Глава 18

Макс

Аня пробегает мимо меня со своим пакетом, а возвращается уже совсем другая. Светлые волосы подняты высоко и собраны в тугую прическу, полностью открывая ее лицо и шею. На ней черные лосины, обтянувшие стройные ноги как вторая кожа, и свободная полупрозрачная туника, под которой скрывается короткий чёрный топ.

Пролетая мимо меня, девчонка цепляется за мои пальцы и втягивает в зал.

– Вот тут сиди очень-очень тихо.

Я послушно сажусь на скамейку.

– Итак, Анна, еще раз покажи мне свой конкурсный танец, чтобы я поняла, с какими моментами мы будем работать в первую очередь.

Очень послушная. Я бы даже сказал покорная. Тонкая, воздушная, лёгкая. От нее невозможно оторвать взгляда. Аня включает музыку, встает в позу и с первыми аккордами начинает двигаться. У меня перехватывает дыхание и неприлично падает челюсть. Мозг никак не может сложить воедино ту Аню, которая собиралась угонять машины и фыркает на меня по поводу и без, и вот эту совершенно невероятную, пластичную, сказочную девочку, невесомо порхающую по паркету в дико сложных движениях.

Я ни хрена больше ничего не вижу. Остальная реальность смазалась. Так бывает только с ней. С этой невыносимой занозой в заднице. С очень красивой занозой.... Куда-то эта девчонка забралась в меня. В голову, под кожу, в чертово сердце. Она забрала себе все! Мои мысли, мой сон, и даже мои нервы.

По коже бегут мурашки, во рту пересохло. Я только и слышу, как играет музыка и шарашит в висках пульс. Я же не хотел влюбляться! Как в нее вообще можно влюбляться? Она же ненормальная! Она дико бесит меня! Сейчас даже больше, чем обычно, потому что я поцеловать ее хочу теперь сильнее, чем придушить.

Музыка сменяется голосом преподавателя. Сказка заканчивается, начинается работа. Серьёзная, сложная. Аня терпит все строгие замечания, послушно кивает и выделывает со своим телом нечто невероятное.

У нее никак не получается сложный высокий прыжок. Она все время падает, сжимает зубы, встает и повторяет.

– Еще раз, Анна! Представь, что ты летишь. Ты – легкая бабочка, крылья которой ласкает теплый ветер. Этот элемент усилит твой танец. Работаем, работаем! – женщина хлопает в ладоши, и не думая жалеть свою ученицу.

На Анином лбу блестят бисеринки пота. Светлые волосы чуть растрепались. Видно, как она устала. Хорошо, что это вижу не только я.

– Все. На сегодня закончили. В душ и отдыхать. Увидимся на следующем занятии. Молодой человек. – Поднимаюсь со скамейки. – Раз уж вы здесь, помогите убрать маты.

– Без проблем.

Аня проносится мимо меня, оставляя за собой какой-то нереальный шлейф запаха, состоящего из нее самой, остатка духов и пота. Это будоражит мои гормоны. Они бесятся и путают мысли. Сильная девочка, смелая. Она не боится вкалывать и ей плевать, что о ней подумают другие. И это мега круто. Она настолько настоящая, что все инстинкты включаются сами от желания быть с ней до необходимости ее защищать.

Помогаю навести порядок в зале.

– Как вам танец? – спрашивает преподаватель.

– Я в восторге, – признаюсь ей. – Она сделает этот прыжок?

– Обязательно сделает. Очень упрямая девочка.

– Я заметил, – усмехаюсь.

Мы выходим с ней в коридор. Преподаватель уходит по своим делам, а я жду Аню, устроившись на широком подоконнике в коридоре. Она возвращается ко мне в форме лицея, с растрепанными мокрыми волосами. Забираю у нее пакет. Молча идем к выходу. Спотыкается о порожек у двери. Срабатывает рефлекс, я подхватываю и прижимаю к своему боку. Каменская не сопротивляется. Так бывает вообще? Она позволяет проводить себя до машины.

– Давай поедим где-нибудь, – предлагаю, устраиваясь рядом.

– Давай, – отвечает тихо и сползает по кожаной спинке сиденья ниже.

Я выбираю место, прошу Олега нас туда докинуть. Двигаюсь ближе к Ане, перекидываю руку ей на плечи и тяну к себе. Она устраивает голову у меня на груди, моментально намочив рубашку влагой с волос.

Ее персональный охранник паркует машину возле небольшого молодежного кафе. Пока тащились до него по пробкам, Аня успела немного отдохнуть, но в глазах все равно видна усталость.

Заходим в помещение, расписанное граффити от пола до потолка. По периметру стоят разноцветные диваны, кресла-мешки и есть даже гамак. Мы идем на диван. Аня с тоской смотрит в меню на аппетитные бургеры и заказывает себе самое безобидное из того, что здесь можно выбрать: белое куриное мясо в панировке, овощной салат и смузи из киви.

– И часто у тебя будут такие тренировки? – решаю нарушить тишину.

– Три раза в неделю, плюс самостоятельные. Скоро итоговый смотр года, я должна туда попасть, – замолкает, принимая наши заказы у официанта. – Макс, – зовет меня, размешивая густой смузи трубочкой, – какого черта ты ни разу не написал за выходные? – стреляет в меня злым взглядом.

– А ты ждала? – улыбаюсь ей.

– Еще чего! – фыркает, закидывая в рот кусочек курицы. И так жмурится, будто ест блюдо из мишленовского ресторана. – М-м-м… – урчит она. – Сто лет не ела фаст-фуд.

– Я был зол на тебя, поэтому не писал. Надо было погасить эмоции и переварить случившееся. Еще не убить гориллу. Очень хотелось, – вгрызаюсь зубами в сочный бургер и тоже хочется поурчать. Вкусно!

– Понимаю. Мне Ви иногда тоже хочется придушить, – вздыхает она. – Тебе сильно достанется за то, что сбежал сегодня?

– Первый раз, что ли? – равнодушно пожимаю плечами.

Мы доедаем под болтовню о неугодных вторых половинках своих родителей, смеемся и заказываем еще по стакану сока. Домой не хочется ни ей, ни мне. В голову приходит идея. Раз уж я все равно встрял в эту девчонку, почему бы и нет?

– Погуляем? – протягиваю ей руку, раскрытой ладонью вверх.

– Пойдем, – неожиданно соглашается, но руку мне не подает. Поднимается самостоятельно и топает к выходу из кафе.

Ладно, ни хрена не понял, но принял. Просим Олега, чтобы отпустил. Я обещаю, что все будет нормально, без приключений и я наберу его, чтобы забрал нас, когда мы будем готовы. Охранник обоснованно сомневается, но докидывает нас до центра города и отпускает.

Бредем с Аней по парку, обсуждая учебу, предстоящие экзамены и планы на будущее. С ней очень легко. Мысли часто сходятся, мы произносим синхронно некоторые слова, улыбаемся друг другу, но она упрямо больше не разрешает к себе прикасаться.

Доходим до «свечек». Она задирает голову, рассматривая, как в зеркальных окнах отражается садящееся солнце.

– Интересно, туда можно подняться, – произносит задумчиво, продолжая рассматривать здания.

– На крышу? – сразу понимаю, чего она хочет.

– Да. Представляешь, какой вид оттуда открывается, – вздыхает и переводит взгляд на меня.

– Я обещал Олегу, что мы сегодня без приключений, – напоминаю ей.

– А не надо за меня никому ничего обещать! – она складывает на груди руки, а в ее зеленых глазах смешинки. – Мы только посмотрим. Ну, пожалуйста, Макс, – упрямы жесть становится умоляющим. К сложенным на груди ладошкам добавляются порхающие ресницы.

Актриса!

– Пошли, – вздыхаю.

Я на самом деле тоже хочу туда подняться. С ней. Надо выяснить один важный момент.

Узнаю у охранника, что на крыше, оказывается, есть смотровая площадка для жильцов этого комплекса. Перевожу ему немного денег со своей карты, и нас пропускают, объяснив, как подняться.

Вылезаем из люка на крышу, и дыхание перехватывает. В кровь выбрасывается приличная доза адреналина, голова начинает кружиться. Высоко. Очень высоко и очень красиво. Отсюда весь город как на ладони. Можно покрутиться на триста шестьдесят градусов и все рассмотреть.

Ловлю восторг в Аниных глазах. Она подходит к высокому заграждению на краю площадки, цепляется за него руками и смотрит вниз.

– Мамочки, как же страшно красиво, – пищит девчонка.

Встаю за ней, обнимаю за талию и рывком вжимаю в себя.

– Эй! – дергается мелкая язва. – Ты офигел?!

– Тихо ты, – прижимаю еще крепче к себе, прислушиваюсь к своим ощущениям. Они очень красноречивы и быстро становятся явными не только внутри меня, но и физически. Аня замирает. – Поговорим? – наклоняюсь и выдыхаю в ухо. По ее шее тут же бегут мурашки. Она сжимается вся в нервный комочек.

– О чем?

– О нас с тобой, – разворачиваю ее лицом к себе, продолжая удерживать одной рукой за талию. Пальцами второй провожу по ее скуле, прикасаюсь к губам. Смотрю, как закатное солнце путается оранжевыми лучами в ее светлых волосах. – Ты почему руку мне в кафе не дала? – продолжаю изучать ее лицо прикосновениями.

– А должна была?! – все еще пытается фыркать, но уже как-то не очень убедительно.

– Почему? – повторяю свой вопрос.

– А ты их мыл после того, как свою белобрысую подружку лапал? – отводит взгляд.

Офигеть! Каменская отводит взгляд! День невероятных открытий.

– Ревнуешь? – улыбаюсь. Мне чертовски нравится ее реакция.

– Надо больно! Ты мне кто, чтобы я тебя ревнова…

Не даю ей закончить фразу. Накрываю мягкие губы поцелуем. От неожиданности она не сопротивляется, позволяя мне наглеть и завоевывать этот язвительный рот. Совсем неумело отвечает, закинув руку мне на шею, и уже сама прижимается.

В голове стучит мысль, что я первый. Первый обнимаю ее, первый целую эти губы. Первый, кого обнимает она. По телу разносится нестерпимый жар, сердце качает кровь в противоположную от головы сторону.

– Макс… – растерянно выдыхает, когда я даю нам сделать короткий вдох.

– Молчи, – прошу ее, – иначе мы на этом не остановимся, – и снова целую влажные, припухшие от моей наглости губы целиком и полностью своей девушки.

Девушки из нашего чертова лицея!