Глава 12

Анна

Просыпаюсь от ощущения присутствия, совершенно не помня, как уснула. Просто упала на кровать без сил и уже утро или день, пока непонятно.

В комнате никого. Только дверь закрылась в момент, когда я к ней повернулась. По запаху одеколона понимаю, что это был отец.

События прошедших суток обрушиваются на меня лавиной и сонливость моментально развеивается. Сажусь на кровати, тру кулачками глаза. На мне все та же грязная форма лицея. Пыльный рюкзак стоит у шкафа. Я точно помню, что не забирала его. С ним по тому карнизу я бы просто не прошла.

Вместе с воспоминаниями возвращается страх за Томаса и беспокойство за Макса. Тот огромный мужчина ударил его вчера… Из-за меня.

Все мышцы болят, пальцы на руках поцарапаны, сломано несколько ногтей. Маникюр у меня короткий, но все равно неприятно и некрасиво.

Встаю. Каждый шаг отдается ломящей болью во всем теле. Нахожу свой телефон. Выключен, разряжен. Ставлю на зарядку и иду в душ. Нельзя выходить к отцу в таком виде, но то, что он дома, совсем по-детски греет меня изнутри.

Вытеревшись, надеваю чёрные бриджи с завязками внизу на штанинах и свободную тунику, открывающую одно плечо.

Включаю телефон. Куча пропущенных звонков от Олега, отца, даже Вилены, с неизвестного номера, полагаю, это мама Максима. А вот от самого Макса ничего. Ни звонка, ни сообщения. И Том не вышел на связь.

Ой, еще Яся звонила! Даже успела скинуть мне домашку в наш маленький чат.

Пишу ей искреннее: «Спасибо», и понимаю, что оттягиваю момент выхода из комнаты. Уже представляю, как будет вопить Ви и злорадно улыбаться Кира. Но идти все равно придется. Расчёсываю влажные светлые локоны, откидываю их на лопатки и решительно шагаю в коридор.

Из комнаты Киры слышится работающий пылесос. А где она сама, интересно? Эта пакость всегда приезжает с учебы раньше меня. Внизу трется?

Бесшумно спускаюсь по ступенькам, иду на звук ударов. Отца нахожу в спортивном зале. Он безжалостно колотит боксерский мешок, подвешенный к потолку. Пот стекает по его сильной спине, волосы тоже влажные, значит он тут давно.

Папа тяжело дышит и не видит ничего вокруг. Из колонок играет ритмичная музыка, разгоняющая даже мой пульс. Прохожу в зал и сажусь на длинную скамейку, забиваясь в самый угол между стеной и окном.

Отец ловит обеими руками спортивный снаряд, чтобы он не ударил его в лицо. Упирается в него лбом и стоит так несколько секунд. Разворачивается ко мне, и я не могу понять, что творится в его глазах. Там и беспокойство, и злость, и тепло, направленное прямо на меня.

– Привет, – машу ему ладошкой. Находит пульт, выключает музыку и садится рядом со мной на скамейку. – Где Вилена?

– Отправил их с Кирой к ее родителям на пару дней. Пусть подышат свежим загородным воздухом, – он морщится от пота, попадающего в глаза. Снимает с крючка полотенце, вытирает лицо напряженными руками.

– А Олег? Что будет с ним?

– Уволил, – папа разворачивается полубоком. Сейчас от его взгляда хочется залезть под эту самую скамейку.

– В смысле уволил? – произношу очень тихо. – За что?

– Не справился с поставленной задачей, – обыденно отвечает, будто это совершеннейшая ерунда.

– Но, папа! Он же не виноват!

– А кто виноват, Аня?! Кто?! – сжимает руки в кулаки. – Я до сих пор не могу уложить в голове, что моя дочь способна угнать машину! Чем ты думала?

– Тебя же можно вызвать только, если случается ЧП, – обиженно отворачиваюсь. – На всех всегда есть время, только не на меня! А я всего лишь хотела один вечер для нас с тобой, чтобы как раньше, как настоящая семья! Но тебе опять некогда. Или может я просто перестала быть частью семьи, – голос предательски дрожит.

– Аня. Да я.… – его задевают мои слова.

– Все делаешь только ради меня, – перебиваю. – Я сотню раз уже это слышала. Наверное, ради меня ты позволил своей… к-хм… жене, – как же сложно ее так называть, – выбросить все мои вещи. Личные вещи, папа! Любимые! И забить мой шкаф безвкусными тряпками. Или отослал ее, чтобы поорать на меня сегодня, а не потому, что она выбросила из окна мой синтезатор. Ты дарил мне его, а она разбила! И что ты сделал, пап? Где был?

– Я не знал про синтезатор, – он упирает локти в колени и на мгновение прячет лицо в больших ладонях. – Правда ничего не знал.

– Конечно! Откуда тебе было знать? А знаешь, кто поддержал меня в тот момент, когда я как дура ползала по тротуару, пытаясь собрать запчасти от варварски уничтоженного инструмента? Ты не знаешь! Олег! Твой Олег оказался единственным, кому было не все равно на меня! А ты взял и уволил его! – подскакиваю со своего места. – Ты забираешь все, что становится мне дорого! Из-за нее!

Отец тоже встает.

Меня колотит всю. Он ловит и сгребает в крепкие объятия. Сильно-сильно сжимает, до хруста в косточках. Путается в волосах напряженными пальцами, гладит по затылку. Я чувствую, как его тоже трясет.

– Ты понимаешь, что со своим другом совершила преступление? – шепчет мне в макушку.

– Это твоя машина. Или ты заявление на нас напишешь? – обиженно отфыркиваюсь, но все равно льну к его груди щекой.

– Не говори ерунды, Ань. Я не об этом сейчас. Ответь на вопрос.

– Понимаю, – шмыгаю носом.

– Ты понимаешь, что вы могли не справиться с управлением и просто убиться? Вы все разворотили в салоне. Подушки могли бы не сработать и тогда все, Ань! Два трупа в черных закрытых мешках!

– Макс хорошо водит, – вяло продолжаю сопротивляться здравым аргументам.

– Твой Макс.… – отец скрипит зубами. – Об этом позже. Это большая, тяжелая машина, Анют. Не убились бы, могли покалечиться, остаться инвалидами или сбить насмерть человека! Обида на меня стоила бы таких жертв?

– Я… Не знаю.

– Не знает она! Я просил дать мне две недели. Я бы разобрался с делами и у нас было бы с тобой кино, Ань.

– Нет, – кручу головой. – Потом случилось бы ЧП на другом комбинате, срочные переговоры или овуляция у Ви!

– Анна! – взяв меня за плечи, отстраняет от себя и строго смотрит в глаза. Его взгляд постепенно смягчается. – Я люблю тебя, Анютка, – тихо признается. – Знаю, что тебе меня не хватает. Знаю, что я далеко не отец года. Но угнать машину, Ань! Это перебор. Мне придётся тебя наказать.

– Понимаю, – виновато опускаю голову.

– Но не сегодня, – вдруг улыбается он. Устало, но так искренне, что я подхватываю. – Я в душ, а ты пока собирайся. Мы кое-куда съездим, а заодно поговорим о твоем парне.

– Он не мой парень. Даже не друг, – смущенно убегаю вперед папы к выходу из спортивного зала.

– Да-да, я так и понял вчера. У тебя тридцать минут, малыш. И никаких розовых волос!

Бегу вверх по ступенькам. Останавливаюсь, кручусь на пятках, едва не врезаюсь в папу носом.

– Верни Олега, пожалуйста. Он, честно, не виноват, – складываю ладошки в умоляющем жесте и часто хлопаю ресницами.

– Подумаю. Тридцать минут, – напоминает, щелкая меня по носу.

Готовая визжать от восторга, бегу к себе потрошить шкаф.

– Ура-ура! – пританцовываю перед зеркалом. – Я все-таки своего добилась!