеймс нахмурился, и она поцеловала его в сердитую морщинку на лбу. – Это мой способ отвлечения – не перенимай, – проворчал он. – Мне он тоже нравится… *** Утром Джеймс ушел в свою комнату собираться, а Эвелин спустилась в таверну и заказала им завтрак. Лесли крутилась неподалеку, нарезая круги вокруг стола. Жози не было, чему воительница впервые обрадовалась. Не будет перемигиваний и понимающих взглядов. Джеймс пришел, сел рядом и недовольно сказал: – Неудобно бегать за каждой мелочью. Сегодня перенесу свои вещи к тебе. Эвелин подавилась воздухом и закашлялась. – Джей, – прохрипела она, немного отойдя. – Обычно это люди как-то обсуждают… вместе, что ли… Она не понимала, как к этому относиться. Всё происходило настолько стремительно, что она не успевала обдумать и как-то адекватно отреагировать. Та ночь в Трекании, а дальше… как снежный ком… Переход от знакомых к любовникам, а после и вовсе к возлюбленным был слишком внезапным… Внутренний голос сразу напомнил первые их встречи. Ей пришлось признать: никогда они не были просто знакомыми. С первой секунды взаимное притяжение было таким же сумасшедшим, как и сами их отношения. Вот только Джеймс это принимал, а Эвелин сопротивлялась, пытаясь удержать дистанцию и спокойствие постоянства. – Хорошо. Давай обсудим, – произнес он без тени иронии и повернул к ней голову, чтобы посмотреть в её глаза. – Можешь переехать ко мне, – а потом добавил, бросая мимолетный взгляд на Лесли, которая устроилась в его ногах. – Вместе с Лесли. – Я люблю свою комнату, – оторопело произнесла Эвелин. – Вот и решили, – улыбнулся он и нашел под столом её руку, переплетая свои пальцы с её. – Решили, – медленно повторила она, пытаясь оправиться от изумления. Принесли еду, Джеймс принялся быстро есть, явно торопясь. Эвелин только сейчас заметила, что он в обычной одежде, а не в одеянии Служителя. – Ты сегодня не идешь в Обитель? – спросила она. – Нет. У меня дела в городе. Но часам к пяти должен вернуться. Может раньше, как пойдет. А ты чем займешься? – Не решила пока… – Никакой самодеятельности, – строго напомнил он. – Слушаюсь, папочка, – отшутилась она. – Прозвучало так же ужасно, как и тогда с мальчиком, – недовольно заметил Джеймс. – Тогда не веди себя так. – Прости, привычка. Но я постараюсь исправиться, – он поцеловал её, забывая, что они не одни, поднялся и добавил: – До вечера. Он уже скрылся с глаз, а Эвелин всё ещё смотрела ему вслед. Привычка? Привычка командовать? Она решительно прогнала охватившее её беспокойство и пообещала себе не придумывать ничего лишнего до того самого «всему своё время». Несмотря на недомолвки, она впервые безмерно счастлива и ничем не хотела это омрачать. – Прости дорогуша, – сказала Эвелин собаке, – пока без тебя прогуляюсь. Воительница отвела Лесли в комнату, а сама отправилась в обитель. Шла и радовалась, что Джеймса сегодня там не будет. Всё-таки видеть его в роли служителя после того, как их отношения вышли на новый уровень, было неприятно. В церкви было немноголюдно, а когда Эвелин мельком глянула расписание служб, поняла почему: сегодня был какой-то праздник, поэтому верующие соберутся только к вечеру. Женщина зашла в само здание обители, надеясь застать там пастора. Находившиеся там старушки, смерив её оружие гневным, оскорбленным взглядом, всё же подсказали, где его искать. Воительница поспешила ретироваться. Пастор Демьян украшал цветами трибуну, которую по случаю предстоящего праздника вынесли во двор. Туда же выставили лавочки для прихожан. – Создатель всегда милостив и посылает нам лучи добра через людей, которые встречаются на нашем пути, – вместо приветствия сказал пастор, – посмотри, какие прекрасные цветы вырастил отец Патрик в своем саду. Эвелин из вежливости кивнула. Цветы и цветы. – Пастор Демьян, я хотела бы с вами поговорить, уделите мне пару минут. – Судя по серьезности тона, дело важное. Пожилой мужчина вытер руки о полотенце, что услужливо ему поднесла крутящаяся возле него прихожанка-помощница, а потом медленно пошел вперед. Эвелин на ходу достала изображение Селины, которое было сделано ещё при её жизни – лежало в деле – и показала его пастору. – Я понимаю, что у вас много прихожан, но, возможно, вы её вспомните. Её сестра, Сэна, преданная… – Эвелин запнулась, не сразу подбирая нужное слово, которое будет отражать суть фанатизма, но при этом не станет насмешкой, – слуга Создателя. Он забрал лист и с минуту внимательно рассматривал изображение. – Я помню эту девушку, – наконец проговорил пастор Демьян. – Она приходила как-то, разыскивала отца Патрика. Её одежда была неподобающей, слишком открытой, поэтому мои помощницы не хотели её пускать в обитель. Разразился скандал, и мне пришлось вмешаться. Эвелин скривилась. Она легко могла себе представить эту картину. Её бы тоже выкинули из обители за оружие и мужскую одежду на женском теле, да только боялись. Воительница осуждающе покачала головой, не знала что хуже: полное отсутствие веры или слепой всепоглощающий фанатизм? – Вы разговаривали с ней? Она чем-то делилась с вами? Пастор Демьян остановился, строго посмотрел на неё, вернул рисунок. – То, о чем я говорю с моими прихожанами, приравнивается к тайне исповеди и оглашению не подлежит. Эвелин мысленно ругнулась, но отступать не спешила: – Я и не прошу пересказывать её сокровенные тайны. Мне нужно лишь знать, говорила ли она что-нибудь о человеке, с которым состояла в отношениях. – Я ответил уже на твой вопрос, Эвелин Хэндар. Не стоит больше обижать меня подобными разговорами. – А отец Патрик здесь? – спросила воительница, меняя тему. – Он тоже не станет отвечать на подобные вопросы, – сказал пастор, сразу догадавшись, с какой целью она интересуется служителем. – И всё же… – Его сегодня ещё не было, но к службе, думаю, обязательно появится. – А… – А отец Арнон уехал, вернется только через неделю, – не дал сказать ей пастор, предупреждая вопрос. – Отца Джеймса сегодня не будет. Сможешь увидеть его только завтра. Отца Джеймса она как раз-то и увидит. Сегодня вечером и ночью. Подумала и сразу же смутилась от своих мыслей. – Спасибо за уделенное время, пастор. – Приходи сегодня, будет большой праздник. Эвелин просто кивнула, не желая выдумывать причины для отказа, и направилась прочь. Следующим в её списке мест к посещению была часовня. Хотелось заранее осмотреть будущее место преступления. Городское кладбище встретило её тишиной и унынием. Ровные ряды, ухоженные могилки и относительно свежие даты… Воительница с любопытством здесь всё рассматривала. Никогда не была в подобных местах. Не доводилось. Да и причин не было, как и не было родных и знакомых, которых судьба забрала бы в Кравине, да и в любом другом городе королевства. Немногочисленные могилы её предков находились на территории клана, далеко на севере. Воспоминание о почившем отце тронуло грустью сердце. У неё не было места, куда можно прийти и оплакать его смерть. Его тело так и не нашли. Удел воина бывает и таким… Недалеко от входа в часовню, в тени деревьев, она заметила троих мужчин. Они точно не были посетителями, просто стояли и откровенно скучали, осматривая окружающую местность. Одного из них узнала и ругнулась. Трован. И ещё двое из комиссариата. – Чему их там только учат?! – тихо возмутилась она и открыто зашагала по направлению к знакомому лицу. – Тоже мне, засели в засаде. Её тоже узнали и воодушевились. Очевидно, её визит спас их от скуки ничегонеделанья. – Приветствую, – сказала Эвелин. – Вас видно с дороги. Лучше занять эту точку и вон ту, – показала она рукой. Трован благодарно кивнул. – Я так понимаю, Хадвин вернулся, раз вы здесь? – Нет. Хадвин ещё не вернулся. Нам поступило распоряжение свыше, – отрапортовал мужчина. – Это как? – Не велено сообщать. – Ясно. Было что интересное? Приходил кто? – Пару старушек на могилки приходили, прибирали, служитель Создателя заглядывал в часовню, и всё. Джеймс? Тоже пытался осмотреть место предстоящего преступления? Всегда опережал её. Улыбка на секунду коснулась губ. – А что за служитель? – поинтересовалась она. – Не знаю, я в церковь особо не ходок, кто-то из новых. – Черноволосый? – Нет, светлые волосы. Высокий такой, крупный мужчина. – Отец Патрик, – удивилась Эвелин, а потом сама себя одернула. Чему удивляться? Он же служитель, мало ли какие у него здесь дела. – А что хотел? – не знала, зачем спросила. Глупый вопрос. Что может хотеть служитель от часовни? – Да черт его знает. Он нас не заметил сначала, подметал, убирал листья, напевал что-то, а потом когда увидел, то разозлился. Спрашивал, кто разрешил находиться на территории, – мужчина усмехнулся. – Как будто нам разрешение надо, чтобы на кладбище находиться. – А вы? – Я ответил ему, что это не его ума дело. Не хватало, чтобы в наши дела церковники вмешивались. Ему не понравилось, побежал, видать, пастору жаловаться, – с ехидной насмешкой проговорил помощник. – Я от пастора, – весело улыбнулась Эвелин, – не добежал ещё отец Патрик. Мужчина одобрительно кивнул, оценив её юмор. Воительница махнула на прощание остальным и ушла обратно в сторону города. Чем занять себя теперь, не знала. Шла, потому что шлось. Размышляла. Поход в обитель был впустую. Собственно, она особо и не рассчитывала, но попытаться стоило. Зато хоть за часовню можно было не беспокоиться, под охраной. Мысли захватила Селина Раст, официантка. Вот уж и правда неисповедимы пути Создателя. Всё ж вернулась к церкви, раз осмелилась прийти, хоть и в «неподобающем виде». Интересно «белокурый ангел» её так вдохновил или сестра Сэна добилась своего? Вот только не надо было Селине к отцу Патрику идти. Неприятный он. Если бы она, Эвелин, выбирала себе человека Создателя для откровений, то это был бы или пастор, или отец Арнон – люди, которые прожили жизнь и действительно посвятили её свету. Мысль поразила её внезапно, калейдоскопом выстраивая разрозненные кусочки в мозаику. И была только одна зацепка, которая могла помочь сложить полотно. Сердце часто и волнительно застучало, сжимая в ужасе собственного предположения. Эвелин сорвалась с места и побежала. Ещё квартал и там можно взять экипаж – так будет быстрее. Едва перевозчик остановился у нужного дома, Эвелин бросила ему монету и приказала: – Жди! Охрана поместья знала её и пропустила на территорию, не спрашивая бумаги от комиссара. До главных дверей семьи Браун Эвелин добежала, с силой заколотила в дверь. Эмоции зашкаливали, пугая. Так сильно хотелось услышать ответ. Дворецкий Стюрт окинул её хмурым взглядом, отмечая неадекватность поведения гостьи. – Где госпожа Браун?! – Госпожа сегодня никого не принимает, – строго сообщил мужчина. – Мэри! – громко позвала её Эвелин, проходя дальше в дом, несмотря на протесты дворецкого. – Что вы себе позволяете?! Я позову охрану! – возмутился Стюрт, следуя за воительницей по пятам, но не рискуя препятствовать. – Мэри! – снова позвала её она. Госпожа Браун сидела в гостиной у окна. В руках у хозяйки дома был бокал, где плескалась янтарная жидкость. Женщина несильно качала его, наблюдая, как омывает прозрачные стенки алкоголь. – Госпожа Хэндар, – потухшим голосом произнесла Мэри, не отрываясь от своего занятия. – Зачем пожаловали? Эвелин бегом пересекла комнату, присела перед хозяйкой дома, сбившимся от волнения голосом спросила: – Вы говорили, что после смерти Кристен в комнату приходил служитель. Как он выглядел? Мэри перевела взгляд на гостью, но всё равно смотрела, словно сквозь, пребывая в своем мире горя и отчаяния. – Как служитель… – Кто это был? Кто приходил? – Отец Патрик приходил отпевать. Эвелин не была сильна в вопросах веры, поэтому решила уточнить: – А разве отпевают не в церкви, ну или не в часовне? – Так и было, – тихо сказала женщина и заплакала. – Зачем тогда приходил отец Патрик? – Он пришел освятить её комнату, сказал, что нужно прочитать молитвы в месте, где больше всего бывала Кристен. Сказал, что так моей девочке будет спокойнее. Так её ничего не удержит здесь… В тот день он и забрал их. Письма. Эвелин медленно поднялась и молча направилась на выход. Проходя мимо семейного портрета семьи Браун, задержала взгляд на отце Кристен. – Говорила, что любит его безмерно, что он чем-то напоминает ей отца, и что собирается за него замуж, – голос Таманы стал тоньше, задрожал, она явно собралась плакать. Напоминал отца… Марк Браун действительно напоминал отца Патрика. Статью. Холодом в глазах. Цветом волос и телосложением. Все платья были… скромными. И вроде же ничего удивительного: Кристен благовоспитанная, верующая особа, но всё же… Ей двадцать, она безумно влюблена, он – мужчина, за которого собралась замуж. Любая девушка хотела бы нравиться, вызывать желание. А эти платья выглядели так, словно Кристен в церковь собралась на исповедь к служителю, а не на свидание. Как же Эвелин была права, сама того не замечая. Встречаясь с таким же влюбленным в веру человеком, Кристен не могла позволить себе излишнего кокетства. Эвелин вышла из дома и побрела, не замечая ничего вокруг, перед глазами воссоздавалась картина, складываясь из обрывков услышанного. В церкви они и познакомились. Кристен, примерная прихожанка, и новый служитель Создателя, отец Патрик. Душевные разговоры о высшем привели к ухаживаниям и признаниям в любви. В день своей смерти она к нему шла навстречу, неся букет цветов, которые он передал ей через посыльного. Дождаться подходящего момента, когда они останутся на берегу одни, – дело несложное. Отец Патрик покинул город один и вернулся один. Но если днем, проходящих через те ворота людей, хватало, то вечером их не так много. Стражник Норт узнал служителя. А как иначе? Норт был верующим человеком, ходил в церковь… Возможно, даже поздоровался или остановил отца Патрика для разговора, тем самым подписав себе смертный приговор. – Я понимаю, вам тяжело, но расскажите, что он делал до этого, с кем встречался, что ел, может, пил? – Обычный день, как и все остальные. Это был седьмой день недели, мы сходили на службу в церковь, потом зашли в пару лавок, купили продукты, вернулись домой, пообедали, а потом… потом ему и стало плохо… Сходили на службу… Дать испить из нужной чаши – вопрос ловкости и времени. Не получилось в этот раз – выйдет в следующий. Норт снова придет, а отец Патрик будет ждать. Второго стражника, Блейка, спасла любовь к жене. Если не оставил бы тогда пост, то неизвестно, чем бы закончилось всё и для него. Таману, подругу Кристен, уберег отец, не выпуская из дома и не разрешая никому говорить с ней. – Брайн, отпусти её, – сама того не ведая, спасла Тамана своего охранника от неприятных последствий, – я поговорю с ней. А ты ничего не скажешь моему отцу. Сядь, пожалуйста, и не привлекай к нам внимание. Отец Патрик бросает на нас недовольные взгляды. Ещё выгонит. А заподозрив девушку в знании недозволенного, отец Патрик не успел отреагировать. – Я завтра уезжаю, буду жить в столице, – с грустью ответила девушка. – Отец настоял. *** Селина Раст. Вторая жертва. Девушка, что ненавидела веру и всё, что с ней связано. Какие у неё шансы были повстречать служителя Создателя? Сэна… та, чьи заботы привели дорогу сестры в ад… – Не надо папа! Выгнать её из дома было нашим общим решением! – она с вызовом посмотрела на Эвелин, словно ожидая, что та будет её осуждать, но воительница предусмотрительно молчала, ожидая окончания скандала. – И тем не менее, я просила у Создателя милости для неё! Мечтала, что она одумается, выберет себе достойного молодого человека! Но желания её тела были сильнее довода разума и нормы морали! Она продолжала вести себя, как и раньше! Я умоляла служителей поговорить с ней, вразумить, надоедала с просьбами пастору! Приносила дары обители! И всё ждала! Но Создатель решил по-другому! Может и верно, распутная дева не заслуживает милости! Умоляла служителей… Один всё же откликнулся. – У мужчины, с которым встречалась Селина, светлые волосы. Когда говорила о нем, то называла его белокурым ангелом, которого послал ей Создатель для того, чтобы она начала новую жизнь. Странно, правда? «Белокурый ангел» нашел нужные слова, влюбил, очаровал… Красные розы? Страсть? Их связывала страсть? Скорее всего… – Я помню эту девушку, – наконец проговорил пастор Демьян. – Она приходила как-то, разыскивала отца Патрика. Её одежда была неподобающей, слишком открытой, поэтому мои помощницы не хотели её пускать в обитель. Патрик заманил ночью в лес девушку на очередную жаркую встречу, которая стала для неё последней… Лесли снова вернулась к крыльцу и замерла над участком, где ранее лежала жертва. Убийца что-то взял и принес сюда? Вряд ли это было тело. Может, цветок? В принципе, логично. Не будет же он нести тело, а с ним и цветы. Тем более, что вложенная в руку роза не была смятой, выглядела так, словно её бережно срезали с куста. Цветы в этот раз он принес сам, а одну из роз заранее оставил у стены дома, куда собирался отнести жертву… Лизабет – умная девушка, лишнего не говорила, поэтому и выжила. Чего не скажешь о Крисе. Скорее всего, он не послушал её, Эвелин, и снова решил заработать на информации о той ночи. В итоге не стало обоих: и Криса, и Мика. – Как он выглядел? – Большой такой, крепкий на вид. – Как одет был? Лицо? – В черном всем. Штаны и штаны. Обычные. Рубаха, хотя нет… вроде туника. Ну, короче, что-то удлиненное. На голове шапка. – Сможешь описать художнику его лицо? Он покачал головой. – Расстояние большое, да и полумрак, не видно было. Эвелин разочарованно цыкнула. – Хорошо, а в целом силуэт сможешь узнать, если понадобится опознать? – Конечно, – довольно произнес парень, радуясь, что хоть чем-то может пригодиться. Мик – единственный, кто мог опознать Патрика, не считая пьянчужки, которого тоже вскоре не стало. Эвелин проглотила внезапно подкравшийся ком к горлу. Было так жаль пацана… Не спасла… А ведь могла предусмотреть… Отец Патрик. Может, личная неприязнь связала все эти факты и старалась выдать несуществующее за действительное? – Уроки Создателя порой слишком суровы, но так необходимы. Их польза несомненна. Видите, вы уже встали на путь исправления и пришли послушать слово его. – С чего вы взяли, что мой путь нуждается в исправлении? – не сдержалась и разозлилась Эвелин. – Всем людям порой нужна помощь в определении правильной дороги, и моя роль, как и любого другого служителя, как раз в этом. Через слова и деяния донести волю Создателя. Через слова и деяния донести волю Создателя… Это его, отца Патрика, слова и деяния довели до смерти тех людей? – Создатель всегда милостив и посылает нам лучи добра через людей, которые встречаются на нашем пути, – вместо приветствия сказал пастор, – посмотри, какие прекрасные цветы вырастил отец Патрик в своем саду. В своем саду… – Твою мать… – выдохнула потрясенно Эвелин. Почему она сразу не насторожилась и не проверила сад в обители? Оправдание сформировалось само. Разве можно заподозрить человека, служащего Создателю? Очередная страшная догадка поразила и пригвоздила её к месту. – Зло может скрываться под любой личиной, как и добро, – довольно жестко проговорил Джеймс и тут же отвел глаза, устремляя их на дорогу. – Джеймс знал! – воскликнула она вслух. – С самого начала знал… – Эвелин замотала головой, отказываясь верить. – Нет! Нет! Нет! Этому должно быть объяснение! Не верю! Не хочу! Забыв про экипаж, Эвелин помчалась со всех ног в сторону обители. Так быстро, словно могла убежать от собственных сомнений. Ворвавшись на территорию церкви, воительница подскочила к первой женщине, что попалась на пути. – Где сад? Где здесь сад? – закричала она на прихожанку. Перепуганная женщина указала рукой направление, и Эвелин понеслась дальше, минуя внутренний дворик с фонтаном. Нужный поворот воительница безошибочно определила по аромату цветов, доносившемуся издалека. Сад был небольшим, но уютным. Среди декоративных кустов росли и цветы. Помимо прочих, были здесь и белые лилии, и розы… разные: красные, розовые, белые… и гвоздики… желтые. Судя по бутонам, последние не так давно распустились. И снова ужасом сковало сердце. В том, что убийцей был Патрик, уже не сомневалась, но не это уничтожало её… Джеймс. Он же был в церкви каждый день, видел сад… знал и молчал… – Что случилось? – взволнованный пастор спешил ей навстречу. – Я увидел, как ты забежала сюда… Её взгляд зацепился за пояс, который подвязывал тунику пастора. Веревка перехватывала талию мужчины. – Веревка самая обычная. Такую много где используют, купить можно в лавке как с одеждой, так и с простыми хозяйственными мелочами. – В лавке с одеждой? Как это? Зачем она там? – Альтернатива ремню. Пояс же. В брюки вставить, тунику подвязать, платье перехватить, – пояснил комиссар. Эвелин вдруг вспомнила, кто ещё таким образом подвязывал своё одеяние служителя. Вот и всё. Всё сложилось. – Где отец Патрик? – несмотря на воцарившийся в душе кошмар, голос её прозвучал спокойно. – Он ушел куда-то с Кассией.