Глава 13

Макс

Какое-то адски тяжелое пробуждение. Медленное, болезненное. Несколько раз пытался подняться, но все равно проваливался в сон, и сейчас меня дернула с кровати естественная нужда, терпеть которую стало просто невыносимо. Судя по солнцу за окном, уже вторая половина дня. Меня не подняли на занятия, и я даже не знаю, хороший это знак или плохой.

Чтобы скинуть с себя сонное оцепенение, с полузакрытыми глазами шагаю под душ. Включаю сначала теплую воду, потом выкручиваю холодную на всю. Мышцы во всем теле тут же сокращаются, чуть выше пупка и до груди расходятся болью, веки распахиваются. Проснулся.

Меняю температуру воды, смываю с себя грязь бетонной коробки и затасканного матраса. Становится легче. Жаль только, что раздражение и злость на одну лысую гориллу не дает расслабиться. Пятой точкой чувствую, этот майор где-то в нашем доме. От этой мысли выходить из комнаты не хочется еще больше, и я решаю сменить постельное белье, на котором проспал в грязных шмотках, и закинуть форму в стиральную машинку.

В дверь аккуратно стучат. Мать бы просто вломилась, как всегда. Ей плевать, даже если я тут буду голый. Для гориллы слишком деликатно. Значит сегодня смена у домработницы.

– Можно, – отвечаю, заправляя простыню цвета мокрого асфальта под матрас.

– Максимка, привет, – как всегда тепло улыбается. – Давай помогу, – ставит поднос с чашкой на стол и берется за смену наволочек на подушках. – Я тебе чай принесла. Мама твоя сказала, что пора будить.

– Дома значит. Странно…

– Да я вот тоже удивилась, что вы сегодня все дома. Даже Андрей Дмитрич на работу не поехал, – докладывает она, не придавая этому большого значения. – У тебя все хорошо, мальчик? Бледный ты очень. Не заболел? – подходит и кладет прохладную ладонь мне на лоб. – Вроде нет температуры.

– Все нормально. День вчера был тяжелый. За чай и помощь спасибо, – поправляю покрывало и иду за чашкой. Пить хочется дико, а чай горячий, но я все равно отхлебываю немного, обжигая язык.

– Осторожней, – смеется домработница. – Куда ж ты так хватаешь? Ладно, пойду я. Маме скажу, что ты проснулся.

– Сам спущусь. Не надо ей ничего говорить.

Кивнув, она уходит по своим делам, а я сажусь за компьютерный стол, еще раз вспоминая события вчерашнего дня. Это не девчонка, это маленький демон в юбке. Искуситель, твою мать!

Не удержался вчера на крыше, прикоснулся к ее руке. Аня ни слова не сказала, сопела только смешно. Очень яркая глупышка. Эмоциональная, творческая. До встречи с ней я думал, что удивить меня уже не получится. До нее это вышло только у Мики, девчонки-хакере, с которой мы случайно познакомились в сети и довольно долго общались. Она помогла нам тогда решить проблему Севера, когда его шантажировала Дашка. Я пробовал подкатить. Мы даже поцеловались один раз. Посмеялись. Было ощущение, будто я целую сестру. Странно и не сказать, что приятно. После этого наше общение быстро сошло на «нет». Где она сейчас, я не знаю. Не тот случай, когда надо быть настойчивым и интересоваться жизнью, в которую тебя не приглашают. Но Мика реально подожгла мой интерес именно как личность. Глубокая, умная, целеустремленная. Лицейские куклы в основном пустые, большая часть из них одноразовая. Некоторые на это обижаются, другие не скрывают, зная, когда придет время, им сделают пластику и «невинными» выдадут замуж за правильных мужчин. Наш мир, к сожалению, устроен именно так, но я никогда не считал себя его полноценной частью. Мы с матерью вошли в него не по праву наследования или благодаря связям. Поэтому я немного иначе смотрю на все происходящее.

После Мики все снова было не то. Так, успокоить гормоны, не более. А теперь вот Анька. И от нее в башке стало щелкать. Невозможно не думать о девчонке. Она вызывает у меня широчайший диапазон эмоций от желания придушить ее, чтобы не мучиться, до совсем иного желания… прикасаться.

Она рушит мой привычный мир, все мои стереотипы и представления о девушках. Она ломает во мне что-то одним своим взглядом больших зеленых глаз. И я не понимаю, хорошо это или плохо. На прикосновение на крыше хотелось другой реакции. И не хотелось одновременно.

Надо бы телефон найти. Рюкзаки вчера бросили в той коробке. Значит придется вернуться.

Оглядываюсь. Не придется.

Перепачканный в бетонной пыли рюкзак валяется на стуле у шкафа. Расстегнут. Значит мать уже изучила его содержимое. Из запрещенного она могла найти там только резинки. Пусть еще раз вспомнит, что ее сын давно вырос и вполне себе понимает всю степень ответственности, но я представляю, что в этот момент она себе нафантазировала. Будет скандал.

Прятаться от проблемы не про меня, так что, разогнувшись и чуть потянув спину, выхожу из комнаты, прихватив пустую чашку. Заношу посуду на кухню, сам мою, вешаю на сушилку. Пахнет у нас сегодня вкусно. Опять будем есть нормальную домашнюю еду, но сейчас боль от удара не способствует аппетиту. Кажется, что все органы, расположенные рядом с точкой соприкосновения кулака гориллы и моего торса, тоже болят.

Ставлю себе пометку, что в спортзале надо сделать упор на укрепление мышц корпуса, дабы такого больше не пропускать.

– Где все? – спрашиваю в пустоту.

– Мама с Андреем Дмитричем вышли в сад, – пустота отвечает голосом внезапно появившейся домработницы с ведром воды на перевес.

– Помочь? – киваю на ее ношу.

– Сама справлюсь. Я им только что обед в беседке накрыла. Ты будешь кушать? Я борщик вам сварила. Сметанка есть.

– Нет, спасибо. Не голоден пока, но пахнет шикарно, – делаю ей дежурный комплимент.

Решаю дождаться мать и гориллу на улице. В беседку я не пойду. Зачем портить им аппетит своим присутствием?

Сажусь на нагретые весенним солнцем ступеньки. Даже в одной футболке сегодня тепло. Щурясь от яркого света, рассматриваю наши ворота с небольшой вправленной не до конца вмятиной. Это я в прошлом году немного не вписался. С матерью в очередной раз поругались, я психанул и без прав и разрешения стащил у нее машину. Тупой протест. Сам же потом ворота чинил под ее надзором и комментарии.

Голоса выдергивают из очередного воспоминания. Тихо переговариваясь, из-за угла дома выворачивают мать и ОН, человек, которому хочется в ответ дать по морде. Он обнимает мать за талию, она смотрит себе под ноги, а ОН на меня. Криво усмехается моей реакции. Всадить ему хочется еще больше.

Мама тоже меня замечает. В ее красивых глазах появляются молнии. Она угрожающе щурится, скидывает с себя руку гориллы и решительным шагом идет ко мне. Поднимаюсь и сбегаю со ступенек, чтобы быть не настолько сильно выше нее.

– Как ты мог?! Ты вообще нормальный, Макс?! – орет она. – Ты уголовник! Ты угнал машину! Сбежал из дома! Ночевал в каком-то притоне!

– Я не сбегал. Так вышло. Извини, – знаю, что нервничала. Знаю, что не прав.

– Извини?! Ты сейчас серьезно, Максим? Извини? – ее бесит это слово. – Я угнал тачку у Вадима Каменского. Извини, мама. Так, что ли?!

– Получается так. Что еще я должен сказать? Я не прав в этой ситуации, но у меня не было выбора. Если бы был, я бы им воспользовался, – спокойно отвечаю ей.

– Что у тебя было с его дочерью? – она продолжает нервно кричать. Достает из кармана домашней туники те самые резинки. Швыряет их мне в лицо. Острый край фольгированной упаковки царапает кожу. Они осыпаются к ногам блестящим дождиком. – Я тебе вопрос задала! Что у тебя с ней было? Ты так девочку решил впечатлить? Показать, что крутой?

– Я думал, ты знаешь меня лучше, – пальцем стираю выступившую на щеке капельку крови. – С Каменской у меня ничего не было. Я уже сотню раз просил не копаться в моих вещах. Что ты хотела там найти? Сигареты, бухло, наркоту? Так я этим не увлекаюсь, мам. Ты прекрасно знаешь.

– Мне уже кажется, что я ничего о тебе не знаю. Макс, ты представляешь, что сделает с нами этот человек, если ты сейчас мне лжешь? Чертов эгоист!

– Я не мог вчера поступить иначе. Не мог! Других объяснений от меня не будет. А вот твои я бы послушал, – киваю на гориллу. – Какого хрена этот урод распускает руки? Я его вижу третий раз в жизни, а ты позволяешь ему меня бить.

– А что ж ты скулишь как девчонка, м? – в разговор вклинивается сам Андрей. Надоело ему стоять садовой скульптурой. – Ты мать до нервного срыва довел. И язык я бы тебе за вчерашнее укоротил. Как за решетку попадать и тачки угонять так ты мужик. А как ответить за свои слова и действия, все? Мама, почему он меня бьет? Это я не бил тебя вчера, пацан. Заткнул просто. Матери и так плохо было, а ты добить решил. Мне надо было смотреть?

– Ты никто в этом доме, понял? И не тебе меня воспитывать!

– Прекратите! – срывается мать. – Макс, ты сам виноват. Ты вспомни, что вчера ему говорил? Я даже не подозревала, что мой сын такие слова знает! И что он способен угнать машину… – она прикрывает глаза и глубоко дышит с минуту. Мы с гориллой продолжаем убивать друг друга взглядом. – До понедельника ты останешься дома, – сбавив тон, сообщает мать. – Только попробуй выйти за территорию. Вместо университета пойдешь в армию. Понял меня? – Киваю. – С понедельника либо я, либо Андрей будем возить тебя в лицей и сразу после занятий забирать обратно.

– Мам, – раздраженно закатываю глаза.

– Три раза в неделю ты будешь ездить с Андреем в ведомство, где он служит, и, прикусив язык, делать все, что он тебе скажет.

Горилла стоит и скалится с каким-то садистским удовлетворением.

– Не буду! Я с этим уродом…

– Макс! – останавливает, пока я снова не указал ее мужику, где его место. – Будешь, я сказала! Если у меня не получается вытравить из тебя всю дурь, значит пора этим заняться мужчине. Видимо моего воспитания оказалось недостаточно.

– Так ты для этого его сюда притащила? Решила, что мне нужна перекаченная нянька? За что же он согласился работать? За еду и…

– Только попробуй, – мать поджимает губы.

– Да я молчу, – поднимаю вверх ладони в примирительном жесте. – Просто не понимаю, – это искренне. – Тебя не понимаю. Ты ведь его не любишь! Если бы я видел, что любила, мам. Я бы слова не сказал, клянусь. Но этот…

– Много ты понимаешь, – она тоже снова остывает. Вечно у нас с ней эмоциональные качели. – Убери здесь, – кивает на блестящие квадратики, раскиданные под нашими ногами. – И сходи, поешь. Со вчерашнего дня голодный, – как-то очень тепло дотягивается и ерошит мои волосы пальцами. – Мальчишка… – грустно улыбается.

Они вместе уходят в дом, а я присаживаюсь, собираю свой стратегический запас, проверяя упаковки на целостность, распихиваю их по карманам и понимаю, что я попал в этот раз. Конкретно так попал. Опять это розовое недоразумение не хило меня подставила!