Глава 20

Макс

Мое следующее после скандала утро начинается… с замка! Обычного замка в тон моей двери, лежащего на тумбочке возле кровати. Отвоевал-таки себе немного права на личное пространство. Настроение резко шкалит вверх. Я сейчас встану, спущусь вниз и этой лысый гориллы не будет в нашем доме! Мне уже нравится это утро. Оно приправлено ощущением победы и приятными воспоминаниями о вчерашних поцелуях на крыше.

Собираюсь в лицей с сосущим чувством предвкушения. Оно зудит под кожей так явно, что я провожу ладонями по рукам, чтобы его унять. Я сегодня снова буду ее целовать. Эта девочка точно моя теперь.

Бросив рюкзак внизу на диване, иду в столовую. Мама задумчиво сидит за столом с чашкой кофе. Перед ней разложены старые фотографии. Не спала. Это очень сильно бросается в глаза. Обхожу стол, заглядываю ей через плечо и улыбаюсь. Она рассматривает мои детские фотки.

– Спасибо за замок, – целую ее в щеку. – Откуда он у нас с раннего утра?

– Андрей привез перед работой, – отвечает спокойно. – Ты помнишь вот эту? – протягивает мне одну из фотографий. – Тебе здесь десять. Мы ездили в кукольный театр, а потом ели мороженое в парке напротив. Так хорошо было. У тебя глазки от восторга горели. Мне хотелось, чтобы так было всегда. Чтобы у меня была возможность обеспечить тебя всем и такие походы не приравнивались к празднику раз в год. Мне хотелось для тебя большего, Макс. Лучшего будущего.

– Я знаю, мам, – отодвигаю ногой стул и сажусь рядом с ней.

– А мне кажется, я тебя совсем не знаю, – она смотрит на меня, будто видит впервые. Берет за руку, очень крепко сжимает ладонь. – Ты, когда стал взрослеть, я испугалась. Вроде был моим маленьким зеленоглазым мальчиком уже тогда со своим непростым характером, а потом раз и все изменилось. Как вспышка. И ты закрываешься от меня в комнате. Избирательно делишься новостями. Меняешь друзей, интересы. В твоей жизни появляются первые девочки. И все это за закрытыми дверями. А у меня работа, ты знаешь. Очень ответственный пост. Вас таких много, родители эти… тяжелые, – вздохнув, поглаживает меня по руке. – И я за работой окончательно перестала успевать за тем, как ты взрослеешь и меняешься. Мне стало страшно, что ты попадешь в дурную компанию. Натворишь всякого. Отсюда контроль, который так тебя злит. Это все, что я оказалась в силах делать. Сапожник без сапог, – смеется она. – Правду говорят. Вот и у меня. Сама педагог, управленец. Два высших образования, столько людей в подчинении, чужие дети в зоне ответственности. А со своим ребенком связь потерялась и справиться никак не могу. Меня твои слова вчера будто по голове ударили. Ведь выходит, что моя попытка контролировать тебя вылилась в обратное. Чем больше я давила, тем больше ты протестовал. Вот итог. Поезжай в лицей, Макс. Я сказала, что заболела, побуду сегодня дома. Голова раскалывается, – отпускает мою ладонь и сдавливает пальцами виски.

– Андрей? – задаю пока единственный вопрос. Остальное потом. Очевидно, она не готова говорить дальше.

– О нем потом поговорим, – подтверждает мои выводы. – Иди, а то опоздаешь. У вас контрольная сегодня первым уроком, – она открыто отсылает меня из дома.

Целую маму в макушку и, загрузившись этим разговором, еду на занятия. У нас действительно контрольная. Аня уже в классе, грустно смотрит в учебник. Сажусь рядом и тоже быстро перелистываю темы, по которым нас будут гонять.

Поговорить о вчерашнем вечере не выходит. Со звонком нам выдают индивидуальные задания согласно нашим знаниям по предмету. У кого-то усложненный вариант, как у меня, например, а у кого-то гораздо проще – это Ане. Она у меня девочка с гуманитарным уклоном. И вот там мне есть чему у нее поучиться. А сейчас я решаю свой вариант. Под конец урока помогаю ей. Препод делает вид, что не замечает. Статистику под конец года в выпускном классе портить никто не хочет. Так что он усердно пялится в ноут, пока я расписываю Анюте задачи.

– Спасибо, – шепчет она перед сдачей работ.

Подмигнув, сгребаю наши листочки со стола и отношу преподавателю.

– Надеюсь, хоть почерк ее, – тихо смеется он.

– Обижаете. Все сама решила, только проверил, – делаю самые честные глаза.

– Ну да, ну да. Я так и подумал. Идите. Свободны, – отпускает нас.

Мы одни из первых выходим в коридор минут за пять до звонка. Отпустили, чтобы не мешали остальным. Тяну Аню за руку к подоконнику. Сажусь, ставлю ее между ног и любуюсь, поглаживая ноги чуть выше колена. Она млеет и жмурится, глядя на яркое весеннее солнышко.

– Как дома дела? – решаю нарушить тишину.

– А, – она машет ладошкой, – как обычно. Ви непробиваемая. Отец звонил. Мы с ним болтали больше часа. Он про тебя спрашивал.

– Да? – становится интересно. – Чего спрашивал?

– Как дела у тебя, общаемся ли мы. Не сильно ли я тебя достаю. Он за тебя больше переживает, чем за меня, – смеется Каменская. – Ты ему нравишься. Это редкость.

– Правда?

– Ага, – она двигается чуть ближе и запускает свои пальчики мне в волосы.

Теперь млею я.

Следующий урок у нас проходит в формате дискуссии. Народ просыпается, оживает после сложной контрольной. Да и дальше день проходит неплохо. После всех уроков нас загоняют в танцкласс на репетицию выпускного вальса. Аня попадает в свою стихию, а преподаватель выдыхает. У сына директора теперь есть пара.

Под недовольными взглядами наших девчонок Каменская учит меня танцевать. Фыркает, ржет, откровенно издевается и раздраженно закатывает глаза к потолку.

– Ну, Макс! Ты же не такой деревянный. Не придуряйся! – недовольно топает ногой.

И мы начинаем сначала. Она считает, я смотрю ей в глаза, сжимаю крепче талию. Мысли утекают к поцелуям. Какой к черту вальс, когда в моих руках такая девочка! Север с Элей тоже смеются. Друг демонстративно громко стонет и делает вид, что падает в обморок от усталости. Я спотыкаюсь, слишком сильно наваливаюсь на Каменскую, а Платон вообще прижал Соню к себе и тупо раскачивается с ней, как обычно это происходит в клубе.

– Ребята! – не выдерживает преподаватель. – Это же традиция! Вы не имеете морального права пренебрегать ею. Она гораздо старше вас!

– У нас экзамены впереди, Глория Ахмедовна. Ну какой вальс? – стонет один из наших парней.

– Смена вида деятельности отлично перезагружает мозг и только лучше скажется на вашей успеваемости. Тем более на подготовке к экзаменам. Подумайте, как приятно будет вашим родителям, когда вы красивые выйдете на плац и закружитесь в этой замечательной музыке.

– Я вас умоляю, – включаются девочки. – Мы же не обычная школа, Глория Ахмедовна. Наши родители заняты. Хорошо, если они вообще вспомнят про выпускной, – грустно вздыхает она.

– Ладно, ребят. Не нагнетайте. Давайте сделаем один раз красиво и на сегодня я вас отпущу.

Ну окей. Один раз можно. Я прекращаю издеваться над своей партнершей и у нас начинает получаться относительно нормальный танец. Аня довольна, преподаватель держит слово, и мы расходимся. Затаскиваю свою девочку в мужскую спортивную раздевалку, где сейчас уже никого не предвидится. Прижимаю к стене и, пока не очухалась, жадно целую. Аж голова кружится от вкуса ее губ, от запаха, от того, что соскучиться с вечера успел дико.

– Ты не ел, что ли, сегодня? – хихикает Аня, прикасаясь пальчиками к припухшим губам.

– Не-а, – кручу головой. Нам сегодня реально было вообще не до еды, и дома я не завтракал.

– Заметно. – Она тщательно кусает губки, чтобы совсем уж не рассмеяться. – Думала, съешь.

– Это я с удовольствием! – вжимаю в себя и продолжаю пользоваться, пока позволяют.

– Погуляем сегодня? – Она поправляет смятую блузку, как только я даю нам отдышаться после очередной порции сладких, тягучих, офигенных поцелуев.

– Не могу, прости. Завтра я весь твой, а сегодня мне домой надо. С матерью не договорили. Хочется закончить.

– Как у вас, кстати? Тебе сильно вчера досталось? – Она практически виснет на моей шее.

Удерживаю за талию, чтобы ей было удобнее, а мне еще приятнее.

– Мне подарили дверной замок, – пришла моя очередь смеяться.

– В смысле?! – удивленно приподнимает бровки.

Целую в них, потом в лоб, макушку, губы.

– Макс, – ерзает, – уходишь от ответа.

– Долгая история. Если интерес не потеряешь, я тебе завтра расскажу. Пойдем, – нехотя прерываю наши обнимашки и тяну ее за руку из раздевалки. – Мне правда надо ехать.